Объект Х

Один из десептиконских космических шаттлов мирно плыл по просторам космоса. Фем гладко двигалась по своему кораблю и осматривала колбы с размещенными в них законсервированными белковыми экспонатами. Она игриво стучит коготком по стеклу, осматривает один из любимых видов органики, после чего довольно хмыкает и входит на капитанский мостик, где уже сидел ее напарник, как всегда с невыразительным и черствым выражением фейсплейта. — Слышал, что у нашего Мегатрона появился питомец органического происхождения? Интересно на него посмотреть, — фем опирается на спинку капитанского кресла где сидел мех, и с интересом осматривает голограммы характеристик корабля. Она едва щурит оптику на стабильное состояние космического суда и склоняет шлем к Локдауну в озадаченной манере. Иногда Эрахнида размышляла, умеет ли он вообще улыбаться? Хотя бы притворно. Извечная угрюмая гримаса иногда перебивала всякое желание работать с ним, но это компенсировалось навыками десептиконского охотника: он был верен делу и крайне умел. Где-то фем пропустила тот момент, когда они так хорошо сработались и теперь выполняли заказы как напарники, а не в одиночку. Может, это было доверие? Эрахнида насмешливо усмехнулась про себя: десептиконы и доверие? Отличная шутка. — О ней столько слухов ползет. Я уже получил с десяток заказов на добычу информации, и пару предложений выкрасть ее, — Локдаун в задумчивой манере потирает низ фейсплейта и внимательнее перечитывает текст некоторого сообщения, судя по всему, условия очередной сделки. Эрахнида не особо блещет желанием выяснять эти бюрократические делишки. Она небрежно машет манипулятором и расслабленно опускается в свое капитанское кресло. — «Она»? Это органическая фем? — она сложила манипуляторы и обернулась обратно к охотнику. Слухи о питомце Мегатрона ползут, спрос на нее, почему-то, так же растет и Эрахнида представляет, насколько цена может подскочить с такими запросами. Это — белковая самого Мегатрона и только самые отбитые могут покушаться на то, что принадлежало их Лорду. Дело рисковое и опасное, Эрахнида это прекрасно понимает, потому предполагает, что Локдаун на такую суицидальную авантюру не согласится. — Ты не взялся за дело? — Думаю, — он сразу замолкает, словно доводит мысленную цепочку до конца. Мегатрона можно обвести вокруг пальца и обмануть, но на это потребуется колоссальное количество сил, а если к делу подключится и Саундвейв… — Красть у Мегатрона одно. Красть у всего его главсостава — другое, — сомнение так и разит от Локдауна густой тучей и Эрахнида невольно думает, почему он сразу не отказывается? Неужели настолько высоки ставки? Кому вообще нужна белковая Мегатрона? Автоботам? Что-то тут происходит весьма интригующее и темное и фем это нравится. — Сумма крупная… Я бы сказал, десептиконский флот столько не стоит. — О-о, ну надо же, — уголки губ приподнялись в озадаченной довольной улыбке, голос фем заинтересованным мурлыканьем разлился по пространству капитанской кабины и она сладко посмеялась. — От кого же такой интригующий заказ? — Блэк Шедоу, кто же еще. Верх безрассудности, — Локдаун ворчит, а после тяжело гудит вентиляцией, охлаждая перегревшиеся от недоумения платы. Этот шестифазник часто творил безрассудные вещи, но чтобы настолько? Один Праймус знает, как долго будет длиться его смерть после такой выходки. — Я еще не решил, браться за это дело или нет, так как к Мегатрону только что прибыл Тарн. Тарн — это очень, очень большая проблема. Шило в корме, притом с такими способностями: убьет своей болтовней, если того захочет, причем буквально. Эрахнида с тяжестью вздыхает и чуть сползает по креслу ниже, закидывает серво на серво и уводит взгляд куда-то к звездным далям мертвецки тихого космоса. — Та-арн, — она безнадежно протягивает. С Тарном лучше не пересекаться: чихнешь в сторону Мегатрона, считай, ты труп. Однако, при должной осторожности и хитрости можно обойти и его, надо просто выстроить надежный тонкий план. Фем оборачивается к напарнику, представляя, сколько предстоит работы с такими заказами. Сколько за них вообще платят? — Так накрути проценты и все, — она безмятежно махнула ладонью и Локдаун, блокируя желание закатить оптику на фемскую наивность, поднес к ее фейсплейту датапад с условиями сделки и суммой оплаты данной услуги. Эрахнида моргает на экран. Спустя секунд пять моргает снова, не веря своей оптике. Она с чрезмерным энтузиазмом вскакивает с кресла и хватает датапад, снова перечитывая сумму. — Сколько?.. Мы беремся за заказ и я не принимаю возражений. Локдаун одобрительно хмыкает, несколько осуждает Эрахниду за такую сменчивость настроения, пока фем мысленно считает на что можно потратить такое количество валюты.

***

Рэтчет открыл дверь в темный отсек Дрифта, тяжелым взглядом окинул помещение и нашел автобота забитым в углу. Тишина в помещении была до ужаса нагнетающей и удручающей, подпитывала депрессивное состояние меха с каждой секундой, но Дрифт ее ничем не разбавлял: боялся. Сам не знал чего конкретно, но остерегался, возможно того, что снова пропустит мимо оптики что-то важное и угрожающее, до агонии обжигающее в цепях. Рэтчет его не узнавал и это его совершенно не радовало: что Джетфайер, что Дрифт пребывали в крайней степени шока. Медик боялся, что это может закончиться коллапсом искры. — Дрифт, — он садится напротив меха и кладет ладонь на его плечевой сегмент. Дрифт не отвечает и бездвижно сидит на месте. Рэтчету кажется, что он и вовсе без сознания. Снова. Медбот дружественно похлопывает того по плечу, стараясь приободрить товарища, хотя процессором понимает, что это не сработает. Из этого состояния есть только два способа выбраться: Лило и… Рэтчет прерывает мысль. — Дрифт, тебе нужно развеяться. — Это не имеет смысла, — звучит бессвязное бормотание, и Рэтчет тяжело вздыхает. Видеть напарника в таком состоянии было ужасно. Дрифт был таким… разбитым, и все из-за вируса, из-за белковой. Медбот шумно вентилирует, садится рядом и опирается на стену позади, после чего слышит приглушенные пустые слова: — Это конец. — Хей, послушай, все наладится, — Рэтчет сам не особо верит в свои слова. Положение их плачевное, благо удалось вызвать подкрепление и Землю, скорее всего, можно будет отбить. Если, конечно, десептиконы так же не вызвали подкрепление. В любом случае, автоботы выпутывались и не из такого дерьма. Ситуация потеряет всякую надежду на разрешение, только если сюда пригонят шестифазника, но они достаточно далеко от данной планеты, потому Рэтчет надеялся, что этого не случится. — Ты сам в это не веришь. — Нет, но я верю в тебя, — он оборачивается к Дрифту, с тоской в линзах окидывает его скрученное положение. Всем своим силуэтом Дрифт так и кричал, что прячется от неизбежной гибели. — Ты со всем справишься и вы встретитесь с Лило очень скоро, Уилджек дезактивирует вирус и все встанет на свои места. Дрифт молчит, не верит ни единому его слову. Рэтчет сам себе не верит, да и когда он начал нести такие альтруистические вещи? Это работа Прайма. Наступает неловкая тишина: Рэтчет доводит некоторые свои мысли, а Дрифт старается снова отключить себя в сон — лучше избежать этого мучения таким образом. — Я навещу Джетфайера, пожалуйста, подзаправься, — спустя пару минут медбот поднимается со своего места и кладет ладонь на поникший шлем Дрифта, гладит, после чего направляется к выходу. Сказать Рэтчету больше нечего и поделать он тут ничего не может, оставалось только ждать. Двери с шипением закрываются и стыкуются. Дрифт медленно сползает на пол и сворачивается калачиком, перематывая в памяти все теплые моменты со времен встречи с Лило. Как же было тоскливо и вязко, словно сияние искры тухло в густом черном болоте.

