Объект Х

— Проул? — М? — Умирать страшно? Вялые круги медленно растекались по водной плоскости пола. Взгляд автобота метнулся от ног органики к отражению в воде, затем выше — к белому пространству. Все время, находясь в подсознании Лило, Проул гадал, почему оно выглядело именно так. Почему здесь было так спокойно? Водная непробиваемая гладь, что стелилась под ногами. Редко падающие капли, больше походившие на летний грибной дождь. Тихое завывание, доносящееся издалека. Оно походило на гул двигателей космического корабля. Знакомый звук. Внезапное прошлое пробуждение Лило никак не сказалось на ее внутреннем самочувствии. Хотя, первые пару месяцев подсознание пустовало и больше походило на грязное зеленое болото. Лило вернулась лишь недавно, следом вернулась и белая туманность, свежий влажный запах, звонкая мелодия капель. Здесь было так хорошо… Проул не хотел уходить. Прекрасное, уютное место, где можно напрочь позабыть о войне, что творилась снаружи. Лило уже ничего не помнила. Дело было не в манипуляциях Шоквейва с ее памятью, а в том, что ее психика скрыла травмирующие события. Она помнила, что произошло, но вряд ли перескажет это в деталях. Оно к лучшему. И даже так, Шоквейв все же собирался удалить три наиболее травмирующих события: лишение ног, изнасилование и происшествие в пыточной камере. — Да, — автобот согласно кивнул, отчеканив сегментом пальца пару стуков по броне. Проул сидел рядом с Лило. Она лежала на водной глади и смотрела куда-то вверх. В бесконечную пустоту. — Весь сознательный актив я просчитывал каждый свой шаг и каждый шаг окружавших меня ботов. После смерти от тебя ничего не зависит. Все перестает иметь какой-либо смысл, это и пугает. — М-м, — Лило в ответ протянула, а затем умолкла. — Я тоже боюсь смерти: и своей, и чужой. — Да, вышло, на самом деле, ужасно и смешно одновременно. Спрашивать о смерти призрака — последнее, что стоит делать. Вспоминать свою смерть — не самое приятное, Лило была в этом уверена, но и успокоить вопросы в голове было выше ее сил. Каждый ее день на Немезиде, каждый ее сон в этом пустом пространстве — все это сопровождалось стойким чувством собственной смерти. А затем… Затем она окунулась в реальность, где все, что от нее осталось — это несчастное туловище. В тот момент Лило действительно осознала, что могла умереть. Позволил бы Шоквейв этому произойти? Очень вряд ли. — И это нормально, — он, наконец, обернул к ней фейсплейт, взглядом выискивая глаза, — каждое живое существо боится смерти. Даже если утверждает иное. Жизнь одна, а мы не знаем, что ждет нас после: искупление, отдых, перерождение, вечная пустошь или жалкое бремя призрачного существования, — и Проулу, очевидно, досталось последнее. — И ты остаешься один. В совершенном одиночестве, наедине со своими мыслями. Он не может влиять на историю, не может помочь, не может даже выразить сочувствие. Никто, кроме Лило, его не видит и не слышит, разве что Триптикон. Он уже давно находился на грани между жизнью и смертью — возможно, темный энергон и позволил ему наладить связь. Но была и вероятность того, что темный энергон — это просто разновидность топлива, а не что-то мистическое и с бескрайней энергией. Проулу не привыкать быть в одиночестве, но Лило… Лило боялась такой участи. Лило боялась быть отвергнутой окружающими, боялась стать никому не нужным изгоем. Каковым был Проул, является и сейчас. Было даже жаль его, в некоторой степени. Он, конечно, натворил немало дел, сотворил достаточно причин для ненависти, но разве он не заслуживал шанса? Особенно, когда уже был мертв и сидел перед ней в открытой потерянности. — Ты не один, — и все же Лило разбавила гнетущую атмосферу. Повела плечами и подалась вперед. Села в какую-то неуверенную кривую позу, поджала ноги ближе к себе. — И, благодаря тебе, я тоже больше не одна. — Одиночество убивает, Лило знала это не понаслышке. Каждый день на Немезиде был одиноким, тухлым и мрачным до той степени, что она начинала сходить с ума. Мегатрон никак не разбавлял это одиночество. Мегатрон… Лило мотнула головой. — Говоришь так, словно совершенно не держишь на меня зла, — теперь автобот звучал осуждающе. И это он Лило осуждал? За что? За то что она пыталась дать ему второй шанс? Возможно, Проул раздражал в такие моменты сам себя. Умел ли он действовать иначе? Умел ли он чувствовать так же, как другие? Мог ли автобот понять, насколько плохо приходится тем, кто попадает в его четкие планы, а затем страдает? Проул был манипулятором. Он дергал нитями. Эти же нити обвились вокруг его Искры. Они же и разрезали ее. — Держу, — Лило долго колебалась с ответом. Вранье до хорошего не доводит. Лило ненавидела. Каждую минуту, с момента захлопнувшихся темных дверей отсека. Ненавидела десептиконов: их лицемерную агрессивную натуру, их жестокость и безобразие, что плыло над ее головой черными масляными разводами. Следом возненавидела и автоботов: они были такими же лицемерами, вечно заливали об их героизме, никогда не сдавались перед собственными страхами, но в итоге губили жизни собственных товарищей. Возненавидела и себя. За что?.. Ненависть порождает лишь ненависть. Ненависть сжирает изнутри, тратит все ресурсы на самоуничтожение. Ненависть делает из человека грязное животное. Ненависть не разрешит проблему. …И, однажды, Лило к этому пришла, но отпустить это чувство было выше ее сил. На тот момент. Сейчас? Сейчас пазл медленно складывался. Возможности выстраивались в ряд, а преграды стирались. Разве не так Мегатрон поднимал свое восстание? — Тогда не стоит делать таких громких выводов, Лило.

Ненависть горела. Тлела. Плыла по игривым потокам ветра. Пока не осталась лишь пустошь.

— Я зла на тебя, Проул, — высказать все, что накипело за это время было просто необходимо. Лило плотнее прижала колени к груди, — из-за того, что ты сослал меня на Немезиду и пользовался мной, как выгодным орудием. Ты же пользовался, не так ли? Ты не мог упустить такой возможности, — она не была уверена, насколько глубоко планы Проула пустили корни в эти события, но одно знала точно: этот автобот — был страшнее десептиконов. Если угрозу фиолетовой фракции Лило могла предугадать, то автоботский стратег мог управлять ее жизнью настолько хорошо, что Лило никогда этого и не поймет. — Я зла, что вам вообще в голову взбрела эта идея с вирусом. Зла, что вы, по причине собственной неряшливости, сломали мне всю жизнь. Я зла на себя, потому что позволила себе возненавидеть собственную жизнь, прекрасно зная, что моей вины ни в чем нет, — и с каждым словом желание разорваться на части от беспомощности возрастало. Тон голоса поднимался, недовольство росло, а под конец остался лишь жалобный хрип. — Я зла, потому что все ваши обещания уберечь меня и планету не сбылись. Я зла на весь чертов мир! Лило что-то неразборчиво провопила, а затем плашмя повалилась на пол, ударила кулаками по водной глади, пустив очередные круги. Воцарилось молчание. Органике лишь на долю секунды стало стыдно за все сказанное, но стыд пройдет, а ее злость, непонимание и обида — нет. Проул молчал. Собирал свои мысли в кучу, хотя Лило казалось, что ему просто совестно. Вряд ли, конечно, этот автобот знал, что такое совесть. К сожалению, Проул знал, что она есть и с момента его заражения совесть грызла сильнее. Выедала все его мысли, потому что каждая минута страданий органики была у него перед оптикой. Сказать в свое оправдание ему было нечего. — Мне жаль, — как смешок в пустоту. Грустный, тревожный, местами насмехающийся и такой же жалкий одновременно. Лило поморщилась, в груди неприятно кольнуло. Проул не двигался, он весь диалог сидел неподвижным силуэтом, слушал несвязную речь. Сейчас было важнее вернуть к себе расположение Лило, а затем думать над проблемами. В любом случае, больше у него никого не осталось. — Твоя жалость ничего не исправит, — Лило с горечью прыснула воздухом. — Просто… — слова застряли в горле, ком не пропускал даже вдоха. Обида никуда не делась, но Лило прикладывала силы перебороть это стойкое чувство. Она пыталась вернуть себя хотя бы к малейшей части своего прошлого: вспомнить, как быть обычным человеком. Главный страх, однако, никуда не делся. Лило не хотела быть в одиночестве — оно безвозвратно возвращало ее в отсек лидера десептиконов. — Просто не бросай меня, пожалуйста...

Хотя бы ты. Я не справлюсь одна.

— Не брошу, — манипулятор аккуратно лег на макушку головы. Лило сжалась и, вытерпев пару секунд, все же отстранилась от прикосновения. Проул, конечно, расстроился, но и ее поведение мог понять. Любые прикосновения сейчас считывались, как открытая угроза, потому следовало быть аккуратнее. Даже если очень хотелось. Она адаптируется, совсем скоро ее тревожность отпустит. Надо лишь помочь ей пройти этот тяжелый этап адаптации, помочь отпустить произошедшее и идти дальше. — Скоро тебя будут выводить из принудительной комы. Я буду рядом. …И, помимо этого, скоро им придется обговорить и решить слишком много опасных тем и вопросов. Проул собирался обсудить это сейчас, но Лило, очевидно, не была готова к такому. Ни морально, ни физически. В лучшем случае — Лило в очередной раз разочаруется в своей жизни, а в худшем — он окончательно разобьет ее хрупкий разум. Сейчас, опять же, выгоднее будет помочь ей восстановиться. Лило вяло кивнула, уводя взгляд в сторону. Пальцы сразу вцепились в другую руку, чесали зудящую плоть.

Капли возобновили свою песнь.

