Охота за местью

— Тогда мне было почти пятнадцать. Ада, моя сестра, ушла в ресторан, на помолвку друзей. Она готовилась к ней больше недели. Но перед тем как она ушла, мы вспомнили о маме. Моя мама… Джули громко кашлянула и напряглась. Киллер мягко коснулся губами её виска. Девушка продолжила, хватая ртом воздух: — Она умерла восемь лет назад, от рака молочной железы. Прошло столько времени, но я до сих пор помню её взгляд, безжизненный и пустой. Словно призрак, уже неживой. Она боролась с раком два года, но болезнь всё же оказалась сильнее. Так что… Мы с сестрой похоронили её в сентябре. Мысли о маме всегда делают меня слабее, уязвимее. В тот вечер… Я сидела одна у окна, глядя на полную луну. Пыталась отвлечься, но у меня никак не получалось. Сердце всё ныло и ныло в груди. И когда мне позвонил Дин, предлагая прокатиться по ночному городу, я сразу же согласилась. Киллер всё так же хранил молчание, но имя запомнил. — Он привёз меня в бар. Честно говоря, я очень испугалась. Это место… Такое грязное и тёмное. Но затем я доверилась гонщику. Он не казался мне плохим человеком. Мы говорили обо всём на свете. Дин спрашивал, почему же я такая грустная. Он до конца выслушал мою историю о маме, но у меня было чувство, что Дин куда-то спешит, торопится, всё смотрит на часы и дверь. Через полчаса он сказал, что ему пора, и предложил подвезти меня до дома. Мне не хотелось вновь возвращаться в пустой холодный дом, где мне не откроют дверь. Я попросила его оставить меня в баре. К моему удивлению, Дин сразу же согласился и быстро ушёл. В воздухе пахло затхлостью и пивом, но я игнорировала все неудобства, думая лишь о маме. Меня ослепили болезненные воспоминания. Надолго ли? Не знаю. Но когда я вновь пришла в себя, то заметила трёх мужчин у выхода. Они глядели на меня и громко смеялись. Я любила слушать весёлые звуки. Но этот смех был другим. Сатанинским. Я не была слишком глупой, чтобы не понимать, чего же от меня хотят. Страх овладел мной, и разум вдруг забил тревогу. Единственным способом миновать этих мужчин был лишь чёрный выход. Я даже не знала, куда он ведёт. В том районе Лас-Вегаса я ещё не бывала. Но надеялась поймать такси и быстро доехать домой. Дверь чёрного выхода почти шаталась на петлях. Мне казалось, что я вышла из бара совсем незаметно, но затем услышала позади себя шаги. На заднем дворе было темно, фонари, все до одной, оказались разбитыми. Пахло гниющим мусором. Тусклый лунный свет падал на землю. Звуки шагов стали отчётливее. Не один человек. Трое. Я повернулась назад, но лихорадочным взглядом уже искала пути спасения. Пришлось бы бежать, но куда? Колючая изгородь закрывала мне путь на дорогу, а чтобы свернуть за переулок, пришлось бы бежать мимо мужчин. Один из них резко рванулся ко мне, хватая за плечи. Он дышал тяжело, хрипло. А вот я затаила дыхание, всё ещё надеясь на чудо. Это было глупо, но никогда в жизни я не сталкивалась с насилием вживую. Меня не били, не ругали. Ада была моей каменной стеной, моей защитницей все эти годы. Даже когда я проказничала в школе, она тепло улыбалась. Но этот мужчина сжал меня за горло так, что кровь медленно прилила к лицу. Мне стало сложно дышать. Душно. Так душно… — Стой, стой, Алекс! — выругался один мужчина. Оттолкнул от меня Алекса и склонился надо мной. Его жестокие глаза заставили меня тихо и испуганно прохрипеть: — Пожалуйста, позвольте мне уйти. Он гнусно засмеялся. — Куда, детка? Ты же пришла в бар именно за этим, да? Я бешено замотала головой. Остальные двое окружили меня, загнав в тесную ловушку. Моё сердце билось так громко, что удары эхом звучали в ушах. Хуже всего был даже не страх. А безысходность. Бежать было некуда. Но я всё переминалась с ноги на ногу, быстро дыша. Надеялась и надеялась. В голове вихрем проносились молитвы. — Не бойся, крошка. Тебе понравится. Названный Алексом вдруг дал мне подножку. Я споткнулась и упала на землю. Мужчины словно ждали именно этого. Они вдруг стаей набросились на