Best (boy)friends

Глубоко вздохнув и собравшись с силами, Стэн чиркает колёсиком зажигалки и озаряет комнату приглушённым сиянием нескольких свечей. Он купил их в специализированном магазине, державшемся на плаву исключительно благодаря слабой рекламе местных готов, и надеялся, что горький тяжёлый аромат поможет процессу. Несколько кривеньких символов и угрожающая пентаграмма с округлыми краями придавали его небольшой прибранной комнате мистический шарм. Стэн предусмотрительно задёрнул шторы и вырубил свет, чтобы ни единый лучик не осветил мрак его души и помещения, в которой сегодня произойдёт страшный обряд. На мгновенье прикрыв глаза, он затягивается сигаретой и тут же кашляет, судорожно хватая ртом свежий воздух. Табак — по-прежнему никудышный вариант, как бы сильно Стэн ни старался придать своему образу боли и тленности бытия. Он с неприкрытой обречённостью смотрит на остывший кофе в темно-зелёной грязной кружке. Нет, блядской горькой жижи с него хватит. И как готы могут хлестать это дьявольское пойло по несколько литров в день? Подсознание шепчет, что как раз поэтому они его и хлещут. У Стэна атрофирование органов вкуса в самом разгаре, и пусть послушник тьмы из него по-прежнему нелепый, он пытается. Поправив шапку, Стэн взволнованно потирает лоб и распахивает старую книгу, разваливающуюся от любого неаккуратного движения. — Satan, oro te, appare te rosto. Veni, Satano, — начинает читать, и с каждым словом его голос крепнет и наполняется уверенностью. — Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano… Если готы узнают, чем занимается их старый знакомый, без спроса стащив драгоценную книгу чистого зла, то убьют его раньше, чем придёт время расплачиваться с дьяволом. Стэн старается об этом не думать, произнося последние строчки призыва. Он предусмотрительно готовился, зачитывая заклинание в течение нескольких дней, поэтому надеется, что не облажался. Комната погружается в угнетающую тишину. Стэн неуверенно ведёт плечами и оглядывается. Ни единого намёка на присутствие великого и могучего повелителя Ада… Разве что парочка свечей погасли, но Стэн подозревает, что всего лишь недостаточно хорошо прикрыл окно. Он расстроенно стонет и падает на кровать, раскидывая руки: — Ничего не произошло, — бормочет он, — я обречён страдать вечно… Пессимистические мысли о тяжёлой безнадежной жизни прерывает резкий хлопок и появившийся следом шорох одежды. Стэн широко раскрывает глаза и принимает сидячее положение. — Кайл?! — охает он. — Я не заметил, как ты пришёл. Лучший друг отрывает взгляд от блокнота, в котором что-то помечал, и резко вскидывает голову: — Стэн? — вид у него ошарашенный. — Какого чёрта?! — Вот именно, — Стэн скептически оглядывает его вычурный дикий наряд: кроваво-красная рубашка, заправленная в обтягивающие тёмно-синие брюки, и бархатный вампирский плащ, — я, вообще-то, Сатану вызывал, а ты, кажется, на меня обиделся. Зачем пришёл? Кайл смотрит сначала на него, потом по сторонам и, наконец, на валяющуюся на полу книгу с жалко выпадающими страницами. Его глаза, светящиеся пугающей кислотой, расширяются. — Слушай, если тебе нечего мне сказать, можешь возвращаться на свою вампирскую тусовку, или откуда ты там пришёл в этих шмотках, — отмахивается Стэн, поднимая книгу, — а я продолжу пытаться. Мне, блять, нужен сраный Сатана. Подойдя к нему, Кайл несдержанно вздыхает, смотрит под ноги, словно задаваясь вопросом, за что ему всё это, и взмахивает рукой. Стэн падает с кровати, когда в его пальцах