***

Панизион. Корабль Локдауна и Эрахниды. Три года до Катаклизма.

Локдауну никогда не нравились подобные места. Нет, страхом это не назовешь, но каждый раз, когда они залетали в темные уголки вселенной, к странным планетам с мерзкой органической живностью — ощущения были не из приятных, словно они не отделаются от этого места без проблем. Таковым местом было и укрытие Тарантуласа. Только Эрахнида сидела и довольно чему-то улыбалась. Чему? Почти завершенной сделке? Мертвой органике в их стазисной капсуле? К слову, об органике — Локдауну она показалась никакой. Пустая безжизненная оболочка. Бледная, тощая, благо, не начала разлагаться. Ученый действительно мог вернуть ее к жизни? Локдаун в этом сильно сомневался, как и в том, на что Тарантулас был способен. У ученого была некоторая репутация, довольно солидная, для десептиконов, но при этом он все еще оставался закрытой книгой, как тот же Шоквейв. Десептиконские ученые всегда были такими… загадочными? — Я сделаю вид, что верю в твой план, — не верил, да и вид поддерживать не собирался. Как вообще Эрахнида нашла его расположение? Это паучье чувство? — Ну же, Локдаун, будь оптимистичнее, — она клацнула коготками по кнопкам, выдерживая мягкий смешок. — Может, наш ученый сможет вывести клона, не думал? Подкинем шестифазнику живую игрушку и, — она вяло махнула ладонью, — улетим по делам. Все просто. Может, и себе клона выведем. Все таки игрушка была довольно симпатичной, а Эрахнида любила симпатичные вещицы. — Я реалист, — корабль выстраивал путь для посадки. Да, местность планеты была скудной: туманная, сырая и мрачная. Такая же безжизненная, как и их груз. — Довольно самоуверенно предполагать, что Блэк Шедоу не заметит подмены, — однако, шестифазник с органикой знаком не был. Откуда ему знать, что из себя представляла эта Лило и какой она была? На словах все просто, на деле — сложнее. — Пф-ф, — фемма тихо посмеялась. Корабль медленно осел на поверхность планеты. Влажный грунт под шаттлом едва заметно просел, но выдержал. Вернутся, а транспорта не будет: видит Праймус, так и потонет в этом болоте. — Локдаун, это же шестифазники. Они, кроме своего безмерно огромного… — она щелкнула пару рычагов и обернулась к собеседнику, — …эго, ничего не видят. Тебе ли не знать? — Эрахнида повела плечевыми сегментами и направилась к грузовым отсекам. — Пойдем, реалист. Иногда Локдаун жалел, что начал работать с этой личностью. Мех небрежно отпрянул от штурвала и поднялся с места, вслед за фем. Грузовой отсек встретил их небольшой стазисной капсулой, где и лежала Лило — это помогало прервать процесс разложения тканей. Эрахнида не торопилась: встала в деловую позу и постучала коготками по своему подбородку, долго всматривалась в черты органического лица. Еще немного и вовсе замурлычет. Локдаун ее восторга не понимал. Лило так и лежала безмолвным трупом. Холодным, утонченным и красивым, словно мраморная статуя. Неподвижная. За весь актив охотник видел сотни — нет, тысячи — трупов, но ни один не вызывал такого противного осадка на Искре. — А может… — фемкон все же подала голос, едва склонив шлем в сторону механоида. Дермы изогнулись в легкой улыбке — плохой знак, ей на ум снова пришла дурная идея. — Оставим ее себе? — Да, давай, — Локдаун скрестил манипуляторы у честплейта, пропитав свой ответ чистым сарказмом, — а следом, в комплекте, и карманного шестифазника приобретем, — а там недалеко и до Тарна с его псами, а следом и до самого Мегатрона. Даже если лидер десептиконов пропал, как говорят последние данные. Мегатрон за всю войну часто пропадал, это уже не удивляло. Пройдет время, и он объявится — следовало держать это в блоках памяти. И даже так… нечто внутри отозвалось на предложение Эрахниды согласием. Охотник от этого отмахнулся, как отмахивался от мыслей о Лило ранее, поспешил взять капсулу и выйти с корабля. — У нас мало времени на болтовню. Времени было предостаточно, но чем больше паучиха болтала об органике, тем уязвимее чувствовал себя Локдаун. Разумеется, Эрахнида это заметила — она всегда чувствовала эмоции окружающих слишком тонко и в данный момент охотник был в замешательстве. Органика приглянулась? Что за прелесть, так и оптику не отвести. Фемкон усмехнулась и легким шагом последовала за напарником, параллельно отдав команду блокировки шаттла. — Как скажешь, ворчун, — довольный тон Эрахниды оставил лишь неприятный осадок. Она над ним откровенно смеялась, Локдаун знал это. Знал и причину ее довольного настроения, потому ответил усталым цоканьем. Желание окончить это подозрительное задание только росло. Благо, впустили их без всяких проблем. Эрахнида договорилась о встрече заранее, видимо поэтому их не атаковали еще на моменте, когда они подлетели к орбите. Десептиконы друг с другом плохо ладили и не то чтобы хотели исправить это. Казалось, всех устраивало, что каждый был сам по себе. Коридоры тянулись темными тоннелями, и каждый встречный то дело и задерживал взгляд на капсуле. Отчего-то ни Локдауну, ни Эрахниде это не нравилось. И если вторая могла отбросить негатив и заменить его на чувство гордости, то охотник предпочел перевернуть капсулу лицевой стороной к себе. Теперь Лило, будучи в темном помещении со слабым освещением, действительно казалась мертвецом. Бездушным холодным трупом. Знакомый силуэт Тарантуласа показался в конечной точке их пути — лаборатории. Да, именно так представляют лабораторию злодеев в земной культуре: столь же тихую, мрачную и пугающую. Светящиеся колбы, неизвестные машины и… паутина. Локдаун поморщился, искоса глянул на напарницу, а затем на самого ученого. Вот кто-кто, а эти, видимо, действительно любили органику. Разумеется, по-своему. — Рада видеть тебя в активе, — Эрахнида прозвучала излишне доброжелательно, без всякого намека на насмешку или сарказм. Вот уж удивительно. Тарантулас ответил ей лишь молчаливым кивком. Фемкон расценила это, как намек продолжить свою болтовню. Локдаун же показывать органику ученому не спешил: какая-то странная, почти одержимая жадность запрещала ему это делать. Словно он не показывал, а отрывал от Искры нажитое сокровище. Он отмахнулся от навязчивых мыслей и неохотно обернул капсулу. — Сможешь починить? Тарантулас все так же протяжно молчал. Неторопливо подошел, склонился к капсуле и еще долго всматривался в человеческие черты. Надо же, как данный вид был похож на кибертронцев. Состраданием отозвалась и дыра, что зияла в одном из глазу. Критическое ранение в мозг. Мозг органики — ключевая вещь. Умрет мозг, умирает и органика. В отличии от сердца или других органов, восстановить его не удастся. Вернее, удастся, конечно, но будет ли человек после такой процедуры самим собой? Тарантулас знал ответ на вопрос. Он изучал органические формы жизни уже давно. — Ты прекрасно знаешь, что органическая жизнь — хрупкая, — Тарантулас, наконец, подал равнодушный голос, но Эрахнида все же разглядела нотки заинтересованности. Отлично, первая стадия выполнена — ученый заинтересован. Дальше дело за малым. Тарантулас выпрямился и только сейчас обернулся к фем. — И все же что-то привело тебя сюда. — Тут дело такое, — она слегка склонилась набок, постучав коготками по своей броне, — за нее нам платят весьма приличную сумму, но, как ты видишь, груз мертв, а это в пакет услуг не входило, — Эрахнида выжидает секунды, чтобы Тарантулас додумал решение возникшей проблемы сам: предложил идеи, но Локдаун это молчание прерывает. Иногда он был слишком нетерпелив, так считала фемкон. Потому и закатила оптику, стоило ученому обернуться в сторону охотника. — Нам нужен клон, — а вот Локдаун не видел смысла тянуть. Каждая минута с мертвой органикой на манипуляторах казалась пыткой. На самом деле, теперь он уже сомневался, что вообще хочет вручить ее заказчику. Локдаун игнорировал эти мысли лишь ради того, чтобы доказать, что Эрахнида не права. Начинал обманывать сам себя. Кажется, состояние усугубится, когда органика будет живой. От одного представления замешательства на этом симпатичном личике сводило цепи. Кон мотнул шлемом. Что-то здесь происходило странное, и Локдауна раздражало то, что он не мог найти ответа. — Ну или любой другой способ оживить эту, — Эрахнида вяло кивнула в сторону капсулы. — Идеи приветствуются. Мы без благодарности не оставим, Тарантулас. Ты меня знаешь. Тарантулас долго размышлял, а затем кивнул в сторону рабочих столов. Нет, конечно, он мог отказаться. Спокойно. Но почему-то не хотел. Задача была весьма интересной: восстановить органику, когда та давно умерла. Это невозможно. Клетки мертвы, да и судя по ране мозг поврежден и восстановлению не подлежит. …И все же. Тарантулас любил покорять грани невозможного. А это было очередным вызовом. Холодный труп, казалось, умоляюще смотрел на каждого в этом помещении. Просил оставить его в мертвых, не вмешиваться в существование и смириться с раскладом дел. Немым просьбам неживого тела никто не внимал, наоборот, все только тянули его за руки обратно в реальность. Разве человек не должен быть благодарен за такой подарок? — Я подумаю, что можно сделать, — молчание не продлилось долго. Тарантулас забирает капсулу, открывает и осматривает содержимое, пока Эрахнида с Локдауном стоят в стороне и с меньшим энтузиазмом наблюдают за работой ученого. Тихое шипение эхом плывет по лаборатории. Тарантулас не спешил касаться самого тела и дело было далеко не в брезгливости — он опасался повредить хрупкий организм. Лило сейчас казалась настолько беспомощной, насколько