меня. Так синхронно, что я застыла от ужаса. У них словно был готов свой сценарий действий. Один держал меня за руки, пока другой закрывал мне рот. А третий, мужчина с татуировками на шее, устроился между моих ног. У него была седая борода и усы, делающие его похожим на Санта Клауса. Лишь внешне. Душа у него была такая же, как и у сатаны. — Стив, раздвинь ей ноги пошире! Шире! Эти громкие приказы заставили меня начать сопротивляться активнее, уже плача от страха. Ладонь Стива нырнула между моих ног, опуская вниз шортики, срывая ткань белья. Я забилась под двумя телами, как голубь испуганно бьётся под сетью охотников. — Пожалуйста, не надо! Умоляю! Прошу вас! Я... Из-за того, что Сэм вновь зажал мне рот своей мясистой ладонью, крики стали приглушёнными. Мои барабанные перепонки едва не разорвались от собственных воплей. Горячие слёзы не переставали течь из глаз. А руки Алекса срывали с меня одежду, щипая за грудь, причиняя саднящую боль. Стив вобрал в лёгкие побольше воздуха и громко харкнул на свою ладонь. Мерзкий густой плевок коснулся моих бёдер. Он размазывал слюну по моей коже, чтобы проникновение было скользким, и доставило им всем желаемое удовольствие. От отвращения и ужаса я не переставала кричать и отбиваться. Паника и страх завладели моим сознанием. Но в следующую секунду от боли я лишилась дара речи. Как будто взрыв, но вовсе не динамита. А тела… Души… Он разрывал меня на части, ломал изнутри, снаружи. Снова и снова. Его дыхание касалось моей шеи, когда Стив стонал, ворчал от… наслаждения? Я так озверела от боли, что со всей силы укусила Сэма за ладонь. Металлический привкус крови на губах вызвал у меня скользкий страх. Но этим поступком я вызвала лишь не сдерживаемую злобу у всех мужчин. Стив начал двигаться быстрее, резче, глубже, хрипя, громко постанывая. И каждый его грубый толчок сопровождался вспышкой адской мучительной боли. Пот катился по моему лицу, спине, груди. Капли замерзали под порывами холодного ветра. Я была словно каменной статуей, которая крошилась от жестокого удара. До пыли, до пустоты. Стив что-то прошептал, и Сэм вдруг расхохотался. — Чего дурака валяешь?! Я тоже хочу, ну! Быстрее! Быстрее! Никогда в жизни, киллер… Никогда в жизни я не испытывала такой ненависти. Такой ярости. Я перестала быть жертвой. Я стала никем. Пустой, грязной, осквернённой. Жалким подобием человеческой плоти, использованного одноразового мусора. Из моей груди раздавались стоны, жуткие, хрипящие, но когда Стив встал с моего тела, и его место быстро занял Алекс, я вдруг замолкла, кусая внутреннюю сторону щеки. Не потому что хотела быть смелой, и не желала доставлять им удовольствие своими криками. А потому что голос сорвался, а горло опухло и болело. В ушах жутко звенело, низ живота словно резали ножом. Кромсали лезвием до мяса. Но на этом всё не закончилось. Алекс поднялся с меня, и Сэм лёг между моих ног, проникая не менее резко. И издавая те звуки, которые я слышу до сих пор. По ночам. А затем руки Стива схватили меня за лицо, размазывая жгучие слёзы по губам. Он погладил мою щеку. Почти ласково. Стив годился мне в дедушки, и я вдруг вспыхнула слабой надеждой, что он хочет остановить Сэма. Но его ладонь сжала меня за горло и потянула к своему паху. Пальцами сдавив мне челюсть, он заставил меня широко открыть рот. А затем… Джули вдруг подскочила на кровати, прижимая дрожащую руку к горлу. Киллер положил ладонь на её поясницу. Черты его лица ожесточились, скулы побелели от напряжения. — Не продолжай, юная. Я понял. Она повернулась к нему и громко заплакала, прижавшись лицом к его груди. Эти всхлипы разрывали ему сердце, заставляли почувствовать новую волну гнева. Такого страшного гнева, что вены на лбу вздулись и запульсировали. — Я не… — прорыдала девушка в изгиб его шеи. — Я не могла это сделать. Он входил и выходил из моего рта, но я захлебывалась. А затем меня резко вырвало. На его ботинки и… на ширинку. Тогда Стив и рассердился по-настоящему. Он