Объект Х

Полоска света скользит по темному помещению и фем щурится голубыми линзами сквозь беспросветную тьму, в попытке найти белого истребителя. Джетфайер крупный автобот, не мог же он так хорошо спрятаться? Она неуверенно шагает внутрь, активирует мягкий ночной свет и осматривается, после чего тяжко вентилирует, обнаружив автобота у стены, зажатого между углом и платформой и, кажется, без сознания. Голубая оптика летчика блекло просияла и он неохотно поднял шлем в сторону гостьи. — Рэтчет, конечно, говорил, что с вами происходит что-то ужасное, но чтобы настолько… — фем попыталась отшутиться, но мрачный фейсплейт Джетфайера сразу заставил почувствовать себя неловко. Медик не уточнял, почему именно два автобота пребывали в таком плачевном состоянии, лишь намекнул что-то про тяжелые переживания. Виндблейд подходит к меху и встряхивает его за плечевой сегмент в попытке взбодрить, отчего тот вяло мычит, выражая свое недовольство. — Идем, хватит киснуть, так и энергон в каналах застынет. — Они все же дозвались до подмоги… — Джетфайер бурчит себе под нос и снова опускает шлем, отчего фем упирает манипуляторы в бока. Говорить с ней не хотелось, пропадало всякое желание двигаться, общаться с кем-то или просто есть. Росла потребность уйти в стазис до лучших времен и не вспоминать о переживаниях, терзающих искру. — Ну типа того, — она склоняет шлем на автобота, ожидая продолжения его мысли, которого не последовало. Джетфайер, казалось, выискивал любую возможность спрятаться от общества и продолжить гнить наедине с собственным сознанием дальше. Виндблейд, к его сожалению, была настроена растормошить их. — Прайм попросил растрясти тебя с Дрифтом, сказал, что вы необходимы ему для одного плана. — Плана?.. — автобот поднял шлем, озадаченный словами фем, чуть прищурил оптику, словно только проснулся и смотрел на яркий свет. Виндблейд улыбалась, с озорством приложила указательный палец к фейсплейту. — Расскажу, как только ты встанешь и пойдешь со мной за Дрифтом. Хотя, надеюсь, Хот Род с ним уже разобрался, — она усмехается и, ловко развернувшись на «каблуках», направилась к выходу. Джетфайер не хотел идти, он был полностью уверен, что весь план снова провалится и, не дай Праймус, Лило снова ранят. Интересно, как она там? Вспоминает ли она его или Дрифта? Может, Прайма? Кассандру? Помнит ли она себя? Джетфайер откровенно боялся за нее, боялся, как никогда за все время войны, потому не хотел как-то действовать — это может усугубить ситуацию, настроить десептиконов еще более агрессивно, но в таком случае, неужели он позволит держать ее в клетке всю оставшуюся жизнь? Лило, вероятно, надеется на их помощь, ждет их прибытия, а он собрался все вот так оставить? Сейчас шанс завершить миссию успешно выше благодаря прибывшей подмоге, однако, что если и у десептиконов тоже состоялось пополнение в армии? Иногда Джетфайер не узнавал сам себя, в какой-то момент ему стало неприятно, что он свернулся постыдным калачиком, не желая даже заправляться. Пора вылезать из кокона депрессии, в конце концов, ему и Дрифту стоит только достать Лило из десептиконских манипуляторов и они смоются от этой планеты куда подальше. Дальше от недоброжелательных людей, дальше от десептиконов и дальше от… Виндблейд обернулась к летчику и ехидно улыбнулась, когда удостоверилась, что Джетфайер все же встал и вышел из помещения, в котором сидел последние пару недель. Через некоторое время обыденного неторопливого шага они оба уже были у отсека Дрифта, откуда слышались звуки затяжной вялой борьбы, чье-то усталое мычание и грохот, как потом оказалось — это Хот Род пытался стащить друга с платформы и вывести его прогуляться, но Дрифт не давался ни в какую, отдавая предпочтение насильной медитации — заснул и плохих мыслей нет. — Пожалуйста, оставьте меня, — мех лишь долю секунды смотрит на летчика, а затем опускает шлем фейсплейтом в платформу. Сил не было ни поддерживать диалог, ни держать окуляры открытыми. Тревога высасывала каждую крупицу энергии и Дрифт несколько был даже рад этому. — Ты и так уже отлежал тут все. Дрифт, — Хот Род демонстративно фырчит, особенно выделяет его имя и зажимает серво товарища крепче, словно боится, что тот сбежит, — я тебя совсем не узнаю, где потребность надрать десептиконам бамперы? Поднимайся, нам нужно помочь Прайму с его планом, с кем мне еще бить десептиконов, как не с тобой? — Кстати, о плане, — Джетфайер прочистил горло, напоминая Виндблейд о ее словах. Легкая интрига озадачивала его, что придумал Прайм на этот раз? — Ах, да. Это и Дрифта, думаю, взбодрит, — фем чуть покачнулась и уперла манипуляторы в бока, лукаво улыбнулась, прикрывая одну оптику. — На Немезиде есть некоторые скрытые информаторы, они помогут вытащить Лило с корабля, пока мы отвлекаем десептиконов нападением на их главный шахтерский сектор. Если получится отбить — подорвем их добычу ресурсов и запасы энергона. — Информатор? — Дрифт встрепыхнулся, почти сразу приподнялся на манипуляторы, оборачиваясь к фем. Это все может сработать, но если что-то пойдет не так, хоть на градус план сойдет с курса — больше всего отдуваться снова будет Лило. Или не будет? Если все подстроить как похищение, а не спасение… Дрифт вытягивает серво у Хот Рода, который не особо хотел его отдавать — мало ли, снова сбежит и спрячется в углу — после чего поднимается и стряхивает невидимую пыль с плеч, переводит взгляд на аналогично мутного и уставшего Джетфайера. Виндблейд замечает что-то темное и предостерегающее в их взгляде, ускользающее от ее внимания. В самом деле, ей же лучше не знать, что они задумали и как будут воплощать. Лило надо увозить от этого рассадника бед. — На Немезиде? Вы уверены, что он достаточно надежный? — Прайм ему доверяет, — фем оценила внезапное оживление со стороны двух автоботов, они все еще были вялыми и уставшими, но хотя бы поднялись на серво и сказали нечто большее, чем пару слов о тяжести жизни. Виндблейд в задумчивой манере чуть склонилась набок и приставила манипулятор к фейсплейту, уходя в мысли. На базе она часто слышала имя белковой, да и спасательная операция планировалась именно для нее, однако вопросов все равно куча. — Кстати, кто такая Лило? — Ах, это их неразделённая любовь, — Хот Род жестом манипулятора изображает глубокое уныние, приложив ладонь к месту искры. Зрительный контакт двух белых автоботов в момент прерывается и они с осуждением смотрят на рыжего меха, что покачивался из стороны в сторону. — Ее арендовали десептиконы на некоторое время, потому эти оба ходят, как сдутая шина. — О-оу, как… Мило? — Виндблейд чувствует тяжесть ЭМП двух тоскующих мехов, потому старается скорее повернуть диалог в другое русло, пока Хот Роду не влетело за его длинный острый язык. Сколько она себя помнит — он всегда был таким пылким и говорливым. — В общем, собираемся с духом и следуем в командный центр, там вас введут в курс дела. Вернем мы вашу подругу, не переживайте. Ее слова нисколько не мешают Дрифту с Джетфайером с осуждением смотреть на Хот Рода, который лишь пожимает плечами и со всей своей невинностью моргает оптикой. — Что? Я правду сказал. — Просто отлично, спасибо, — буркает под нос Дрифт и выходит вслед за Виндблейд, не оборачиваясь на товарища. Джетфайер закатывает оптику и демонстративно гудит, чтобы выразить свое недовольство. В любом случае, это все ложь, он не может знать, любит она их или нет. Конечно же она любит, она заботилась о них — разве это не признак любви? Сомнений не было. Хот Род замирает в непонимании, чего это они так завелись, а спустя минуту размышлений шикает и хватается манипулятором за свой шлем. — Подождите, я не это имел в виду! Он обреченно плюется воздухом с вентиляции и спешит за товарищами, параллельно оправдываясь и извиняясь. Привычные коридоры Ковчега кажутся свежими после заточения в кварте на несколько недель. Даже воздух вокруг другой — не такой тяжелый и густой, а свежий, разбавленный автоботским озорством с нотками альтруизма и строгости. Командный центр уже оживлен, туда прибывало все больше мехов, чтобы послушать Прайма и вникнуть в курс дела. Ни Дрифт, ни Джетфайер не помнят, когда были здесь в последний раз, навевает тоску и приятные воспоминания о веселых временах, когда они радовались очередной закрытой миссии и праздновали здесь незначительную победу. Имеет ли их борьба вообще какое-либо значение? Дрифт находит взглядом Рэтчета и замечает характерные движения его облегченного вздоха. Что Дрифт, что Джетфайер были в ужасном виде, издавали кучу хрипов и выглядели помятыми, словно их только вывели из пыточной. Колесник добродушно улыбается медботу и его железному терпению, этой же улыбкой благодарит его за заботу о себе и летчике. Джетфайер, к своему удивлению, не меньше был рад выбраться из замкнутого помещения, хоть тяжесть переживаний и тревоги все еще давила на его искру. Он осмотрел мостик, анализируя новоприбывших автоботов, отмечал уже знакомые фейсплейты и новые, интригующие корпуса — с кем можно познакомиться. Нашел взглядом еще пару летчиков и со спокойствием выдохнул, тяжесть медленно сходила с его искры, пока вера в лучший исход событий теплилась под корпусом. В какой-то момент изучения толпы Джетфайер замер, тупым темным взглядом упиваясь в одного неприятного меха. Неприятного не только для него, но в и в целом — что он вообще здесь делал? Легкая тревога пробежалась по нейронным цепям и летчик пихнул Дрифта, после чего кивнул в сторону одного автобота. Дрифт шикнул на грубость товарища и прищурил на него оптику, затем обернулся к точке, куда так мрачно таращился Джетфайер и замер на месте. Казалось, даже цепи свело от ощущения тяжести и надвигающейся опасности. Импактор. Импактора здесь быть не должно. Разве он не с рекерами? Или Проул вызвал и разрушителей сюда, но зачем? И где сам Проул? Почему сюда прибыл еще один бывший десептикон, учитывая ситуацию? Им двоим пришлось приложить кучу усилий, чтобы примириться, но Импактор?.. Нет. Дрифт напрягается, Джетфайер едва заметно скрипит корпусом, когда Импактор оборачивается к ним, озадачившись мрачностью двух автоботов. Пора улетать отсюда.