***

Мегатрон часто приносил ей датапады со своими произведениями, в основном со старыми. Не все из них ему казались достаточно хорошими и проработанными, но когда Лило зачитывала их вслух, сидя на его корпусе, прямо у знака инсигнии, Лорду казалось, что они были идеальными. В такие моменты весь окружающий мир терял всякий смысл существования. Голос Лило поначалу часто дрожал, соскальзывал с букв и заикался. Мегатрона это раздражало, но он дал ей шанс привыкнуть и Лило этим шансом грамотно воспользовалась. По крайней мере, так думал Лорд.

Никто не пришел. Никто не придет. Лило здесь застряла. Спасать ее некому. Никто с этим не справится. Землю ждало уничтожение. Ее ждала смерть, она уже умирала.

Мегатрон возвращает взгляд к ее лицу, прекращая гладить органику по спине. Лило ни с того, ни с сего замолчала, пустым взором прожигая одну из строчек произведения. Одна прядь выбивается из уха и опускается к лицу, девушка, преодолевая жуткий дискомфорт, поднимает глаза сначала к фиолетовому десептиконскому знаку, задерживается там на минуту, затем к фейсплейту Лорда, в его оптику. — Мой Лорд, — голос был крайне тихим, словно Лило боялась говорить громче из-за него. Мех сверкнул оптикой, удивленный ее внезапным желанием поболтать, но Лило сразу мотнула головой и опустила взгляд к планшету. Затея в секунду показалась ужасно глупой и бессмысленной, потому она ее пресекла. Лучше вернуться к спокойному чтению. Даже если миру теперь грозит уничтожение, даже если Мегатрон без капли жалости уничтожит все, что она так любила и к чему хотела вернуться — это не имело смысла. Лило ничем не может тут помочь. Ей надо помочь себе в первую очередь. Она не чувствовала жалости, угрызения совести или ненависти. Весь ее разум за последние дни словно очистился, оставляя место лишь холодному расчету — только он облегчит ей жизнь, а не какая-нибудь мораль. Автоботы пытались соблюдать мораль, люди всегда стараются чтить законы морали, но разве это помогает? Мораль спасет ее сейчас? Спасет Землю от десептиконов? Нет. Мегатрон был прав во многом и Лило его словам внимала, вот только она категорически не приветствовала лишь одну его мысль. Она не его питомец. Каждое его касание обжигало ее, отравляло существование. Лило отвлеклась от воспоминаний, реальность размылась в кровавом свечении оптики и ей казалось, словно красный цвет окружал ее всюду и сжимал глотку, но удушья не было. Дышалось легко, видимо, лекарства Шоквейва вылечили ее астму, приступов действительно стало значительно меньше. Но, возможно, это было спокойствие, вызванное другими препаратами. Лило ничего не говорила. Она молчала даже после того, как с нее стянули рубашку и нижнее белье. Молча лежала на кровати в обившихся вокруг неё кабелями и тускло глядела в кровавые линзы. Мегатрон, на самом деле, пытался поймать ее взгляд, но Лило словно смотрела сквозь него, будто старалась найти хотя бы одну существенную причину для жизни. Причину она не видела, а прошлое смутно помнила. — Лило, — знакомый голос выводит ее из транса и девушка моргает, на миг знакомый взгляд возвращается, но сразу тухнет. Жар между ног и навязанное препаратами спокойствие совершенно не помогают ни относиться к происходящему с трезвым умом, ни подготовиться к этой реальности. Ни голова, ни тело не соглашаются на эту авантюру, но их насильно дурманит химический состав, подмешанный в сок. — Вернись ко мне. Вернуться? Она сидит в этой тюрьме уже Бог знает сколько дней, недель или месяцев. Лило действительно хотела просто убежать, но не знала от чего: от Мегатрона или от десептиконов? Может, от проблем и людей? От себя? Там, на Земле, сейчас такой хаос… Один из кабелей плотнее зажимает ее бедро, отводит его в сторону, привлекая внимание. Лило даже не морщится, она вяло опускает взгляд к одному из силиконовых концов и с обманчивой бережностью пробегает по нему подушечками пальцев, словно гладит кошку. Следом звучит умеренное гудение — Лорд выражал свое одобрение. Было холодно. Томные движения, едва касающиеся особо чувствительного места между ее ног, совершенно не помогали ни сохранить тепло, ни нагреть тело. Мегатрону казалось, что Лило в этом помещении совсем нет, что она снова куда-то сбежала, ослушалась его, и вместо себя оставила лишь пустую оболочку, вяло отзывающуюся на его касания и стимуляцию. Давление на клитор внезапно нарастает и медленные движения кабеля становятся более нетерпеливыми, выдавливая из Лило первое неловкое кряхтение — она пыталась подавить всякий неловкий стон и закусывала себе язык. Мегатрон сам не мог определить, что ему больше нравилось: ее неподатливость или полное подчинение. Вернее сказать, он жаждал и того, и другого, но Лило вечно шла из крайности в крайность. Сначала высказывала полное сопротивление, а теперь сдалась настолько, что от нее осталось лишь бездушное тело. Бездушное красивое тело, голое и беззащитное, полностью в его власти и в его распоряжении, но все же… Это было не то. Однако, сейчас Лорда это не особо волновало — было видно по наглому движению его кабелей, что ждал он долго и терпение было на исходе. Мегатрон думал, что Лило очнется от этого кошмара, что она привыкнет и отойдет от произошедшего. Люди ведь адаптируются к окружающим условиям? Так почему Лило не может? Она явно не последний человек по своим способностям и умениям, но почему-то адаптироваться отказывается. Отказывается принимать реальность, отказывается верить в происходящее, отказывается отдаваться его воле полностью, словно это ее спасет. Она сбегает от него, но другим способом. В любом случае, какая разница, если он ее все равно поймал. Тело напрягается под затяжной стимуляцией. Глаза сухие, даже от прикосновений и возбуждения слезы не смеют выступать наружу. Кто знает, возможно, теперь они точно закончились. Даже несмотря на весь происходящий абсурд, Мегатрону это нравилось. Ее тело реагировало на работу кабелей между ног, нетерпеливо ерзало на простынях: то ли хотело большего, то ли желало вовсе сбежать отсюда. Лорд до кипения в искре впитывал каждый ее скулеж и движение, каждое содрогание, и ждал лишь одного — ее слов. Но Лило ничего не говорила. Вся сцена была развернута только для него. Ее тело — только его. Ее голос — только его. Все ее существование зависело от него и принадлежало лишь ему, и теперь Лило ясно видела весь его внутренний устрой через красные линзы. Красный. Фиолетовый. Серебристый. Благородное сочетание и только искусный мастер соберет эти цвета в единую грациозную композицию. Сейчас эта композиция походила на лютый хаос. Лило адаптировалась к этому хаосу. Нужен был план. У Лило он был и она видела лишь один способ сбежать от Мегатрона.

