Покажи мне любовь!..

      Большой зал, приглушённый свет и слегка пьяные посетители. Рыжеволосая стоит за кулисами и немного волнуется, оглядывая своих сегодняшних клиентов. Нет, она правда уверена в себе, но всё рано отчего-то нервничает, кусая губы. Мужской голос организатора на сцене объявляет её имя, и девушка уже не знает, что делает. Чисто на автомате она выходит в зал и поправляет микрофон на стойке. Зрители переглядываются и заинтересованно переводят взгляд на Соню. Сомусева сглатывает и кивает диджею, на что тот сразу же реагирует и, настроив какие-то параметры, включает фонограмму. Выжидая вступление, Соне уже кажется, что она забыла все слова, но, услышав нужный такт, девушка безошибочно вступает. По телу пробегают сотни мурашек, но голос звучит уверенно, звонко. Посетители смотрят на неё с большим интересом, не приступая к своим остывающий блюдам. Мелодия льётся ровно и беззаботно, не составляя труда своей хозяйке. «All my friends tell mе I should move on I'm lying in the ocean, singing your song Ahhh, that's how you sang it Loving you forever, can't be wrong Even though you're not here, Won't move on Ahhh, that's how we played it»       Сомусева всё больше и больше расслаблялась и начинала ловить кайф от пребывания на сцене. Ей всегда нравилось демонстрировать свои умения, в которых была полностью уверена, и получать похвалу. Девушка даже отчасти понимала, почему так.       С одной стороны, этому виной нехватка внимания, не предоставленного ей должным образом в детстве. Их семью нельзя назвать неблагополучной, но почему-то создавалось ощущение, что у сверстников дома дела обстоят куда лучше. Одноклассники приходили в школу с беззаботными улыбками на лицах, уходя из школы, становились счастливее прежнего, пока не настал "тот самый возраст" и они не начали придумывать себе проблемы. Но в это время Соня на самом деле имела проблемы, из-за чего ей пришлось рано повзрослеть. Так у всех происходит, только заботило то, что Соня не была одной из них. Отец девочки постоянно работал, даже не имел банально пяти минут, чтобы посидеть с дочерью. А мама… Если называть мамой ту женщину, ради которой она сейчас из кожи вон лезет, лишь бы достать деньги на лекарства, то буду вынуждена вас разочаровать. Она неродная мать. Мама Сомусевой умерла, ещё когда студентка была маленькой, рыжеволосая её почти не помнит. По традициям сказок, отец решил жениться во второй раз, но, как ни странно, жаловаться на папину избранницу не пришлось. Елена была умной, красивой, самодостаточной женщиной, только с возрастом стала болеть. Девушка просто не может позволить себе быть неблагодарной мачехе, тем более, после смерти мамы, отец сильно переживал, не мог себе места найти, а эта женщина стала для него буквально спасательным кругом. Он не переживёт, если с ней что-то случится. Соню Елена не то чтобы полюбила, как родную дочь. Они просто общались и всё тут. Просто по нужде, как коллеги, которые увлечены одним и тем же делом. Не молчать же, правильно?       С другой стороны, красиво петь — было Сониной заветной мечтой с раннего возраста, вот только загвоздка есть. Как бы сильно она не хотела этого, сознание и все окружающие в один голос твердили, что никакой прибыли от любимого занятия она не получит, ведь «пробиваются» в ряды звёзд далеко не все. Эта идея с того момента стала казаться невыполнимой, а рыжеволосая немного остыла, но сейчас снова вспыхнула этой идеей с новой силой.       Девушка чувствовала невероятный прилив сил и горячего желания, бьющегося где-то под рёбрами. Её мечта прямо здесь, её почти можно потрогать. Всё то, что ей когда-либо говорили, стало блёклым и несмыслонесущим. Музыка плавно текла, а голос Сомусевой будто бы плыл в этом потоке мощной и невероятной силы. В глазах на горело счастье, пока Соня продолжала петь, а её сегодняшние зрители не сводили с неё глаз. Всё вокруг слушало только её, и это пленило. Вот оно, так близко, но ухватиться не получается, реальность поджимает.       Прозвучала последняя нота, и рыжеволосая точно отмерла, не понимая, что происходит. Внутри забилась паника, а она скомкано поклонилась и быстрее убежала за кулисы под бурные овации восхищённого зала. Сомусева оказалась в гримёрке, — если так можно назвать комнатку, которую ей предоставили, чтобы переодеваться, — раньше, чем поняла, что всё уже позади. Ей было страшно, что волна подобного легкомыслия снова захлестнёт её. Осознание того, что сейчас произошло, заставляло злиться. Почему, когда хочешь перечеркнуть всё то, чем дорожил, приходится сталкиваться с этим нос к носу так часто? Музыка — её призвание. Музыка — её проклятие. Музыка — это, блять, всё в этом мире. Но никогда её так сильно не накрывало от своих несбывшихся мечт, как сейчас. Ей буквально дали попробовать, дали то, что она так желала, но кому это нужно, если плата за это так велика. Уж слишком часто она слышала, что ничего не добьётся и не сможет построить жизнь на своих «бесполезных песнюшках». Она отрицала, а в итоге смирилась и поверила.       «Если хочешь быть звездой, поработай-ка пиздой», забыла? Шлюхой стать решила, о родителях бы подумала!       Соня устало потёрла лицо, будто старалась смыть эти глупые мысли. От таких действий под глазами осыпалась тушь, чёрные тени плохого качества размазались по всему лицу, только красаная помада осталась нетронутой. Рыжеволосая посмотрела на себя в зеркало и скривила губы. То, что она видела вызывало отторжение и жалость. Такой она стала, стоило взрослому миру погасить огонь в детских глазах. Обида заблестела слезами, а Сомусева до крови прикусила губу, чтобы не разреветься. Металлический вкус во рту слегка отрезвил, но суть осталась. Это всё нужно менять, так продолжаться не может.