только могла быть. Что же стало причиной ее смерти? Кто мог так жестоко прострелить органике голову в самый глаз? Только органика. В этом вопросе еще следовало разобраться, но на этапе пробуждения. Психическое состояние и разум могли пошатнуться после продолжительного «сна». Тарантулас действовал деликатно: Лило требовала к себе аккуратности лишь одним видом, и даже так, когда он подцепил краем пальцев хрупкое тельце, позади прозвучало недовольное бурчание. Даже Эрахнида с удивлением вскинула шлем в сторону Локдауна. — Аккуратнее, — охотник буркнул на действия Тарантуласа, едва успел сбавить уровень агрессии до недоброжелательности. Теперь ему окончательно не нравился ни план, ни сделка, ни окружающие его личности. Эрахнида вернула свой хитрый взгляд в его сторону: Боже мой, вы только поглядите, кто включил ревнивца. Ради такого зрелища следовало даже сделать скидку Блэк Шедоу. Задание то, оказывается, поинтереснее любых других. Локдаун поспешил оправдаться, когда и ученый посмотрел на него с легким недопониманием. — Я не собираюсь привозить бракованный заказ. — Он уже бракованный, Локдаун, — Эрахнида сухо усмехнулась. Оправдание не удалось и фемкон не собиралась отпускать меха так просто: склонилась ближе и провела коготками по его корпусу. Медленно и затяжно, словно заигрывала с добычей в собственных сетях. — Просто признай, что тебе тоже приглянулся питомец. — Исключено, — ответ прозвучал незамедлительно. — «Тоже»? — а вот Тарантулас заинтересовался. — Она многим приходится по душе, — но в детали Эрахнида не полезла. Не стоило распыляться о том, что у них сейчас органика самого Мегатрона. В лучшем случае не поверят, в худшем — воспользуются такой привилегией, а потом будут себя собирать по частям. Эрахнида знала, чем может окончиться встреча с лидером десептиконов. Знала риски, потому знала и цену задания. И, по ее скромному мнению, органика того полностью стоила. Была бы живой — цены бы ей не было. — Автоботы ни раз пытались вытащить ее с Немезиды. Не знаю, насколько верна данная информация. Увы, — наивно пожала плечевыми сегментами, — отделались лишь потерями. — Планы Прайма часто заходили за грань абсурдности, — Локдаун поддержал тему с долей неверия: все же такой поступок был глупым. Максимально глупым. Либо Проул уже довел автоботов своим недовольным фейсплейтом, либо у него были планы и на послесмертие. Во-втором предположении Локдаун сомневался, в первом — еще больше. Война окутана загадками, ответ никогда не лежал на поверхности и сейчас - тем более, это уже никого не удивляло. — Но терять своего главного стратега, еще и ради человека?.. Матрица имеет свойство затормаживать процессор? — Не многое потерял, — Эрахнида тихо смеется: и действительно, не многое потерял. Гораздо ощутимее — это потеря лидеров фракций. — Что Прайм, что Мегатрон пропали разом. Может, сбежали в брачный отпуск? По ним всегда было видно — влюбленные, что не смогли найти общего языка, — она приложила ладонь к дермам, затяжно вздыхая, однако в ее речи явно ощущался жестокий сарказм. — Ах, что за романтичная история… — Слышал бы твои шутки Тарн, — предупреждение Локдауна Эрахнида встретила очередным ненавязчивым смехом. Умел же шутить, когда хотел! — От зависти гусеницы загнутся, — ликование фемконши неохотно стихает. От одной картины злого ревнующего Тарна хотелось продолжить смеяться: всегда угождал лидеру, всегда занимал первые места среди сослуживцев, однако… Все внимание Мегатрона, обычно, уходило классической двойке: Старскрим и Саундвейв. Даже Оверлорд не попадал в топ-лист лидера десептиконов. Эрахниде почти жаль Тарна. Почти. Их бессмысленный диалог прервал Тарантулас, все это время молча стоявший у трупа. Взгляд так и вцепился в органическое лицо, пока мысли медленно доходили до нужной точки понимания на фоне усмешек. Нет, не могло этого быть. Может, спутали? Обознались?.. — Проул… — голос прерывисто затих, мрачная тишина стояла недолго, позволяя ученому собраться с силами. Услышанная фраза словно окатила раскаленным маслом по всем цепям, даже дрожь в манипуляторах никак не могла успокоиться. Мысли бились, ревели под кровавым пламенем, требовали ответов. — Проул мертв? Вы в этом уверены? — Представь себе, — Эрахнида усмехнулась, перевела взгляд на свои коготки и равнодушно продолжила. — И да, абсолютно уверены: сердитый белый автобот с каменным фейсплейтом и красными рогами, который в приступе злости переворачивает мебель. Разве его можно с кем-то спутать? — Достойная смерть, — Локдаун согласно закивал, но смешка издевки не сдержал — и не хотел. Смерть всегда обходила Проула стороной. Охотник не мог даже подумать, что доживет до момента, когда автоботский стратег так сильно облажается. — Для автобота. Согласись, при встрече с Оверлордом лучше умереть, чем продолжать жить. Тарантулас продолжил затяжно молчать. Писк машин, слабое бульканье жидкостей в колбах, тусклое мерцание ламп, гудение — все это теперь звучало еще громче. Воцарившееся молчание не нравилось ни Локдауну, ни Эрахниде. Что, за живое задели? Вроде как Тарантулас не обладал таким сильным чувством эмпатии? У каждого свои скелеты в шкафу и у ученых их больше, что неудивительно. Фемконша боле не смеялась, только прожигала спину Тарантуласа взглядом и ожидала вердикта. Разбираться в его фетишах к автоботам - не ее работа. Мрачное молчание прервалось кратким сухим вердиктом. — Восстановить это тело не выйдет, — Тарантулас к собеседникам не обернулся. Даже не сдвинулся с места, кажется, додумывал важные мысли до конца. — Создавать клона из подпортившейся плоти — чревато последствиями, но я могу попробовать. Однако, — все же, органическое тело быстро поддавалось разложению и вернуть клеткам первоначальный вид будет задачей не из простых. Легче всего вывести новые. В любом случае, у Тарантуласа были идеи, вопрос был не в их реализации, а в оплате, — у меня будет к вам дело. И Тарантулас знал, что ему нужно в данный момент. — Какое? — непринужденность Эрахниды снова глушит любую осторожность Локдауна. Она, безусловно, понимает, что их ждет очередная грязная работа, но фемконша славилась тем, что не демонстрировала все свои мысли и эмоции сразу. Эрахнида была тихим лесом: снаружи казалась спокойной, но затеряешь тропу среди деревьев — в тот час прилипнешь к самой сердцевине паутины. — Мы договаривались на оплату, — Локдаун констатировал факт. Деньги проблемой не были, но и он уже явно читал намеки на иной способ оплаты. — Договоренности не было, — спокойствие Тарантуласа обуславливалось полной уверенностью в безысходном положении двух охотников. Ни Эрахниде, ни Локдауну больше не к кому идти. Лучшего специалиста они просто не найдут. А если и найдут — то верить ему не будет оснований. — Локдаун, не скули, как турболиса, — не хватало, чтобы сделка сорвалась из-за необоснованного опасения кона. Им не привыкать вылетать на суицидальные задания, так к чему тогда такая осторожность? Эрахнида согласно кивает Тарантуласу, игнорируя стойкий взгляд сбоку. — Мы слушаем. — Достаньте мне корпус Проула. Сначала что кону, что фемконше показалось, будто аудиосенсоры сдавило гулом и они расслышали просьбу неверно. Гул сошел, а вот осадок после сказанных слов — нет. Эрахнида хотела посмеяться, но отчего-то в тот же миг расхотелось и процессор занялся решением поставленной задачи: придется снова лететь на Землю, снова мониторить всех десептиконов, автоботов, и, в особенности, Саундвейва. Им нельзя показываться. — Кор… — Локдаун на клик замолк. Тишина вокруг стала настолько тяжелой, что места для смешка не осталось. А смеяться хотелось. Это же шутка, да? Корпус на Немезиде, глубоко под толщей воды, на планете в другой точке космоса, откуда они только что прилетели. И не могла Эрахнида уточнить такие детали заранее? Могла, конечно, вот только никто не ожидал, что Тарантулас запросит оплату не ресурсами или шаниксами, а изуродованным автоботским корпусом. Это мало того траты на топливо и ресурсы, так и откровенно маячить перед оптиками свидетелей… Идея — полный шлак. — Нет. И не факт, что от Проула что-то осталось. Помимо пыток, корпус пролежал всю эпидемию скраплетов. — Зачем он тебе, Тарантулас? — иногда поверхностные мысли фемконши охотника раздражали. Это, однако, была лишь иллюзия. Через ненавязчивый диалог Эрахнида всегда могла вычленить все, что ей было нужно. Паучья чуйка, да?.. — Захотел себе автоботский корпус? — Если внутренние составляющие корпуса целы, то можно достать достаточно информации с блоков памяти, — и ответы на вопросы им дали в привычной равнодушной манере. Что-то подсказывало, что дело не только в информации, но и предположить иные причины никто не решился. Глупо. — Эта информация может быть полезной как вам, так и мне. — И ты можешь их достать? У тебя что, мнемохирурги тут завалялись? — но у Локдауна вопросов стало лишь больше. С каких пор Тарантулас заделался в хакеры мозга кибертронцев? — Мнемохирургия — это лишь один из способов влиять на процессор и память, — а другие способы были разработаны лишь в теории, либо не увенчались таким же успехом. Это не было преградой. Ни для Тарантуласа. Проул всегда был желанной добычей. Слишком многое знал, слишком многое контролировал. Ответ плавал на поверхности: между провалом одного грандиозного задания и успехом двух других они, очевидно, выберут второй вариант. Ни Локдаун, ни Эрахнида не могли отказать себе в такой крупной рыбе, потому Локдаун согласно кивает. Почти вынужденно. — Мы в деле.