***

Капля за каплей.

Энергон вытекал из пробоин и его в цепях становилось все меньше. Проул рассчитывает множество вариантов развития событий, уже по привычке, чтобы отвлечь себя от жгучей боли и сбоя в системах. Вентиляция булькает и хрипит: где-то внутри протечка, отчего каналы прожигает неприятным потягиванием.

Кап.

Свист дверей. Шаг.

Кап-кап.

— Какая приятная встреча, — автобот приподнимает шлем на легкий ненавязчивый свист наигранного удивления, пока шестифазник медленно, на манеру хищника, шагает по помещению и осматривает меха, висевшего в кандалах. — Автоботский стратег… Не разговорчивый? — Нет. Как и многие автоботы в принципе, — Тарн отвечает спокойно, обыденно, с долей раздраженности скидывает один их пыточных инструментов на стол и Оверлорд отмечает вытекшее количество энергона, удивительно, что Проул еще в сознании. С другой стороны, что Оверлорд, что Тарн никогда не сомневались в его стойкости, это намного веселее. — Рано или поздно заговорит. — У тебя ржа в цепях, Тарн, если ты думаешь, что это меня хоть как-то сломает, — Проул едва мерцает оптикой, тяжело поднимает взгляд к двум десептиконам. Оверлорд лишь довольно улыбается на его жалкий хрип, делает пару медленных шагов в сторону автобота, изучает его состояние: разломанные пальцы и оторванные части корпуса, вырванные дентопластины, выбитый окуляр, а так же скрипучий хрип вентсистем — противная поломка, неприятная. Оверлорд с обманчивой нежностью берет Проула за подбородок, небрежно задирает его шлем в свою сторону и ухмыляется в единственную оптику. Проул хмурится и плюет ему в фейсплейт, отчего улыбка шестифазника сразу стирается. Тарн почти ухмыляется на такой жест. — Возможно, моя методика допроса будет более эффективной, — Оверлорд вертит шлем в разные стороны, намеренно небрежно, треща шейными позвонками, осматривает фейсплейт в попытке найти нужную точку для давления. Стойкое выражение Проула не меняется. Хорошо, что у десептиконов сейчас не было мнемохирурга, так было бы куда проще. — Я им займусь. Он отшвыривает шлем от себя и тот бьется о часть брони, отчего Проул невольно шипит.

***

Лило неловко перебирает пальцами по стакану, наблюдая за медленными уверенными движениями Шоквейва и его работой. Ученый казался завораживающим, вечно что-то создавал, экспериментировал и двигался к своей цели крайне аккуратно. Хотелось бы ей знать, какова его конечная цель. А может, лучше бы было никогда об этом не думать. — Выпей дозу таблеток. Ты к ней не притронулась, — ученый отвлекает ее от мыслей, но не оборачивается, слишком увлеченный работой. Лило перевела взгляд на горсть знакомых пилюль, которые пихали в нее уже… все время, как она была здесь. Она аккуратно взяла их в ладонь и принялась считать, строя догадки. Лило отводит пальцем одну из таблеток, мысленно отмечая, что первая — для спокойствия, еще три — витамины, пятая — лечение астмы, шестая — для подготовки организма к чему-то. Она не знала к чему именно, Шоквейв никогда не говорил, но часто об этом думал и настраивался, вечно куда-то уходил, а после приходил несколько обеспокоенный и потерянный. Да, звучит странно, потерянный Шоквейв, но за время, проведенное рядом с ним, Лило научилась прикидывать его настроение по характеру движений и действий, желанию поговорить. Горсть таблеток отправилась в рот и без труда поглотилась, Лило отпила холодной воды и вздохнула, не в состоянии решить, что делать дальше и нужно ли вообще что-то делать? Вода в стакане едва покачивается от дрожи ее ладоней. Желудок не болел, да и изначально ситуация далеко не была настолько опасной и ужасающей, как она разыграла ее перед Мегатроном. Необходима была передышка от его уродской кварты, душной компании и обжигающей жажды Лорда. Ничего умнее она не придумала, но при этом понимала, что, возможно, он уже обо всем догадался. В любом случае, она сейчас тут и что было до этого — не имеет значения. Ничего не было. Просто забудь и не вспоминай.

Ничего не было. Не было.