***

      С момента того выступления прошло около недели. Купить с горя бутылку портвейна и идти прыгать по лужам было не самым лучшим решением. Соня в тот же вечер почувствовала, что заболела и решила, как всегда, подождать до утра. «Как всегда» — не значит правильно. Чтобы вы понимали, на утро у девушки поднялась температура под 39 градусов, и ни на какие пары она не пошла, черканув старосте, что заболела. В поликлинике врач велел сидеть дома на справке, а поэтому неделя выдалась просто отменной. Про минусы, в виде того, что зарплату в клубе она успешно проебала за целую неделю, ведь не была устроена там официально, и долги по учёбе, которые копились тем временем, Сомусева старалась не вспоминать. Ну есть и есть, потом об этом подумает. Реферат был дописан, заняться было нечем, поэтому девушка зависала в сети на сайтах знакомств. Болеть, конечно, не прикольно, но только в это время можно посвятить немного времени себе. Пока только безуспешно, но всё же. «Чё за байт?! У всех нормально всё, а у меня не жизнь, а vine. Я как приманка для особо редких экспонатов… Я собрала свою коллекцию неадеквата, собрала себе я!»       Смахивая уже которого претендента налево. Это занятие не вызывало никаких эмоций у Сони, потому что она давно привыкла, что если и есть взаимная симпатия в приложении — при личной встрече она мгновенно растворится. Бездумно листая анкеты парней, её взгляд вдруг зацепился за знакомую фотографию. Думая, что ей просто показалась, она с интересом уставилась на текст под фото. Да это же Вадик…       Немного не понимая что происходит, рыжеволосая пару секунд просто пялилась в одну точку, думая, что это могло бы значить. Не успело пройти и пяти минут, как в комнату влетела заплаканная Люба. Тёмные кудри были растрёпаны, а по лицу размазана водостойкая тушь. Звоночек в сторону производителя. Сомусева, ошарашенная таким появлением, закашлялась, вскакивая с кровати, кажется, первый раз за день. — Люб, ты чего? — спросила студентка, подходя к соседке по комнате. — Ничего, блять! Совсем ничего! — ответила Люба и заревела пуще прежнего, — Он такой муда-а-ак! Как я только повелась на него! — темноволосая уткнулась лицом в плечо подруги, всхлипывая.       Соня слегка уже начала понимать, что произошло, но делать поспешные выводы всё же не хотела. Сложить два и два труда не составляло, поэтому она аккуратно поинтересовалась, поглаживая девушку по волосам: — Вадик, да? — Люба лишь кивнула, — Вот мразь, я ему лицо сломаю, слышишь? — студентка такой порыв оценила и слабо хихикнула, отстраняясь от футболки подруги. — Сонь, я такая дура… — сказала она, стыдливо глядя в пол, — Я думала, что он классный, хороший. Внимательный такой ещё был. Цветы дарил, по ночному городу катал на машине. Я думала, это любовь с первого взгляда, как только увидела его с тобой впервые… Я