Объект Х

      Я никогда не желала кому-либо смерти.       Ни одно разумное существо не имеет права лишать жизни других разумных существ. Даже Бог, если он существует. Бог разумен. Люди разумны. Кибертронцы разумны. Множество тысяч иных видов, обитаемых во вселенной, разумны.       Имеет ли кто-то право решать вопрос чужой жизни? Что наделяет его такой властью?       Это оправдания. Отговорки. Попытка превознести себя выше остальных, обрести власть. И это не работает. Это в очередной раз доказывает, как ничтожно наше существование. Кто-то назовет это свободой, судьбой, возможностью, спасением… Чем угодно, но за обёрткой всегда скрывалась горькая правда.       Забираешь чужую жизнь — готовься распрощаться со своей. За всё есть плата… Есть ли? Сильно сомневаюсь.       Я никогда не желала кому-либо смерти, но…       … Почему тогда именно я умерла?       Я старалась. Я правда старалась решать всё словами и делом, без насилия, но… Кажется, Кибертронцы, спустя миллионы лет войны, позабыли другие языки.       Я старалась быть понимающей, но всё отказывались понять меня.       Я старалась помогать, но смог ли кто-то помочь мне?       Нет.       Я мертва.       Едва ли это помощь.       Их ли это вина? Виноваты ли они в том, что больны? Нет. Способны ли они контролировать приступы болезни?..       Да.       Иначе различия в поведении и действиях не объяснить. Черты характера? Брось. Это ерунда. Дело не в характере. Дело в отсутствии страха и в чувстве вседозволенности.       Не убивай и не будешь убит.       Может… Может это была карма за Проула? В таком случае кибертронцев ждала куда большая кара, чем просто смерть. В таком случае, Мегатрон будет ржаветь заживо.       А…       Точно.       Этот мир несправедлив. Несправедлив настолько, что кармы не существует. Да-да-да, Лило, ты снова думаешь о глупостях. Всем плевать на чужие загубленные жизни, страдания, несправедливость, пока это не коснётся их самих. Увы, такова реальность.       Я скучаю по дому. Дома было всё просто. Дома работали законы, хранился порядок, следили за прилежным поведением каждого. Дома хоть и не всегда было спокойно и стабильно, но всё было понятно.       А сейчас…       Сейчас я не понимаю даже себя. Я не знаю, чего я хочу. Не знаю, кто я и как я должна себя вести.       … Я не знаю, как строить себя заново. Как восстановиться.       Если так подумать… В двух из посещённых вселенных я была мертва, а в остальных меня, скорее всего, не существовало. А что, если я умираю в каждой вселенной? Нет, это невозможно.       Я не позволю стать этому возможным.       Я не позволю стать этому возможным! Ни в моей вселенной, ни в ее ответвлениях!       НИКОГДА!       Все это — моих рук дело.       Существую только я, мои проблемы и моё окружение. Мои решения и действия привели меня сюда.       Я сама себя до этого довела.       Я сама убила себя.       Убила себя, чтобы другие не были убиты. Продала свою жизнь, но вот проблема… Был ли в этом смысл? Может, моя смерть не имела никакого значения. Глупая, банальная, никчемная смерть. Я позволила себе ослабить бдительность. Я себя убила. Я приняла это решение. В нем, кроме меня, никто не виноват.       Слабая.       Сдалась из-за психопатов. Психопатов, что чуть ли не молились, лишь бы я обратила на них внимание.       Глупая.       Хорошо тебе? Всю свою жизнь ты ставила в приоритет других, а не себя. Видишь, чем это закончилось? Ты разрушаешь собственное существование в угоду чужим ожиданиям, признанию, любви, желанию. Стоило ли это твоей жизни? Или, может, ты все это время думала, что твоё миловидное лицо и наивное поведение позволят выйти сухой из воды?       Прекрати врать самой себе, Лило. Пока ты не предпримешь меры, все так и будет продолжаться.       Ты боишься ответственности. Ты ненавидишь себя за мысли об убийствах, но не прекращаешь этого желать. Ты боишься себя и своих желаний, но продолжаешь слепо идти ровно в этот мрак. И вина тому — глупая надежда на то, что все решится само собой.       Открой глаза, Лило, ты — причина своих мучений. И тебе пора научиться принимать тяжелые решения.       Ты не герой. Ты — марионетка собственных грешных желаний. Не больше, не меньше. Не лги себе. Ты не любишь ложь.       Никто не любит.       Мерзость.       …       Устала. Голова болит… Почему я здесь? Не помню.       Больно.       Как же… Больно.       Хочется к ним вернуться. Я хочу домой.       … Больно.       Мне надоела эта боль. Устала. Даже здесь она не даёт мне покоя.       Как же её… Убить?

***

      Медотсек оставался тих, даже когда в нем хранилось целое буйство чужих эмоций.       — Лило, — тихий голос старался разбудить бездыханное тело уже много часов, — Лило, проснись.       — Она не проснется, — и голос тактика отвечал ему каждый раз, — трупы не просыпаются.              Триптикон вновь проигнорировал его слова. Дрон плотнее сжал в манипуляторах чужую ладонь, не сводя оптики с органического изуродованного лица.       И все же попытки разбудить Лило Триптикон забросил. Вместо этого лег рядом, прижался к ее туловищу, закинув протез руки на себя, и продолжал терпеливо ждать. Ждал, что ладонь вдруг двинется и погладит его корпус, а потом Лило тихо засмеется. Ждал терпеливо, преданно. От нее все еще пахло кровью, потом и металлом протезов. Запахи эти всегда ассоциировались со страхом.       Это страшно. Действительно страшно. Триптикон с болью осознавал, какое отчаяние Лило в тот миг испытывала. Весь корпус ныл, гидравлику сводило настолько, что хотелось спрятаться. Было больно. Лило было еще больнее, а теперь ей никак.       Внутри все сжималось от отчаяния. Триптикон не находил себе места все эти долгие изнурительные часы.       — И чем она только думала?       — Проул, завали вокалайзер, — Триптикон рыкнул в ответ, но с места не сдвинулся.       Тело Лило больше не грело, оставалось жёстким и холодным.       — Это моя вина, — манипуляторы продолжали перебирать чужие механические пальцы. Чувство вины давило. Будь он предусмотрительнее, будь он более заботлив — смерть обошла бы Лило стороной. Будь он более нахален, более смел — Лило продолжала бы жить. — Каждое ее страдание — моя вина. И ее смерть тоже на мне.       — Поздно искать виноватых. Нужно думать о том, что нам делать сейчас.       Триптикон отключил аудиосенсоры еще до того, как Проул активировал голосовой модуль. Плевать он хотел на автоботского тактика.       — Извини, — и каждую минуту вторил холодному трупу, — мне жаль, извини…       Попытки вразумить дрона успехом вновь не увенчались. Тщетно. Проул пропустил цикл вентиляции. С Триптиконом было бессмысленно разговаривать, тот будто отключился от этого мира и все больше убаюкивал молчаливый труп, словно тот был жив. Словно Лило с ним прощалась.       Жалкое зрелище.       Дверца открылись. В отсек вошла уставшая Никель. Она все это время рылась в целой куче работ Шоквейва, чтобы понять, как органику восстановить.       Никак. Никель это знала. Объясняла Тарну, Сиксшоту, всем остальным тысячи раз, что, если мозг органики мертв — мертв и сам организм. Органика не похожа на кибертронцев. Снеси кибертронцу шлем — он придет в себя после починки. Возможно, потеряет память, но жив останется.       С органикой все сложнее. Гораздо сложнее.       — А, ты здесь, Триптикон, — фем вновь осмотрела труп, а после двинулась к терминалу, потирая ладонью сонный фейсплейт, — не забывай заправляться.       Триптикон активировал аудиосенсоры, но ничего не ответил. Никель вернулась к изучению данных.       — Ничего не обнаружила? — спустя время дрон все же обратился к фем. Та махнула шлемом. Покидать Лило не хотелось, но надежда все еще теплилась в искре. Триптикон аккуратно вылез из-под протеза, опустил его к туловищу. — Давай я тебе помогу.       — Я слышу, как устали твои системы, — Никель его желания не оценила, но могла понять. Сопротивлялась фем недолго, стоило только посмотреть на дрона, как все стало ясно — тому уже давно все равно на неудобства. — Хорошо. Тогда займись старыми работами, я возьмусь за новые.       — Должно быть хоть что-то, — к удивлению Никель, Триптикон обрабатывал файлы гораздо быстрее. Опыта у него было сравнимо больше, — у нее процессор в черепе. Шоквейв мог предусмотреть и это, надо лишь понять, как ее восстановить.       — Ей всю голову размозжило об пол, — Проул придерживался реализма, звучал раздражённо, потому как чужая слепая надежда не гарантировала успеха. Это и бесило. Проул не верил, что сейчас возможно что-то изменить, но от всей души этого желал. — Не обманывай себя, Триптикон. У Лило остался процессор и блоки памяти. Мы можем их запустить, но будут ли они — ею?       Извечный вопрос: что является доподлинным? Копия или оригинал? А если оригинал уничтожен, тогда что?.. Есть ли между ними разница?       Проул нервно стиснул денты, все еще злился на Лило. Увы, той давно уже все равно.       Вновь воцарилась тишина. Лило оставалась обездвиженной, все больше поддаваясь окоченению.       — Триптикон, — Никель устало щипала себя за фейсплейт, стараясь взбодриться. Дрон искренне ее жалел. Помимо работы в медбее фем еще присматривала за отрядом ДПП, следила за порядком на корабле и не забывала отчитывать Тарна за глупости. Ей был необходим отдых, но та отказывалась. Отказывалась так же, как и он. — Зачем Лило столь обогащённое топливо?       Этот вопрос мучил ее с первой встречи. Как только Лило доставили, а на Никель скинули горы датападов.       — Шоквейв обосновал это снижением периодичности заправки, — Триптикон вернулся к символам, перед оптикой плыло, фокусировалась она только на трупе, что лежал поодаль, — одной заправки было достаточно для работы протезов долгие месяцы.       — Не сходится, — уверенность Никель в своих словах удивила Триптикона, тот покосился в ее сторону, фем продолжила, — я вижу чёткие расчёты расхода топлива на каждую часть экзоскелета. Не сходится. Куда-то уходит около шестидесяти процентов.       — Уходит?..       Понятного было мало, дрон склонился к данным, но ответа на вопрос так и не нашел.       — Шоквейв не ошибается в расчётах.       — Знаю, — сегменты пальцев клацнули пару клавиш, Никель начала петлять между потоком информации, — я уже битый цикл пытаюсь найти причину столь колоссального потребления энергии, но ничего так и не нашла. Эти данные точно верны? Их никто не редактировал?       Триптикон ответа на вопрос не знал. Все внимание вновь было адресовано органике.       Энергон сжигается в никуда? Репульсоры учтены. Протезы ног, рук, позвоночник, процессор, аудиосенсоры, даже связь с телепортом — все было учтено. Что они упускают?       — Ты можешь выяснить расход топлива сейчас?       — Думаю, да, — Никель крепко задумалась, направилась к сканерам, — у тебя есть       зацепка?       — Возможно. Я на это надеюсь.

***

      В темном отсеке ярко играли блики с чистых, натертых до блеска, пыточных инструментов. Никель всегда любила порядок, потому приучила ДПП держать корабль в чистоте. Тарна всегда трогала такая преданность работе.       Тихо звякнули цепи. Третья гостья приходила в себя после долгих циклов пыток. Другие двое очнулись чуть раньше.       Сверив каждого гостя взглядом, Тарн пропустил цикл вентиляции, блокируя вновь всплывающие изображения органического трупа.       Его мутило. Тарн все больше чувствовал себя дурно, словно его выворачивало наизнанку, стоило вспомнить бледную, с синеватым оттенком, кожу; впалые глаза, стойкий запах органического разложения.       Тело Лило действительно начинало гнить, но от заморозки каждый отказался. И каждый считал свое решение глупым, но надежда…       Тарн хмыкнул, возвращаясь в реальность. У него были незаконченные дела.        — Объясните мне, что здесь происходит? — вопрос был риторическим, голос сохранял мягкость. Тарн прекрасно знал, что происходит, но причины не понимал. Вернее, отказывался понимать. — Десептиконы внезапно осмелели и пошли против воли Лорда Мегатрона? Или это их наглость? Глупость? Очевидно, глупость. Подраться из-за органики — деградация.       В отсеке всё ещё было тихо. Лишь слабые хрипы вентиляции, изредка капающий на пол энергон, и редкий кашель.       — Вы немногословны, — лидер ДПП сухо усмехнулся, осматривая новых гостей Мирной Тирании, — я не люблю молчание. Давайте вновь визуализируем произошедшее, вы не против?       Ответила вновь тишина.       — Так я и думал, — пропустив цикл вентиляции, лидер ДПП слабо постучал коготком по своей маске, оглядывая каждого в помещении. Групповая терапия — не самое действенный способ разговорить, но Тарн не желал возиться с этим инцидентом слишком долго. — Итак. Начинай, Свиндл. Ты же похитил органику Лорда Мегатрона, не так ли?       Упомянутый мех оживился, но двигаться особо не мог, лишь приподнял шлем, пересчитывая глоссой оставшиеся дентопластины. Осталось их немного.       — Она была у Шоквейва! Шоквейв её выкрал, а я хотел вернуть обратно, клянусь!       — М-м, — Тарн мелодично промычал, снисходительно продолжив диалог, — нет-нет, она была с Сиксшотом, верно? Это Сиксшот вёз её обратно к Мегатрону, а ты намеренно телепортировался на его корабль и выкрал ее, вследствие чего она была убита. Едва ли Лорд Мегатрон будет этому рад.       — Ложь! — Свиндл поперхнулся. С энергоприемника брызнуло смесью масла и энергона. — Сиксшот сам хотел сбежать с ней!       Тарн начинал скучать. Весь этот спектакль был весьма утомительным. Кажется, Свиндл на фоне страха и боли начинал терять рассудок.       — К чему этот спектакль, Тарн? — с другой стороны прозвучал второй хрип. Мотормастер подал полной статики голос, — каждому здесь известно, что ты ничего не сможешь с нами сделать. Мегатрона из нас никто не предавал.       — О-о, — Тарн выразил слабое удивление, прищурив на Мотормастера оптику, но подходить к нему не спешил. Действительно, в кодексе десептиконов ничего не сказано об ущербе органике. Были иные законы, но они были не в его компетенции. Тарн, так или иначе, найдет причину судить каждого. — Ты так думаешь? Я считаю иначе. Каждый из вас стал причиной смерти органики и, даже если я не понимаю причин, она всё ещё была важным существом для Лорда Мегатрона. Это ли не предательство?       — Это смешно! — лидер стантиконов громко хохотнул. — У лидера десептиконов совсем процессор съехал! Заводить органику? Любить ее? Тарн, разве не это основа предательства десептиконизма? Подумай получше и, может, ты сможешь вытащить шлем из порта Мегатрона и увидеть весь абсурд этого инцидента.       Тарн подпер шлем ладонью, хмыкнул. Всплеск чужих эмоций внутри ничем не отозвался.       — А ты что скажешь, Эрахнида?       Упомянутая фем едва качнулась, приподняла шлем, устремив оптику на Тарна. Корпус нещадно болел.       — Я пыталась ей помочь, — слова едва можно было разобрать из-за помех.       — О, а как же Блэк Шедоу? Один надежный информатор мне сообщил, что ты и Локдаун собирались продать её ему, — коготки постукивали по поверхности брони на сервоприводе, Тарн оптики с Эрахниды не сводил.       — Блэк Шедоу, как и все остальные, слишком глуп, чтобы осознать её ценность, — паучиха пропустила громкий цикл вентиляции. — Лило не просто питомец Лорда Мегатрона или научный эксперимент Шоквейва. Она везла в себе сотни тысяч данных с лабораторий Шоквейва на Землю, — а затем зашипела в сторону Мотормастера, — а этот дефектный!..       — Информацию?! — Мотормастер дёрнулся. — Вы об этом шарковом диске с программой нашего уничтожения? Эта шлакова тварь хотела отдать диск автоботам, чтобы каждому из нас вскрыли процессор! Или подобное уже предательством не считается? Судить тебе стоит только органическую тварь, Тарн. Увы, от нее уже ничего не осталось.       — Из-за тебя! — Эрахнида старалась держать злость в узде, безуспешно. — Из-за тебя и твоих жалких попыток доказать всем, что ты чего-то стоишь. У десептиконов стало в моде демонстрировать силу на маленькой органике? Что же, мне тебя жаль. Ты никчёмен, — прыснула она, вкладывая в последние слова весь яд, что жег сети.       Мотормастер долго молчал, даже не двигался. Прожигал взглядом фем, нагнетал обстановку в отсеке. Низкий рык, наконец, сорвался с его энергоприемника.       — Ты пожалеешь о своих словах.       — О, — паучиха сдержала издевательский хохот, — давай, удиви меня, баночка с гайками.       — Заткнитесь! — Свиндл вновь ловил истерику. — Вы, оба!       — Тцск, — Тарн пропустил очередной цикл вентиляции. — Ближе к делу, я теряю терпение. Диска, о котором ты так усердно кричишь уже долгий цикл, Мотормастер, мы не обнаружили, — Тарн сложил манипуляторы на честплейте. — Ни на корабле, ни у Лило, ни у Сиксшота, Триптикона, Лазербика… Ни у кого. Вероятно, ты лжёшь. Что же касается тебя, Эрахнида, ты серьёзно утверждаешь, что не планировала продавать эту информацию? Ты меня разочаровываешь, — для Тарна все было просто и понятно: виноватым был каждый, и в то же время судить их — дело сомнительное. Могла бы Лило дать показания, было бы проще, но… Что толку с голоса органического существа? — Вы правы, наказание за причинение ущерба органике не предусмотрено, но поверьте мне на слово: как только Лорд Мегатрон даст свою характеристику касательно этого инцидента, я позабочусь о вашем активе с крайней внимательностью. А до тех пор…       Тарна перебила активация комлинка. На той линии зазвучал знакомый голос.       — Тарн, срочно! Тебе нужно прийти в медотсек! — Никель тараторила, словно спешила спасать чей-то актив. Лидер ДПП не любил заставлять ее ждать, потому сразу направился прочь.       — Можешь убить меня прямо здесь и сейчас, — Мотормастер съязвил, хрипло усмехаясь. Поведение Тарна в миг изменилось, значит что-то происходит. Интерес бурлил внутри. — Или это против воли Мегатрона?       — Я мог бы, — Тарн на провокации не вёлся, всё ещё звучал ласково, великодушно, — но моя работа заключается в ином, — махнул манипулятором на прощанье, — встретимся позже, десептиконы.       Двери открылись, Тарн вышел с отсека, но створки закрываться не спешили. В ту же секунду мрачной высокой фигурой в отсек вошел Сиксшот, отбрасывая на трех пленников черную тень.       — Не увлекайся, — последнее, что было слышно от лидера ДПП.       Сиксшот промолчал. Двери за ним захлопнулись, а после отсек заполнился криками, грохотом и скрежетом металла.       Тарн лениво осмотрел коридоры Мирной Тирании. Кажется, они стали еще более мрачными. Легкое наваждение удалось быстро стряхнуть с плечевых сегментов. Шаги его ускорились.       Медотсек вместо размеренной тишины и спокойствия встретил спешкой. Никель активно рылась в инструментах: доставала один, внимательно осматривала, выкидывала прочь. Триптикон, казалось, вовсе был не в отсеке, а в самом терминале, где прокручивал сотни тысяч файлов.       Тарн, честно говоря, на секунду опешил. Из удивления его вывел возглас Никель.       — Чего встал? — и кинула — буквально швырнула — в него датапад, — мне нужен весь список в кратчайшие сроки! Живо!       — Кто-нибудь из вас удосужится объяснить мне, что происходит? — быстрый взгляд на органику. Нет, догадки не оправдались. Лило все еще была мертва. Нашли способ оживить? Бред. Никель сама ни раз говорила, что все попытки возродить органический мозг — это плевок в космос. Бесполезно.       — Быстро! — Никель только рявкнула, высыпала весь ящик инструментов, громко выругалась на него и кинулась к другим ящикам.       Более спорить и выпытывать информацию Тарн не хотел. Чревато. Лучше медботке не мешать, а потому он сразу скрылся за створками.       Искру неприятно жгло. Лидер ДПП игнорировал это чувство.       Итак… Что там по списку?       — Хм… — а вот список заставил крепко задуматься. Хаотичный, неразборчивый. Некоторые слова Тарн и вовсе не понял, только после додумал, что Никель попросту ошиблась в символах. Торопилась.       Список, так список.       — Нашел? — Никель суетливо озарилась на Триптикона. Дрон ответил в ту же секунду.       — Нет.       — Шлак побрал этих десептиконских ученых! — кинула ключ, тот отскочил от горы инструментов, и вся груда посыпалась, словно лавина. Никель прищурилась, а затем нырнула манипулятором в эту же лавину, вытягивая драгоценные щипцы. — Нашла! Ты продолжай искать, а я займусь починкой.       Триптикон не ответил. Никель в ответе не нуждалась. Проул и сам чувствовал себя нервно. Волнение двух десептиконов сказывалось и на нем.       Наблюдать тактик предпочитал именно за Никель, потому что та возилась с трупом. Вернее, со сломанной частью шлема.       Шлем не должен был сломаться. Он не успел закрыться при падении, либо же сама Лило его блокировала. Факт оставался фактом — шлем начал трансформацию, но в ту же секунду хрупкая внутренняя часть встретилась с полом и разломалась вдребезги. Металл согнулся, поплыл волнами.       Никель эти волны выпрямляла. И ругалась. Тихо, почти шипела, но ругалась. Потому что выпрямить металл на кибертронце — плёвое дело: нагрел, вытянул, дал остыть. Сейчас фем боялась подпалить Лило лицо горелкой, потому изворачивалась, как могла.       К какому выводу Триптикон пришел — никто не знал. Никель слепо ему верила, а Проул старался догадаться сам. Причину большого расхода топлива они не нашли, но установили закономерность: при открытом шлеме расход был меньше. Следовательно, энергон куда-то уходил при закрытом.       Видимо, это они и пытались выяснить.       Автобот подавил сильное желание вздохнуть, упрекнуть и выругаться. Ну и задачку им оставил Шоквейв.       Шипение дверей совершенно никого не смутило. Тарн вернулся спустя продолжительное время.       — Долго! — Никель его упрекнула, выхватила небольшой ящик, датапад, а после понеслась обратно к Лило. — Свободен!       Тарн был… обескуражен. Не просто обескуражен, а заинтригован и удивлён. Еще большее удивление его захлестнуло, когда Никель выгнала того с медотсека и заперла двери прямо перед его фейсплейтом. И даже панель заблокировала!       — Что там происходит? — Каон, заинтересованный целым спектром различных звуков, все же подошел к Тарну. Кажется, лидер ДПП и сам этого не знал.       — Хороший вопрос, — и потому ответа не дал, — не советую беспокоить Никель, идем. У нас много дел, — и направился прочь.       Когда придет время — Никель им сообщит. Обязательно. Сейчас они только будут действовать ей на нервы и мешать.       Долгие часы деликатной работы изнуряли. Фем, конечно, работала со столь мелкими деталями, но то были кибертронцы. И все же… Шлем удалось починить и захлопнуть. Теперь Триптикон, Никель и даже Проул с нечитаемыми выражениями фейсплейтов смотрели ровно на мониторы. Следили за расходом.       Уровень оставался на месте долгие минуты, затем часы.       Ждали. Потому что иного сделать не могли.       Вспыхнувшая надежда медленно угасала. Настолько медленно, что сводило гидравлику. Триптикон был готов выть от отчаяния, продолжая вертеться вокруг трупа и сканировать его. Вновь и вновь. Может, он что-то упустил? Может, где-то еще пробои?       … А, может, они себя обманывали все это время?       — Лило…       Никель обернулась к Триптикону, тот снова разговаривал с немой. Наблюдать за этой картиной было еще более неприятно, чем участвовать в ней. Бороться с желанием подойти фем не стала и сейчас стояла рядом с дроном.       — Лило, мне жаль.       — Не думаю, что она винит тебя в этом, — Никель, конечно, органику в лицо не знала. Говорить за нее не могла, но Триптикон успел многое рассказать. Сиксшот — тоже. Кстати, о нем: слишком долго шестифазник не появлялся в медотсеке. Тарн занял его делами?       — Нет, не винит, — дрон согласился, — но моей вины от этого не убавится.       Никель не нашла слов. Молчание вновь тяжелым удушливым туманом осело в медбее. Очередной взгляд на мониторы надежд все так же не оправдал — процессор был активен, блоки отвечали, но труп все еще оставался трупом. Никель активировала голосовой модуль, но была сбита с мысли уведомлением собственной системы.       — Низкий уровень заряда, — озвучила тихо, еще раз взглянув на Триптикона, — я должна подзаправиться. Присмотришь?       Дрон слабо кивнул. В отсеке стало еще меньше живых душ.       — Лило, — истошно провыл, вновь опускаясь к туловищу и захватывая в манипулятор ладони. Уже не помнил, о чем именно просил, но продолжал зачитывать эту мантру вновь и вновь, — Лило…       В ответ тишина.       — Я должен был поступить иначе. Давно должен был скинуть с себя весь десептиконский балласт и стать твоим укрытием, — мечтания о лучшем будущем немного отвлекали от отчаяния. Триптикон знал, что после них возвращаться в реальность будет еще больнее. — Я давно хотел улететь как можно дальше от этой войны, но боялся, что ты откажешься покинуть Землю. Надо было предложить. Ты бы хотела полететь со мной куда-нибудь? Я бы показал тебе столько звезд, систем, туманностей. Знаешь, какая моя любимая? Медуза. Лететь сквозь нее одно удовольствие.       И вновь тишина. Она пугала. Триптикон возобновил монолог.       — Мы могли бы взять с собой Кассандру, всю твою семью. Ты знаешь, во мне много места. Ты только… поговори со мной. Ответь мне: хочешь ты того или нет?       Полетишь?..       К шлаку эту войну. К шлаку десептиконов, автоботов, Кибертрон, Землю. Всех. Ничего из этого сейчас не имеет значения. И не имело. И не будет иметь.       Триптикон не заметил легкий стук по корпусу.       — Если не хочешь — я не заставлю. Я могу витать лишь по солнечной системе. Люди, кажется, никогда не были на обратной стороне Луны, так ведь? Хотела бы ты посмотреть?       Еще один легкий стук.       — Знаю, хотела бы. Ты не упустишь возможности изучить что-то новое…       Кашель.       Тело дернулось в попытке откашляться. По цепям словно обдали раскаленным металлом, дрон дёрнулся не то от испуга, не то от удивления. Вцепился манипуляторами в чужую ладонь, словно боялся, что Лило вдруг исчезнет. Упадет в бездну и утонет в ней.       Проул склонился вперед. Взгляд его был суров, так и сверлил единственный оставшийся глаз. Лило нахмурилась — яркий свет медблока слепил. Открыла рот, но сказать так ничего и не смогла — горло болело.       — Шлак тебя побрал, Лило! — тактик, наконец, дал волю эмоциям. Не полностью, но ругаться себе позволил, — каждый чуть не лишился Искры!       — Э… — говорить выходило с трудом. Можно, но тяжело. Боль такая, словно она переживала худший случай гнойной ангины. И самочувствие было такое же — тело ломило. — Чего? Что… — вдох, выдох, — случилось?       Триптикон таращился на нее, как на призрака. А после решительно выдал.       — Мы и сами ни шлака не поняли.       Долгая тишина прервалась очередным кашлем. Триптикон спохватился, перебрал кучу пробирок, взял одну, попутно клацнул на панели пару клавиш и, когда прозвучал удовлетворительный писк, вновь подлетел ближе.       — Пей. Живо.       Лило не спрашивала, отдала краткую команду скрыть шлем и… Ничего не произошло. На самом деле, только сейчас она осознала, что совершенно не могла двигаться. Баки пусты. Топливо на нуле. Проул понял это первым.       — Тащи темный энергон.       … И Триптикон вновь вильнул в воздухе, скрывшись с поля зрения.       — Ну… — уже после того, как заправка была завершена, а Лило глотнула противного лекарства, что ошпарило ее горло, появилось желание и возможность поболтать. И Проул, и Триптикон выглядели удивлёнными, а в памяти прослеживались пробои. — Что случилось?       — Это мы тебя должны спрашивать, — ясно, от Проула ответа не дождёшься.       Триптикон приподнял манипулятор, нелепо почесывая корпус. Пытался сформулировать ответ так, чтобы не сильно шокировать Лило. Увы, не выходило, потому сказал, как есть.       — Ты умерла.       Лило замерла, таращась на Триптикона, а затем хихикнула. После вовсе рассмеялась, насколько позволяла боль, и вытирала навернувшиеся слезы.       Смеялась ровно до момента, когда поняла, что больше никто веселья не испытывал. Выходит, не шутил?..       — Я живая, — прочистив горло, Лило вернулась к диалогу, испытывая легкую неловкость. Все это звучало слишком сюрреалистично. Мёртвые не воскресают, значит и она не умирала. Может, это была клиническая смерть? Десептиконы снова запутались.       — Да, — Проул снисходительно закивал, — и благодари за это Шоквейва.       — Если это шутка, — теперь ее голос надломился, стал серьёзнее. К горлу вновь подступала боль, потому Лило глотнула лекарства, а затем продолжила. Ладони немного потряхивало, — то дерьмовая.       — Это не шутка, — ответ Триптикона развеял окончательные сомнения, но понятнее от этого не стало, — ты умерла. Мы восстановили костюм и закрыли его, а после ты вернулась к жизни.       — Мы предположили, что…       — Нет! — Лило с громким стуком опустила стакан на ближайшую поверхность. Думать о своей смерти — последнее, чего она сейчас хотела. Мысли и без того были забиты болью, страхом и…       Диск.       Точно.       С ее губ сорвался судорожный вздох.       — Не сейчас, — свыкнуться с мыслью, что он потерян навечно — невозможно. Душу щекотала надежда, что его не нашли. Может, упустили из виду или Мотормастер не успел о нем доложить, но… Реальность слишком жестоко била по лицу. — Дайте мне время прийти в себя. Пожалуйста.       Проул хмыкнул. Триптикон вяло подлетел ближе и устроился под боком.       — Хорошо, — и звучал теперь куда мягче, — я буду рядом.       Лило ничего не ответила. Пальцы нервно царапали обшивку протезов.