вдруг оттолкнул от меня Сэма. Замахнулся и ударил по щеке. По второй. А затем кулаком в лицо. В подбородок. Он говорил страшные слова. Называл меня грязной, шлю… Джули вцепилась ногтями в его спину. Киллер уткнулся носом в её волосы, гладя ей затылок. В нём кипела такая злоба, что грозилась лавиной обрушиться на всё живое. Никого не пощадить. — Но ему этого было... было мало. Я упала на землю. Стив начал пинать меня. По животу, груди. Я пыталась закрыть лицо руками, но не поспевала за его резкими ударами. Лишь кашляла кровью, давилась рвотой и слезами. Алекс попытался оттащить его, но он ушёл только тогда, когда я затихла. Тело вдруг онемело. Я видела их обувь, лёжа в луже крови. Больше ничего. По ногам текло что-то тёплое, липкое. Кровь? Их семя? Я не знаю… Больше я ничего не помню. А когда очнулась, то увидела лицо своей сестры. Матиаса. Они отвезли меня в больницу. Я слышала слова Матиаса. Гонщик сказал Аде: "Главное, что она жива". Но как же я мечтала умереть, киллер. Как же я грезила о лезвиях, чтобы перерезать эти никчёмные вены на запястьях… С каким же трепетом я смотрела на эти таблетки в полке... Джули почти забилась в судороге. Мужчина быстро поднял её на руки, направился в душ. Повернул золотистый кран. Горячая вода потекла по его телу. Девушка слабо обнимала его за шею, быстро моргая. Широкая мускулистая спина киллера отгородила её от занавеса воды. Её глаза, огромные, испуганные, смотрели на его лицо. Мужчина накрыл её грудь и бёдра махровым полотенцем, усадил в кожаное кресло у широкого окна. Сел перед ней на корточки, так пронзительно глядя в её бирюзовые глаза, что ей стало даже больно. И страшно. В эту самую минуту решилась дальнейшая судьба Стива. Он и без того был обречён на смерть, но теперь его конец должен был стать более бесчеловечным, более жестоким, чем все убийства, которые раньше совершал киллер. А совершал он многое.

***

      Полуденное солнце отражалось на блестящей земле. Снег замёрз и превратился в ледяную корочку, по которой скользили все прохожие. Эта участь не миновала и Джули. Она вдруг поскользнулась. Каблук сапога съехал по наклону вниз. Девушка почти села на поперечный шпагат, ударившись лодыжкой о глыбу льда. Но сильная рука того, кто следовал за ней подобно бессмертной тени, ловко удержала её на ногах. Киллер подхватил Джули за талию, и тепло улыбнулся. — Держись за меня. Её голова утопала в коконе из тёплого шарфа, которым её крепко обмотал сероглазый. Мороз щипал за щёки, колол кожу. Её нос покраснел. Джули звонко засмеялась. — Только не говори, что ты такой крутой, что точно не упадёшь. — Не скажу, — с ухмылкой заверил он её. Но судьба захотела посмеяться и над его холодной небрежностью. Сделав шаг, киллер резко упал на лёд, захватив с собой ещё и девушку. Она плюхнулась к нему на грудь, лбом несильно ударившись о его кадык. Джули расхохоталась. — Веришь в карму? — Верю в силу трения, — ответил киллер, смеясь. Его серые глаза жадно ласкали её. Мужчина грациозно поднялся, и подал руку блондинке. Она шмыгнула носом, губами ловя маленькие хрустальные снежинки, падающие с неба. Затем зябко поёжилась. — Брр… В Нью-Йорке ещё холоднее, чем в Денвере. — Идём, согреемся. Пара шла по дороге, негромко разговаривая. Временами смеялась Джули, когда киллер с каменным лицом подскальзывался, но вновь стойко выпрямлялся. Они дошли до маленького уютного кафе. Через три дня уже наступало Рождество, и внутреннее убранство кафе было украшено яркими гирляндами и носками. С потолка свисали картонные снеговики. Джули тут же села у окна, чтобы глядеть на улицу. Киллер присоединился к ней чуть позже, неся в руках две чашки кофе. К горячим напиткам официантка подала тарелку, полную имбирного печенья. Пока девушка остужала кофе, киллер заговорил с ней на лёгкую и непринуждённую тему. Джули внимательно ловила каждое его слово, блеск его глаз, движение чутких пальцев. Никогда в жизни ей не было так хорошо, беззаботно, надёжно. Она глядела на его