***

Ордо. Корабль Шоквейва. Два года до Катаклизма.

Инициализация…

Пробуждение казалось Лило Адом.

Шоквейв окончил все процедуры, в очередной раз провел диагностику каждой системы и общего состояния организма: каждая деталь, любая мелочь была учтена. Настал момент — спустя год — когда Лило должна была очнуться. Шоквейв давно планировал и отвлекающий маневр для десептиконов, и переконструирование Лило, и наложение данных факторов на свои планы. Мегатрон скрылся из виду. Старскрим ушел к автоботам. Немезида лежала в руинах под густой толщей воды. ДПП сконцентрировали силы на поимке Оверлорда, а десептиконы, что начали атаку на поверхности Земли — были вынуждены скрываться и от автоботов, и от людей. Для десептиконов, застрявших на Земле, настал темный час. Шоквейв уже давно был от Земли на безопасном расстоянии. Настолько безопасном, что вряд ли его сейчас кто-то обнаружит. — Лило, ты слышишь меня? — ученый склонился над миниатюрной фигурой. Лило свое пробуждение демонстрировала лишь легким движением мимики: губы сжались в тонкую линию, брови опустились — просыпаться после столь затяжного сна было неприятно.

Подготовка системы.

Загрузка 23%…

Голова раскалывалась. Звон в ушах стоял еще долго и девушке сначала казалось, что Шоквейв натурно звенит, а не произносит четкие слова. Лило, впрочем, даже не знала, кто с ней разговаривал. Голос был знакомым, но открыть в памяти того, кому он принадлежал не выходило. Лило не помнила и событий, что привели ее к столь плачевному — как ей казалось — состоянию. И все же органика приняла решение в пользу своей ноющей черепной коробки: полежать еще немного, выверить дыхание и не делать лишних телодвижений. Тело не болело, но каждая конечность была тяжелее, чем обычно. Лило списала это на отсутствие сил, недомогание и моральную усталость. — Как долго будет длиться это «болезненное пробуждение»? — Триптикон, слабо говоря, переживал. Его же волнение понимали и Проул, и Лазербик. И каждый из них стоял и не смел спускать взгляда с Лило, что отказывалась открывать глаза — стреляло в висках. — Около пары часов. Окончательное восстановление займет неделю, — ученый, в отличии от других, был абсолютно спокоен. Впрочем, как всегда. Шоквейв был уверен в своих силах и в том, что он сделал. На Земле ему предоставили все ресурсы для проведения опытов, и ученый этим воспользовался в полной мере. Он просто не мог совершить ошибку после настолько кропотливой работы. Лило проходила стадию адаптации. Ее органический мозг только сейчас начал полноценно подключаться к системам, блокам и процессору. Это нелегкий процесс, но Лило его осилит. Ей помогут. Теперь есть кому помочь.

Загрузка 28%…

— Кто?.. — хриплый голос, к общему облегчению, все же прозвучал. Тихо, прерывисто, словно сейчас сломается и пропадет вовсе. Лило попыталась сглотнуть собственную слюну, игнорируя непривычные ощущения, надписи, странные голоса в голове и прочие детали, что мешали ясно мыслить. И без того не получалось составить картину и вспомнить хоть что-нибудь. — Где я?.. И в каком промежутке времени? И кто был вокруг? Чьи голоса? Почему ей так плохо?.. Вопросов было все больше, но ответов ей никто не давал, даже ее собственная память. — Ты в лаборатории, — в поле зрения замаячил небольшой знакомый дрон. Лило прищурилась на него, но понять кто это так и не смогла. Она потеряла память? Может, головой ударилась? Тогда это объясняет причину ее жуткой мигрени, но совсем не объясняет странную тяжесть в затылке. Между тем, Триптикон продолжил: — Шоквейв вывез тебя с Немезиды, помнишь? — Богиня возмездия… — кажется, ее именно так и называли? Немезида — крылатая богиня возмездия и… Кажется, да, там точно что-то летало. Нечто большое, темное и столь же уставшее. Печальное. Кажется, корабль? Память играет с ней злую шутку. — Богиня возмездия? — Триптикон переспросил, но ответил ему уже Проул. — Древнегреческая мифология земной культуры, — мутный светлый силуэт отвел взгляд куда-то в сторону — задумался на краткий миг. — Удивительное совпадение, не так ли? Триптикон шутку стратега не оценил. Сразу повернулся к Шоквейву, что все еще наблюдал за состоянием Лило и ее пробуждением. Девушка еще некоторое время так и лежала молча, словно считала что-то на потолке. Считала и запоминала, всматривалась в возникшие перед ней образы. Хмурилась, в очередных попытках что-то вспомнить. — Солнце… — Солнце? — теперь переспросил уже Проул. Он, впрочем, выглядел недовольным, и Лило не могла понять, почему. Может, она его расстроила? И как же его там звали… Органика вяло кивнула головой в сторону Шоквейва и теперь уже ученый, под натиском воцарившихся вопросов, решил дать ответ. — Кратковременная потеря памяти, — и она не была непредвиденной. Органический мозг не сможет сразу заработать в симбиозе с процессором. Нужно время на синхронизацию, адаптацию. Лило очнулась ровно по его подсчетам, никаких побочных эффектов ученый не наблюдал. Можно считать, череда операций увенчалась успехом. — Работа мозга стабилизируется в течении трех дней. — Потеря памяти?.. — и если для Проула, Триптикона и Лазербика все стало ясно, то для Лило — нет. Она все еще терялась в пространстве, времени и даже собственных ощущениях. — Я ничего не понимаю. Возникло желание сменить лежачее положение на менее уязвимое. Хотя бы сесть, но попытка контролировать тело не сразу увенчалась успехом: руки казались до безумия тяжелыми, ног словно вообще не должно было быть — Лило была в этом уверена. Все ее тело словно стучало в черепную коробку, усиливая боль, и твердило о неправильной сборке элементов. Это было тошнотворно плохо, голова кружилась вместе с ноющими мышцами… Только сейчас Лило, сев лишь с помощью дрона, могла ясно осмотреть картину. — Что с моими руками? А ноги? Что происходит? Я... — это какой-то ужастик? Или теперь такие протезы делают? Лило даже не пыталась двинуть конечностью — все тело сковал страх и она боялась сломать саму себя. Паника нарастала, грудь спирало от ужаса. Что произошло? Что происходит? Почему она выглядит так? Где ее руки, ноги и… Ноги? Они у нее были? Голова зазвенела церковным колоколом. — Ты в безопасности. Теперь, — Триптикон подлетает ближе, мягко гладит ту по спине одним из щупов. Старался звучать как можно более мягко, ведь Лило сейчас приходилось нелегко. Скорее всего, каждый в этом отсеке ее пугал. Она могла позабыть, кем является сама, но, благо, теперь Лило была в надежных руках. — Все будет хорошо. Проул подавил в себе желание ощетиниться, но если бы Лило все же глянула в его сторону, то заметила легкую дрожь его дверцев-крыльев. И он, шлак его побрал, не всегда мог это контролировать. Лазербик перенял внимание на себя, подобрался ближе к Лило и поддел клювом механическую ладонь, что все еще свисала небрежным отростком, а не рукой. — Сау… — Лило прищурилась в сторону птицы. Лило его помнила. Совершенно точно где-то видела, помнила и имя — оно висело на кончике языка. Сколько бы слов не пыталась перебрать в голове, нужное никак не находилось. В голове рисовался мутный силуэт в приглушенно синих оттенках. — Сауна? Вейв… — Это Лазербик, — Триптикон обернулся к птице, — и да, он кассетник Саундвейва. Помнишь его? Он часто помогал тебе раньше.