Лило переводит взгляд на спящего рядом Саундвейва — Шоквейв сказал, что тот отрабатывал несколько смен подряд без передышки, чтобы скорее закончить дела на Мирной Тирании и вернуться сюда. Он отрубился, как только вошел в лабораторию. Лазербик и Рэведж, вероятнее всего, помогали на какой-то миссии, где пропадал сейчас и Мегатрон, чему Лило была несказанно рада. — Зачем ты это сделала? — Шоквейв продолжил беседу спиной к белковой, снова отвлекая ее от паутины гнетущих мыслей. Лило неохотно перевела взгляд с Саундвейва на ученого и чуть склонила голову набок, озадаченно сверля его детали брони: и чем он там занимался? — Саундвейв хорошо заботится о твоем благополучии. Мыло качественное, только благодаря этому ты в порядке. — Я на это и рассчитывала, просто… — Лило замолкает, чем вынуждает Шоквейва обернуться к себе, отвлекаясь от проекта. Девушка сглатывает воду, слова даются тяжело, но благо приступы астмы сократились в разы, спасибо, опять же, Шоквейву. Она выдыхает и продолжает шепотом, словно боится быть замеченной, — не хочу туда возвращаться. — Тебе стоит потерпеть еще немного, — Шоквейв медленно шагает к ней и Лило поднимает голову к его алой линзе, вяло моргает. Вблизи ее лицо казалось еще более замученным, да и сам Шоквейв с каждым днем регистрировал, насколько сильно она худеет, не смотря на хорошее питание, насколько она бледная, с темными кругами под глазами и синяками в некоторых частях тела: хотя так же пьет витамины и все необходимые препараты. Моральная целостность очень важна для самочувствия людей и если так будет продолжаться, Лило уже не получится спасти. Мегатрон слишком туп для понимания этого, потому Лило было необходимо увести от него. Хотя бы на время. — Скоро станет легче, я могу тебе это гарантировать. Конечно, он мог это гарантировать, ведь именно он все спланировал. Шоквейв, в сложившейся ситуации, выбрал самую удобную позицию, вернее, он и выстроил весь будущий план по побегу и каждые его составляющие, он вынудил участвовать в нем как Старскрима, так и Триптикона, которого он же спас, но наказал сидеть тихо — опять же для плана. Все было спланировано до мельчайшей детали и совсем скоро он реализуется, не потому что Лило лучше будет с автоботами — не будет; а потому что потом он вернет ее себе, на свой корабль, подальше от безрассудной неразумности автоботов и десептиконов, а так же их глупой войны. Лило внимательно смотрела в его окуляр, но встречного вопроса не задала — побоялась узнать правду и его мотивы. Каждый десептикон со своими бедами с головой, но их объединяет пару вещей — они все вечно врут автоботам, друг другу и даже себе, они все больны вирусом. Иногда Лило задумывается, а может ей тоже стоит… Гудение сбоку слегка увеличилось, Саундвейв приподнял шлем и облегченно провентилировал, оборачиваясь к Лило. — Привет, — Лило едва отстраняется, когда связист наклоняется к ней для привычной процедуры объятий за шлем, но девушка в ответ только гладит его ладонью по маске — это его расстраивает, но мех не подает виду. — Что случилось? — Ничего, минутное помутнение разума, — не хотелось вспоминать ни тот вечер, ни его участников, ни последствия — ничего. Забудь. Забудь этот ужас навсегда, захорони его глубоко в своей памяти, в недрах подсознания и никогда не возвращайся к нему вновь. Обмани себя, обмани других, но не смей признавать, что что-то было. Никогда. — Я в порядке. — Извини, мне следовало быть рядом, — Саундвейв разочарованно гудит, Лило лишь ободрительно похлопывает по его шлему, пока мех нежно гладит ее по спине. Он не видел ее уже очень давно, ощущение, словно прошла вечность. Ненароком связист смотрит на ученого и размышляет, как ему удается так хорошо держаться? Уже по всей Немезиде стоит удушающий фон чистой ревности, желания и злости, агрессии. Все недоумевают, какого шлака Лорд сначала унижает всех за слабость к органике, а потом забирает ее себе и закрывается с ней, не позволяя даже посмотреть, в порядке ли она. Растет недовольство и Саундвейв остерегается, во что это может вылиться в дальнейшем. — Да, следовало, — Шоквейв скептически вентилирует и отворачивается от них, возвращаясь к работе, — кто еще сдержит дурной порыв Мегатрона, если не ты? — Что он сделал? — Саундвейв напрягается, Лило следом. Шоквейв все знал, естественно, он же ее врач в той или иной степени. Лило не позволит кому-то еще знать эту отвратительную ложь. — Он… — Ничего! — стакан выскальзывает из рук и с звоном разлетается об металл платформы, Лило глотает ртом воздух, чувствует, как стекает капля пота по ее шее и немеют ладони, покалывает в пальцах. — Я же сказала, все нормально, забыли. Саундвейв молчал, продолжать эту тему не собирался, не с Лило — лучше выведает все позже. К слову, к этому моменту в лабораторию подошел и сам Мегатрон — израненный, скрипящий и помятый, но в целом выглядел все так же гордо и непоколебимо. Лило даже пошутила в голове: «Вспомни дьявола — он объявится». Она выдержала лишь долю секунды зрительного контакта с ним, после чего спешно ткнулась взглядом в одеяло. Он медленным шагом дошел до медицинской койки, но не лег, вместо этого обернулся к Саундвейву, а затем к Лило — она не смела поворачиваться к нему и всячески игнорировала его присутствие, слышала, как неодобрительно гудела его вентсистема, ему определенно не нравилось такое равнодушие, но Лило просто боялась. Животный страх встал уже привычным комом в горле, Лило уже забыла, как ей легко жилось до всего этого. Какие чувства у нее были? Какие эмоции? Отношения?

Она ничего не помнит.

Связист осуждающе окинул Мегатрона взглядом, но беседу с ним не начал и не хотел в данный момент — слишком тяжело было осознавать такого рода предательство. Саундвейв, на манеру кота, едва коснулся тело Лило шлемом и та невольно сжалась, обхватив себя руками. Она ничего не могла с собой поделать, любое касание казалось ей отвратительным и обжигающим, грязным, от него моментально хотелось сбежать и отмыться. Тишина удручала, Лило молчала, потому что ее голова была пуста, Саундвейв молчал по причине жесткого осуждения Лорда и опасений за Лило, Шоквейв просто любил молчать, но, к их превеликому сожалению, Мегатрон молчать не хотел. — Трюк был почти хорош, — Лило съёживается от мгновенной смены атмосферы. Она не поднимает к Мегатрону голову, лишь сжимает кусок одеяла в ладонях и смотрит куда-то в пустоту, затем глубоко демонстративно вздыхает, словно устала от его выходок и пытается ему об этом донести. Мегатрон понимает, но позицию ее не принимает — не хочет и не считает нужным. Белковой просто нужно привыкнуть, она уже более податливая и послушная, чем раньше. — Оставьте нас. Команда звучит как Шоквейву, так и Саундвейву тоже, но второй уходить вообще не собирался. Лило этого тоже не хотелось, но Лорд любил с ней поболтать о личностях, потому было необходимо настроить с ним диалог сейчас. Нужно было его задобрить и расслабить, чтобы не отбывать наказание за произошедшую выходку, а Мегатрон будет более лояльным, когда они останутся наедине. — Ты исчерпал все мое доверие, — Саундвейв не скрывает своего отчуждения от лидера, даже не оборачивается в его сторону, буркает что-то себе под нос. — Саундвейв, выйди, — Мегатрон же настоял на своем, уже более твердым и командным тоном. Не то, чтобы он вообще мог влиять на Саундвейва — не мог, потому связист даже не пошатнулся. Он не выйдет — и Мегатрон, и Лило это понимают, потому девушка, мимолетом поймав взгляд десептолидера, решает выпроводить связиста сама. Доверия к Лорду не было, да и к Саундвейву оно медленно иссякало. — Все в порядке, — Лило оборачивается к связисту и кивает, все еще успокаивающе поглаживая его по корпусу шлема, удивляет этим даже Мегатрона. Шоквейв направился к выходу, как обычно отстраненный от диалога, а Саундвейв все еще отказывался уходить, но медленно поднялся на серво и шагнул к Мегатрону. — Саундвейв, пожалуйста, нам надо поговорить. Всего пару минут. — Нет, я сначала скажу кое-что, — связист ткнул указательным пальцем в броню Лорда, жест вышел унижающим. Мегатрон не пошатнулся, он твердо стоял и с серьезным выражением слушал взволнованный лепет Саундвейва. — Ты очень разочаровал меня, настолько, что я больше не могу тебе доверять. Если еще хоть раз с ней что-то случится, хоть раз ты оттолкнешь меня от нее, хоть раз ты закроешь ее в кварте и будешь пренебрегать ее желаниями — я уйду. Вместе с ней, и ты прекрасно знаешь, что мне не составит труда это сделать. Лило сглотнула. Мегатрон хмыкнул, а затем положил манипулятор на его плечевой сегмент и угрожающе сжал. — Я не думаю, что тебе стоит это делать, Саундвейв. — Я тебя не боюсь. Я с тобой с самого твоего начала, и если ты хоть каплю уважаешь меня, то прислушаешься. Саундвейв, спустя еще пару секунд зрительного контакта с Лордом, направился к дверям, которые после него автоматически закрылись, и Лило не сводила с них взгляда, пока знакомое гудение эхом билось об барабанные перепонки. Десептикон обернулся к ней, и Лило не могла передать на словах, как ее тошнило от его присутствия, благо, успокоительные Шоквейва начали действовать и сейчас она чувствовала себя не то чтобы лучше, скорее апатично. — Ты все еще не прекращаешь попытки побега, — звучит вердикт, основанный на догадках Мегатрона, но Лило вяло машет головой. — Это не попытка побега, мой Лорд, — она поднимает голову, сухим взглядом упиваясь в алые окуляры. — И в мыслях не было. — Врешь. — Не вам упрекать меня во лжи, — она с осуждением качает головой, раздраженно вздыхает и отводит взгляд в сторону, упирая голову об кулак. Смешное обвинение, она бы даже усмехнулась, но не помнит, как это. — Хорошая работа, Лило. Ты играла слишком складно все это время, но какова твоя цель? — Мегатрон делает осторожные два шага, не сводит с нее взгляда, протягивает манипулятор. Лило колеблется произносить свой вопрос, потому как идея эта звучала до абсурда глупо и наивно, она остерегалась, что Лорд рассмеется ей в лицо, в очередной раз унизит ее, сравняет ее самооценку с землей, однако, не стыдно ли ему самому быть одержимым столь жалким существом? — Теперь я могу стать десептиконом? — Лило пугается своего голоса и слов, в голове это звучало более складно, чем вышло на самом деле. Мегатрон чуть склоняет шлем набок, ему интересно. — Нет, — он не смеется, но улыбается, очарованный ее наивностью и жалким положением, беспомощностью. — Назови хоть одну причину, почему ты достойна этого. — Вы все, — Лило делает вдох, потому как такие слова требовали дополнительной храбрости, — пали перед органикой, передо мной. Тебе пора признать, что без меня ты не сможешь спокойно жить. — Нет, — Мегатрон отвечает спустя пару секунд размышлений. Лило сильнее сжимает одеяло от фантомного страха. Было тревожно, но паника была где-то позади, в задней части затылка, Лило чувствовала ее лишь кончиками волос, не более. Скоро совсем перестанет бояться, скоро страх не будет иметь никакого значения после того, что она тут пережила. — Я нашёл достойный экземпляр. — Избавь меня от этой лживой чести, — она мотает головой и отворачивается обратно, выдавливая тоскующую усмешку. Это даже не смешок, а болезненное доказательство того, что она осознала свою обреченность. — Ни за что, — он подносит металлическую ладонь, Лило смотрит на нее в течении пары секунд, а затем покорно забирается. Лорд подносит манипулятор с девушкой ближе к фейсплейту и Лило механически сжимается, подсознательно прячась от него. — Ты ее достойна, вот только сама ты усердно этому противишься. Все что от тебя требуется, Лило, это быть рядом со мной и подчиняться мне, и тогда тебе ничего не навредит. — Кроме вас, — она делает пометку и Мегатрон пропускает короткий смешок. — Кроме меня. — Мой Лорд, вы все боитесь потерять меня, — Лило продолжает диалог спустя небольшую паузу, необходимой для передышки от удушливой атмосферы. Ей уже почти спокойно в его компании, в любом случае, что она может сделать? Ничего. Она приподнимается на коленях, касается ладонями серебряного металла, отчего желудок крутит. — Я не уйду, ни сейчас, ни потом. Нет дороги назад, поэтому я прошу подарить мне ваш знак. Хотелось бы ему, чтобы это предложение звучало иначе. Лило чувствует, как сжимается от отвращения каждая мышца в ее теле, как пузырится внутри желчь, как ее кидает в дрожь от нарастающей обиды, но все ощущения смазываются действием химических препаратов. Сквозь боль и ненасытную ярость она вынуждает себя, ломает и приближается к его фейсплейту, оставляет краткий поцелуй, тем самым обеспечивая себе его лояльность.