материализуется бокал с тёмно-красной жидкостью. — Боже, ты кто такой вообще?! Что ты сделал с моим лучшим другом? — в считаные секунды достигнув шкафа, Стэн хватает с верхней полки деревянный крест, который, естественно, есть у каждого уважающего себя гота, чтобы в любой момент примкнуть к силам света. В усталости, промелькнувшей на лице Кайла, можно утопиться. — Стэн, это я, Кайл, — объясняет он, — неужели ты правда думаешь, что у Сатаны есть время приходить на зов любого придурка вроде тебя? Стэн обидчиво морщится. Это так похоже на его лучшего друга, колючего и неприветливого, как морской ёжик на дне океана. Кайл смотрит в ответ и выжидающе пригубляет своё подозрительное пойло. — Это что, вино? Тебе четырнадцать, — Стэну кажется, что сегодня его ничем не удивить, но Кайл справляется с задачей на пять баллов: — Какое вино, Марш? Ты не в себе? Я, вообще-то, ещё ребёнок, — он уничижительно хмыкает: — Это кровь. — Что?! Кайл смеётся с его реакции, опускается рядом и закидывает ногу на ногу: — Я пошутил, чувак, просто вишнёвый сок. — Иди ты, — не разделяет его приподнятого настроения Стэн. Забравшись на кровать с ногами, Кайл ложится на живот и растягивается за его спиной, упирая подбородок в пяточку ладони: — Итак, надеюсь, у тебя есть достойное объяснение, нахрена было вызывать Сатану. Готы настолько повлияли на тебя? Стэн опускает голову и сжимает крест. Уж кому-кому, а Брофловски он истинную причину рассказывать не намерен ни под каким предлогом. Только не ему. А потому наиболее безопасный вариант Стэн видит в ответном нападении: — Почему ты допрашиваешь меня? — развернувшись, хмурится он, смотря поверх аккуратно зачёсанных волос. — Именно ты из нас двоих должен оправдываться. Я — твой лучший друг, и я даже не догадывался, чем ты промышляешь в свободное время. По-твоему, это нормально? — Стэн, — Кайл виновато улыбается и касается его плеча, — я не хотел, чтобы моя работа оттолкнула тебя. Никто не знал. — Прямо никто-никто? — подозрительно хмурится он, сползая на пол и облокачиваясь спиной на каркас кровати. Кайл отводит глаза: — Разве что Кенни. Он частный гость там… ну, в Аду… Теперь очередь Стэна смотреть на него, как на придурка: — Что Кенни делать в Аду? — Да он постоянно там тусуется, пока ждёт воскрешения. — Кенни воскресает? Я хочу сказать… Кенни умер… то есть… Что?! Цокнув, Кайл раздражённо закатывает глаза и поясняет, словно его друг вдруг оказался умственно отсталым: — Да Кенни постоянно подыхает, и никто из вас этого не помнит. Я сам не помню, когда не на работе… Стэн честно пытается осмыслить происходящее с МакКормиком первые пару минут, но после бросает гиблое дело. Какой смысл, если Кайл говорит, что, стоит Кенни помереть опять, они дружно, по щелчку пальцев, обо всём забудут? — Ладно, — загруженно трёт переносицу Стэн, — получается, знал только Кенни? — Почти. Ещё Дэмиан и Пип. Они с Кайлом молча смотрят друг на друга почти минуту. — Это кто вообще? — не выдерживает Стэн. — Наши бывшие одноклассники, — терпеливо обьясняет Кайл, — Дэмиан, который антихрист, и Пип, ну, которого ещё гигантский робот расплющил, помнишь? Честно задумавшись, Стэн воссоздаёт в памяти отрывки минувших лет лишь фрагментарно. Воспоминания об этих двоих расплывчатые и неточные, словно он и не знакомился с ними никогда. — Отлично, получается, знали все, кроме меня, — приходит к неочевидным выводам он. — Стэн, пойми, они все, кроме Кенни, не могут покинуть Ад… Конечно, они знали. Когда работы нет, мне надо с кем-то