Загрузка 34%…

Но Лило молчала, словно рыба. И все казалось таким знакомым и, одновременно, столь чужим и далеким, неправильным и пугающим. Она неловко повела плечами — стало одновременно стыдно за пустоту в голове, потому что окружающие ее личности, видимо, проделали немалый путь ради нее. — Для начала следует принять препараты, затем вернемся к возвращению памяти, — Шоквейв прервал тишину и протянул кабелями банку с медикаментами. Лило дернулась в сторону с немым криком, чуть не повалилась на пол от беспричинного животного страха, совершенно иррационального. Она и сама не поняла, чего именно так испугалась, но кабели… Они пугали до ужаса, словно могли стянуться вокруг шеи и переломить хрупкие позвонки. Вряд ли они теперь были хрупкими… Ученый замер, пока Триптикон возвращал Лило на место, а та, в свою очередь, небрежно махала конечностями, пытаясь привыкнуть. Никак не получалось совладать с чувствительностью: Лило казалось, что она махнула рукой на пол оборота, а протез считывал и усиливал это движение — так и получалось, что она хочет взяться за поверхность кровати, а в итоге бьет по ней. — Это — обычные медикаменты, — Шоквейв на момент не понимал, чего так испугалась органика. Ответ на вставший вопрос пришел быстро. Видимо, вырезанная память не всегда помогала совладать с чувствами. От эмоций всегда было больше проблем, чем пользы. Шоквейв передал медикаменты Триптикону, параллельно положив один из прутков на поверхность кровати. — Ты боишься кабелей, однако это — иррациональный страх. Можешь убедиться в этом на практике. Отчего-то Лило крайне не хотелось убеждаться на практике, да даже касаться их. Оптокабель спокойно лежал рядом, взгляд так и впивался в него… Стоило ли рисковать? Она осторожно вскинула голову к Шоквейву: он не вызывал у нее каких-либо негативных чувств, и точно не выглядел, как сумасшедший… Может, она зря так вспылила?.. С руками совладать все еще получалось туго: пальцы то излишне сильно сжимались, то слишком резко разгибались — к этому еще стоило привыкнуть. Лило провела тыльной стороной ладони по оптокабелю, провела вдоль и немного успокоилась. Кажется, у нее зачесалась рука. Лило откинула эту мысль, протезы не могут зудеть. Ладонь отпряла от оптокабеля с поразительной скоростью — органика предпочла вернуть внимание к таблеткам, а не уделять его сомнительному гибкому отростку из-под брони ученого. К этому моменту Триптикон уже набрал стакан воды, у Лило так и потянулись руки схватиться за него и выпить залпом — горло саднило так, словно она не пила лет тридцать. Однако, пришлось поумерить пыл: неконтролируемые ладони могли повредить стакан, а там и вода вся польется мимо ее рта. Триптикон, спасибо ему большое, сам опустил пилюли на язык, поднес стакан к губам и — Господи! — как же Лило была рада вкусу воды. Обычная, чистая вода, такая же свежая и приятная, как… Почему-то в памяти всплыло только мыло. Странно, однако логично. В какой-то степени. Мыло же дарило чувство свежести, верно? — Лило? — призрачный силуэт снова с ней заговорил. Лило долго всматривалась в него. Разве он не должен быть больше? Сейчас призрак… или голограмма?.. казалась соразмерной ей — на две-три головы выше ее роста. Или меньше? Лило на миг показалось, что она выросла. Вероятно, такое ощущение давали протезы на ногах. А что будет, когда она решится на них встать? Проул терпеливо ждал ее ответа. Тешил себя надеждой, что она хотя бы каплю вспомнит — не зря он проводил в ее подсознании такое количество времени. Хотя бы малейшую толику. — Я тебя помню. Кажется?.. — имя его вертелось на языке и одновременно отдавало каким-то неприятным осадком. Ни то пугало, ни то настораживало или печалило. Лило никак не могла разобраться как в своих чувствах, так и в воспоминаниях, оттого волновалась еще больше. — Проводник?.. Проволока? Что-то на «про»… — Проститутка, — Триптикон сухо усмехнулся. Лило с искренним удивлением моргнула в сторону дрона. Минута и до нее дошло, что это была дурная шутка. Проул скривил гримасу еще более недовольную, чем была до этого. Шоквейв безэмоционально кинул взгляд в сторону дрона, а затем вернул его обратно к Лило и продолжил наблюдать за работой систем. Явных недочетов обнаружить не удалось — это к лучшему. — Проул, — вместо очередных шуток ответил сам автобот. Лило постаралась приложить ладонь к лицу в задумчивой манере, но в последний момент решила не рисковать — еще сломает себе нос, не рассчитав силу. Приняла решение продолжать гладить молчаливую птицу по клюву тыльной стороной ладони. Кажется, у нее немного начинало получаться.

Загрузка 42%…

— Да, точно, — кивнула самой себе и поникла, опуская плечи. Неловкость все еще грызла за душу. — Простите, что долго вспоминаю… — Это предвиденный процесс, Лило. Тебе нужно время для восстановления, — Шоквейв поспешил успокоить ее растущее волнение. Стресс пагубно влияет на любой прогресс и сейчас его надо сводить к минимуму. Демонстрировать незначительность ее страхов и показывать ее же способности. Иначе психика не окрепнет, не вернется к тому, чем была изначально. Иначе все процедуры пройдут даром, а ученый не был намерен терять такой уникальный экспонат. Единственный и неповторимый. — Мгм, — Лило слабо кивает, с опаской осматривает помещение и возвращает осторожный взгляд к фигуре Шоквейва. Внутри кричала твердая установка, что она не могла с ними разговаривать. Что ей, казалось, кто-то запрещал вступать в контакт с кем-либо без разрешения. Кто-то, кто отдавался красными и серыми переливами. Кто-то, кто… Лило остановила взгляд на своих темных протезах, с фиолетовыми переливами. Фиолетового было много: ученый, дрон, даже интерьер корабля был в подобных оттенках. Лило его помнила, точно знала, кому принадлежит. Ответ был где-то на корке ее мозга, прямо на поверхности. — А кто такие десептиконы? Вопрос ее встретили затяжным молчанием. После Триптикон шумно провентилировал, Проул скрестил манипуляторы у честплейта, а Шоквейв выпрямился. Ну, процесс восстановления памяти никогда не был легким. — Да, у нас много работы, — Триптикон озвучил краткий вердикт.

***

Возвращение памяти занимало много времени, но не то, чтобы кого-то это сильно утомляло. С Лило много болтали, задавали наводящие вопросы, заставляли мозг работать, хотел он того или нет. Первые дни это было необходимо, от этого зависело дальнейшее развитие. Что-то она вспоминала с легкостью, а что-то давалось неимоверно трудно. Лило, порой, отказывалась верить в какой-либо предоставленный факт. Она не могла найти доказательств в своей голове, не могла даже понять, можно ли верить окружающим ее лицам, потому действовала на основе собственных чувств. Лазербик и Триптикон отдавались в душе тепло. От них не веяло ни затаившейся опасностью, ни открытой угрозой, ничем. С ними было спокойно, легко дышалось и легче поддавались мысли. Проул отдавался легкой тревожностью, но при этом Лило была уверена, что он искренне хотел помочь. И помогал, так как знал на нее уже точное досье: изучал еще на базе автоботов, будучи живым. Шоквейв отзывался солнцем. Пылающим, светлым солнцем. Словно после затяжной ночи оно, наконец, выглянуло из-за горизонта, осветило путь и спрятало каждую опасность в тени деревьев. Шоквейв, впрочем, надолго не задерживался. Совсем скоро у него возникли неотложные дела. Вдаваться в подробности ученый не стал и доверил задачу с восстановлением памяти Триптикону и Проулу. Хоть ученый все еще не мог регистрировать второго бота, то первому мог довериться полностью. Триптикон не славится совершением глупых поступков, скорее наоборот. Лило, в очередной попытке совладать с собственными пальцами, вытягивает карту из колоды. — Черва, — всматривается в глянцевую поверхность алой печати, обводит взглядом аккуратную цифру девять… — Это любимая масть Кассандры, знаете? Ей нравился красный цвет, — кладет карту на стол, а следом и колоду. Невольно взгляд цепляется за ноги. Лило еще на них не поднималась, да и Шоквейв рекомендовал с этим не спешить: упадет и травма головы может стать критической. Красный цвет напоминал не только о Кассандре. Были и еще личности. Лило медленно вспоминала их портрет в своей голове, параллельно изучала выпавшие ей карты. — Я помню, с каким довольством ты опрокидывала в партии сикеров, — Триптикон начал игру первым: дрон ловко вытянул карту щупом и скинул на поверхность стола. Лило нахмурилась, выбирая карту. — Да, кажется, их было трое? — следом на поверхность опустилась еще одна карта, и Лило задумчиво почесала шею, столкнувшись металлическими пальцами с такими же сегментами металла, тянущихся вдоль позвоночника ровно к голове. Там, уже в затылке, на сантиметр или два выпирала металлическая пластина. Лило хотела ее содрать. Счесать с себя, как прилипшую грязь, но держала панические порывы в узде. Вряд ли это закончится хорошо. — Четверо, если быть точнее, — Проул ее поправил, параллельно наблюдая за карточной игрой. — Четверо?.. — Лило совершает очередной ход, засматриваясь на карту королевы, — главу звали Старскрим, да? Трехцветный такой. Красный, синий и белый… Скайварп — темный, Тандер… — Тандеркрекер. — Да, он был пыльно-голубым, а Слипстрим — фиолетовой, верно? — Верно, — Триптикон скидывает сразу две одинаковых карты. Лило приставляет ладонь к челюсти, немного не рассчитывает силу у ударяет себя по губе. Благо, не сильно, но ощутимо, — аккуратнее. — Мгм, — кивает, выбирая карты для покрытия атакующих. Взгляд упал на короля. Единственного во всей ее шестерке…

Король. Сикеры. Тренировочный зал?..

Король. Сикеры. Тренировочный зал! Лидер. Подчиненные. Тренировочный зал. Тренировочный!..

Перед глазами блеснуло что-то жидкое и яркое. Ослепительное, словно сияло само по себе. Знакомый запах горелой проводки ударил в нос. Где-то позади что-то громыхнуло. Над головой что-то пролетело, словно бумеранг… Или крыло? Лило вовсе опешила, вцепившись круглыми глазами в карту. Помещение приобретало багровый свет, легкие сдавило. — Лило?.. Голос сзади прогремел. Кишки связались в узел от переполняющего ужаса и восторга одновременно. Лило не могла вдохнуть, не могла и выдохнуть. Боялась обернуться к зову и в то же время до ужаса этого хотела. Какофонию грохота, скрипа и скрежета дополнило тихое рычание. — Лило! Она моргнула и каждый звук, каждый проблеск и силуэт исчезли, словно их никогда и не было. Она опустила взгляд к картам, к тому самому королю, что терпеливо ждал ее решения в механических ладонях.

Мегатрон. Провинившиеся сикеры. Тренировочный зал.