Десептиконы лгуны.

— Мне нужно, чтобы ты кое с чем мне помогла, и тогда я, возможно, подумаю над этим. Она смотрит в алые линзы, словно ищет там ответы на все волнующие ее вопросы.

Десептиконы лгуны.

Значит, чтобы стать десептиконом, необходимо лгать? Разве не этого они всегда от нее хотели? — Хорошо.

***

Небольшое, пропитанное гарью, густым запахом энергона и масла помещение тихо тонуло в болезненных кряхтениях и воплях Проула, висевшего в воздухе. Он который час в полной тишине отсчитывал количество капель энергона, стекшего с его открытых горелых ран, пытался стабилизировать хрипящую вентиляцию, пытался найти более удобное положение шлема, чтобы челюсть не изнуряла его импульсами обжигающей агонии — Оверлорд решил проверить, насколько глубоко может всунуть в него манипулятор. Автоботский стратег слабо качался, фокусировал оптику на оторванных деталях брони, на раздробленные части его серво, валявшегося на полу, на количество оторванных пальцев. Да, это были тяжелые несколько часов. Корабль неизменно гудел, чем нервировал еще больше. Двери с шипением разъехались, и Проул заставил одну оптику сфокусироваться на вошедшего, вернее, вошедших — это были Мегатрон и Лило, тихо сидевшая на его плече. Она жива. Проул знал свою роль в происходящем, видел едва заметный блеск беспокойства в ее глазах, но сделать ничего не мог — не был в состоянии. Где-то среди пыток то ли Тарн, то ли Оверлорд сильно повредили позвоночные сегменты, нижнюю половину тела Проул не контролировал, но прекрасно чувствовал. Двери закрылись. Мегатрон направился в сторону контрольной панели, отщелкал пару клавиш, не прерывая тишину. Лило вовсе казалась полностью отстраненной от происходящего, вряд ли она понимала, что тут происходит, или попросту не хотела понимать, может, старалась смириться с положением дел. Проул понимал и знал, как развиваются события, по какой сюжетной линии они пойдут дальше и что его ждет. Он выстроил эту цепь еще с первых секунд, как его поймали и привели на Немезиду, и он не собирался ломаться перед десептиконами. Мегатрон нажимает последнюю клавишу с большим усилием, клацающий звук несколько пробуждает Проула от мыслей, но шлема тот не оборачивает. — Как настроение? — вопрос унизительный и издевательский, Мегатрон даже не сдерживает смешка, вместо этого вытягивает свернутые в оболочку кабели, больше похожий на шланг с подключением, а затем направляется к автоботу. — Честно признать, я ожидал от тебя меньшего. — Подключишь ты ко мне код или нет — это ничего не изменит, — Проул прикрыл оптику, усилий не хватило на то, чтобы развернуть шлем — шейные механизмы были повреждены и хрустели каждый раз при легком движении, доставляли некий дискомфорт, который нельзя было даже сравнить с пережитой болью. — Кто знает? — Мегатрон подходит к нему ближе, Лило едва морщится от запаха в помещении. Лорд крепко цепляется за одну из деталей чуть ниже шеи, одним уверенным движением срывает броню под хрипы и крик автобота, отчего девушка невольно дергается, машинально зажимая уши. — Я ничего от этого не потеряю. — Т-ты так считаешь? В рядах автоботов есть одержимые, представь, если я стану одним из них, — Проул хрипит, но десептикон словно вовсе не слушает его, цепляет еще несколько защитных деталей корпуса, мешающих подключить кабель. Лило сглатывает, когда вслушивается в слова Проула. — Я гарантирую, как только я выберусь отсюда, можешь прощаться со своим любимым питомцем, шлаков ксеноф… Слово прерывается на очередной вскрик боли, когда Мегатрон бесцеремонно вдавливает штекер в подключение, ломает некоторые зубчики с громким треском. Корпус автобота дрожит от боли, Лило сильнее сжимает ладони на ушах, жмурит глаза, чтобы не видеть этого кошмара и не вспоминать его потом по ночам. — Да, — мех сухо усмехается, — верю тебе. Проул, не в состоянии стиснуть челюсти и заглушить хрипы от количества вливающейся в него информации, вяло мотает шлемом и шипит. Лило сглатывает подступающую тошноту. Началось. — Как ощущения? Я думаю, ты крайне польщен испробовать свою же идею на себе, разве нет? — насмешливые слова Мегатрона до Проула почти не доходят: стратег путается в количестве данных, в волнах сумасшедшего количества секретных файлов и команд, в некоторой степени даже рад, что ему стало доступно столько информации, только это значило лишь одно — живым его не оставят. Не то, чтобы шанс на это был раньше. В любом случае, если план Прайма сработает, то его отсюда вытащат и у автоботов будет преимущество — ради этого Проул может потерпеть. Шаг за шагом, медленно и тяжело, перед единственно работающей оптикой размывается серебристый силуэт. Картинка плывет, сбоит рядом помех и потерей красок, густыми пятнами ползет по экрану. — Какое упущение, Проул, был бы ты десептиконом… Стратег сдавливает смех, не смеет поднимать оптику к злосчастному объекту, сидевшему на плече Мегатрона. Мелкая беспомощная белковая, сломанная, и Проул виноват в этом в большей степени. Слышно слабое пиликанье — загрузка кода завершилась, Мегатрон чуть склоняет шлем в изучающей манере, переводит взгляд на Лило и кивает на автобота. Лило сглатывает ком в горле, забывает слова и не знает, как ей правильнее поступить. Глубоко в душе хочется спрыгнуть с корпуса Мегатрона головой вниз и покончить с этими пытками. — Проул? — она аккуратно подает голос, несколько удивляется, насколько он был тихим, затем замечает за автоботом легкое движение, но шлема он не поднимал — знал, что тогда точно схватит этот собственный шлаков вирус и контролировать себя станет в разы тяжелее. — Проул, ты как? — Как обычно, — он, наконец, поднимает шлем, оптикой сразу устремляется к Лило, но она никак не реагирует, только с мнимой жалостью смотрит в его единственную голубую линзу. Мегатрон давит победную улыбку. — А ты? Вопрос застает ее врасплох. — Я в порядке, — она неуверенно отвечает, не отводит взгляда и ждет реакции. Атмосфера медленно накаляется и Лило чувствует знакомое давление в легких. Необходимо было разбавить обстановку, потому как Лило прекрасно ощущала, что хоть Мегатрон и сам подключил автобота к коду, ревновать от этого меньше не перестал. Невольно она пропускает мысленный вопрос: в какое безумие ее послала жизнь и зачем, но сразу о нем забывает. — Как так вышло, что ты позволил схватить себя? — Это война, Лило, я в плену далеко не в первый раз, как и Саундвейв, например. Его столько раз пытались взломать автоботы, ты бы знала, — чего этим добивался Проул ни Мегатрон, ни Лило понять не могли, но вторая нахмурилась, когда речь зашла о связисте: да, он был ей дорог, Проул знал и это. Какая занимательная игра в психоанализ. — И это весь ваш план? Я разочарован, — это не весь план и Проул это знал, играл роль задиры потому что только так хоть немного отвлекался от мучений. — Нет, разумеется, — Лорд подставляет ладонь к плечу, Лило читает намек перелезть на манипулятор и в первые пару секунд колеблется, но затем следует немому приказу, ее пересаживают на командную панель. — Дальше работу продолжит Саундвейв, а мне нужно отлучиться на одну из шахт, куда вы планируете нападение. Проул даже если и удивлен, то не смеет этого показывать — простейшая манипуляция, Мегатрон не мог знать детали плана, только если автоботов не предал их информатор. Тогда, считай, все пропало. Лило невольно тянется за Мегатроном, когда тот выходит из помещения и двери за ним закрываются. Тишина снова душит, Лило неловко сцепляет свои ладони и опускает взгляд, затем боязливо поднимает его к Проулу, который без всякого угрызения совести таращился на нее. Вирус брал свое и Проул снова пожалел до глубины искры, что вообще предложил эту идею Уилджеку. Чистое мучение смотреть на человека перед собой, хотеть этого человека всеми своими нейронными цепями и датчиками, но не иметь ни малейшей возможности прикоснуться к нему. Даже если процессор понимал, что все это банальная команда — противиться не мог и через некоторое время, когда код доберётся до каждой цепи в его теле, он проиграет. Однако это его не сломает, ни коим образом. — Когда это закончится?.. — Это не закончится, поверь мне. Война длится сотни тысяч лет, все привыкли воевать, и выбить из них желание убивать не выйдет, — мех мрачно усмехается, казалось, вспоминает о чем-то из прошлого и почти сразу замолкает, тоскует. Лило снова осматривает его раны и потирает свою шею, опускает взгляд к своим ногам. Если так задуматься, ей так и не удалось познакомиться с автоботами поближе, и если Проул создал первое впечатление весьма отталкивающим, может, на самом деле он и не так плох? — Почему ты стал автоботом? — банальная заинтересованность, но автобот рад, что Лило старается продолжить диалог. Вирус брал свое, поглощал его разумность, но облегчал страдания наличием лишь одной маленькой белковой в помещении. — Я не собирался участвовать в войне, — Проул снова поворачивает шлем в ее сторону, сканирует сжавшуюся органику и осматривает панель управления, словно