общаться. — Это какой-то бред, — раздосадованно сплёвывает Стэн. Принять происходящее выше его сил. Лучший друг оказался рабочим персоналом самого Сатаны, и в его обязанности входит оформлять контракты на продажу душ… Картман сдохнет от смеха и ехидства, если узнает, что именно Кайла, с его рыжими волосами, взяли отбирать душонки у жалких потерянных бедолаг. Но Стэн — не Картман, и не может видеть лишь то, что ему нужно. Лучший друг пожимает плечами и допивает своё то ли вино, то ли кровь, то ли сок. Бокал видоизменяется в его руке, принимая очертания знакомого блокнота. Стэн наконец находит в себе силы отложить крест, который всё равно никак не помогает. — Итак, — Кайл деловито смотрит из-под густой чёлки, — ты всё ещё хочешь продать свою душу дьяволу в обмен на одно желание? Стэн нервно пожимает плечами: — Не знаю, наверное… а можно мне другого помощника? — И чем тебя не устраиваю я? — Кайл выглядит задетым и обиженным. — Думаешь, я не понимаю, что тебе нужно? Он ловко спрыгивает с кровати и пружинистыми движениями, совсем не свойственными ему обычному, садится напротив замершего Стэна, скрестив ноги. Стэн смотрит на его стильные лакированные туфли и не может вымолвить ни словечка. Выходит, Кайл знает… Неужели, помимо силы преображать бокалы, Сатана наделил его возможностью читать мысли? Это подло и нечестно. — Очевидно, ты опять хочешь вернуть Венди, — между тем холодно произносит лучший друг, — серьёзно, Стэн? Сколько можно убиваться по ней? Проглотив истеричный смешок, Стэн отводит глаза: — Ну, вообще-то… — Посмотри, в кого ты превратился? — когда Кайл выходит из себя, его не остановить. — Проклятье, чувак, посмотри на себя?! Тебе не идёт быть готом, тебе не идёт быть грустным! В этом мире, знаешь ли, есть люди, которые любят твою улыбку… Не лишай их хотя бы этого, раз больше им ничего не светит. В горле пересыхает: — Что?.. — Стэн натянуто смеётся. — Что? — Кайл откидывает голову, обнажая тонкое бледное горло. — Я знаю тебя, как самого себя. Блять, мы – лучшие друзья с детского сада, и меня бесит, что ты единственный, кто не понимает: вы с Венди не подходите друг другу. Не без труда отлепив спину от кровати, словно приросшей к ней, Стэн наклоняется вперёд и осторожно накрывает чужую руку своей, готовый в любой момент отшатнуться, если Кайлу не понравится. Но друг сидит спокойно и неподвижно. — Насчёт Венди… я знаю, Кайл. Я давно это понял, и мне не жаль, что мы расстались. — Тогда… — Брофловски подаётся вперёд, округляя глаза. — И в готы я не из-за неё вернулся, и Сатану тоже не из-за неё вызывал. Ты не так хорошо знаешь одну из моих сторон… я бы хотел, чтобы ты никогда её не узнал… Дёрнувшись, как от удара, Кайл смотрит на него больными глазами, беспомощно приоткрывает рот и тут же закрывает. Он опускает голову ниже, пока окончательно не вжимается подбородком в начало шеи. — Почему ты делаешь мне больно? — приглушённо спрашивает он, и Стэну хочется возразить, но он прикусывает язык, чувствуя, что сейчас происходит нечто важное. — Я готов пойти ради тебя на всё, но ты даже не говоришь мне, для чего собираешься продать блядскую душу блядскому дьяволу… Кайл делает выпад вперёд и резко швыряет блокнот в его ошарашенное лицо: — Если ты распишешься здесь, всё будет кончено, понимаешь! Всё! Ты больше не сможешь чувствовать, любить, твоя душа не будет твоей. Ты пойдёшь на это? Даже если я на коленях попрошу тебя передумать? — Кайл хватает его за плечи и ощутимо встряхивает. Его демонические глаза пронзают миллионами