Покажи мне любовь!..

      Соня зашла в аудиторию раньше обычного и села за облюбованное место. Девушке хотелось спать, но она прекрасно понимала, что это невозможно. Всё утро прошло в обсуждении с Любой Вадима и его поступков, но ни к чему они толком и не пришли. Как результат — головная боль и недовольство на весь день. Сомусева знала, что не стоит лезть в чужую жизнь, но её соседка уж слишком часто страдает по этому поводу, да и к тому же сама просит совета. Только вот зачем ей этот совет, если она всё равно ему не следует? Рыжеволосая этого не понимала да и не хотела понимать. Ругаться не было смысла, поэтому она ушла гораздо раньше, чем планировала.       До начала пары было добрых полчаса, поэтому Соня успела проклянуть весь мир, что сегодня так быстро прибежала сюда. Аудитория была практически пустая, лишь парочка студентов досыпали на своих местах. Окинув взглядом однокурсников, Сомусева не нашла ни одного человека, с которым бы можно было пообщаться.       В кабинет зашёл молодой преподаватель по международному частному праву и удивлённо посмотрел на рыжеволосую, которая приходила обычно за пять минут до занятия, если не опаздывала на эти же самые пять минут. Остальные студенты мирно сопели, не обращая на него никакого внимания, к чему тот уже привык. Он и сам не так давно университет окончил, поэтому прекрасно их понимал и сочувствовал. Соня тихо хмыкнула, когда заинтересованный педагог подошёл к ней, присаживаясь рядом. — Соня, Вы чего так рано сегодня? — доброжелательно спросил мужчина, закинув ногу на ногу. На нём был хорошо выглаженный костюм, а на лоб лезла отросшая чёлка, которую он время от времени поправлял. Выглядел он хорошо. Даже очень хорошо. Вот только совсем не привлекал заспанную студентку. — Да так просто… Время немного не рассчитала, Антон Сергеевич, — ответила Сомусева, смущённо глядя перед собой. — Вы в последнее время что-то сама не своя, какие-то проблемы? — участливо поинтересовался преподаватель. — Что Вы, Всё хорошо, правда! — как можно увереннее сказала рыжеволосая, глядя тому в глаза. Не хватало ещё, чтобы Антон Сергеевич о всех её проблемах и заморочках знал. — Понял, — кивнул учитель, — Лезть не буду. Но если нужна будет помощь, Вы не стесняйтесь, Сонь, говорите. Вы хорошая девушка, я рад буду помочь. Даже по вне учебной деятельности. — сказал мужчина, поднимаясь с места, — Порою мы сами не можем разобраться в себе. Это нормально. Есть вещи, которые в одиночку решить невозможно. Главное не бояться вовремя сказать. — Спасибо, — улыбнулась Сомусева, а педагог подмигнул ей и пошёл к кафедре снова разбираться со своими бумагами для сегодняшней лекции.       Время близилось к началу пары, а студенты потихоньку стали подходить, пока аудитория не наполнилась. Соня наблюдала безэмоциональным взглядом за всем этим действием, думая о чём-то своём. Девушка ни с того ни с сего вдруг вспомнила о родителях, которые сейчас находятся в другом городе и еле сводят концы с концами, потому что в их семье наступил самый, что ни на есть, финансовый кризис. Термин на самом деле страшный, а на деле ещё страшнее, как оказалось.       По крайней мере, рыжеволосая это знала наверняка, хоть отец в жизни в этом не сознается. Такой уж он человек: гордый, упрямый и постоянно жаждущий свободы во всём, как бы глупо это ни было по ситуации. Помощи в любом случае он не примет — чувство независимости не даст, но дочка уже давно прознала про все «тайные лазейки», чтобы обогнуть непреступные айсберги. Но вот в чём проблема. Её помощь обходит выстроенные стены, но вот мачехе, наверное, приходится туго. А о настоящем состоянии папы оставалось только догадываться, что не было супер-сложным.       Сомусева отчётливо понимала, что и сама бы помощи принять не смогла бы, скорее всего. Всегда отвергала, да и сейчас бы отвергла несомненно. Такова её натура. Но вот слова преподавателя подействовали скорее успокаивающее, чем были восприняты по обыкновению в штыки. Соня хмыкнула себе под нос, понимая, насколько же они похожи с отцом. Яблоко от яблони, как говорится.       