это поможет отвлечься от темных жадных мыслей. Откуда они вообще взялись? Проул никогда не думал в таком ключе даже о кибертронцах, а тут… Тут хотелось зажать Лило ремнями безопасности в салоне и… Проул молчал, Лило напряглась и легким жестом махнула ладонью, вытаскивая меха из мыслей. — Кибертронцы, не желавшие присоединяться к сторонам конфликта, улетали с Кибертрона, но наш корабль подстрелили. Началась полномасштабная операция, больше возможности сбежать не было. Война поглотила планету так же быстро, как и разразилось восстание. — Извини, что ничего не могу сделать. Был бы Триптикон здесь, он бы что-нибудь придумал, — Лило понимала, что извиняться ей не было необходимости, но почему-то так стало легче. Может, потому что в душе явно ковырялось чувство, что Проула ждет скорый конец, и так она хоть немного облегчит ему последние часы жизни. — Ты не должна извиняться. Вряд ли органика что-то способна сделать в этом вековом сражении. Лило бы хотела возмутиться, но желание хоть как-то отстаивать себя давно угасло. Вместо этого дверь с шипением отворилась и в проеме показался далеко не Саундвейв. Лило застыла на месте, забыла, как дышать в первые пару минут шокового состояния. Проул, казалось, наоборот не удивился, вернее, он удивился тому, что Мегатрон позволил Оверлорду находиться с Лило в одном помещении. Или это ощущение было вызвано увеличивающимся страхом за белковую? К слову, сам Проул испытывал некоторое чувство тревожности и раздражительности, как только десептикон сделал шаг и обернулся к органике, однако ни слова не сказал. Лило видела его в живую впервые и, на самом деле, лучше бы не видела вообще: он казался до ужаса массивным, от одного вида можно было лишь догадываться, насколько крепкая его броня и насколько сильной может быть его гидравлика. Проверять в действии не хотелось. Она не могла прочитать выражение его фейсплейта, глупая уверенная улыбка только пугала, как и чуть прищуренные алые линзы, словно он присматривался к очередной беспомощной жертве. Лило несколько отодвинулась назад, когда его тяжёлые шаги направились к ней в нетерпеливой манере. Ситуация накалялась с каждым секундой, Проул неодобрительно звякнул кандалами, Оверлорд только усмехнулся, считывая остережение в его яркой голубой линзе. Лило не смела подавать голос, впрочем, шестифазник, похоже, ничего от неё и не хотел — он подошёл к панели, клацнул одну из кнопок и обернулся к стратегу. — В настроении поговорить? Меня, как и Мегатрона, уже несколько утомляет твоё присутствие здесь, — он опускает глубокий тихий гогот и Лило съёживается от натянутой нити угрозы в его словах, старается казаться как можно более незаметной. Одно его присутствие душит, вынуждая существовать в подвешенном над нервным срывом состоянии. Проул в выражении не меняется, смотрит ровно в его оптику и ожидает следующих попыток выпытать из него информацию. — Ты мне нравишься, Проул. Другие бы давно сломались, но ты крепче, чем кажешься, однако, нам нужна информация. — Шлак тебе в магистрали. — Ну, конечно, ты не удивляешь, — громоздкая ладонь с особым усилием схватила автобота за разломанную челюсть. Шестифазник наклонился к Проулу ближе, словно не желал распространяться этим диалогом. — Итак, что задумали автоботы? Тебе же будет лучше, если я переломаю им позвоночники быстро и безболезненно, чем буду вылавливать каждого, одного за другим, и дробить им шлемы на глазах у сослуживцев. Хочешь, чтобы они все пережили то же, что и ты? Проул молчал. Оверлорд понимающе хмыкнул и с ложной нежностью очертил пальцами дорожку от сегмента грудных пластин к паховой броне. — Ну? Ни слова не последовало. Он молчал даже когда чужие пальцы схватились за его паховую броню и вырвали её, выламывая очередные соединения. Осталось ли на нем хоть одно нетронутое место? Да, и скоро его так же раздробят в кашу, как серво или пальцы. Лило видела всё это, видела каждую крупицу боли в его движениях, видела, как он был истощён, как намеренно небрежны и жестоки были действия Оверлорда, спокойные, выверенные. Её передёрнуло, к горлу подступила кислая желчь, как только перед глазами вспыхнул серебристый шлем, казалось, покрытый кровавыми разводами, и дюжина обернутых вокруг тела штекеров, как звучал голос Мегатрона и как колоколом отдавались хрипы Проула в голове. Тихое гудение трансформации, медленно ползущие детали, смыкание сегментов и теперь шестифазник, на игривую манеру склоняя шлем, думал, как более болезненно подключиться к порту автобота. Каждая секунда пребывания здесь отсылала прямо на недавнее грязное и омерзительное событие, и Лило была уверена, что не сможет остановить рвоту. Лило толком не знала их анатомии, но одно могла знать точно — будет больно и будет много криков, — так и произошло: Проул не мог стиснуть челюсти, и оттого дергался, хрипел и кричал каждую секунду, пока коннектор разламывал одно кольцо неподготовленного порта за другим Оверлорд с медленным треском вожделения, вслушивался в каждый звук, даже судорожное дыхание паникующей Лило. Она схватила себя за волосы и жадно глотала воздух, что-то суетливо бормотала себе под нос, и её слова сливались в беспорядочное «нет» и «не надо». Оверлорд почти был расстроен — она казалось симпатичным органикой, хоть и с уродливыми обрубками вместо ног, с милым запуганным лицом и хрупким силуэтом, ещё более хрупкой подвешенной душой. Как жаль, что Мегатрон не позволит ее и пальцем тронуть. Хотя, кто его спрашивал? — Ну-ну, Проул, тебе не нравится? Ты похож на любителя жёсткого коннекта, разве нет? — рваное движение, следом звенят повисшие детали брони, бьющиеся о корпус. Проул сдавливает крик, вернее, это Оверлорд зажимает ему шею, вбивает ещё один грубый удар, насильно подключается к автоботу и сжигает каждый датчик яростным потоком энергии, один за другим. Проул пытается отстраниться от острой боли, отодвинуться от десептикона. Лило оборачивается к командной панели, а автобот, еле державший оптику открытой, пытается намекнуть ей более понятливо. — Давай, Проул, все закончится, если ты просто по доброте душевной поведаешь мне, что за наступление вы там готовите? И еще несколько автоботских секретиков, что скажешь? — Пошёл ты. К-кроме как подчиняться своему хозяину ты ничего не можешь. Зависимый ублюдок, — он шипит в ответ, превозмогая бурлящий в вентиляции энергон, просачивающийся наружу через разломанную челюсть и обжигая раны. — Вы все - его порождение и вас всех ждёт смерть от его манипулятора. Т-ты жалок, Оверлорд, не потому что никогда не одолеешь Мегатрона, а потому что не можешь сам себе в этом призна… Лило вскрикивает, когда Оверлорд берет Проула за челюсть и мучительно медленно рвет ее, наблюдает за каждым натяжением кабеля, каждым разрывающимся проводком, затем откидывает ее куда-то на пол и хлопает манипулятором по верхней челюсти, по болезненным соединениям уже вырванных дентопластин. Ей на секунду кажется, что Проул вовсе сейчас отключится. Навсегда. Этой игры Оверлорду не хватает и для большего разнообразия он протыкает последнюю оптику своими пальцами. Проул остался незрячим. Лило, проиграв в борьбе с подступающей тошнотой, отползает и сблевывает непереваренные остатки пищи на панель. На ее булькающие звуки ни Проул, ни Оверлорд внимания не обращают. Она кашляет, когда рвотная масса обжигает носоглотку. Руки заняты поддерживанием тела, теперь уши не зажаты и она еще лучше слышит весь происходящий кошмар. — Давай попробуем развеселить тебя, Проул? — ещё череда совершенно безумных толчков, ужасающего хруста внутренних систем и шипения Оверлорда, однако, на этот раз, ему удалось нащупать передний узел и зажать его. Проул ненавидел каждую секунду пребывания здесь. Сломанные штекера горели, подключение сбоило, отдавало помехами и жуткой болью, помимо жжения ран в броне. Крики не затихали, они хриплым зовом о помощи витали в помещении то громче, то тише. У Лило сносило крышу. — Оверлорд, пожалуйста. Тихий голос словно лился рекой, неожиданно и успокаивающе, что для Проула, что для Оверлорда к их глубокому удивлению. Лило на них не смотрела, она сидела на панели и сильно сжимала локоны волос, пустым обреченным взглядом прожигая одну точку в металле панели, словно заставляла её помочь избежать этого ужаса. — Как жаль, — он с надменным прискорбием цокает и отсоединяет коннектор, пару выломанных деталей вылетает следом вместе с небольшим количеством масла, смешанного с отработкой и энергоном. — Жаль, что ты, Проул, этого никогда не сможешь увидеть. Он делает крайне медленные шаги в её сторону, девушка поджимает к себе колени, еле поднимает взгляд, но шестифазник её не трогает, он наказывает ей жестом «сиди тихо», а сам клацает по кнопкам. Экран у панели вспыхивает, картинка вырисовывается до боли знакомая, которую Лило отчаянно пыталась забыть. Спустя пару секунд она понимает, что это записи с камеры в отсеке Мегатрона. Спустя ещё пару секунд она понимает, что именно это за записи, отчего медленно гниёт внутри.