хотела ему сюрприз сделать, пришла к нему пораньше, решила подождать, ужин приготовить там… А он, блин, с другой кувыркается!.. — скривив в плаксивом выражении лицо, проговорила она. — Ну тише-тише…       Прижав снова подругу к груди, рыжеволосая окинула взглядом то, что притащила с собой соседка. На столе стояла бутылка красного вина и тортик. Соня улыбнулась, выпуская Любу из объятий, кивая в сторону принесённого. — Я у них вино утащила, а торт по дороге нам прикупила, — пояснила темноволосая и засмеялась, вытирая слёзы. — Отмечаем начало твоей новой холостятской жизни? — усмехнулась Сомусева и подошла к бутылке. — Именно так, — кивнула подруга и села на свою кровать, которая была ближе к столу.       Рыжеволосая легко открыла бутылку вина, даже не заботясь о том, чтобы принести стаканы. Расквитавшись с этим, она плюхнулась на постель рядом с Любой и протянула ей алкоголь. — За тебя, — сказала Соня, улыбаясь, — И за «нахуй-каких-то-там-Вадиков»!       Темноволосая снова рассмеялась, отпивая прямо из горла вино, и передала бутылку Сомусевой, последовавшей её примеру. Люба была не только её соседкой, но и хорошей подругой, так что девушка не могла себе позволить бросить её в трудную минуту.       Разговор затянулся на добрых часа два. С Соней было легко, а потому темноволосая быстро забыла, почему так убивалась несколько ранее. Сомусева всегда умела её поддержать и сделать так, чтобы та заулыбалась снова. Как бы сложно самой не было. Люба искренне поражалась тому, что девушка вообще продолжала с ней общаться. Ведь именно Люба увела у Сони когда-то Вадика. Но та даже ни капли не обиделась, лишь разводя руками. Да, видимо, они должны были расстаться. Сомусева честно признавалась, что он неплохой парень, но их отношения давно перегорели, и она не собиралась мешать Любе строить с ним своё счастье. Темноволосая была ей за это ужасно благодарна, а теперь так и подавно.       Соня искренне смеялась с каких-то пьяных глупых шуток, как вдруг на телефон поступило новое сообщение. Девушка заинтересовано взглянула на экран и немного удивилась.

Алина Олешева 19:45 Пойдёшь курить?

      Сомусева подавилась кусочком торта, увидев текст. В голове не было ни единой мысли, что можно было бы ответить, а девушка продолжала смотреть на сообщение. С Алиной они не виделись с тех самых пор, как Соня заболела, а переписка так вообще закончилась после тех самых трёх сообщений. И снова здравствуйте. Ты, блять, что такое?       Тем не менее, рыжеволосая постаралась адекватно подумать, но в голову лезла какая-то ерунда. Получилось слабовато. Софья Сомусева 19:49 И тебе привет.       Телефон тут же завибрировал, оповещая, что одногруппница уже прочитала и что-то успела написать. Сомусева с большим интересом прилипла к экрану телефона.

Алина Олешева 19:49 Поняла. Вот и поздоровались. Пока.