***

— Кас, пожалу… — Ты не понимаешь! — Кассандра судорожно дергает руками с зажатым в ладонях стаканом с водой. — Когда мы ее вытащим?! Может быть поздно! Я не могу… — Сейчас мы не можем ничего сделать, мы дол… — Заткнись к чертовой матери, Прайм! — стакан летит на пол и разбивается на мелкие осколки, но едва ли Кас обращает на него внимание. Она прижимает к себе руки и шастает по отсеку из стороны в сторону, раз за разом и вечно что-то бормочет. Посреди ночи у нее случился очередной приступ, что было немного странно, но не необычно. Панические атаки Кассандры сбавлялись, приступы с каждым разом переносились все легче и появлялись реже, но сейчас что-то ее словно ударило. Будто ей сообщили, что близкий ей человек не сможет пережить операцию. Прайм волновался за нее и грубый ответ принял как должное — он все же нес ответственность за происходящее. Кассандра проснулась посреди ночи от жуткого кошмара. Все ее тело словно прошибло электричеством и с каждой минутой ее трясло все больше. Душа болела. Сердце болело и все ее тело неприятно стягивалось в узел животного страха. Что-то происходило, но Кас не могла понять что и не знала как это остановить. Таблетки не помогали, успокоиться не получалось и все что ей оставалось — это бродить по комнате кругами и выговаривать каждую параноидальную мысль вслух. Тревога пожирала изнутри. Она суетливым колючим червем копошилась между ребер. Волнение росло и ковырялось в груди, нагнетая до боли в висках.