Погружённая в себя она совсем забыла об Алине, которая ещё чуть-чуть и уже бы опаздывала, задержись она ещё на несколько минут. Но Олешева напомнила о себе, врываясь в кабинет и плюхаясь на свободное место возле подруги, слегка задев её плечом. Рыжеволосая тупо похлопала глазами, пытаясь разобраться, кто же посмел так бесцеремонно вторгнуться в её личное пространство. Уже готовая возмущаться она, наконец, заметила девушку и прикусила язык. Довольно улыбаясь, Алина откинулась на спинку, и тут же прозвучал звонок, оповещающий о начале пары. — Да по тебе можно часы сверять, — буркнула, как бы навзначай, вместо приветствия Сомусева и постаралась поудобнее устроиться на своём месте. Рыжеволосая сама не понимала почему, но внутри что-то сжалось при виде подруги, что она сразу же подавила, но после этого появилась что-то сродни обиды, но немного не то. Можно ли считать за уважительную причину обижаться за то, что она всю ночь после её сообщения не спала? Наверное, нет, ведь сама виновата, но что-то не легче от этого. Поэтому самым верным решением ей показалось просто не обращать на неё внимание, тем более, Антон Сергеевич умел довольно неплохо рассказывать и тема тоже ничего, ну и вообще… Да кого я обманываю? — И что это значит? — не выдержала Соня, поворачиваясь к Олешевой. Студентка, явно собирающаяся досыпать на этой паре, приоткрыла один глаз, с полным непониманием глядя на рыжеволосую. — Я чертовски плоха в чтении мыслей, — прошептала Алина, от чего по коже вдруг пробежали мурашки, — Поможешь? — улыбнулась девушка, но Сомусевой весело не было совсем. Это что, флирт? Ситуация слегка подбешивала, но рыжеволосая была уже не уверена, что раздражается именно из-за ситуации, а не из-за человека. — Да блять, Алин! — прошипела Соня, всё также не сводя взгляда с беззаботной девушки, — Если ты постебаться надо мной хочешь, то давай завязывай. Прикол затянулся. Мне нихуя не смешно. — Антон Сергеевич неодобрительно посмотрел в их сторону, но ничего не сказал, продолжая вещать свой, кажется, бесконечный монолог. — Да что не так-то? — неподдельно удивившись, спросила тихо Олешева. От беззаботности не осталось и следа, а брови нахмурились, показывая сосредоточенность. — Всё не так! — шикнула Сомусева, мысленно извиняясь перед педагогом, который очевидно терпел всё это, стараясь не замечать. Но и его терпение ведь невечное. Очень не хотелось его испытывать. — Давай по порядку, — спокойно предложила Алина, напряжённо смотря в глаза девушке. Будто бы пыталась там прочитать ответы на свои вопросы. Но если б они там были. — Ладно, хорошо, — стараясь успокоиться, сказала рыжеволосая, — Поговорим потом. — Нет, говори уж, раз начала! — слегка возмутилась Олешева, сверля её взглядом. Антон Сергеевич выдохнул посередине предложения, игнорируя сбивающий шёпот, и кинул недовольный взгляд на девушек, чего Алина даже не заметила. — Не здесь и не сейчас, — твёрдо сказала Соня, молясь, чтобы подруга заткнулась. Не хотелось портить отношения с учителем, а в связи с последними событиями не хотелось ещё больше потерять авторитет в его глазах. — Почему? — нахмурилась Олешева, — Из-за этого что ли? — кивнув в сторону преподавателя, прошептала она. — Да, именно из-за этого, — кивнула Сомусева, не желая сопротивляться. Потом как-нибудь с этим разберётся. — Так это не проблема, — заявила почти вслух Алина и тут же подняла руку, встав с места, — Извините? — Да? — тут же откликнулся педагог, прерываясь, и сурово посмотрел на нарушителей всеобщего спокойства.       