ножей. — Ответь мне, Стэн! Ну же, отвечай! Стэн быстро моргает и прижимает к груди блокнот в толстой кожаной (неудивительно, если человеческой) обложке. Ему больше не хочется заключать договор с дьяволом, не хочется лишаться возможности чувствовать, ему просто хочется, чтобы его лучший друг перестал хныкать и закрывать лицо дрожащими руками. — Кайл, успокойся, всё хорошо, — он бережно убирает его ладони, — я не буду ничего подписывать, обещаю, и я… расскажу тебе. Ты мой лучший друг и имеешь право знать. Какое-то время он собирается с силами, мысленно подбирая правильные слова. Кайл слушает внимательно, склонив голову и приоткрыв рот. И вид у него настолько ошеломлённый, что почти милый. — Ты… ты серьёзно? Ты хотел продать душу не ради какого-то тупого желания, а ради того, чтобы перестать чувствовать? Стэн пожимает плечами, и Кайл, не до конца приняв и осознав услышанное, шепчет: — Надеюсь, она хотя бы стоит этого… — Он, — поправляет Стэн. — Он? — слово отзывается во всём его вздрогнувшем теле. — Кто это? Я его знаю? Впервые с начала этого странного, полного мистического дерьма вечера, Стэну становится весело: — Знаешь, — он широко улыбается, обнажая зубы. — Вы каждый день в зеркале встречаетесь. Крутой парень, да? — Твою мать, Стэн, это невозможно, — Кайл вцепляется пальцами в галстук, представляющий из себя скорее чёрную широкую ленту, и резко сдёргивает его, отбрасывая в сторону. Он судорожно хватает носом воздух и почти задыхается. Учитывая своё внезапное любовное признание, Стэн не рискует к нему прикасаться, поэтому старается поддержать хотя бы телепатически. Через пару минут тяжёлой давящей тишины Кайл выносит вердикт: — Просто дай мне подумать. Он хлопает в ладоши и резко проваливается в образовавшийся в полу огненный круг. Блокнот исчезает, а вот галстук нет. Стэн заторможенно поднимает его и бережно повязывает себе на шею.

***

Следующие пару дней Кайл в школе не появляется, и Стэн думает, что его признание повлияло куда сильнее, чем он мог предполагать в самом кошмарном сне. Из готов он уходит, стрёмные чёрные шмотки сжигает и возвращается к своему любимому прикиду из коричневой куртки и синей шапки. Его всё устраивает. Больше Кайл никогда не посмотрит на него, как прежде, ну и пусть. Лучше чувствовать боль от разбитого сердца, чем не чувствовать ничего. Стэн поправляет шапку и механически застёгивает куртку. Бормотание телевизора и бытовое переругивание родителей прерывает неуверенный стук в дверь. Кажется, они не ждали гостей. Кого могло принести? Шестое чувство подсказывает правильный ответ. Кайл на пороге не поднимает глаза и теребит пальцы. Странно видеть его в обычной одежде, а не в том пижонском прикиде прямиком с Хэллоуина. — Хочешь пойти вместе в школу? Стэн отвечает согласием. Половину пути они преодолевают в абсолютном молчании. Пару раз Стэн порывается начать разговор, но нужные слова не желают подбираться, высыхая на языке, и он замолкает, не успев начать. Когда его накрывает лёгкая паника, что в состоянии недосказанности и смущения они, не поговорив, доберутся до пункта назначения, Кайл берёт его за руку. — Я решил уволиться, понял, что это не моё, — говорит он. — Как думаешь, если попрошусь в кофейню, помогать Твику, меня возьмут? — Обязательно возьмут, — честно отвечает Стэн. Они улыбаются друг другу, и Стэн счастлив. Хорошо, что в тот день пришёл не какой-нибудь профессиональный демон с рогами и хвостом, а именно Кайл Брофловски, который не позволил подписать тупой контракт.