***

Воздух становится еще тяжелее, когда Мегатрон склоняется ближе, благо успокоительное с этим спокойно справляется — оно расслабило все ее тело, напряжения не было ни в одной мышце и приятная вялость пропитывала весь ее силуэт. Лило хотела просто уснуть, но ей этого не позволяли. Мегатрон изучал некоторую информацию о человеческом теле. Крайне внимательно и тщательно. Он, конечно, догадывался, что лучше было бы спросить Лило о ее предпочтениях, но в последнее время она превратилась в настолько покорную куклу, что в ответ, скорее всего, только одобрительно промычала бы. Один из концов с ясным намеком прижался к ее губам и Лило покорно открыла рот, сразу ощутила резиновый вкус неизвестного материала и еще что-то жидкое на языке, почти безвкусное. Штекера кабелей смазывались? Мысль не доводится до конца, обрывается. — Давно следовало увеличить чувствительность на кабелях, — он глухо и довольно мычит, оптика мерцает от переполняющего ощущения чистого удовольствия. Язык был горячим, приятно обжигал датчики, пока другой кабель толкнулся своим кончиком в тугое кольцо мышц. Тело инстинктивно дернулось и Лило шикнула, стиснув зубы и прикусив кабель, после чего сразу опешила, боясь, что ей сейчас прилетит за это своеволие, но кроме одобряющего гудения и сладкого смешка где-то в глубине его корпуса ничего не было слышно. Грудь тяжело вздымалась от каждого вздоха, кабель толкался дальше и глубже, датчики вопили от плотности и давления, от температуры душащих его мышц, визуальная сцена томно мычавшей органики перед ним добивала Мегатрона и он медленно склонялся к мысли, что ему скоро и этого станет мало. Отчаянно хотелось большего. Хотелось впиться в ее тело всем корпусом, хотелось пропитаться ее существованием и только сейчас Мегатрон примерно представлял, чего он конкретно желал. Хотелось слиться искрами, но у Лило искры не было. Что за разочарование. Интерфейс протоколы постоянно запускались, но Мегатрон им упорно сопротивлялся. В его задачи сейчас входило записать каждую секунду каждого вздоха и стона органики, каждое ее движение, каждое ощущение от прикосновения к горячем телу. Лило не сопротивлялась и даже не собиралась, но Мегатрон был бы не против небольшого «огня». К сожалению, он же его и потушил. Была только чистая водная гладь ее спокойствия и кряхтения, плавно перетекающего в мычание. Тело отзывалось так же податливо и послушно, как и сама Лило. Она подрагивала от каждого жадного круга на пучке нервов или движения внутри нее, пододвигающего ближе к кульминации, но Мегатрон не спешил. Он идеально ловил грань, чтобы не подводить ее слишком близко к оргазму и тянуть время, вытягивать из нее стон за стоном, крик за криком. Стимуляция не может быть долгой, органическое тело хрупкое и много не выдержит, так что Лило скоро начнет корчиться от боли, если все продолжится в таком темпе, но остановится он был просто не в состоянии. — Лило, — прозвище звучит тихо и интимно, она бы даже засмущалась такой близости, если бы не происходящее безумие. Мегатрон внезапно отвлекается, достает из подпространства небольшую, по его меркам, коробку, в пол его ладони, после чего ставит ее куда-то позади кровати. Лило удается сфокусировать зрение через пелену наворачивающихся слез. — Подарок. Люди, вроде как, очень ценят дни своей активации. День активации?.. Лило на секунду пускает мысль, а затем сразу о ней жалеет, понимая, о каком именно дне он говорил. Реальность обжигает ее еще сильнее, с нарастающей агонией и чистой ненавистью ко всему сущему. Отвратительно. — Ты такая молодец, — совершенно внезапная волна желания похвалить ее удивляет даже Мегатрона. Лило слышит его слова, но от этого становится еще хуже. Она зажимается, противное бурление поднимается по горлу рыданием, даже не приглушается медикаментами и если до этого казалось, что происходящее Лило еще сможет пережить, то теперь она была готова воткнуть себе ножницы в артерию. — Послушная, покладистая… Была бы кибертронцем, цены бы тебе не было. — Хватит. Заговорила. Лило, наконец, заговорила. Мегатрон моргает на ее лицо и ожидает продолжения, но она молчит. Кажется, что все силы ушли лишь на одно единственное слово, но ему этого мало. Минуты ожидания ничем не окупаются, Лило молчит и говорить не собирается, она и не знает, что сказать. Кабели сильнее, с привычной жадностью вжимаются в кожу, датчики опаляет чистым удовольствием, недостаточным для перезагрузки, но вполне хватающего для расслабления. В каждом движении читается чистая власть, превосходство и доминирование, и теперь это все ужесточается. Лорд, видимо, насмотрелся и решил поскорее довести ее до самого интересного, а это значит, что кошмар скоро закончится. Кабели приподнимают тело и теперь мех совсем в опасной к ней близости. Лило вытягивает руки, чтобы оттолкнуть его, отстраниться. Она отворачивается вовсе и закусывает руку в попытке блокировать свои тяжелые вздохи, но кабель ловко обкручивает запястье и отводит ладонь от рта. — Вот так, не избегай меня, Лило, у тебя не получится, — слова летят торопливо, словно он нашел где она прячется и теперь стремительно догонял, ловил. Лило мотает головой, жмурит глаза и закусывает губу, пока узел удовольствия затягивается где-то в животе в ответ на ускоряющиеся толчки. Каждое движение кабелей что внутри, что снаружи, идеально выверено, касается именно того места, которой заставляет пальцы на ногах сжиматься от удовольствия. Ах да, их же не было… Впрочем, это не мешало захлебнуться в кульминации с головой. Катушка оргазма слишком быстро раскручивалась, ошпарила по нервам. Движения с каждой секундой становились еще более настойчивыми, помогая Лило пережить кульминацию то ли с воплем, то ли бурлящими рыданиями. Горячий воздух выдувается с вентиляции. Она слышит шипение систем, гулом отбивающихся в ее ушах. Мегатрон еще что-то говорил, но Лило не слышала. Она смотрела куда-то сквозь пустоту и невольно обратила внимание на коробку в праздничной обертке. Фиолетовой. Подарок, как она поняла, на ее день рождения. С днем рождения, Лило.

***

Кас не успокаивалась, но приходила в сознание и очищала разум от паники. Тревога все еще копошилась в ее душе, волнение не отступало и иногда накатывала волнами, отчего Кассандра просто прятала лицо в сложенных руках. Было страшно и больно. Она до ужаса боялась за Лило, потому что знала, какой ужас может ее там поджидать. Сама Кассандра теперь будет с этим клеймом на всю жизнь — ей пришлось удалять всю систему репродуктивных органов, так как внутри все пережарилось в кровавую запекшуюся кашу, помимо этого ей приходилось употреблять кучу таблеток из-за серьезных проблем со здоровьем. Кассандра не хочет думать о том, что происходит с Лило, потому что надеется на лучшее. Она опускает взгляд к экрану своего телефона и смотрит на дату — пару часов наступившего дня, отчего ей становится еще хуже. Она зарывается носом в ткань кофты и смотрит в экран в ожидании, что Лило ей позвонит или что ей внезапно придет смс, что они вытащили ее из плена. Взгляд сам побежал к дате и на миг мир перестал существовать вовсе. Кассандра буркнула что-то себе под нос, еще больше поддаваясь удушающей печали. Ничего не было. Ее окружала только тьма и тишина. Она откидывает телефон куда-то на кровать и спустя минуту вздрагивает от вибрации. Кас активирует дисплей и видит маленькое окошко уведомлений. «Не против побеседовать? Кое-кто очень скучает по тебе ;)» Ей не хватало слов, чтобы описать весь свой бурлящий страх.