Рыжеволосая округлила глаза, ничего не понимая, но уже предчувствуя что-то нехорошее. Беспомощно глянула на учителя, а потом снова на отвязанную подругу. Та лишь подмигнула ей. — Как его зовут? — шепнула Олешева, обращаясь к Соне, которая уже сквозь землю хотела провалиться, лишь бы здесь не присутствовать и не участвовать в этом. — Антон Сергеевич, — тут же тихо ответила Сомусева, — Что ты?.. — Антон Сергеевич, можно выйти? — уже не слушая студентку, сказала громко Алина. Сомусева хотела было облегчённо выдохнуть, но не тут-то было, — Нам с Соней. — добавила Олешева, отчего и рыжеволосая, и педагог опешили. Соня закрыла лицо руками, пытаясь испариться, но безуспешно. — Вдвоём? — спросил Антон Сергеевич, подметив про себя реакцию Сомусевой, чуть ли сдерживая улыбку. — Да, вдвоём, — уверенно подтвердила Алина, — Какие-то проблемы? — изогнула бровь в вопросе девушка. — Почему вдвоём? — произнёс учитель. — Потому что вдвоём. Можно? — сочтя вопрос за глупый, сказала Олешева, пока Соня еле удерживалась, чтобы не сползти под парту. Это. Невыносимо. Что я такого сделала, что мне такую вот послали? — Идите, — кивнул Антон Сергеевич, ухмыльнувшись.       Сказать, что Сомусева охренела — ничего не сказать. Подруга схватила девушку за руку и потащила из аудитории на выход. Студентка на негнущихся ногах едва ли дошла до коридора, захлопнув за собой дверь. В голове был полнейший бардак, а кроме того и адреналин, хлестающий в крови. Рыжеволосая прислонилась к ближайшей стене спиной, слыша, как собственное сердце стучит и норовит вырваться из груди. — Ты чё творишь? — только и смогла произнести Соня, а Алина победно улыбнулась, будто только этого и добивалась. — Теперь расскажешь? — усмехнулась девушка, подходя к студентке ближе, — Пройдёмся до курилки, а то говорить сейчас, я вижу, ты не в состоянии, — скорее утвердительно произнесла Олешева и пошла по коридору, остановившись только у самого конца, — Ну ты идёшь? «Я ворвалась в твою жизнь, и ты обалдела. Я захотела любви, ты же не захотела. Может, я чё не то говорю, ты послушай, послушай. Я же дарю тебе звезду, Продаю свою душу, напряги ж свои уши!»

***

      Стоя на улице снова «голышом», оставив верхнюю одежду в гардеробе мирно висеть, Сомусева прекрасно понимала, что может опять заболеть с учётом того, что не так давно выздоровела, но сейчас было откровенно плевать. Алина открыла свой небольшой рюкзачок и выудила пачку сигарет, с разочарованием замечая, что та уже пуста. Последние дни она слишком много курила, а вот забежать в магазин перед занятиями за новой пачкой времени не хватило. Олешева покрутила в руках пустой коробок и оглянулась на подругу: — Закурить не найдётся?       Рыжеволосая кивнула, отрывая руки от предплечий, что мало чем помогало спастись от ноябрьского холода. Студентка вынула свою пачку и подала Алине, а та скомкано поблагодарила. Зажав сигарету между губ, Олешева попыталась нащупать зажигалку, но Соня, наблюдающая за этой картиной, опередила её, поджигая кончик. — Ты ж мой Прометей, — улыбнулась Алина, затягиваясь. Рыжеволосая не смогла сдержать ответной улыбки, видя, как на щеках подруги появились ямочки. — Так о чём ты хотела поговорить?       И всё. Ступор.       Сомусева тупо открыла рот и закрыла, не зная, как начать и что сказать. Вроде бы, всё просто, но на самом деле мозги плавятся с каждый минутой, когда такое происходит. Все вопросы в голове испарились, будто бы их там никогда и не было. Лишь звучит набатом «а что я, собственно, вообще хотела спросить?». — Да это не так важно на самом деле… — промямлила рыжеволосая, чувствуя, что пауза слишком затянулась. — Не бойся, я не кусаюсь, — хихикнула Олешева, видя смятение подруги. Для неё это непонятно, ведь повода как такового она не давала, а девушка продолжает стоять и мяться, не зная, что и сказать. — Ты вчера сердечко отправила… — выдохнула Соня, зажмурившись, и потупила глаза в пол, понимая, как глупо это звучит. — Ну и что? — ухмыльнулась Алина, — Что-то не так? — Да нет, всё так…       И снова молчание. Сомусева нервно пыталась подобрать слова, но на ум, как на зло, ничего не шло. В голове царил полнейший хаос. Предъявить за какой-то там смайлик? Серьёзно? Тебе лет-то сколько? — Почему тебя неделю не было? — произнесла рыжеволосая, пытаясь как-то исправить ситуацию, заменив ничтожное обвинение