Загрузка 54%…

— Ты в порядке? — витавший в воздухе дрон слегка склонился набок, озабоченно всматриваясь в шокированное выражение бледного лица. Впрочем, Лило быстро вернулась к спокойному состоянию. Вид ее, однако, продолжал вызывать лишь жалость. Организм, после такого количества операций, явно давал об этом знать: бледность, худоба, вялость и отеки. Шоквейв дал гарантию, что все эти последствия сойдут на «нет» через некоторое время. Лазербик поддел шлемом локоть, вскинул механическую руку на себя и прижался клювом к боку. Видимо, так выражал свою поддержку. Лило не могла ему не улыбнуться, погладить по корпусу. — Да, — вялое кивание. Пальцы, карта, следующий ход. Лило сфокусировала взгляд на покрытых картах и прерывисто вздохнула. Надеялась, что сикеры в порядке. Хорошие ребята. Да, конечно, каждый из них хранил свои темные секреты под броней, но… Никто из них не отзывался так, как отзывался король. А король отзывался багровым густым туманом. Столь же пугающим, сколько и манящим к себе. — Я думаю… — Проул на клик замер, рассматривая карты Лило. Сам играть он не мог, но вот помочь — вполне. Однако, от мыслительного процесса его отвлекло странное пугающее чувство. Скорее омерзительное, царапающее внутренние системы. Какая-то неприятная могильная дрожь пробежала по цепям, ледяной водой окатила каждый датчик. Автобот так и погрузился в полное молчание к общей озадаченности. — Что-то случилось? — Лило махнула ладонью перед призрачным фейсплейтом, возвращая Проула в реальность. Оптика сфокусировалась на темных сегментах ее руки, взгляд метнулся к взволнованному выражению лица. — Ничего, — почти. Отвратительное предчувствие, словно ему перебрали все механизмы под корпусом, переставили их на другие места и запустили. Проул выдерживает свое недолгое молчание, изучая карты. На самом деле, карты его сейчас интересовали меньше всего, но и открыто пялиться в лицо органике в такой смущающей близости он не мог — призрачные платы замкнет. — Ощущение, словно мою могилу вскрыли. — Ха! — Триптикон не сдержал порыва смеха. Дрон дернулся в воздухе, чуть не оголив все свои карты. — Да у тебя даже могилы нет! — Да. Твой гроб из кусков ледника куда лучше, — Проул саркастично приподнял одну оптогрань. Триптикон на ответную шутку никак не отреагировал, только стилизованная мордашка на визоре дрона ехидно прищурилась. — Не ругайтесь, пожалуйста… — стоило Лило это промямлить, как любое веселье и раздражение сошло на нет. На момент даже органике стало стыдно, что она их так затыкает, параллельно с этим Триптикон и Проул делали пометки сводить ссоры к минимуму. Не стоило Лило волноваться о таких пустяках. Лазербик потерся шлемом о бок в очередной раз, скидывая тревожные мысли. Что за прекрасная птица? — И как тебя Саундвейв отпустил так далеко?.. А как далеко? Лило была в лаборатории, на корабле, но где был сам корабль?

Пальцы. Карта. Очередной ход.

— Саундвейв тебе доверяет, — Проул вернулся к спокойному диалогу, пока Триптикон выбирал, чем ходить. — Доверяет и своих кассетников. Хотя я не понимаю его бездействия. — Саундвейва никто не понимает, — Триптикон небрежно кроет карты и скидывает битые в кучу, почти сразу совершает свой ход. — Даже я не в силах понять его мотивы, действия и бездействие тоже. Иногда мне вовсе кажется, что этот десептикон не из этого мира. — Звучит… — Лило сжала губы в тонкую линию, пытаясь подобрать более подходящее слово. Проул в этот момент указывает на лучшую карту и Лило внимает его решению. Кроет атакующие карты. — Романтично. Автобот предпочитает умолчать свое мнение касательно Саундвейва. Ему в принципе никто из десептиконской шайки не нравился, относился он к Лило хорошо или нет. Где-то в процессоре гудит предупреждение, что ему следует думать более критично, но Проул от нее отмахивается. Вместо этого он наблюдает за движениями Лило: легкими касаниями пальцев к картам — она начала осваиваться в управлении, беглому взгляду, ровному движению ее грудной клетки при вдохе, голой шее, где пульсировала яремная вена… Хорошо, все же, что Триптикон его не видит. Проул смахивает туманное наваждение лишь когда Лило скидывает последнюю карту, а затем складывает руки на своих коленях. — Ну, желание. — Желание? — Триптикон подогревает ее воспоминания. — Да, мы же на желания играли всегда, — Лило согласно кивает, — ты не видел? Даже с сикерами играли на… Лило отчетливо слышит голос Скайварпа: «Твой первый проигрыш за сегодня!». Боковым зрением замечает несколько силуэтов и серебристый корпус прямо напротив себя. Лило помнит, каким затяжным взглядом он смотрел на ее хрупкую фигуру, раздевал до самой ее сути, до глубины души. Как ее душила атмосфера полной беззащитности, как тряслись ее пальцы после окончания партии. Помнит едва заметную улыбку на его фейсплейте, как очередное доказательство жалкого положения органической формы жизни.

В тот день Лило проиграла ему в первый раз.

— Лило? Все в порядке? — Проул делает попытку коснуться ее плеча, стряхнуть с нее эти удручающие воспоминания, но его нематериальная оболочка вряд ли на это способна. Вместо этого приходится использовать слова. Лило очнулась от наваждения быстрее, чем до этого. За восстановление ее мозга можно было не волноваться, Лило все вспоминала. И Проул не был уверен, радоваться ему или наоборот. — Да, — Лило еще немного молчит. Сглатывает вязкую слюну и ерзает на месте, опуская взгляд в пол. — Да, просто… Вспоминаю. И действительно вспоминала. Следовало хоть немного подумать в сторону лидера десептиконов, как голову кружило от количества промелькающих сюжетов. И Лило это пугало в первое время. Пугало то, насколько весомой фигурой Мегатрон стал в ее жизни. Как много места он занял в ее голове, сколько ее внимания он к себе требовал.

Загрузка 63%…

Больше всего Лило пугало то, что ее тянуло обратно. Вернуться в спокойный отсек лорда, снова вскинуть голову к тусклому свету, понежиться в одеяле, вслушаться в гул корабля. Снова пролистать пару его работ, зачитать ему же вслух, обсудить некоторые моменты. Поговорить с ним, коснуться пальцами его кабелей, прижаться лицом к фейсплейту и внимать пылкому мерцанию алых линз. Отдаться самой, прогнуться под механическими пальцами, сжимающими горячую плоть, стягивающих струящуюся ткань. Подставить любой участок кожи к его дермам, впиться пальцами в стыковочные швы…

Гул вентиляции. Горячий воздух из створок. Хриплый голос. Тихие команды.

Настоящая поэзия.

У Лило перехватывало дыхание ни то от восторга, ни то от страха, пока по спине бежит дрожь предвкушения. И стоило ей вздернуть голову, чтобы спросить, когда им снова удастся вернуться к Мегатрону, двери лаборатории с шипением открылись. Лило дернулась на месте. Почти подпрыгнула, словно ее окатило холодной водой. — Наблюдается прогресс в восстановлении? — Шоквейв неторопливо подходит к Лило, опускает единственную линзу к ней. — Учащенный пульс. Что-то случилось? Лило даже слова вставить не успевает, как Триптикон отвечает на вопрос сам. — Мы в карты сыграли, — собрал щупами колоду и смешал ее, постучав ребрами карт о стол. — Видимо, небольшой прилив азарта, да? — Да, — Лило согласно кивает, умалчивая все, о чем думала минутой ранее. Что-то ей подсказывало, что никто подобным словам не обрадуется. Вот только Проул ей не поверил, оттого и смотрел на нее, как на последнего предателя. Не успела Лило обернуться в его сторону, как взгляд стратега смягчился. — Я давно не играла. Было приятно вспомнить, какого это. — Бытовые дела, хобби и увлечения помогают быстрее воссоздать утерянные отрезки памяти, — ученый продолжил свою бесстрастную речь, снимая любое тревожное наваждение с Лило. Органика выдохнула, продолжая гладить устроившуюся рядом птицу. — Это логичный вариант решения поставленной задачи. Вы вернетесь к этому позже. Сейчас предлагаю провести несколько тестов для анализа состояния твоего организма. Сможешь встать на ноги? Речь Шоквейва на слух воспринималась немного тяжелее, но Лило удалось понять основной посыл. Встать на ноги, да? Отчего-то казалось, что Лило совсем разучилась ходить… — Да, думаю… — Лило едва приподняла ногу, двинула стопой, осматривая ровные грани механического протеза. Выглядело достаточно массивно и надежно. Главное, удержать равновесие. Не попробуешь — не узнаешь. В любом случае, не проведет же она всю жизнь в кровати, верно? Лило поднимает голову к багровой линзе ученого. — Думаю, можно попробовать. В конечном счете, она не вернется домой, пока не освоит свое доработанное тело полностью.

***

Немезида. Корабль Лило. Три года до Катаклизма.