***

Мыло пахло обжигающе свежим хвойным запахом: он, казалось, выедал всю чернь с ее души. Лило тяжелой рукой тянулась к стеклянной баночке, даже не прочитывая название фирмы. Вероятно, оно дорогое, так как Саундвейв точно не поскупился найти ей лучшие средства для ухода. Колпачок легко откручивается от бутылки и аромат чистоты бьет по обонянию. Лило хочет съежиться, но это желание сразу же пропадает. Она лишь ближе подносит бутылку к лицу, вдыхая запах и, казалось, успокаиваясь — вспоминала некоторые приятные моменты из прошлого. Мыло — удивительное средство: отмоет от грязи, в какой-то степени поможет отмыться и от душевных гнойных язв, но стоит ему попасть внутрь — оно сожжет тебя, жестоко выест каждую ткань до полной стерильности. Ненависть достигала своего апогея. Лило чувствовала судорожное подёргивание мышц, бурлящую внутри тревогу и желание впиться руками во что-нибудь острое. Хотелось разломать всю окружающую мебель, разрезать реальность осколками стекла, а затем воткнуть их себе в шею. Хотелось сбежать от этого ужаса и выдавить себе глаза своими же руками, лишь бы не вспоминать этого довольного выражения фейсплейта перед ней. У Лило есть план и она видела лишь один способ сбежать от Лорда. Запах мыла приятный, свежий и чистый, что не скажешь о вкусе. Вкус был отвратительным, горьким и мерзким, прям как окутавшая ее реальность. Благо в душевой ее могли оставить наедине с собой. Вязкая горькая прожигающая субстанция густо текла по горлу. Лило зажала нос, чтобы глотать противную жидкость было легче и быстрее. Это нужно просто пережить, мучение пройдет и боль вовсе не пересилит ту, которую Лило сейчас проживает. Боль все же пересилила. Желудок, спустя некоторое время, отвергает химический препарат и прожигает в ней дыру. Боль нарастающая, настолько отвратительна и невыносима, что стеклянная банка стремительно летит на пол и разбивается. Лило хватается за горло, дышит глубже но от этого только хуже. Желудок ужасно болит, пищевод и горло горят, словно желчь поднимается по кишкам вверх ровно до легких. Лило упирается рукой об раму ванны, чтобы вылезти и позвать на помощь. Голос словно оборвали, крик вылетал лишь хриплым бульканьем и реальность размывалась в тошнотворной агонии, в которой она тонула. Она пытается вылезти с ванны даже преодолевая ужасные пыточные позывы, от боли сводило все тело и кашель вырывался наружу с брызгами крови. Рука соскальзывает и она валится на пол, бьется головой об полки с мыльными средствами. Осколки, разбросанные по полу, без сопротивления впиваются в кожу и раны горят, только усиливая весь ужас. Грохот в ванной в ту же секунду привлекает внимание как Мегатрона, так и уже активного дрона. Он летит к ванной, не успевает открыть дверь, как Лило вываливается наружу сама, пронизанная осколками из стеклянной банки с мылом. — М-мега!.. — она валится к двери, придерживается за ручку, пока боль бурлит в ней кипящим котлом. Агония топит ее безжалостно, пронизывает каждый участок ее туловища сверлом, ковыряется в кишках и режет желудок. С каждой секундой внутренности горят все больше. Лидер десептиконов метнулся к жилому блоку, вцепившись манипуляторами в края стола, полностью осознавая свою ничтожность в данный момент. Краткое сообщение о помощи в миг было отправлено Шоквейву. — Б-больно! — Зачем ты?.. — Просто убей меня уже! — Лило жалко хрипит навзрыд до боли в горле, шатается, неспособная удержать равновесие. Бледная органика валится на пол, кровь мажется по ее телу, алой густой жидкостью пачкает пол и окружающую мебель. Почти сразу же, среди воплей боли и ужаса, кашель превращается в мерзкое бульканье и из Лило снова рвет кровавая жидкость, смешанная с остатками непереваренной пищи и мыльной пеной. Кровавая пена выглядит ужасно, запах стоял отвратительный — мерзотное сочетание хвои и кислой нотки остатков еды. Мегатрона пробивает по всем цепям от поднимающегося отвращения не то к ситуации, не то к попытке Лило покончить с собой, не то к самому себе. — Убл… Она пытается снова прохрипеть что-то, но в очередной раз лишь вырыгивает кровавую субстанцию. Пищевод горит, словно его обшарпали наждачной бумагой. Жидкость с желудка даже попадает в носоглотку, обжигает весь носовую полость и льется наружу через ноздри. Слез становится еще больше и сейчас Лило действительно предпочла бы умереть, чем переживать эту боль. Перед порогом смерти каждый человек ловит животный страх и желание жить дальше — это врожденное, допотопное чувство самосохранения.