высокий профиль, и молила бога о том, чтобы он не забирал у неё единственного человека, к которому она пылала такой жаждой. Жаждой чего? Непонятно. Джули вдруг задумалась о том, что же будет, когда последняя жертва падёт. Ей не хотелось уезжать, но будет ли киллер просить её остаться рядом с ним? Он вынужден… нет, пытается сделать всё, чтобы она отвлеклась. Где же граница между привязанностью и нечто большим? Где стираются линии, после которых появляется точка невозврата? Девушка прислушалась к себе. Что говорит душа? Снова молчит? Нет. В этот раз она гулко отозвалась из своей тихой тёмной клетки. Этот зов отразился на её действиях. Джули прикоснулась к ладони киллера, лежащей на столе. Его холодная кожа словно обожгла её, заставила сердце дрогнуть. Он поднял на неё цепкий колючий взгляд. И время словно остановилось. Они молчали, но в их сознаниях происходила самая настоящая буря. Яростная, отчаянная борьба. Против чувств? Или за? Никто не знал. Джули взволнованно заморгала. "Вчера ночью... Я душу перед тобой обнажила. Теперь ты знаешь обо мне всё. А я о тебе ничего. Даже имени твоего… Зову наёмным убийцей, палачом. Ты всё говоришь, что для меня ты безвреден, что боли не причинишь. А о какой боли идёт речь? Разве мои оголённые чувства неуязвимы? Я привязалась к тебе, а часть моего тела и сердца стали твоими. Глупо…" Киллер не медлил. Сжал её руку в ответ. "Он заплатит, поверь. Я заставлю его пожалеть, заставлю расплатиться. Он в собственной крови захлебнётся, будет умолять о том, чтобы ангел смерти поскорее душу его поганую забрал. Но я растяну его муки, боль, эти пытки. Заберу жизнь из его тела медленно, по ничтожной капле. Не смотри на меня так, юная. Говорить много я не умею. А красиво тем более. Мне по душе одиночество, заточенный нож, холодные пули. Я и шутить толком не умею, не замечаешь разве? Тебе другой нужен, который заставит тебя смеяться. У тебя красивый смех. Как покончим с этим делом, так сразу беги домой. Зря ты ищешь во мне спасения, его нет. Где бы мне самому найти вызволение? В твоих глазах?" Джули тяжело вздохнула. Выдавила улыбку. Постаралась избежать его проницательного взгляда, поспешно меняя тему. — Справишься до Рождества? Киллер тут же кивнул. — В прошлый раз получилось несладко. А в этот точно удачно. Завтра с этим и покончим. Завтра… Они вышли из кафе ближе к вечеру. Начинало стремительно темнеть. Звёзды засияли в небе. Номер встретил их теплотой и запахом горящего дерева. Камин ярко пылал. Блики пламени отражались на стенах. Джули села перед камином, на пол, задумчиво грея свои ладони над огнём. Киллер опустился рядом. Её любопытный взгляд скользнул по его татуировке на рельефных мышцах. Прикоснуться к нему… Каково это? Выражение лица киллера изменилось. Он почти подкрался к ней, чтобы их лица оказались на одном уровне. Джули затаила дыхание, увидев лукавую улыбку, скользнувшую по его губам. В глазах киллера появилось тепло. И ещё что-то. Хитринка. Желание. Голод. Не сводя с неё своих серых глаз, мужчина схватил её за руку, поцеловал запястье. Кожа вдруг загорелась. Джули застонала и потянулась к нему, к его губам, которые уже ждали её. Киллер нежно завладел её ртом, мозолистой ладонью гладя гибкую спину девушки. Он не пытался сделать поцелуй грубым, безжалостным. Но хватка его пальцев усиливалась, прижимая её тело к себе всё ближе и ближе. Он ловко спустил лямки её топа вниз, губами исследуя участок бархатной кожи груди. Джули отдалась страстному течению, утонула в его осторожной ласке. Но под её дрожащими пальцами кожа киллера словно горела. Он желал её ответной ласки. Желал, но не озвучивал. Не просил, не требовал. И всё же, стук его бунтующего сердца ясно давал понять девушке, чего же хочется жестокому киллеру. Джули приподнялась, увлекая его за собой. Через мгновение они оказались на кровати. Киллер усадил её на себя, чтобы предоставить ей полную свободу действий. Мышцы её бёдер прижались к прессу мужчины. Оба тихо застонали. Он