      Рыжеволосая пару секунд тупо сидела, не зная, что и сказать. А что обычно говорят в таких ситуациях? Где сраная инструкция? Может, есть какое-то руководство к тому, как общаться с этой «Алиной Олешевой»? — Что-то случилось? — участливо поинтересовалась Люба, доедая уже пятый кусок торта. Впрочем, фигура у неё и так идеальная, ничто испортить её не сможет. — Да забей, это хуйня, — тут же среагировала Соня, откладывая телефон в сторону, решив, что лучшим вариантом будет ничего не отвечать, — Кстати! Я этого мудозвона по имени Вадик на тиндере видела. — констатировала рыжеволосая. Выражение лица Любы изменилось. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила она, хитро улыбаясь. — Если это и правда так, то Вадик хорошенько поплатится за всё, что сделал, и станет за один вечер самой известной вебкам моделью нашего универа. — ответила Сомусева, ухмыляясь, — Ну что? — Я в деле.

***

      Ничего не делать, конечно, круто, но скучно. Это знают все, но когда приходит время и дела обрушиваются на тебя так, что просто не продохнуть, жалеешь о своих словах. Да, бездельничать круто. И на этом, пожалуй, всё.       Учебная неделя началась именно так. Соня, что называется «с корабля на бал», пришла на пары в хорошем настроении, но на первой же почувствовала жуткое желание уйти обратно в общагу. По зародившейся ещё в начале года традиции первой парой стояла «горячо любимая» философия, которую всё обещают отменить после Нового года. Валерий Степанович степенно расхаживал по аудитории и читал лекцию. Сомусева его не слушала, бездумно рисуя что-то на полях тетради. Ну и что, что этот предмет придётся скоро сдавать? Возьмёт конспекты у кого-нибудь, подготовится за одну ночь. Не в первый раз, ей-Богу! Не успеет? Всегда успевала и сейчас успеет.       В кабинете была полная тишина. Кто-то спал на последних рядах, кто-то с упоением слушал педагога, кто-то беспалевно сидел в телефоне. В общем, все молча занимались своими делами. Рыжеволосая оторвалась от своего увлекательного занятия и грустно посмотрела на пустующее место рядом. Алины сегодня не было. После тех сообщений в субботу она так больше ничего и не написала, поэтому найти оправдание её отсутствию было ещё сложнее. Староста была не в курсе, одногруппники вообще ни сном, ни духом, а к куратору идти Сомусева была не готова — пожить ей ещё хотелось.       Тяжело вздохнув, девушка подперла ладонью подбородок и зевнула. Это не укрылось от взгляда дотошного преподавателя, а потому мужчина неодобрительно посмотрел на неё. — Сомусева, Вам скучно?       Голос Валерия Степановича вывел студентку из своих мыслей, и она сразу одёрнулась. Педагог буквально припечатал её тяжёлым взглядом. Скучно? Очень. — Нет, что Вы, Валерий Степанович! — спешно ответила Соня. — Так почему же Вы зеваете? Так почему же Вы доёбываетесь? — Извините, — пробормотала Сомусева, и мужчина, похоже, остался довольным. — Вместе того, чтобы зевать, лучше бы учились. А то, как Ваша подружка, пойдёте в клуб работать. Далеко не официанткой, между прочим. — добавил он и продолжил рассказывать тему с того момента, на котором остановился.       Рыжеволосая непонимающе похлопала ресницами, пытаясь переварить информацию. Дураку понятно, что под словом «подружка» имелась в виду Олешева, но вот только сказанное учителем после не давало покоя. Что значит «работать в клубе далеко не официанткой»? Соня нахмурилась, пытаясь всё осознать. Валерий Степанович что-то знает об Алинином времяпрепровождении, кроме университета? Откуда?       Додумать Сомусева не успела, раздался звонок, оповещающий о конце пары. Девушка подскочила с места и пошла по коридору к следующей аудитории, закинув тетрадку в сумку. В голове всё так же не укладывалось, что подразумевал преподаватель, но зацикливаться на этом было смерти подобно.       