***

Саундвейв чуял здесь какой-то подвох: что-то явно было не так в том, что его сначала вместе с кассетниками сослали на задание на Землю, а оттуда сразу на Мирную Тиранию, практически не позволяя задержаться на Немезиде. Между прочим, у него были важные дела, а сегодня… Сегодня была очень важная дата, потому связист в любом случае собирался вернуться на Немезиду и навестить Лило, хотел того Лорд или нет. Мегатрон и без того искусно избегал любой возможности пустить Саундвейва в свой отсек. Это уже ни в какие рамки не шло, хотя рамки были стерты уже давно. — Я закончил с настройкой оборудования, — Саундвейв входит на капитанский мостик Мирной Тирании, обращаясь к Тарну. Лидер ДПП оборачивается на десептикона и сужает оптику в изучающей манере: Саундвейв выполнил работу оперативно и качественно, как обычно, в нем никогда не было сомнений. Саундвейв всегда был одним из лучших примеров десептикона. — Сеть стабильна, перебои в связи и подключениях устранены, телепорт исправно работает, подача топлива к нему регулируется без помех. Удивлен, что вы не устранили эти неисправности на станции, там должны были быть нужные специалисты. — Их устранили, но пока мы летели сквозь аномальную туманность, нам словно все настройки до базовых сбили, — Тарн возвращает взгляд к датападу, продолжает что-то читать, но Саундвейва это не волнует. — Спасибо за помощь. — Я возвращаюсь на Немезиду, — равнодушно отвечает связист и сразу направляется к телепорту, уже мысленно вводит координаты в компьютер и запускает подачу топлива. Саундвейв слышит приглушенное фырканье со стороны Тарна, но опять же не обращает внимания — сейчас куда важнее вернуться на корабль. Лидер ДПП поднимается с капитанского кресла и ровной траекторией движется к Саундвейву. — Мегатрон не отдавал тебе приказа возвращаться, — соблюдение приказов Мегатрона для Тарна было главным правилом, потому и другим нарушить их он не мог позволить, да и сам Лорд попросил попридержать Саундвейва на Мирной Тирании подольше. Как он может отказать ему? Ладонь ложится на плечо связиста с легким давлением и теперь Саундвейв окончательно все понимает. — Как только он потребует, ты верне… — Мне и не нужны его приказы. Я возвращаюсь, — он игнорирует любую угрозу в свою сторону во взгляде Тарна или в его напряженном силуэте — сейчас совершенно все равно. Саундвейв стряхивает с плеча манипулятор лидера ДПП и отворачивается от него в сторону воронки. Тарн предпринимает попытку отключить энергообеспечение моста, но Саундвейв сразу запускает его обратно. Следом звучит недовольное гудение, но связист и на него никак не реагирует. — Ты у Оверлорда набрался? — Тарн пытается заблокировать вырывающееся наружу рычание, но выходит у него скудно. Саундвейв всегда выполнял приказы без препираний, а сейчас перед ним стоял словно и не Саундвейв вовсе. Корпус связиста внезапно тяжелеет, магистрали и механизмы замирают в подвешенном напряжении, тянущемся прямо из искры — Тарн начал свою игру голосом. Видимо решил, что если словами мех не подчиняется, то подчинит парализованием искры. — Если тебе велено сидеть здесь, значит, ты сидишь здесь, — лидер ДПП шуток не шутил и связист это знал, но вряд ли он способен ему навредить в данный момент, да и Саундвейва это, опять же, вовсе не волновало. Его волновала другая вещь. — Где Оверлорд? — осознание пропажи крупного десептикона ошпарило по цепям. Оверлорд был безумен и самоубийственно смел, потому спокойно мог ворваться на Немезиду, лишь дай ему мотивы, а мотивы, как предполагал Саундвейв, у него были. Они в принципе всегда у него были. — Что? На корабле, конечно… — ответ неубедительный даже для Тарна. Следующие пару секунд они тупо смотрят в оптику друг друга, пока их общие опасения не оправдываются личными догадками. Конечно, Оверлорд сбежал с этой «тухлой» Мирной Тирании, как только появилась возможность. Стоило лишь Тарну отвлечься на Саундвейва, как дорога к Мегатрону и его органике была открыта. — Где Оверлорд?! Запускай телепорт. Саундвейв уже его запустил и настроил координаты, из чувства тревоги за Лило в особенности, пока Тарн остерегался, что шестифазник набедокурит на Немезиде так, что… Не важно. В любом случае, Мегатрон бы с Оверлордом справился, за это можно не переживать, однако отвлекать Лорда от его дел лучше не стоило. И сколько потом Тарну возвращать свою репутацию в глазах его Лорда? Теперь препираться с Саундвейвом не было смысла, и не потому, что у них общая проблема, а потому что связиста сейчас не остановишь даже Оверлордом. Неужели так волнуется за Мегатрона? Нет, скорее за органику. Тарн спешит в портал вслед за Саундвейвом, мысленно съеживаясь от брезгливости. Любить органику? Какой ужас. Тарн никогда не поймет, что ударило его Лорда и Саундвейва и… других десептиконов, что они так зациклились над этой человеческой фемкой. Может, когда-нибудь он все же узнает и поймет, но не сейчас. Оверлорд тем временем несколько помятый лежал в медблоке и наблюдал за суетливым Нокаутом, что заканчивал с починкой сикеров и уделял время ремонту шестифазника тоже. Нокаут был одним из самых деликатных медиков, которых Оверлорд знал и мех предполагал, что это потому, что сам гонщик до ужаса не любит пачкаться и мараться. Аккуратничал, чтобы неизвестная жидкость из кона не брызнула в него во время починки. На Немезиде, как только Оверлорд прибыл, помимо всеобщей к нему ненависти, витало отвратительное ощущение отсутствия смысла существования. Эта тяжесть неприятно оседала где-то внутри его брони, почти добиралась до самой искры и процессора. Что за мерзость он успел подхватить? Может, это какая-нибудь побочка долгого полета с Тарном? Или болезнь? Вирус? Да нет, чувствует он себя прекрасно, только морально было неуютно. Удивительно. — Отвратительное чувство, — где-то в глубине корпуса шестифазника оседает рык, мех демонстративно выдыхает. Нокаут блокирует всякое желание дернуться и дать деру подальше от угрозы его актива… и порта. Однако, такое поведение непрофессионально и некультурно вовсе, не кинет же он пациентов полусобранными на койке? Даже если очень хочется. — Из-за того, что тебя снова избили? — Старскрим язвит в открытую, кряхтит на боль в крыле и душевно плюет Оверлорду в фейсплейт, когда чувствует на себе его оптику, полную пассивной ненависти. Старскрим не изменился, все такой же невыносимый, но сейчас Оверлорд, к своему удивлению, блокирует желание кинуть колкую фразу в его сторону. Старскрим был в медблоке по той же причине, что и шестифазник — Мегатрон. — Нет, скорее из-за того, что Мегатрон добился того, что хотел, — мех тяжело вентилирует. Сикер ничего не добавляет, потому как с выводами шестифазника соглашается, хоть и не может себе в этом признаться. Вернее, поначалу Старскрим думает, что Оверлорд говорил о прошедшей взбучке, однако сам шестифазник далеко не это имел в виду. Оверлорд сам не понимал, просто внимал внутреннему предчувствию, интуиции. — Кстати, Нокаут, будь добр, проверь состояние нижних шарниров серво. С самого прибытия на Немезиду ощущение, что у меня заедают и немеют стопы. — Странно, — медбот понимающе хмыкает и, активируя некий медицинский прибор, запускает сканирование, но в миг отвлекается на входящий внутренний звонок. — Что? — гонщик замирает в ужасе и его оптика медленно круглеет от шока. Прибор с манипулятора падает и медбот подрывается с места, вылетает пулей с медблока. — Я иду-иду! Как это вообще вышло, Праймус! Старскрим с Оверлордом переглядываются в недоумении, но шестифазник может прочесть в сикере некоторую нервозность — волнуется. С чего бы сикеру волноваться? Боится, что Мегатрон придет и продолжит взбучку? Ну так ему не привыкать, он уже столько сражений прожил. Оверлорд щурит на летчика оптику, на что Старскрим фыркает и спешно поднимается с платформы, хромой походкой спеша за Нокаутом. Оверлорд с лживой жалостью и милосердием осматривает ранения Старскрима и направляется следом, игнорируя любой косой взгляд в свою сторону. — Куда ты… — Побитая пташка, — шестифазник небрежно подхватывает сикера под подмышку и ускоряет шаг, догоняя Нокаута, пока сикер, чересчур интенсивно, для раненного, рыпается и пытается выскочить из крепкой хватки. — Выпусти меня, ржа ты Юникроновская! — Спасибо, и прекрати рыпаться, — Оверлорд пропускает краткий хохот, встряхивая сикера, после чего оборачивается к напуганному Нокауту. Ему словно весь корпус расцарапали, честное слово, однако краска на нем была цела и шестифазник понятия не имел, чего это он такой напуганный. — К чему такая спешка? Ответа Оверлорд не получает, так как попытку Нокаута вставить хоть слово прерывают Саундвейв и Тарн, которые в подозрительной случайности встретились им именно сейчас. Шестифазник демонстративно вентилирует, Старскрим рыпается снова среди всей суеты, Нокаут стремительно хватает Саундвейва за манипулятор и уводит за собой. Связист был ближе всех к Лило — он должен знать, что происходит, а вот другим пока лучше ничего не говорить. Тарн переводит взгляд со спины Нокаута к линзам Оверлорда и мех уже слышит это злостное гудение в лидере ДПП. — Можешь отпустишь уже?! — Старскрим ворчит и в тот же момент пластом плюхается на пол — Оверлорд все же отпустил, а потом постарался шустро обойти Тарна и последовать за двумя десептиконами. Они двигались к лабораториям, значит что-то с ученым? Нет, за Шоквейва бы так не волновались, что-то случилось с органикой. — Шлаков… — Ты возвращаешься на корабль, — Тарн выставляет ультиматум и десептикон смеется ему в фейсплейт, вернее, в маску, потому что для Оверлорда приказы Тарна всего лишь шутка. Плохая шутка. — Бедняга Тарн, волновался из-за меня? Ничего, со мной все в порядке, — он лукаво улыбается, затем выражение фейсплейта млеет в чистой неприязни. Тарн напрягает системы, готовый дать отпор в случае необходимости, хотя драться сейчас был совсем не вариант. — А теперь дай мне пройти. Здесь какая-то интрига и я не намерен ее пропускать, особенно, если кто-то умирает, а по их фейсплейтам кто-то явно умирает. — Умирает?.. — Шлак, только не Лило! — Старскрим, срывается с места, поднимается на серво и, превозмогая боль, хромая и