Он всё снимал. Мегатрон снимал свое ксенофильское похождение.

— Какой ты послушный питомец, Лило, — тихое манящее рокотание звучит где-то внутри систем Оверлорда, наблюдая за голой органикой на экране и кокетливо потирая нижнюю часть фейсплейта. Лило хватается за шею с желанием придушить себя и потерять сознание. — Ты только посмотри на себя, на свою гладкую кожу и красное лицо, на мутные глаза. Проул, как жаль, что ты этого не видишь. — Н-низко так издевар-рться над орга-рхк-никой, и ты это знаешь. Ни-хрч-чего ты этим не добьёшься. — Я бы не спешил с выводами. В помещении наконец дело доходит до начала действия, и Лило помнит каждую секунду этого момента, каждое касание кабеля и какой он был температуры, с каким выражением вожделения сидел перед ней Лорд и как она ненавидела себя в тот момент, как горел каждый участок ее кожи. Тело начало зудеть, словно кабели оставили на ней неизгладимые шрамы. Она тряслась и чесалась, Оверлорд, казалось, наблюдал за её реакцией, анализировал, выяснял, что она из себя представляет. Составлял ее портрет в своем процессоре и пока что он выходил жалким. — Пожалуйста, не надо… Её слова почти сразу прервались тягостным стоном по помещению, Проул, висевший позади, скрипел разломанными системами от переполняющей агрессии, да и Оверлорду это не нравилось — наблюдать за изнасилованием белковой Мегатроном, такое себе зрелище, но он пока что изучал как свои ощущения, так и психику свернувшейся в калачик Лило, зажимающей рот, чтобы не издать ни звука и не сломать сцену перед Проулом. Оверлорд повторил жест «сидеть тихо» и Лило не осмеливалась его ослушаться. Стратег вслушивался в каждый шорох, каждое её вялое мычание, медленно перерастающий в стоны и хуже всего было то, что он её не видел. Скорее бы его просто убили. Цепи горели то ли в яростном желании, то ли в омерзительном отвращении от мелодии стонов. — Думаю, стоит объединить твоё и моё веселье, как считаешь? — он улыбается, обнажает денты и снова до треска хватает Проула за остатки серво, снова врывается со взломом подключений, вернее, того что от них осталось. Однако, теперь Оверлорд искал точки его повышенной чувствительности, стимулировал их, доводил автобота до края каждый раз и крики агонии переросли в захлебывающиеся хриплые стоны в симфонии с стонами Лило. У Проула начинало сносить крышу. Процессор сбоил, агрессивно требовал прекратить издевательство над органикой, любыми способами, но Проул сопротивлялся ему. Лило не слышала ни о чем она бормочет, ни возгласов Проула, не замечала его состояния — он почти был готов сорваться. Она зажимала уши и пыталась услышать собственный разум, найти в себе силы ненавидеть, а не бояться, потому что происходящее не просто граничило с безумием — являлось им. — Что бы ты ни делал… — Да-да, утомило, — Оверлорд снова хлопает ладонью по верхней челюсти Проула. Звуки скрежета, воплей и треска, а также нарастающих стонов с записей сбивает каждую еле заметную мысль. Лило зажимает уши, расчесывает себе руки и трясется, сворачиваясь в калачик. Каждый момент всплывает в памяти, выжигает в ее сознании явное клеймо. — Хватит! — она неестественно воет, сглатывает оставшуюся во рту рвоту и не обращает внимания на свой звериный забитый вопль. Проул встрепыхнулся. — Выключи это! — Только если твой автоботский друг согласится поведать мне о планах. — Не-хра-ет, — Проул не мог сдать данные. Очень хотел, всей искрой болел из-за раздирающего его вопля, но не мог. Это не стоит проигрыша в войне, даже если они все давно проиграли. Ее рыдания не стоят сотни смертей автоботов и тем более не стоят смерти Прайма, ни за что. — Выключи! — голос дребезжит и челюсти сильнее сжимаются, Оверлорд не успевает обернуться к ней, как Лило, в порыве истерики, просто бьет по клавишам панели, желая вырубить злосчастное видео. — Выключи! — освещение играет под хаотичное нажатие кнопок и жалкий хриплый рев девушки, какие-то инструменты трещат, запускаются и вырубаются, все помещение приходит в хаос и Лило даже не замечает, как уже выключила монитор. — Выключи! — воет и бьет ногами по кнопкам, снова и снова, раз за разом, желая выключить все произошедшее в своей голове, забыть, как страшный кошмар и никогда не вспоминать. — Выключи!