пытался продолжить пытливую ласку, но Джули не позволила. Она согнулась в пояснице, наклоняясь к его губам. Оставив мимолётный поцелуй, медленно двинулась ниже. Его ключицы и кадык, мускулистые плечи и руки. Девушка не оставляла без внимания ни единый побледневший шрам. Её влажные горячие губы вызывали у киллера смятение, восторг. Почти благоговение. Джули целовала изувеченные крылья татуированной птицы. Каждое перо, словно живое. Он не останавливал её, лишь улыбался, когда девушка скользила кончиками пальцев по его торсу. Ниже пояса брюк она не осмелилась спуститься. Мужчина резко перекатился на живот, подмяв её под собой. Джули тяжело задышала, облизывая губы. — Сейчас я опущусь вниз. Расслабься и постарайся кончить. Его шелковистый тон, властный, горячий, заставил её поспешно закивать Голова сероглазого вновь оказалась между её стройных ног. Ловкие пальцы нетерпеливо стянули с неё джинсы и бельё. Пульс девушки забился быстрее, трепетнее. Она погрузила пальцы в его волосы, пока киллер ласкал её языком. Каждое движение, ломаная линия, круги и вращения, вызывали в ней дрожь. Громкие томные стоны. Джули выгнулась, хватаясь за простыни, чтобы не забиться в конвульсии. Но долго ждать не пришлось. Тело распалось на части от сладкой томящей боли. Толчки экстаза пульсацией прошлись по конечностям. Киллер довольно усмехнулся. Дразняще, даже с наслаждением, облизнул свои губы, блестящие от влаги. Она тут же села на постели, буравя встревоженным взглядом его тело. — Хочу прикоснуться к тебе. В его глазах вспыхнуло пламя. Намного ярче того самого, которое горело в камине. Ей казалось, что киллер замотает головой и скажет, что это неправильно. Спешить нельзя. Но сероглазый кивнул. Стянул с себя брюки, оставшись лишь в чёрных боксерах. Сел, оперевшись спиной на изголовье кровати. Джули взволнованно подвинулась к нему ближе. Коснулась резинки боксеров. Сердце вдруг бешено заколотилось. Под её пальцами он затвердел, напрягся, налился жаром. Киллер сидел неподвижно. Спрятал руки назад, между своей спиной и изголовьем кровати. — Ты всегда можешь остановиться. — шепнул он. Она решительно вздохнула. Стянула эластичную ткань вниз. Джули впервые видела обнажённого мужчину. По крайней мере, по своей воле и при таком освещении. Её выбор. Не принуждение. Его горячая плоть податливо прильнула к её ладоням. Он застонал. Этот тихий стон, не похожий на те, громкие и хриплые, пробудил в ней неистовый трепет. Джули чувствовала его запах. Хвойный лес. Снег. Словно горная свежесть. Взгляд киллера стал опасным, горящим. Он притянул её к себе левой рукой, и овладел сладкими губами. На его языке девушка чувствовала свой вкус, и от этого смущение только усилилось. Она водила ладонью вверх и вниз по его бёдрам, неумело гладя, меняя темп от медленного до несдержанного. Мужчина почти зарычал в её губы. Желваки играли на его скулах. С каждым толчком он напрягался всё больше, приближаясь к тому, к чему так хотела его довести девушка. Джули наблюдала, как сжимаются мышцы его бёдер, охотно двигаясь ей навстречу. Она смотрела в его серые глаза, понимая, что киллер никогда не причинит ей вреда. Скорее руку себе отрежет. И оттого, стала чуть смелее. Начала двигать рукой всё быстрее, покрывая его шею и уши поцелуями. Горячими, страстными. И сопровождала каждый поцелуй словами. Шёпотом. Скулы. — Твой запах… Кадык. — Твой взгляд… Ключицы. — Твоё тело… Ту область крепкой груди, где под кожей билось его сильное сердце. — Твоя душа... Киллер тепло улыбался, гладя её обнажённую поясницу, любуясь её глазами, изящными движениями. Он слегка оттолкнул её, чтобы не испачкать ей руку, когда достиг высшего пика. Мрачно застонал, запрокинув голову назад. Джули тяжело задышала, когда чувственно взглянула на него. Осознала, что сделала это. Осмелилась, рискнула. Больше не боится. Более того, даже рада, счастлива. Девушка сжала свои маленькие ладони в кулаки, потому что поняла: призраки прошлого медленно улетучиваются.