на более значимое. На самом деле у неё было много вопросов к Олешевой, но озвучивать было стрёмно. Нет, ну не накидываться же на человека, правда? — Были проблемы в семье, — монотонно пробубнила Алина, резко меняясь в лице, будто говорила заученную фразу. Сомусева это подметила для себя, сглатывая, и только кивнула, решая, что мучить такими вопросами не стоит. Видно, для студентки это не та тема, которую хотелось бы обсуждать. — Окей, а почему ты выбрала именно эту профессию? — продолжила рыжеволосая с видом знатока, на что лишь получила недоумение. Да уж, переход с темы на тему не лучший, но для Сони было всё вполне логично. Скорее всего девушку просто не принимают дома, потому что Олешева работает… Ну… В стриптизе, нет?.. Может, эскорт, конечно, но «философ» дал точно понять, что занимается Алина чем-то непристойным по его понятиям. — Ну ты же в клубе работаешь, — уточнила Сомусева, а брови подруги взметнулись вверх. — Откуда ты?.. — спросила Олешева, но студентка её перебила: — Я ничего не видела, не переживай! Валерий Степанович рассказал.       Алина нахмурилась, будто бы пытаясь проследить связь мыслей девушки, что ей удавалось крайне плохо. — Ну да, я играю на барабанах, я рассказывала, что в музыкалку ходила… — смущённо проговорила Олешева. Настал черёд рыжеволосой хмуриться. — Да, я помню. Но почему ты решила пойти в стриптиз?.. — спросила Соня, а Алина рассмеялась с её слов. — Тебе кто такую ерунду наплёл? — стараясь прийти в себя, сказала Олешева, всё ещё держась за живот от смеха. Сомусева покраснела, не понимая, отчего та смеётся, но тоже улыбнулась. — Я не шлюха, — более серьёзно добавила Алина, — И я не работаю стриптизёршей. — А как же?.. Валерий Степанович ведь сказал, что ты типа не на ту дорожку ступила?.. — Я играю в клубе на барабанах с ребятами. — улыбнулась Олешева, — Да, не самое лучшее место, согласна. Там много всякого дерьма. Алкоголь, наркота и много всего интересного, но торговать собой я не собираюсь. — проговорила Алина, заставляя Соню густо покраснеть. Я теперь официально дура. Спасибо ебучему Валерию Степановичу!       С одной стороны рыжеволосой было стыдно за то, что так ошиблась, но с другой где-то в душе она радовалась, что Олешева хотя бы не раздевается на публику. Хотя она в любом случае её бы не бросила… Стоп. Да кто они вообще друг другу, чтобы бросать? Правильно, никто. — Я не употребляю на постоянке, если что, — заметила Алина, на что Сомусева кивнула. — Но если хочешь, то могу достать. — Что? — Травку, например. — пожала плечами Олешева. Соня мотнула головой, слегка отходя от стыда. — Ну как хочешь, скажи, если надо будет, организуем. — подмигнула ей Алина, туша бычок об стену, и хотела уже пойти обратно, ведь на улице всё-таки не май месяц, — Вернёмся, а то твой Геич там уже небось заскучал? — хмыкнула Олешева. — Он не мой. — запротестовала Соня. — То есть с «Геичем» ты согласна? — улыбнулась Олешева, открыв дверь, — Ну? — А сердечко? — снова уцепилась за то сообщение студентка, — Что это значит? — Ничего, — пожала плечами Алина, пропуская вперёд подругу, — Не волнуйся, я не люблю людей, — легко сказала Олешева. — Ну да, рассказывай больше, — саркастически отозвалась рыжеволосая, проходя в тёплое здание, только сейчас понимая насколько замёрзла, — Любовь — это в какой-то степени риск, а ты слишком рискованная, чтобы не любить. — И где же я рискую? — беззлобно спросила Олешева, идя вслед за подругой по коридору. — Только что с пары со мной сбежала, спорить будешь? — ухмыльнулась Соня, шагая по направлению к аудитории. — Это бесполезно. Но всё равно мой риск — просто неоправданная глупость, а не какая-то там любовь. Любовь — это душевное спокойствие, а я люблю только на словах, в душе — пусто. Своим риском я пытаюсь разбавить серость жизни, ведь наперёд знаю, что спокойствия не найду. — Ты странная. — осмысливая только сказанное, произнесла Сомусева. — Какая уж есть. — И так всегда? — Нет, это ты меня на подвиги толкаешь.