Это не правда! Этого не было! Это все ужасный сон, просто плохой сон! ЛОЖЬ. ВЕЗДЕ ЛОЖЬ. НИЧЕГО НЕ БЫЛО.

— Ш-хр-лак, ладно, я, — Проул проклинает десептиконский код, проклинает собственное горячее рвение прекратить это безумие. Сам он может выстоять, но Лило — нет, и он не может слышать, как она рыдает, захлебываясь собственной слюной. Это было невыносимо, в сознании пролетает мысль, насколько хорошо работает его идея и изобретение Уилджека, но лучше бы этого никогда не происходило. — Я скажу! Прекрати это, выключи! Оверлорд удивленно моргает, пока победная ухмылка расползается по его фейсплейту, он уже собирается крепче сжать его бедра и содрать автобота со своего коннектора, но судьба поворачивается другой стороной. В какой-то момент Лило, в порыве нервного срыва, нажимает одну ключевую кнопку из множества других — простое совпадение, в паническом бреду она даже не замечает этого — не замечает быстрого импульса, не замечает треска сильного разряда электричества, текущего по кабелю к Проулу, не замечает его сдавленный крик, рычание ошпаренного через подключения коннектора Оверлорда, скрежет перегретых систем, горелого запаха и пропажу электричества. Она не слышит рычащие угрозы в свою сторону, открытия створок и спешных движений Мегатрона, не замечает, как ее хватают, куда-то несут, как темнеет окружение и пульсирует голова, как слезы градом льются из глаз, как немеют пальцы на руках и покалывают ладони, как ее снова тошнит на металл чьей-то ладони. Все, что она чувствует — это разъедающая ненависть и отчаяние.

***

Нокаут сортировал банки полиролей, напевал себе какую-то приставучую земную мелодию и избавлялся от лишних химических составов, затем перешел на сортировку медицинских инструментов, механизмов и прочих мелочей, которые находились в полном бардаке в медблоке. В связи с активным нашествием на Землю и противостояния автоботам в последнее время было много раненных, благо, сейчас выдалась минутка прибраться. Дверцы разъезжаются и Нокаут благодарно оборачивается, надеясь, что это Брейкдаун принес кубы энергона, однако, перед ним оказался далеко не он. Это был Оверлорд. Оверлорд и его коннектор напоказ. Первую минуту что шестифазник, что медбот молчали, пока осознание медленно пузырилось в процессоре гонщика. — Какого шлака?! Ты что делаешь?! — он пищит, как маленькая девочка, емкость с медицинским препаратом вылетает из манипуляторов и сам мех подпрыгивает на месте, отшатываясь назад. Поначалу надеется, что это просто дурная галлюцинация, что он надышался вредных паров и теперь у него сбои в процессоре, но Оверлорд был реален. — Лило подпалила мне коннектор, я не могу увести его в пазы. Чини, — кратко и по делу, однако это еще больше спутывает Нокаута и тот подхватывает первое, что попадается ему под манипулятор — шприц, наставляет его на шестифазника. Секунда, и Нокаут выкидывает шприц и хватает что-то более весомое. — Что?! Нет, выйди отсюда… Оверлорд, наоборот, направляется ближе к медику и тот пятится назад, дребезжа корпусом, после чего находит пути побега и стремглав кидается прочь. Нокаут, в порыве великого забега от сумасшедшего, запинается об очередной хлам в медблоке и падает назад, Оверлорд останавливается перед ним и смотрит сверху вниз на идеально отполированный алый корпус медбота, улыбается. — Думаешь, мне нравится ходить с ним нараспашку? — Это не мои проблемы! — он шипит в ответ и отползает назад, чтобы расстояние между ними не было настолько нелепым и смущающим. Мало того, что он вообще приперся к нему в медблок, он пришел со своим вываленным агрегатом, которого гонщик хотел видеть в этой жизни в последнюю очередь. Он предпочел бы быть расцарапанным, чем снова лицезреть этот ужас. — Как вообще это произошло?! Все свое ошеломление Нокаут не мог передать словами. Лило подпалила коннектор?.. Что?! Какой бред, как Лило вообще к нему подпустили, Мегатрон совсем процессором поехал? Алая оптика гонщика не сводилась с линз Оверлорда — он боялся усилить неловкость ситуации своим удивленным взглядом на его коннектор. — Я, наверно, не вовремя… — Брейкдаун замер в дверях от сцены, Нокаут был готов приложиться шлемом об пол, пока его товарищ медленно двигался назад. Нелепые ситуации случаются — Нокаут это знал, но не настолько же нелепые! Как вообще вселенная развернулась так, что его товарищ пришел именно во время того, как он лежит между серво шестифазника прямо перед его массивным неисправным коннектором? — Не буду мешать… — Нет! Стой! Вот же шлак, — Нокаут пораженно ложится на пол, когда Брейкдаун спешно удаляется из помещения и дверки закрываются. Он опирается о стену в коридоре и тупым взглядом смотрит на кубы энергона. — Ну, это хотя бы не я, - Выдавливает из себя синий колесник и, шумно провентилировав, удаляется с места присутствия сумасшедшего. — Я тебя ненавижу, — Нокаут обреченно хрипит вентиляцией, чем вызывает у меха издевательскую усмешку. — Спасибо. Гонщик фыркает, поднимается с пола и молча указывает на койку с одним лишь желанием — скорее отделаться от шестифазника, потому стоит отремонтировать его быстрее, однако, работы оказалось гораздо больше, чем он планировал, в добавок ко всему ковыряться в соединениях коннектора никак не входило в его планы, а Овера послать куда подальше не получится — все равно достанет, не дай Праймус еще и пропишет пару поучительных. Вместо концентрации на неприятной процедуре Нокаут решил поинтересоваться, как такой феномен вообще произошел. — Как Лило вообще смогла его тебе подпалить? — Я пытал Проула, подключился к нему, Лило включила истеричку и стала бить по панели, — мех звучал скучающе, с интересом следил за ловкой работой пальцев Нокаута и даже не дергался от небольших вспышек боли. — Проул был подключен к электроцепи и, когда она нажала на подачу тока, его платы все погорели и ток дошел до меня через соединения. — То есть, — Нокаут выждал паузу из-за боязни сказать что-то лишнее, — Проул мертв?.. — Увы, да, было весело его пытать, вот только информацию мы так и не получили и все из-за белковой. Я был так близок, — он цокнул и запрокинул шлем назад, устремив скучающий взгляд куда-то в потолок. Нокаут мысленно выдохнул, затем вовсе притих. Лило бы так не поступила — он в этом уверен. Она не могла в истерике биться без весомой на то причины и Нокаут предполагал худшее. Он, как и другие десептиконы, не видел ее уже давно и тревожность так и бурлила внутри. — Раньше Лило не была такой, — Нокаут замолкает на минуту, пока Оверлорд возвращает взгляд к нему, заинтересованный. — Мегатрон сводит ее с ума. — И какой она была? — Спокойной и доброй, иногда кидала ехидные шутки, особенно когда брала очередную партию в картах, — алый мех добродушно усмехается, вспоминая вопли негодования сикеров и женский смех, затем тонет в тоске. Первые пару дней Лило на корабле были хорошими, расслабленными, ему не хватает этой безмятежности. Сейчас же каждый десептикон, который к нему приходит, пребывает чуть ли не на грани срыва. Терпение их иссякает, и Нокаут, как врач, четко прослеживает симптомы и причины. — Карты? — Земная игра. Десептикон хмыкает, после чего вовсе замолкает, да и Нокаут не смеет прерывать его мысли — пусть лучше сидит себе тихо и не выпендривается.