Шипение систем, моментами, казалось настолько интенсивным, что перекрывало общий гул корабля. Лило была уверена, шестифазник уже перегрелся к чертовой матери, но разве это не то, чего она хотела? Он сам этого хотел. Удивительное зрелище: огромная машина для убийств сейчас склонялась ближе к ней, сердито сжимала края стола, сгибая несчастный металл под сегментами пальцев. Оверлорд казался таким нетерпеливым, таким замученным и довольным одновременно. Лило не могла его винить — все же, без апгрейда и с одержимостью десептиконам жилось сложнее. Намного сложнее. Кабели затягивались туже, но это только подогревало общий настрой. Пусть тянутся сильнее, сжимают крепче. Лило этому будет только рада. Любое давление на кожу воспринималась как благодать. Спина выгибается, органика сильнее насаживается на кабель и зажимает язык зубами. — Сильнее, Овер, — слова выходят сдавленными, Лило еле пересиливает желание вовсе накричать на него. Что за нежности? Да, он, конечно, остерегался сломать органику вовсе, но и быть настолько трепетным и осторожным, значит лишить ее качественного сеанса релакса. — Будь терпеливее, — кабель ускоряется, добирается глубже, чему Лило несказанно рада. Стон вырывается чуть ли не из самой груди, пока давление прорезиненного шмотка проводов нарастает на шее. Как же она по этому скучала. Как же она это обожала. Словами не описать, насколько ей нравилось ломать каждого десептикона, подминать под свои нужды, вертеть ими, словно марионетками. Они этого даже не поймут, как и сейчас — Оверлорд явно не понимал, что Лило его поймала, а далеко не он ее. Это так очаровательно: каждый из них доказывал ей свою власть, демонстрировал ее принадлежность кому-либо, но в итоге… В итоге Лило все равно садила всех на ошейник. Тихий смешок вырвался с очередным стоном. Десептикон отослал команду оптокабелю на ускорение, параллельно затягивая другие вокруг конечностей. Органику надо обездвижить. Праймус. Шестифазник, конечно, и до этого знал, почему Мегатрон был так ею озабочен, но на деле все оказалось гораздо лучше. Настолько лучше, что его система сейчас даст полномасштабный сбой, впервые за миллионы лет войны. Каждый хриплый вопль, каждый судорожный вздох, трепетание горячих мышц вокруг кабеля, легкая дрожь тела, сглатывание слюны — всего этого было так много и так мало одновременно. Как же Оверлорд жалел, что не прихватил с собой чертежи апгрейда и не удосужился их установить. Жалел, что не успел уделить должное внимание и массовому смещению и теперь все, чем он может довольствоваться — это кабели. В любом случае, даже это было слишком хорошо. Лило цепляет пальцами один из кабелей, проводит влажным языком вдоль и к кончику, смыкает губы и замыленным взглядом смотрит ровно в алую оптику шестифазника. Шлаковая органика! Знала ведь, что делает и как снести процессор меху за доли секунды. Лило давится стоном, когда темп ощутимо ужесточается. Почти вскрикивает от пронзительной остроты удовольствия, что стягивалось в животе. Ну наконец-то! Голая влажная кожа скрипит по металлической поверхности стола. Лило жмурится, чтобы точнее сконцентрироваться на ошеломляющему растяжению между ее бедер, свисту вентиляции где-то сверху и темной нависающей тени. Ладони безуспешно ищут опору, цепляются за те же кабели и сейчас органика казалась Оверлорду еще более беспомощной, чем обычно. Как же много он чувствовал власти в своих ладонях. Остановись шестифазник сейчас, как громко Лило начнет его умолять? Насколько милым будут ее слезы из-за оборванного оргазма? Шлак, даже сама мысль выводила из равновесия. Системы давно перегрелись, кон смахивал очередное предупреждение о критических температурах. Даже Искра пылала так, что прожигала корпус, но десептикона сейчас волновал лишь слабый сладкий фон, исходящий от маленькой органики. Лило, вероятно, задыхалась в его густом поле. Захлебывалась в духоте похоти и смазанных грязных желаний, при этом, Оверлорд совершенно точно знал, что она этого и хочет. Это зрелище стояло каждой минуты, что шестифазник вытерпел, прибывая на Мирной Тирании, пока летел на Землю. Если бы потребовалось, он пролетит еще тысячи лет, лишь бы вернуться к этому моменту. — О-Овер… Да, голос ее в такие моменты звучал еще лучше, чем призыв к бойне. Он ее проигнорирует, лишь чтобы услышать больше, громче. Пусть кричит, рвет, мечется и плачет от переполняющего удовольствия. Пусть хоть разорвётся, но он не может прервать эту прекрасную картину так рано, он не может не налюбоваться таким представлением. — Овер, пожалуйста! — Лило переходила за грань, каждая мысль обрывалась еще на этапе формирования. Дыхание сбивалось каждый раз, когда кончик кабеля бил по внутренностям. Снова и снова. От каждого удара глаза закатывались, Лило забывала, как дышать. Глупо глотала воздух, словно выброшенная на берег рыба. — М-м, — шестифазник надменно протянул, сегменты пальцев сильнее прогнули край стола. Что за разочарование: теперь он лишился всякого приличного вида. И в этом вина Лило, разумеется. Нечего было доводить всю ситуацию до такого… Безумия. Горячий воздух с вентиляции с шипением выбросился через решетки, опаляя влажную кожу. Кабель замедлился, отчего органика издала очередной протяжный вопль, полный разочарования. — Можешь сказать громче? Я не понимаю тебя. Лило отчетливо слышала статические помехи в его голосе — сам еле держался. Благодарить десептикон не умел: ему представилась возможность попасть на представление в первом ряду, а он продолжал глумиться. Впрочем, они все такие: ни во что человека не ставили, даже если словами твердили иное. Лило ему подыграет, как подыгрывала и сотни раз до этого. — Оверлорд, быстрее, пожалуйста! — Лило громко цокнула, в попытке вернуть устоявшийся темп. — Я так близко, черт… Как же хорошо она выглядела в этот момент. Не хуже звучало и его имя, что Лило выкрикнула, смешав с хрипотцой и попыткой вздохнуть. Темп возвращается, отчего белковая протягивает гортанное «да» и прижимается лицом к поверхности стола. Все тело пробивает судорога, мышцы сокращаются от нахлынувшей волны кульминации. Лило почти что в ней тонет, проводя руками по поверхности. Пытается удержаться в реальности, но переоценивает собственные силы — почти теряет сознание. Сознание мутнеет вместе с расплывающимся окружением, зрение ее подводит, даже в ушах стоит один гул и громкий глухой звук сверху. Лило хорошо знает, что это — перезагрузка систем. Ну надо же, сколько было слов, а сам перезагрузился от одного ее вида. Она, на самом деле, удивлена, что кон не достал свой коннектор… Возможно и раскрыл интерфейс системы, кто его знал? Под столом видно не было. Приводить дыхание в порядок пришлось долго. Кабели все еще окутывали тело, Лило первые пару минут после оргазма вовсе их не замечала. Не замечала и тени над собой, легкого освещения, болящих мышц и своего влажного от слез лица. Кажется, Оверлорд на фоне что-то говорил, но слова доходили через толщу тумана в ее сознании. — Второй раунд? — и с этими словами Лило еле разобрала сухой смешок, слабо прокашлялась и вяло повела головой в его сторону. — Обойдешься, Овер, — улыбнулась, окончательно пробуждаясь от пелены прожитого удовольствия. В тот же миг становилось холодно — надо возвращаться в костюм, но перед этим привести себя в порядок. Оверлорд на миг казался разочарованным. Лишь на краткий невесомый миг. Затем к его фейсплейту вернулась эта дурацкая улыбка. — Не заслужил. Не заслужил, но еще успеет. — Ты ранишь меня в самую Искру, милая, — манипулятор с излишней драматичностью прижался к честплейту. И как ему хватало только наглости состряпать настолько страдальческое выражение? Лило кратко усмехнулась, медленно слезая с кабеля. Они, впрочем, сами неохотно слезали с тела. Легкая дрожь пробежала по позвоночнику, стоило одному из них выскользнуть с развратным влажным звуком. Лило выдохнула, приподнимаясь на локтях. — Тебя? Ранить? Не смеши меня, Оверлорд. Тебя с ионной пушки не ранишь, а тут? — Лило прикинула пару мыслей, покачала головой и надула нижнюю губу. - Или что, ты стал таким сентиментальным? — Трудно не быть сентиментальным, когда ты рядом, — один из кабелей щелкнул Лило по носу, а после скрылся под броней, как и все остальные. Лило прыснула воздухом, закатила глаза и села. Поза вышла неустойчивой и шаткой — ей нужно еще пару минут, чтобы восстановить силы. — Что-то когда мы Нокаута на аванпост отправляли, ты не сильно сентиментальничал. — Может снаружи я этого и не показывал, — ну вот, опять начался театр одного актера-шестифазника. Лило уже саркастично вскинула одну бровь, наблюдая за жестами Оверлорда. Выпендривался, как мог. — Но внутри я был задет и крайне опечален. — Ага, верю тебе. Не верила, разумеется. Лило отчетливо помнила, в каком Оверлорд был восторге, когда выслушивал ее план. Да, Нокаута отправили на корабле шестифазника к дальнему от Земли аванпосту — заметать следы. Медик на то и нужен был: подлатать Оверлорда после битвы, а затем отвлечь Тарна настолько, насколько это возможно. И пусть только посмеет ляпнуть, где именно сейчас был шестифазник. Впрочем, вряд ли Тарн догадается. Планета — одно. Точка местоположения и корабль — другое. А корабль действительно был другим. Немезида Мегатрона давно потонула. Сейчас в небе гордо плыл Немезида Лило. — Мне нужно помыться, — Лило все же поднялась на шаткие ноги, собрала костюм, что валялся частями по поверхности стола, — не скучай, пока меня нет, хорошо? — Ты обязательно узнаешь, если мне вдруг станет скучно, — ни у Оверлорда, ни у Лило сомнений в этом не было. Военную машину надо развлекать — иначе она сорвётся с цепи. Лило наблюдала это не в первый раз. — Не разноси корабль, — органика перекинулась с шестифазником жестом «я слежу за тобой» и направилась в открывающийся миниатюрный портал. В нем же и растворилась. Теперь в помещении стало как-то слишком бездушно и тихо. Разве Немезида не гудел громче? Возможно, Оверлорду кажется. Это не имело значения. Оверлорд небрежно опустился на одно из сидений. Грохот эхом отразился от стен, но шестифазник уже привык не обращать внимания на шум. Вместо этого решил осмотреть капитанский мостик и… Да, это все тот же Немезида, но более мертвый. Мертвый, потому что за все время на корабле он совершенно никого не встретил. Абсолютно. Словно он был вовсе пуст. Оно, в принципе, логично — в ином случае Лило просто так не позволили гулять, но тут назревал другой вопрос. Немезида был под толщей воды, переполнен паразитами и разгромлен бомбардировкой, а этот был абсолютно цел. Оверлорд, конечно, мог закрыть оптику на каждый волнующий его вопрос ради больших подобных сеансов с Лило, однако — не мог унять любопытство. Итак: какого шлака здесь происходит? Временная петля? Игры со временем? Параллельные миры? Коллапс вселенной? Каждый вариант звучал бредово и возможно одновременно, а Лило не спешила давать ответы. Все, что она ему сказала, это предложение в сотрудничестве. Оверлорд не мог отказаться. …И все же, чем-то тут витало мрачным и убийственным. Жестоким, аморальным и в то же время веселым одновременно. И ему это нравилось. Это было интересно, разбавляло общую скуку и занимало процессор новыми задачами. — Веселишься? — Лило вернулась так же быстро, как и ушла. Поправила короткие пряди, провела руками по бедрам и металлическим пластинам на них, а затем выпрямилась. Оверлорд закинул шлем назад и вытянул вверх манипулятор с кратким жестом «класс». — Ты так и не ответишь, откуда ты? — шестифазник задал встречный вопрос, но Лило отвечать не спешила. Пожала плечами и слабо улыбнулась. — Откуда конкретно сюда пришла или где родилась? — ее веселили игры во встречные вопросы, а Оверлорда они ставили в очередной тупик, но он не разочаровывался. Вовсе нет. — А я не говорила? Я пришла, чтобы помочь десептиконам одолеть эту войну. — Что-то не складывается, — он приподнял обе ладони в воздух, — с избиением Мегатрона. — Я не говорила, что помогаю Мегатрону одолеть войну, верно? — тихий смех отразился от глухих стен. Лило легкой походкой направилась ближе к шестифазнику. — Я сказала, что помогаю десептиконам в целом. А Мегатрон, — мотнула ладонью, словно отмахивалась от надоедливой мухи, — так — глупый недальновидный шахтер. Его надо было поставить на место, еще лучше — скинуть с поста лидера десептиконов. — И кого на замену? — Оверлорд прозвучал скучающе. — Старскрима? — В этом и проблема, Оверлорд, — она снова посмеялась. Гораздо тише и вкрадчивее. — Десептиконам не нужен лидер. … И Лило знала, что им всем действительно нужно. Оверлорд догадывался, но эта догадка никак не вязалась с озвученными целями. Или вязалась?.. Органика прервала затяжное молчание довольной улыбкой и мрачным блеском в глазах. — Им нужна я.