***

      Философия последней парой — ад в чистом виде. Кажется, так думали все студенты, хоть виду старались не подавать. Преподаватель всегда тиранил по жести. Около кабинета не так давно даже появилась не слишком заметная надпись «оставь надежду всяк сюда входящий», выцарапанная ключами на стене. Самое точное описание для всего того, что ожидало учеников, идущих на пару по философии.       Аудитория оказалась закрыта, как только рыжеволосая постаралась дёрнуть ручку двери на себя, видя сидящих одногруппников в коридоре. Валерия Степановича не было, а Олешева ухмыльнулась, подойдя к подруге. — Что? Силёнок не хватает? — Она закрыта. Сама попробуй.       Алина потянула на себя дверь, но чуда не произошло, потому, Сомусева улыбнулась. — Ребят, Валерий Степанович передал, что задержится где-то на полчаса, сказал, чтобы мы никуда не уходили, — вдруг крикнула запыхавшаяся староста, подбегая к кабинету, — И просил не ломать дверь, — улыбнулась девушка, глядя на студенток. — Это мы его ещё и ждать должны? — надменно поинтересовалась Олешева, настроенная воинственно. Впрочем, а что тут такого? Она не была фанаткой этой дисциплины, а препод ей и так поднасолил чем-то, видимо, как и всем. — Я лично не собираюсь. Он сам что говорил про опоздание? Вот и нечего. — Валерий Степанович сказал, чтобы мы его подождали… — растерялась староста, когда Алина уже взяла Соню за руку, тащя к лестнице. — Обойдётся. Не знаю, как вы, а мы по съёбам, да? — взглянула на рыжеволосую студентка, на что та только нехотя кивнула, стараясь не думать о последствиях. Такое ребячество подстёгивало её, но девушка чувствовала, что просто так это не сойдёт им с рук. — Ну что? Все остальные остаются?       Однокурсники переглянулись, пытаясь принять верное решение в кратчайшие сроки. Мало кому никому не хотелось оставаться здесь, хоть и понимали последствия. Несколько человек поднялись со своих мест и пошли за девушками, не желая оставаться и ждать учителя, а за ними и остальные. Ждать остались лишь пара-тройка самых отчаянных студентов, которым а)идти некуда, а в общаге сидеть заподло, б)горели желанием учить предмет. Олешева победно усмехнулась и взглянула на старосту: — Ты с нами?       Девушка слегка задумалась и отрицательно покачала головой. Даже с сожалением. Алина лишь пожала плечами, видя, как их группа расходится. — Нас будто бы и не было, — хихикнула Олешева, получая кивок и добрую улыбку со стороны старосты, — Передавай от меня привет ему.       Алина потянула рыжеволосую на выход, выбегая из здания университета, наспех натянув на себя верхнюю одежду. Соня ни о чём не думала в тот момент, ей было хорошо и даже весело. А с остальным потом разберётся. — Пошли к Лёше? — предложила девушка, вдыхая холодный воздух. — Так он же не работает сегодня?.. — недоумевающе произнесла Сомусева. — Так мы пойдём не в кафе, а в бар к нему на вторую работу, — будто само собой подразумевающее ответила Олешева, уверенно идя по улице и кутаясь в свой шарф. — В бар? — А, точно! Ты же там не была ещё! — ударила себя по лбу Алина и ещё более одушевлённо сказала, — Сейчас мы пойдём с тобой в бар, где мы с Лёшей работаем. Должна же ты хоть немного обо мне знать, ведь остальные источники оказываются недостоверными. «Мне так мечталось, чтобы люди хотели иначе. У, незадача, попала сама под раздачу. Там первый снег, даже он ни к чему, ты молчишь, а послушай. Боже ж, я циник, а ты мне говоришь Про какую-то душу, пожалей ж мои уши!..»