***

** Если нужно добыть информацию — иди в бар. Народная мудрость. Так Оверлорд и поступил, но вместо привычного хаоса десептиконского бара его встретила гнетущая обстановка и общая разрозненность, а так же тишина. Тишина в баре — это плохо. Плохо даже для Оверлорда, потому как всякое веселье отсутствовало. Возможно, мелкая белковая исправила бы картину своим присутствием, но, как ему известно, ее давно никто не видел, кроме Мегатрона и еще двух мехов. Лорд не менялся — брал себе все, что захочет, и никому не позволял к этому приближаться. Внимательно осмотрев помещение, Оверлорд направился к самому болтливому и информированному десептикону — Старскриму, удивительно, что он вообще тут был. Видимо, собрались компанией сикеров для обсуждения общих проблем или полить Мегатрона отработкой, как обычно. — Ну и скука у вас тут, — Оверлорд наигранно скучающе тянет слова, осматриваясь по сторонам и возвращая взгляд к сикеру. — Что тебе надо? — Старскрим не был рад его видеть. Никто, на самом деле, не рад. Оверлорд был противной личностью и все это усугублялось его колоссальными способностями. Настолько весомыми, что даже Мегатрон его остерегался в какой-то степени. — Хотел поинтересоваться насчет местной белковой ошибки. Воцаряется ещё большая тишина. Оверлорд чувствует повышение разряда ЭМП окружающих десептиконов, а также устремленные в его сторону взгляды. Зацепил за больное, да? Какие же они были предсказуемые, это даже смешно. Старскрим собирался ответить что-то колкое в его сторону, что-то оскорбительное, но в итоге лишь буркнул себе под нос и отвернулся. — Не твоего ума дело. — Да-а? — Оверлорд улыбается, насмехается. — Если она окажется в моих манипуляторах, это станет моего ума делом, Старскрим? — сикер не отвечает, демонстративно задирает шлем и шумно вентилирует. Где-то поодаль бара уже слышен поднимающийся грохот разгоняющихся двигателей. Обстановка накаляется. — Никто не хочет это обсудить? Серьезно, десептиконы? Что за жалкое зрелище. Старскрим даже не повел крылом на его громкие слова, деловито цокнул пальцами по кубу энергона и отпил пару глотков. Тандрекрекер избегал всякого зрительного контакта, Скайварп притих и подсел ближе к Слипстрим, словно огораживая ее от внезапного нашествия шестифазника. Игнорирование начинало раздражать, то ли они не хотели, что Оверлорд хоть что-то о ней знал — опасались, то ли были подавлены до состояния овоща. Мегатрон действительно хорошо воспитывает своих рабов, вот только Оверлорд себя к ним не относит. — Ясно, раз уж вы в тупике, я любезно поясню, что с вами происходит, — Оверлорд щурит линзы на Старскрима, затем пробегается взглядом по знакомым фейсплейтам в помещении и останавливается на Баррикейде, прикладывающем все свои силы, чтобы не сорваться и кинуть куб шестифазнику в фейсплейт. — Вы все жалкие трусы. — Пф-ф, конечно… — Вам плохо, потому что вашей любимой белковой плохо, а ей плохо, потому что наш великий Лорд Мегатрон не умеет и не хочет познавать особенности белковых, а вы не можете ему перечить, вы боитесь, — он делает пару шагов. — Никто из вас не может переступить страх и высказать ему все в фейсплейт, ну разве вы не его покорные рабы? Вот ирония, Мегатрон боролся с рабством, а в итоге обзавелся собственными рабами. Смотрите, как бы не померла ваша подружка, ах да, точно, она же недавно и пыталась это сделать. — Оверлорд, закрой свой шлаков вокалайзер, — куб Кейда все же не выдерживает давления и лопается в его манипуляторе, после чего мех громко хлопает по столу и поднимается с места. Оверлорд нервировал, и прекрасно знал, как это делать. Прибыл совсем недавно, а уже начал читать нотации, даже не встретив Лило в лицо. Что он вообще может знать и понять своим процессором? — Чего ты пытаешься добиться своим высером? — Какие мы все злые, — он скалится, смеется в лицо Кейду, и с каждой секундой его победный гогот усиливается. Оверлорду просто было весело, вот и все. Он не собирался разбираться в их состоянии и тем более понимать, насколько тут всем плохо — он не нанимался десептиконским психологом. — Я? Ничего, я просто развлекаюсь, хороший день, понимаешь? — Ржа в корме, — буркает Скайварп. — Будь добр, свали, — колесник делает два уверенных шага в его сторону, медленно растягивая слова, чтобы они более ясно дошли до его отсохшего процессора, но Оверлорду, казалось, совершенно все равно. — Баррикейд, ты казался мне раньше более бесстрашным, но что теперь? Стоило Мегатрону тебя припугнуть и уже выхлоп сжался? — шестифазник чуть склоняется к десептикону, сжимает его плечевой сегмент и чуть понижает голос, глуша каждую волну своим мощным омерзительным полем. — Знаете, где я был полчаса назад? У Нокаута, он менял мне соединения на коннекторе. — Праймус, иди ты… — Ваша хорошая Лило, между прочим весьма милая, соглашусь, наблюдала за моим коннектом, а затем подпалила мне все цепи. Интригующая личность, не так ли? — легкое подергивание корпуса не уходит от трехрежимника незамеченным — значит, он снова надавил на правильные больные точки. Пожалуй, стоит продолжить этот спектакль и посмотреть, кто выползет из бара живым. — Ах, еще голос у нее приятный, стоны такие сладкие, так бы и съел. Хрупкая нить терпения, натянутая до предела выходками Мегатрона и изоляцией Лило, не выдерживает очередного нападения и лопается. Баррикейд крепче сжимает манипулятор, словно концентрирует в нем весь свой гнев.

Рвануло.

Оверлорд лыбится, ждет, когда он начнет бойню. Старскрим сжимает куб, разворачивается и с поразительной точностью разбивает его об шлем Оверлорда, затем направляет уже разогретое дуло. Тандеркрекер пытается вовсе не ввязываться в драку — ему хватило прошлой взбучки от Мегатрона, но Оверлорд… Ох, этот облитый отработкой шестифазник не оставляет никакого выбора. Скайварп телепортируется ближе к Баррикейду, готовый прикрывать спины товарищей, если уж на то пойдет. Часть десептиконов отходит от них, скрывается из-за страха быть вовлеченными в драку, часть - наоборот, подходят ближе для поддержки обороны. Тишина вибрирует в аудиосенсорах противным пищанием повышения температуры корпуса, но все напряжение грядущей драки снимает тихое женское хихиканье. Лило сидела на краю стола и с озорством мотала ногами. Она поправила прядь коротких волос и наивно пожала плечами. Она улыбнулась и игриво наклонила голову набок, невольно оголяя ровный шрам поперек шеи. — Давай, врежь ему.