треща недочиненными поломками, спешит к лабораториям. Сикер надеялся, что это неверная догадка, что случилось что-то менее страшное, потому как и представить себе не мог, как он будет переживать такой исход. Искру жгло и Старскрим мысленно, по привычке, проклинал Мегатрона. — Этот идиот… Как бы Старскрим, Оверлорд или Тарн не спешили, их все равно не впустили в лабораторию и если сикер пошел искать другие пути внутрь, одурманенный собственной одержимостью, то другие двое просто стали ждать у запертых дверей. Оверлорд, да и Тарн, могли, конечно, сломать их, но нужно ли это? — Нам пора на Мирную Тиранию, — лидер ДПП оперся о стену позади себя и Оверлорд был готов разнести шлем Тарна об угол, либо разнести свой шлем, потому что еще одного занудного предложения из его воколайзера шестифазник просто не вынесет. Завел шарманку и крутит одно и то же: корабль-корабль-корабль. Тарн чувствует в поле Оверлорда чистую неприязнь, которую второй вовсе не скрывает, наоборот: показывает, что Тарн достал его уже до глубины искры. — Неужели тебе вообще не интересно посмотреть на их всеобщую любимицу? — Если Лорд того не желает — нет, — монотонно вентилирует лидер ДПП и прикрывает оптику. Оверлорд мог поклясться, что его оптогрань сейчас дернется. Как можно быть настолько скучным, душным и преданным? Однажды эта преданность сыграет с мехом злую шутку, шестифазник в этом уверен, потому демонстративно закатывает оптику и отворачивается от собеседника. На некоторое время в коридоре опускается лишь тяжелая неловкая тишина, а затем Оверлорд вздыхает, устало и вяло. — Да, это тяжелый случай. Оверлорд хотел было вставить какую-нибудь колкую шутку, но неизвестное сияние небольшого неизвестного портала привлекло их внимание. Поначалу он просто сиял как телепорт — маленькая воронка телепорта, затем едва слышно булькнул и из него вышвырнуло небольшой силуэт, как потом они поняли, органику. Ее выплюнуло из портала очень болезненно и неприятно, вот же нестабильные воронки, одни беды от них. Она влетает в шлем Тарна, вовремя реагирует и отталкивается от него ногами, отлетая к Оверлорду в корпус с громким глухим стуком. Девушка шикает от терпимой боли и резво спускается на пол, отлетая от двух мехов на некоторое расстояние. Это была… почти органика, хотя ни Оверлорд, ни Тарн не были уверены, механические установки на ее руках и ногах — это просто броня или импланты. Впрочем, это было не так важно, гораздо важнее было, что они оба сразу узнали ее лицо — это был Мегатроновский питомец, правда, ее волосы были сильно короче. Это была Лило. — Никогда не привыкну… Ой, — она медленно осматривает их, опуская руки и упирая их в бока, ощущая некоторый дискомфорт от их жадного, уже до боли знакомого взгляда. Лило устало вздыхает, постукивает себя кулаком по голове: видимо, она снова прогадала со временем. — Не подскажете дату?.. Они игнорируют её вопрос. — Белковая Мегатрона! — они в один момент синхронно гудят вентиляцией так, что Лило кажется, будто ее сейчас оглушит. Она прикрывает один наушник, щурит глаз, пока оба десептикона из последних сил сдерживают себя, чтобы не сорваться с места. К чему такая реакция? Что за дурное прозвище? Неужели они действительно ее раньше не встречали? Точно прогадала со временем. Лило, опускает ладонь, собирается упрекнуть и Оверлорда, и Тарна за такое бескультурье, но в итоге решает кинуть колкую фразу. — Ах! Рабы Мегатрона! — она с издевкой их пародирует, шлепая ладонями по своим щекам. Тарн издает недовольный скрип и немного выпрямляется, косится на Лило, а Оверлорд, промолчав около десяти секунд, усмехается. Ладно, это точно становилось интереснее. — Разве ты не должна помирать в лаборатории? — Помирать?.. А-а, черт, — она забывчиво стукает себя кулаком по голове, снова, и устремляет взгляд куда-то в пустоту, словно пытается связаться по внутренней связи. Время, словно, замедляется, пока Лило скромно стоит перед ними и с кем-то налаживает сеть. Она прекрасно чувствует на себе и взгляд Тарна, и Оверлорда — уже привыкла к ним, потому спокойно игнорирует, сохраняя задумчивое выражение лица. Органика Мегатрона… Так вот почему она органика Мегатрона. Медленная улыбка расползается на фейсплейте Оверлорда с каждой секундой анализа силуэта белковой перед ним, запечатлевает каждую деталь и сразу сохраняет их в архивы внутренней памяти — такое нельзя забывать. Мех отмечает небольшой нагрев корпуса, следовало поумерить свой пыл и мысли, иначе будет стыдно запускать охлаждение спустя три минуты изучения питомца Мегатрона. Оверлорд только сейчас, отвлекаясь на Тарна, замечает его обескураженное ЭМ-поле — бедняга лидер ДПП был в крайней степени растерян, что видит перед собой органику и считает ее привлекательной, а не противной. Тарн хотел убежать, это желание длилось секунд пять и сразу заменилось на интерес, затем на борьбу с собой и своими принципами. Лило невольно схватилась за голову и шикнула, словно ей продавило болью висок, отчего Тарн чуть скрипнул механизмами. Удивительно. Удивительно и до ужаса неправильно. Местная аномалия? — Мы снова промахнулись, надо на недельки полторы вперед, — Лило, наконец связавшись с собеседником, неловко шагнула в сторону и сложила руки на груди. Оверлорд моргнул от удивления, фиксируя странные слабые волны, уже знакомые ему, но совершенно другие. Они исходили не от Тарна и не от него самого, а больше рядом, кроме органики, никого не было. Волны исходили от Лило?.. Почему органика излучает волны такого рода происхождения? Они машинные, статичны и не имеют никакой связи с живыми существами, особенно органическими. Неужели она и правда была лишь экспериментом Шоквейва? Нет, Оверлорд в это не верит, при таком раскладе они бы не прятали ее, словно Всеискру. — Я уже говорила тебе, глупому старперскому кораблю, что ничего не помню, — она демонстративно фыркает и складывает руки у груди, чуть склоняется вбок, взглядом пробегая по уже знакомой броне шестифазника, затем в его оптику. В отсеке царит тишина. Она, к сожалению Оверлорда, отводит взгляд на Тарна и кивает самой себе, а затем смеется - видимо собеседник опустил шутку, подколол ее в ответ. — Давай, открывай, мы сейчас переполошим всех своими хаотичными прыжками. — Тебя надо доставить Мегатрону, — Тарн, даже к своему удивлению, шагает в ее сторону. Все это бурление внутри неправильное, грязное и порочное. Органика принадлежала Мегатрону и ее надо доставить ему, даже если хочется прижать Лило ближе к себе, сжать в манипулятор и заявить на нее свои права. Тарн никогда не пойдет против своего Лорда, тем более, если этому поспособствует глупая милая органика. — Ой, поверь мне, совершенно не надо, — Лило отступает назад, лукаво усмехаясь и анализируя пространство коридора. Быть пойманной не входило в ее планы, особенно Тарном и Оверлордом. Начни они ссориться, а они начнут — вся Немезида превратится в большой пылающий шар. Лило не желала такой участи Триптикону. Нужно было уходить. — Я сама пытаюсь вернуться к нему. Спасибо за помощь! Лило кидается в сторону, мысленно перенастраивает подачу мощности на ногах, перепрыгивает подставленный Тарном манипулятор. Она видит свободную щель, куда можно проскользнуть и удрать подальше с этого места. Задерживаться было нельзя — у нее и так мало времени и если сейчас он до нее доберется… Наступит конец. — Стой! — Тарн схлопывает манипуляторы, словно ловит насекомое, но Лило снова юрко уворачивается. Органика маленькая и ловкая, добавь к ней скорость и поймать будет крайне непросто. Лило цепляется за броню, запрыгивает на плечо Тарна, выдыхает. Большая ладонь шестифазника слишком быстро движется перехватить ее с плеча лидера ДПП, но Лило успевает уворачиваться и от нее, отчего Оверлорд прописывает Тарну по шлему. Ему даже не жаль, он смеется, и в какой-то момент прекращает попытки выловить Лило. — Ты, шлаков!.. Аккуратнее! — Ой, извини, — мех усмехается чистым притворством, готовый вмазать Тарну и во второй раз, если выпадет случай. Она двигалась быстро и неуловимо, словно механические установки были частью ее уже очень давно. Словно это было ее родное тело — это в некоторой степени напрягало, но не Оверлорда — он был полон мотивации разобраться во всем этом десептиконском дерьме. Особенно после того, как узрел, насколько питомец Мегатрона может быть заманчивым, даже манипуляторы сами пожимаются от желания схватить ее. Тарн кидается следом за Лило, старается выловить ее, словно боится потерять ее навсегда и безвозвратно — так и происходит. Где-то поодаль коридора открывается такой же маленький портал и Лило, левитируя над полом и разворачиваясь к ним лицом, мило машет ладонью на прощанье и подмигивает. И растворяется в портале. — Здесь была белковая, она скрылась в воронке телепорта, — Тарн торопливо подключается к Мегатрону, пока Оверлорд лукаво сверлит оптикой место уже закрывшейся воронки. Мегатрон молчит, неуверенный, что проанализировал слова Тарна должным образом, потому как звучали они как бред сумасшедшего. Шестифазник сомнения Лорда чувствует, потому решает разыграть театр на полную. — Я говорил ему не увлекаться трансформацией, снова перегрелся. — Чего? Ты издеваешься? Ты тоже ее видел! — Тарн с гудением встает перед Оверлордом и тычет в него пальцем. Мех только шуточно поднимает ладони в знак капитуляции и ехидно улыбается встревоженному лидеру ДПП. Тарн выглядел очаровательно глупо, так и хотелось продолжать насмехаться над ним дальше. — Как? Она в лаборатории. — Ты… — Довольно! Линия оборвалась приказом Мегатрона, и Оверлорд уже понял, что тот был далеко не в настроении. Он боролся с ним так часто, что знал Лорда как свои пять пальцев и сейчас он был просто в ярости: либо так сильно волновался за своего питомца, либо был зол на того, кто послужил виной предсмертного состояния Лило. Ох, Мегатрон так волнуется за нее, что у Оверлорда сводило шестеренки от одной мысли, что же с их лидером будет, если органика пропадет вместе с ним? Будоражит. Мегатрон был не в настроении. Мегатрон был в внутренней борьбе с самим собой и разбирать очередной цирковой номер Тарна и Оверлорда не горел желанием. — Возвращайтесь на Мирную Тиранию.