Соня дошла до нужной двери и почувствовала, как её кто-то схватил за плечо. Почему-то она сразу подумала, что это была Олешева. Наверное, просто хотела бы, чтобы это была именно она. Но повернувшись, рыжеволосая обнаружила Вадика, который тут же схватил её за руку и потащил за угол. — Ты охуел?! — возмущённо воскликнула она, вырывая руку из крепкой хватки. Они стояли под лестницей, где никого не было. Девушка посмотрела на парня, как на полоумного, и хотела уже было уйти, но он её остановил. — Зачем ты это сделала? — проговорил он, вцепившись в плечо студентки. — Ты больной? Что я сделала? — прошипела рыжеволосая, вжимаясь в стену позади себя спиной, — Отпусти меня, мне больно! — Замолчи. — шикнул на неё Вадик, отчего та вся сжалась, — Зачем ты рушишь наше счастье с Любой? Зачем ты ей рассказала, что у меня кто-то ещё есть? — Да ничего я ей не говорила, она сама всё узнала! — нарочно крикнула Сомусева. Вадик замахнулся на неё рукой, но тут же опустил. — Я же сказал, не ори! — А что ты мне сделаешь? — с вызовом снова крикнула Соня, скидывая его руку со своего плеча, — Оставь её в покое! Она сама решит, с кем ей быть, а с кем не быть! — Глупость! Ничего она не решит! — злобно, сквозь зубы, сказал он. — Уже решила! — огрызнулась девушка, — А если ты ей попытаешься хоть что-то плохое сделать, то все увидят твои голые фотки, ёбаный клоун. — Откуда? — Тиндер.       Сомусева развернулась на одних пятках и быстрым шагом пошла в сторону курилки, оставляя Вадима стоять в полнейшем шоке. Голова студентки гудела от количества неприятностей, которые уже успели произойти. Сейчас нужно было хоть как-то привести себя в чувства, нужна хотя бы одна сигарета. И наплевать, что пара начнётся с минуты на минуту.       На улице было, кажется, холоднее, чем обычно, но это даже радовало. Мороз немного помог прийти в себя, отвлечься от беспокойства, пускай даже на физический дискомфорт. Это было не так важно сейчас. Куртка, висевшая на худых плечах, немного, но согревала. Выходить без неё рыжеволосая не рискнула — не хватало сейчас ещё слечь с воспалением лёгких для полного счастья, сразу после недели на больничном.       Соня подожгла кончик сигареты, которую достала из новой пачки, и она начала постепенно тлеть. Девушка почему-то сразу так и подумала, что просто так история с Вадимом не закончится. Вспоминая субботний вечер, Сомусева невольно улыбнулась. Как же смешно и по-детски радовалась Люба, хитро выпрашивая интимки. Как ни странно, но до того момента он их не скидывал ни Любе, ни кому-то другому. Рыжеволосая хмыкнула от осознания своего коварства. Да уж…       Напрягал лишь тот факт, что парень и сам не так прост. Обязательно что-нибудь придумает, чтобы нагадить, это уж точно. Она знает его ещё со школы, поэтому ошибиться не может. Их отношения не прошли тоже даром, потому, ей долго думать и не надо, чтобы сказать, что он очень хитёр. Остаётся только надеяться на удачу.       Ещё и эта Алина куда-то запропастилась… Соня и сама не поняла, когда уже успела к ней так привязаться. Привыкнуть, что ли. Они виделись-то всего ничего, а ощущение, будто всю жизнь друг друга знают. Только вот Олешева скорее одна всё знает, а Сомусева нихрена. И это тоже выводит из себя, потому что так быть не должно. Соня точно уверена, что не должно, но изменить ничего не в силах пока что.       Студентка тушит сигарету носочком ботинка, уже придумывая, что бы соврать, почему она задержалась. А потом решает, что лучшей идеей было бы импровизировать, плюёт на это всё и беззаботно идёт в аудиторию, оставив куртку в гардеробе. Спонтанная ложь всегда убедительней. Останавившись перед дверью, она замирает на минуту и решительно стучит. Ебала я в рот эти ваши проблемы!.. Алину пока не ебала, но это не проблема.       Рыжеволосая рассмеялась с собственной шутки, проходя в кабинет. Все посмотрели на неё, как на сумасшедшую, но девушка лишь пискнула тихое «извините», и скользнула за облюбованное давно местечко в первом ряду. В голове проскочила мысль написать Олешевой и спросить всё, что интересует, лично, но Соня отложила эту идею на потом. На сегодня достаточно потрясений, а об этом можно подумать и завтра.