***

Мирная Тирания. Корабль ДПП. Три года до Катаклизма.

Хуже быть просто не могло. Нет, конечно, Кассандра знала, что десептиконы еще ни раз подпортят ей жизнь, но теперь… Теперь она ждала лишь своей кончины, пока фиолетовая маска в образе инсигнии маячила где-то сверху и раздавала заумные приказы. Каждая ее мысль, на самом деле, вертелась только вокруг смерти Мегатрона. Уж лучше бы он действительно умер. Это была бы мизерная расплата за то, что он сделал… И Кас, на самом деле, все равно не успокоится, даже если лидера десептиконов настигнет такая кара. Но это было бы прекрасно. Видела бы Лило… Костяшки пальцев сильнее впились в грубый материал одежды. Лило не увидит, к сожалению. И в этом был виновен не только Мегатрон. Кассандра ненавидела его больше всего, но это не значит, что другие вели себя благосклоннее. Ни черта подобного. Отряд ДПП суетился. На мостике словно произошла взбучка, а не быстрое введение в курс дела. Как оказалось — Оверлорд, что посмел предать Мегатрона, теперь разыскивался этими невеселыми парнями. Кас так и прозвала их в своей голове: «невеселые» — потому что у каждого рожа была уродливее другого. Видимо Тарн это понимал, потому спрятал свою под маской. Кассандре казалось, что это конец. Раз уж это конец, терять уже было нечего. Она не смогла уберечь человека, о котором обещала заботиться. Вместо этого Лило помогала ей. Все это время, что она была на корабле, Лило помогала всей планете, но уж точно не себе. Кас хотела сплюнуть всю горечь на душе — вот ведь… Добрая душа. Не делай добра — не получишь зла, как жаль, что Лило редко внимала этим словам. — Я все еще не понимаю, на кой черт я вам сдалась? Лило с того света из-за меня не вернется, — слова давались тяжело, но Кассандра смогла проглотить ком обиды и выдержать твердый голос. Сейчас ей нечего бояться, не так ли? Если ДПП не тронули ее раньше — не тронут и сейчас, а всему этому есть весомая причина — Мегатрон. Увы, ее слова были проигнорированы. — Хей, я с тобой разговариваю! — Каон, разве я не велел отнести органику в отсек? — Тарн пропускает усталый вздох, между решением проблем и настройкой курса корабля, что отлетал с Земли. Сейчас было далеко не до мелкой кричащей органики, Кассандра только мешалась. — Велел, — упомянутый кон согласно кивнул. Два темных отверстия… Окуляры? Или их не было? Кассандра все еще не могла понять, но от одного оборота фейсплейта Каона в ее сторону сводило мышцы на спине. Как он вообще мог ее видеть? Знать где она? — Я ответил, что не ручаюсь за сохранность ее маленьких конечностей. Маленьких конечностей. Ага. Она, хотя бы, была с глазами, но этой мысли Кассандра не высказала, обернулась к Тарну и собиралась зачитать ему очередную лекцию о неподобающем поведении, как в миг подпрыгнула на месте от испуга. Вос что-то прошипел и, будучи рядом с панелью, на которой и стояла белковая, потянул к ней один из своих когтистых манипуляторов. Кас ощетинилась и дала явно понять, что не намерена вступать в контакт с металлом — пнула по пальцу. К сожалению, пинать металл не самое разумное решение… — Я все еще здесь, — Кассандра прошипела от боли в ноге, встряхнула конечность и вернула на поверхность панели. Гнев бурлил в крови все хлеще с каждой секундой. Ей нужно вернуться обратно на планету, пока этот чертов корабль не улетел невесть куда. — И все слышу! — К сожалению, — отстраненный ответ Тарна не помогал сохранять спокойствие. — Да пошел ты. Тарн пропустил тяжелый вздох. И вот все-то органике надо было пояснять. И она не успокоится, пока окончательно не поймет, что бессильна в данной ситуации. Впрочем, не вся органика такая — Лило была тише, спокойнее и приятнее. Она не рвалась драться, не кричала и послушно выполняла приказы. С ней, вероятно, можно было и поговорить по душам, но Кассандра… Кассандра была другой. — У Мегатрона были весомые основания сохранить тебя на борту корабля, — Тарн соблюдал тон, словно объяснял ребенку примитивные истины. Кассандра такого своеобразного подхода к диалогу не одобрила, потому вполне обоснованно нахмурилась и скрестила руки у груди. — Теперь помолчи. — Да я же умру без еды, — она начала пересчитывать по пальцам, — воды, воздуха. Да даже без средств гигиены! На Мирной Тирании вряд ли были запасы для жизнедеятельности органической формы жизни. Только если они не успели подготовить уголок для Лило, а Кас сомневается, что успели. События произошли слишком быстро. Десептиконы были сосредоточены на атаке и обороне, а не на заботе об органике. — Вот это жалость, — Тарн ответил саркастично. Кассандре захотелось сплюнуть всю свою желчь в очередной раз, прям в маску сидевшего перед ней десептикона. — И вообще — я хочу в туалет, — ультимативный и беспроигрышный вариант. Гнев не отпустил, но голова начинала мыслить более трезво. Не можешь задеть эго — бей с других сторон. И если на корабле все же нет примитивного санузла, то так даже лучше. — Либо я насру тебе прямо на панель, либо подайте мне унитаз. Желание вздохнуть в очередной раз Тарн в себе подавил. Мегатрон был крайне жесток, скинув эту органическую фемку на лидера ДПП, в то же время… Он ему настолько и доверял. Тарн не ослушается его приказа: Кас как была захвачена невредимой, таковой и останется. Если сама на себя руки не наложит, разумеется. Со стороны послышалось шипение — Вос о чем-то рассуждал. — Ты прав, Вос, — лидер команды согласно кивнул, к общей озадаченности Кассандры. — Что он говорит? — Говорит, что безбилетников на Мирной Тирании не любят, — теперь голос подал и Хелекс. Кассандра потупила взгляд в его сторону, а затем махнула руками. — О-о, — хлопнула в ладони с таким восторгом, словно выиграла настоящий куш. Лидер ДПП снова вздохнул, улавливая очередной жесткий сарказм. — Так у меня для вас отличная новость! Я получила целый вип-билет от самого, мать его, Мегатрона! Вот неожиданность, правда? — Замолчи, — Тарна откровенно утомляла эта игра в бессмысленную болтовню. Утомляли и громкие слова органики, ее излишняя эмоциональность, бойкость и чрезмерная уверенность. При других обстоятельствах, при других приказах Мегатрона — от Кассандры не осталось бы и мокрого места. Нет, никто не собирался пачкаться об органику: ее просто вышвырнут в открытый космос и забудут, как неприятный сон. — Иначе остаток времени проведешь со зверьем на нижних этажах. — Да пожалуйста! — Кас его давлению не поддавалась. Нашел тоже, чем пугать! Все ее страхи давно сбылись: каждый, что у нее только был. Вся ее реальность теперь — один большой кошмар, и он решил запугать ее этим? — Вот только отчитываться своему ведру главнокомандующему будет лично твое грязное отверстие. Как его там у вас называют? Рот? Динамик? Микрофон? — Вокалайзер… — Каон ее поправил. — Вокалайзер! — Кассандра взмыла руками вверх, отчеканив слово по слогам настолько четко, что буквы почти били Тарна по шлему. Теперь в помещении вздохнули все. Синхронно. Это было бы смешно, не будь одного маленького, надоедливого органического «но»… Кассандра вернула руки к груди, сверля взглядом каждого, но теперь желание говорить и добиваться своего потупилось. Потупилось ровно с момента, как за стеклами она встретила уже знакомую звездную поляну. Столь же мрачную, глухую и беспросветную, как и ее дальнейшая жизнь. Столь же беспощадную, как и эта война.

Кассандра возненавидела космос.