***

— М-мхм, — Эрахнида хитро улыбается, оперев шлем на манипулятор и взглядом пробежавшись по прекрасной голубой органической планете перед ней. Фем лукаво щурит оптику — в некоторой степени даже жалко ее обитателей, с таким врагом столкнуться означало лишь исчезнуть вовсе. — Все же решил принять заказ? Ни Эрахнида, ни Локдаун толком не понимали, что происходит с этой органикой и десептиконами в целом, может, это какой-то эксперимент Шоквейва и их сейчас запрягли его выкрасть? Только Мегатрон мог знать, а ему, как требовал заказчик, лучше вообще ничего не знать. Звучало, как невыполнимая миссия. Фем хмыкает, пока Локдаун притворно хмурится на планету. — Нет, я хотел отказаться, но этот идиот уже отправил предоплату, — он ворчит и Эрахнида пропускает смешок: то есть вернуть деньги не вариант? Или цена все-таки подкупила ворчливого кона и теперь он был полон мотивации закончить начатое дело? Кто знает? В одном лишь фем была уверена — это будет не просто, возможно, даже интересно и занимательно. Посетить очередную органическую планетку она всегда была «за» — пополнит свою коллекцию. — Значит, мы в деле? — она осторожничает, словно боится в очередной раз спугнуть настрой охотника. Локдаун всегда был аккуратен в своих делах, потому к Мегатрону не лез, знал, что это за собой влечет, но где он теперь? Прямо на подлете к Земле с одной лишь целью: спереть его животное. — Да. Давай быстро покончим с этим.