***

      Если до этого Тарн считал, что был удивлён в крайней степени органическому трупу — он ошибался. Долгие циклы медотсек больше напоминал место захоронения всех погибших на войне. От него веяло могильным мраком, страхом и ненавистью.       Сейчас… Сейчас он вошёл внутрь и лицезрел живую органику. Наяву. Перезагрузил оптику, проверил на исправность все системы, а после стал терпеливо ждать ответа. Увы, ни Триптикон, ни Никель не знали, что сказать.       Лило покрутила меж ладоней баночку, а после допила горькое лекарство. Снова. Триптикон говорил, что чем больше она его выпьет — тем легче будет горлу. Ни с первого приема, ни с пятого вкус менее отвратительным не стал и напоминал смесь спирта, горького растения и чего-то глинистого. Так или иначе — оно помогало. Болевой синдром значительно спал.       — Объясните, что происходит, — десептикон все еще ждал ответа. Никель и Триптикон переглянулись, а затем с уверенностью выдали:       — Мы не знаем.       — Позволь пояснить, — Никель прочистила вокалайзер. Тот требовал настройки, но времени у нее заняться этим не было. Все системы уже давно требовали тщательной перезагрузки и подзарядки, — я обнаружила неизвестную причину большого расхода топлива в ее костюме. Мы с Триптиконом начали копать и… накопали, — посмотрела на Лило. Следом за ней и Тарн с Триптиконом.       Лило сглотнула, ловя чужие взгляды. Стойкое чувство вины и раздражения оседало на плечах. Странно.       — У меня лишь два предположения, — Никель погрузилась в думы, скрестив манипуляторы и притушив оптику, — и один фантастичнее другого: либо костюм контролирует регенерацию клеток ее организма, либо… — а здесь она медлила, громко сбросила воздух с вентиляции и уперла манипуляторы в бока, — либо мы столкнулись с величайшим изобретением Шоквейва и всей истории Кибертрона — машиной времени. Костюм откатил назад во времени все свое содержимое на момент, когда Лило была еще жива.       Тарн был настроен скептически. Лило — тоже.       — Есть, что сказать? — и теперь обращался к органике. Лило прокашлялась, допив лекарство.       — Я ничего не помню, — это было правдой. В памяти прослеживались четкие эпизоды с отсека Свиндла, затем побега по коридорам, бойни десептиконов и… Дальше было пусто. Честно говоря, Лило не верила, что пересказанное Триптиконом — правда. Но зачем ему врать? Едва ли он способен лгать насчет ее смерти. — И не знаю… Шоквейв о своих секретах мне не рассказывал.       А если… Если она действительно умерла? А затем этот костюм вернул ее обратно… Голова шла кругом, слишком много информации пытался обработать процессор.       — Ясно, — слишком быстро Тарн согласился. Он не видел смысла допрашивать органику касательно научных достижений десептиконов. Едва ли она может их осмыслить, что уж говорить о разборе. Потому мех, пропустив усталый цикл вентиляции, притушил оптику. И стоял так, пока Никель не прервала паузу.       — Что тебе ясно-то? — вопрос дельный. Никому и ничего ясно не было, а Никель с каждым циклом была все более раздражительной, так как не могла нормально заправиться и отдохнуть.       — С Шоквейвом разберёмся позже, — оптика Тарна упала на Никель, больше на Лило он не желал смотреть, на что та тихо хмыкнула. Да, знает она, чем подобное заканчивается, — сейчас мне нужно услышать от нее доклад по всему, что происходило с момента ее отлёта с Немезиды.       Тарн словно и не с ней разговаривал, а с Никель. Никель данного действия не поняла, впрочем, как и сама Лило, махнула манипулятором и пошла восвояси с кратким вздохом.       — Делай, что хочешь, я на подзарядку.       Двери за ней захлопнулись. Тарн чувствовал накатывающие волны неловкости, чувства отвращения и желания одновременно. То, что делала с ним эта органика ему не нравилось.       Что за шлак. Мерзость.       — Во время нашествия скраплетов я и Оверлорд встретили Шоквейва, — Лило начала историю издалека, как Тарн и просил. Только сейчас он смог на нее посмотреть. Слабовато, — Шоквейв подменил меня на клона. Оптимус Прайм забрал клона, а я улетела с Шоквейвом. Затем он модифицировал мое тело и, к тому моменту, Саундвейв отправил Сиксшота забрать меня и вернуть на Землю, — краткая пауза. Лило смотрела ровно в красную оптику слушателя, а Тарн с подозрением щурился, — к Мегатрону. Меня перехватил Свиндл с помощью телепорта, и я оказалась главным экспонатом десептиконского борделя.       — Что за чушь, — Тарн издал звук, похожее на фырканье или смешок. Лило продолжала.       — Пока я летала с Сиксшотом мы успели познакомиться с Мотормастером, а после он пришел в бордель. Разрезал мне лицо, выколол глаз, там пришла Эрахнида и, благодаря ей, я сбежала. А дальше ты, вероятно, уже знаешь.       — И ты думаешь, я поверю в это?       — Можешь не верить, мне все равно.       — Ты, видимо, не до конца понимаешь, где и с кем ты оказалась, — Тарн шагнул ближе, Триптикон подлетел в воздух, покидая излюбленное место. Лило молчала, нервно сглатывая слюну. — Ты подозреваешься в измене так же, как и Эрахнида, Свиндл и Мотормастер. Каждый из вас под моим прицелом и если я найду хотя бы малейший намек на предательство Лорду Мегатрону — поверь мне, потеря серво покажется тебе пустяком.       — Начнёшь пытать ее и Мегатрон оценит твой порт своей пушкой, — Триптикон пошел ва-банк. Знал, чем угрожать и как. — Ни для кого не секрет, что Мегатрон дорожил своей «игрушкой», а теперь, посмотри, что с ней сделали, — махнул манипулятором на Лило. Та с каждой минутой все больше менялась в лице. Диалог выходит паршивым настолько, что руки чесались перерезать себе горло. Кажется, в недавнее самоубийство она начинала верить. — Думаешь, он оставит это просто так? Чья обязанность следить за преданностью Мегатрону? Что-то это не очень похоже на преданность.       — Думаю, что нашему лидеру наплевать на органику, возомнившей себя одной из нас.       — Я повторяю, — Триптикон стоял на своем. Теперь Лило начинала переживать, что он может от Тарна охватить. Нет, дрона нельзя подвергать опасности. Ему еще нужно вернуть свое сознание в родной корпус, иначе Триптикон вновь вернется к бремени обычного космического судна, — если ты еще раз…       — Хватит, пожалуйста, — Лило потёрла виски, — я понимаю, тут каждый зол и не в настроении из-за всей этой путаницы, — надо было думать быстро и действенно. Взгляд вновь метнулся к оптике Тарна, — я могу тебе все доказать. Есть два способа, — с ладони подался кабель. Да, разъёмы все еще в непригодном состоянии, но кабели Лило не трогала. — Я могу подключиться к тебе, либо мы находим Мегатрона и он уже отдаёт приказы. Скажет наказать — накажешь. Скажет пощадить — пощадишь. Решать ему и только ему.       Тарн долго молчал. Лило вновь чувствовала, как ее душат. Душат все тем же тёмным тяжелым взглядом, пробирающего до костей и плоти. Душат. Пожирают. Желают и ненавидят. И все эти чувства так тонко граничат друг с другом, что Тарн готов сорваться в любой момент — Лило это знала. Она с десептиконами уже очень давно.       — Отлично, — ответ Тарна был сух, хоть внутри он и испытывал жгучее желание… Желания. Всего и сразу. Льстило то, что Лило воспринимала Мегатрона, как своего хозяина. Возможно, она и не была типичным представителем органики.       А, возможно, хорошо притворялась.       — … Вот только Мегатрон скрылся со всех радаров, — голос его продолжал местами звенеть статикой. Точную причину этого Лило понять не смогла, — и мы готовы заверить, что он захвачен. Так что для тебя будет работа, питомец.       — Работа? — последнее слово Лило пропустила мимо ушей, слишком обычным оно ей казалось уже с давнего времени. Словно все так и должно быть.       — Следи за ней, — Тарн ей не ответил, кивнул дрону на Лило и неохотно направился к дверям, — я вернусь через пару циклов. Там все и обсудим, — и перед тем, как вовсе уйти, добавил, — тебя ждет прогулка. Надеюсь, ты твердо стоишь на своих новых сервоприводах.       Двери закрылись слишком громко, но еще громче были слова Триптикона.       — Да пошел ты к шлаку, гайка девственная!       Лило с легким удивлением посмотрела на Триптикона, тот лишь пожал манипуляторами.       — Что? Ненавижу его так же, как и Мегатрона.       — Аха, — и кивнула, — ладно.       — Активировал вокалайзер и сразу шлака ливанул, — Триптикон продолжал ворчать, подлетая ближе. На миг задумался, пропустил цикл вентиляции, засмотревшись на протезы. Лило чуть наклонила голову, в попытке прочесть чужие мысли.       Триптикон устал. Все это время он не только боролся за ее жизнь. Он боролся и за свой разум. Безжалостно, мучительно, но боролся. Потому сейчас, когда их вновь оставили наедине, он более чем рад избавить себя от бремени.       — Ты можешь показать мне свое подпространство?       — Зачем?       — Не доверяешь мне? — дрон ответил на вопрос вопросом. И даже усмехнулся, — просто открой.       Система не сразу приняла приказ открыть подпространство, он долго висел в обработке. По ее окончанию прозвучало легкое шипение и две небольшие пластины на бедренной части протеза сместились, оголяя пустой отсек.       Лило так и не поняла, зачем это понадобилось Триптикону. Тот просто опустил манипуляторы на протезы, прямо над подпространством, и долго на них смотрел. Настолько, что Лило чувствовала накатывающую неловкость. А после прозвучал легкий стук. Дрон зацепился манипуляторами за пластину и быстро пристыковал ее обратно.       Лило молчала. Триптикон неторопливо обернулся к ней.       Во рту пересохло. В душе словно вовсе что-то взорвалось.       Туда положили что-то небольшое, напоминающее квадрат. Жесткое…       — Ты… — Лило долго не решалась произнести это вслух. Быть того не могло. Нет. Нет! Это шутка? Неужели… Неужели он сейчас закинул ей диск?       Что за черт!       Что происходит?       Зачем он это сделал? Изменил данные и подкинул обманку? Или он пуст? А может это и не тот диск вовсе? Тогда это похоже на издевательство.       — Поговорим об этом дома, — прошептал дрон, аккуратно озаряясь по сторонам. Лило так и продолжила сидеть, уставившись на него круглым глазом. Второй оставался закрытым все это время. Веки слиплись, да и открывать его едва ли хотелось… Болел. — Просто помни о том, что я люблю тебя и всегда готов помочь.       — Ты серьезно?.. — изнутри вырвался слабый дрожащий голос, — но как? Это шутка? Пожалуйста, Триптикон, только не ты…       — Ты плачешь, — тот потянул манипуляторы к органическому лицу, утер слезы, оставив ладони на щеках, — не подавай виду. Ты ничего не видела и не знаешь. Я ничего не видел и не знаю. Поняла?       — Да, — Лило опустила ладони на его манипуляторы, зажмурившись. Нервы были не к месту. Устала. Глаза щипало, а поврежденный и вовсе жгло от слез, но остановить их так и не вышло. Лило опустила голову, коснувшись лбом дрона. Пряди волос скрыли ее лицо, плечи дрожали. — Да…       — Ты молодец.       Лило так и продолжила тихо плакать в глухой тишине отсека, боясь отпустить чужие манипуляторы. Триптикон терпеливо ждал, когда та успокоится.       Проул чуть не сгрыз себе дермы, громко цокнув.

***

      — Где мы?       Тарн предпочёл не отвечать на вопрос. Вместо этого шагнул вперед.       Лило долго осматривала просторы планеты, на которой они остановились. Серые, мрачные, с металлическим блеском. От них смердело ужасом и тиранией.       Тарн не умел выбирать места для прогулки.       — Идём, — лидер ДПП разговорчивым с ней не был, хотя характеризовался коном, который любит светские беседы. Увы, Лило он как собеседника не воспринимал. — Хочу кое-что тебе показать.       Под массивными сервоприводами тихо хрустели металлические крошки. Ветер выл, мешая в воздухе пыль. Этот вой сильно напоминал колыбельную, но опечаленную, тяжёлую. Словно в одном вое собрались тысячи и тысячи страдающих голосов.       Лило зашагала вслед за Тарном. Тот, кажется, наслаждался и пейзажем, и звуками.       — Красиво здесь, не так ли? — наконец, Тарн заговорил, но взора с горизонта не убрал. Вид завораживал. Целые километры чистого металла и ни одной живой души. Даже гул Мирной Тирании, летающей где-то позади, не сбивал общего восторга.       Лило его восторга не разделяла. Чувства от безжизненных просторов у неё были совершенно иные.       — Есть в этом что-то… — и всё же решила ему подыграть, — Завораживающее.       Как мило. Тарн тихо хмыкнул, услышав ответ. Ее тонкий хриплый голос едва различим среди гула ветра, но отчего-то лидер ДПП смог разобрать каждое слово.       И желал слышать ещё больше.       Сколько бы он себе ни врал, было в Лило что-то…       — Завораживающее, — Тарн задумчиво повторил, а затем возобновил шаг, — ты первое и единственное органическое существо, что прибыло на киберформированную планету и осталось цело. В свою очередь, эта первая планета, которую ты видишь наяву. За исключением твоей родной, разумеется.       — Вовсе нет, — Лило старалась поддерживать расслабленный тон голоса, но всё ещё звучала жалко. Тяжело говорить с горлом, полного ран и ссадин. Пыль продолжала биться о шлем, создавая лёгкий шорох. — Сиксшот показывал мне Кибертрон.       — Зачем же?.. — этот вопрос был адресован не ей. Тарн произнёс его скорее для себя самого или Сиксшота. А затем лидера ДПП понесло в ещё более глубокие думы. — В попытке выжечь очаг заражения мы стали причиной падения самого дорогого, что у нас было. Досадно.       Лило моргнула, вскинула к кону голову. Да, точно, в последние дни она так сильно ненавидела, что забыла истинную причину их безумия.       Дело было не только в вирусе.       Дело было в том, что у десептиконов не было дома. Они всё ещё оставались такими же живыми существами, как и люди. С теми же базовыми потребностями.       Автоботы сами строят себе новый дом из своего окружения. Шаткий, скрипучий, ненадёжный, но всё ещё дом.       Душу неприятно щекотало.       Вернувшись на Землю, сможет ли она вновь считать её своим домом? Или, как и кибертронцы, потеряет его?       Мегатрон как-то говорил, что её дом — это Немезида, но они оба знали, что его слова далеки от правды. Все это знали.       — … И теперь, — Тарн продолжил, Лило вернула к нему внимание, — под угрозой наш лидер.       — Ты его недооцениваешь?       — Я переоцениваю людей, — Тарн её сразу же поправил, — их самонадеянности достаточно для катастрофических решений. Решат, что смерть Мегатрона их обезопасит — совершат роковую ошибку в истории всего человечества.       Теперь оптика была направлена на неё. Лило чувствовала, как в воздухе свинцом оседает недосказанность. Чувствовала, как ей угрожают.       — Я понимаю, — Лило сглотнула вязкую слюну, не смея отвести взгляд. Суть этого разговора всё ещё ускользала, — чего ты хочешь от меня?       — Едва ли ты предоставишь мне что-то ценное, — кон цокнул, — или существенное. Все как раз наоборот — это я предоставлю тебе шанс: я отпущу тебя и закрою оптику на произошедшее — лишь до встречи с Мегатроном — но с условием, что Мегатрон вернётся в строй. Целым. Невредимым. Задача ясна?       У Лило ломался мозг. С одной стороны Тарн считал её за животное, а с другой — поручал такие важные задания. Ответ был один — он над ней издевался. Знает, что это обычному человеку не под силу, а значит уже готовится к её провалу.       И мысли Лило были правдой. Тарн уже накинул в шлеме целые сотни сценариев. И каждый сценарий был обогащен самыми разными пытками. И в каждом из них Лило была слишком близко к нему.       Почему же это ощущалось так… Приятно?       — Как только вы отлетите с Мирной Тирании у тебя будет ровно два дека-цикла. И поверь мне, я найду время прилететь и проверить результаты твоей работы.       — А если я не справлюсь, то?..       Тарн бегло осмотрел планету, кивнул в сторону горизонта.       — Ты знаешь, что будет.       Тело потряхивало. Лило прерывисто вздохнула.       Тяжело контролировать в себе каждую частичку целой дюжины негативных эмоций.       — А какой в этом смысл? Вернув Мегатрона в строй — Землю все так же ждет уничтожение. Уничтожат ее чуть раньше или позже — разница небольшая. Конца не избежать.       Единственное, что тогда ответил Тарн, перед тем как вернуться на Мирную Тиранию, был тихий смешок и взгляд ровно в измученную душу. А еще пара слов.       — Хорошо, что ты это понимаешь.       Очередной тупик. Очередная психология.       Тарн знает, что человек не упустит шанса выжить и спасти остальных. Тарн знает, что Лило понимает тупиковость своего положения, знает и то, что она все равно попытается помочь своей планете. Знает, что Лило готова выиграть ей даже несчастные пару недель.       Они оба поняли друг друга по одному лишь взгляду.       Тарн выглядел расслабленным, довольным. Лило жалела, что ей не позволили остаться трупом.       Она боролась с чувством равнодушия ко всему, что раньше любила и берегла.       В том числе, к своей планете.       Это равнодушие ее пугало. Она старается от него сбежать. Старается внушить себе, что ей не все равно.       Гул ветра усиливался с каждым вздохом.

***

      — Почему мне об этом не доложили?!       — Откуда я знаю? — Никель вскипала. От больших конов были одни проблемы, а не помощь! — У меня была одна задача — вернуть ей актив! Что и кому докладывать — это не мои проблемы. И хватит буянить в медотсеке!       — Где она сейчас? — Сиксшот не успокаивался. Вернее, процессор не мог успокоиться, так и держал все системы в напряжении. — Где Тарн? Если он посмеет…       — Ничего он с ней не сделает, — а Никель бунтовала еще пуще процессора Сиксшота. — Шлак тебя побрал! Прекрати истерику и веди себя как подобает элите!       — Я…       — Рад всех видеть, — двери открылись. Тарн, все с той же вальяжной походкой, зашел внутрь. За ним тихо шагала и Лило, суетливо озираясь по сторонам, пока не встретилась взглядом с Сиксшотом.       — Привет.       Как только оптика закончила сканирование, Сиксшот пропустил цикл вентиляции: жива и невредима. Относительно. Все в порядке.       — Мы побеседовали, — Тарн испытывал некоторое веселье. Было смешно наблюдать за Сиксшотом в таком состоянии. Смешно и глупо одновременно. Слишком много они придают значения органике, — можете отлетать. На Мирной Тирании вас никто не задерживает.       — Я уже думал, что медотсек придется собирать по частям, — Триптикон подлетел ближе, Лило опустила на его корпус ладонь и погладила. Несмотря на диалог с Тарном настроение было приподнятым. Слегка истерическим, но и так сойдет. Диск на месте, осталось лишь составить план с учетом всех деталей. Для этого, для начала, стоит вернуться на Землю.       Восторг лишь рос. Наконец-то. Наконец-то она увидит родные зеленые просторы, тихую гладь воды, вновь почувствует запах цветов, дождя, озона, сырого асфальта. Запахи других людей, животных. Будет щуриться от света родного солнца и прятаться от грохота грома. Услышит оживленные трассы, полные машин, человеческие голоса, крики, смех, вечернюю трель сверчков… И музыка!       Как же долго она не слушала музыку, с ума сойти!       Это не могло не радовать. Наконец-то, скоро она будет дома. Первым делом надо узнать, что с семьей и Лило не желала медлить.       — Вылетаем? — вскинула голову к Сиксшоту, шея немного болела. Шестифазник в ответ кивнул и направился прочь с медотсека, смерив Тарна нечитаемым взглядом. Лидер ДПП в ответ прищурил оптику, но оставался нем. Лило направилась следом, вновь в темные коридоры Мирной Тирании. Ее ждал длинный путь до самой взлетной полосы, а затем — домой.       Сиксшот молчал даже сейчас, когда Тарн и Никель остались позади. Вину чувствовал? И где Лазербик? Давно она его не видела. Снова добывает информацию? Бедная птица, работает днями и ночами.       — Как у тебя дела? — раз уж шестифазник молчит, то стоит разговорить его самой. К тому же, на Мирной Тирании осталось одно небольшое дело и Сиксшот не имел права ей отказать.       — Я в порядке.       — Уверен? — Лило хмыкнула. Сиксшот остановился, так что органика просто обогнула его и направилась вперед. Репульсоры все еще работали исправно, спасибо на этом. — А мне казалось, что ты обдумываешь свои ошибки.       — «Свои ошибки»?..       — Меня выкрали, — она не оборачивалась, даже не замедлилась, — меня пытали, насиловали, а вы слишком долго занимались поисками. Ты снова просчитался, Сиксшот.       — Я просчитался? — лёгкое удивление сквозило в голосе, медленно заменялось на серьезность. — Скажи ты сразу, что в тебе есть встроенный трекер — этого бы не произошло.       — Это следовало уточнять у Шоквейва тебе, а не мне, — Лило же звучала мелодично. Настолько, насколько позволяло горло. Хрипела, иногда голос проседал, но говорила. — Тебе нужно было меня охранять, а ты просчитался целых два раза.       Сиксшот больше не спорил. Слишком очевидным было то, к чему Лило ведет.       — Что ты хочешь?       Лило моргнула и, наконец, обернулась, устремив взгляд к чужой оптике, вызвав в системах меха легкую дрожь. Видеть одним глазом было странно: то все двоилось, то рябило, то терялось в пространстве. Так или иначе, ей придется к этому привыкнуть. И по чьей же вине?       По ее собственной. Надо было сразу пресекать любые попытки ей навредить.       — Эрахнида, Свиндл и Мотормастер на Мирной Тирании, так ведь? Зайдем к ним?       Сиксшот долго не думал.       — Хорошо.       — Я не уверен, — Триптикон навис над головой Лило и опустил манипуляторы ей на щеки, обнимал ее голову, пока волосы слабо щекотали корпус. На миг он замолчал, сканируя белесые пятна на макушке. Кажется, у людей это называлось сединой. Дрон прокашлялся. — Нечего нам делать с этим шлаком. Пусть ржавеют здесь.       — Ты не прав, — Лило похлопала дрона по манипулятору, — кое-что нам все же стоит сделать. Вернее, Сиксшоту, у меня не получится.       — В таком случае, — Сиксшот едва успел скрыть легкую статику в голосе. Она была вызвана восторгом. Отчего-то все системы прогревались от одного лишь предположения, что будет в пыточной через пару минут, — нам нужно поторопиться.       На органическом лице все еще не было намёка на эмоции.       — Спасибо тебе, Сиксшот. Что бы я без тебя делала.       Но ее слова сильнее грели корпус. С каждой минутой. С каждым шагом по коридору, с звука свиста дверей, с удивлённых пар оптик, что на них направились.       Ничего из этого уже не имело значения, ведь Лило была рядом. Живая. И поддерживала диалог.       — Сильнее, — и продолжала сухо просить его об услугах. Неважно каких. Сиксшот умел делать множество вещей и избиение полуживых пленников — самое простое из них. В этот раз грохота было громче, крики были яростнее, — только не убей.       В этот раз Лило не отводила взгляда.       Сиксшот расценивал это, как прощение. Триптикон тоже смог поймать небольшую волну веселья. Казалось, даже Проул был рад, что все так закончилось.       Лило осмотрела двух остальных пленных. Свиндл безуспешно давил в себе мычание, а Эрахнида предпочла оставаться немой. Не получилось угадать точно, была фем удивлена живой органике или тому, что из Мотормастера сейчас спрессуют один ровный куб. Это и не важно. Лило подошла к ней ближе, чуть склонив голову набок.       Следом подошёл и Сиксшот, оставив позади полуживого десептикона. Тот уже давно потерял сознание.       — Я пыталась помочь.       — Я знаю, — девушка кивнула. Одно Лило могла сказать точно — было приятно иметь позади себя устрашающее оружие. — У меня к тебе вопрос. Только отвечай честно, хорошо? — Не то чтобы Эрахнида собиралась врать прямо перед шестифазником. Шестифазником, чей взгляд был темнее, чем вся Мирная Тирания. Даже Тарн не отдавал таким мраком. — Ты меня любишь?       Молчание. Эрахнида не до конца верила, что расслышала вопрос верно. Лило терпеливо ждала. Свиндл закашлялся, давясь собственным энергоном. А затем фемма тихо посмеялась.       — Это такой психологический эксперимент? — и от ответа увиливала. — Скажи я правду, что со мной будет? — и звучала паучиха все так же сладко. Как и в первую их встречу. Приятный голос, даже статика его не портила. — Прикажешь меня убить?       — Это не ответ.       — Вот как, — фем пропустила цикл вентиляции, смирившись с положением, — Хорошо. Мой ответ прозвучит так: ты гораздо более привлекательна, чем все органические виды, что я когда-либо встречала, но…       Ох уж это «но»…       — Едва ли я могу чувствовать эту вашу, — Эрахнида помедлила. Слово как-то совсем неправильно выходило из вокалайзера, — любовь.       — Ясно, — Лило кивнула Сиксшоту. Что значило это «ясно» Эрахнида так и не поняла. Следующим, что она ощутила, был сильный удар по шлему. А затем Сиксшот перешел к избиению Свиндла.       По окончанию небольшой встречи Лило направилась к выходу. Легче действительно стало. Слабый, мягкий аромат власти оседал невесомой шалью на ладонях. Жаль, что она была столь примитивна и обманчива. Было почти приятно… Почти.

Не убивай и не будешь убит.

Почему тогда я все еще жива?

      Чувство спокойствия быстро сменялось на пробирающую до костей тревожность и отвращение. Нужно скорее отсюда уходить.       Возвращение на корабль Сиксшота прошло куда лучше, чем они предполагали. Правда… Тарн едва ли будет рад оставленному подарку. Вернее, украденному.       — Ты уверена, что нам стоило ее брать? — Сиксшот подкинул корпус на плечевом сегменте, чужой энергон пачкал броню.       — Она, по крайней мере, не желала мне вреда, — Лило себя не обманывала. Она слишком мало знает Эрахниду и, скорее всего, та еще успеет вставить ей палки в колеса в будущем, но… — Немезида затонут, а десептиконы расформированы по всей планете. Мне кажется, она будет нам полезна, — а чего это Сиксшот переживает? — Волнуешься? Не переживай, у меня есть ты.       Лило не ждала ответа. Она не верила никому, кроме Триптикона. С ним, впрочем, еще стоило поговорить, но этот разговор у них будет позже. Сейчас нужно как можно сильнее расположить к себе Сиксшота.       — Если что-то пойдет не так — ты поможешь мне, верно? — на самом деле вопрос был другим. Реальный вопрос остался скрытым.       — Тебе лишь стоит сказать, — и Сиксшот отвечал именно на него. На тот, который Лило боялась озвучить.       — Спасибо.       Шаттл Сиксшота встретил не только хорошим настроением, но и появлением птицы Саундвейва.       Вот и все.       Это был конец путешествия по желанному космосу. Впереди ждал квантовый скачок и родная солнечная система, что отзывалась трепетом в душе.       Нечто темное позади все еще держало за шею. Душило. На грани с весельем кружило мучительное волнение, будто Лило что-то упустила.       — А где конструктиконы? — Лило осмотрелась, но капитанский мостик оставался пустым. Коридоры — тоже.       — Я запер их в одном из отсеков, — Сиксшот отвечал неохотно, — мера предосторожности.       — Да, это правильно, — Триптикон лег по другую от Лило сторону. Теперь она была обложена металлом: с одной стороны сидел Лазербик, не смея вылезать из-под ладони, а с другой — сам дрон, — наконец отдохну. Ну и вымотал меня этот шлак, полная ржа.       Точно. Лило поняла, что за волнение ее преследовало. Проула вновь рядом не было. Он появится, рано или поздно, но, опять же, с каждым разом призрак пропадал все чаще и дольше. Может, он исчезает из этого мира?.. Постепенно. Медленно.       Едва ли сам Проул знал ответ на этот вопрос. Лило вернула взгляд к звездам. Совсем скоро те исказились под вой квантовых генераторов.       И вот она — Солнечная система. И каждая ее планета все еще на своем месте. Земля — третья по счету планета от Солнца. Все еще красивая, с мягкими пятнами зеленого и голубого, усыпанная нежными вкраплениями облаков. Красивая. И чем ближе они к ней подлетали, тем сильнее накатывала усталость.       Никто не проронил и слова, даже когда они пролетели Луну. Затем была атмосфера, а затем… Север, океан, брызги.       Как оказалось, корабли кибертронцев спокойно перемещались и в воде. И чем дольше они плыли, тем быстрее тускнел солнечный свет, а впереди простирались темные глубины.       … И совсем скоро, в свете фар корабля, показался темный металлический силуэт. Это было крыло Немезиды. Немезида, наконец, был ровно перед ней. Лило, кажется, радовалась возвращению Триптикона в родное тело даже больше, чем он сам.       Несмотря на воодушевлённое настроение, Немезида встретила не особо радушно. Скраплетов видно не было, а вот затопленные коридоры, отсутствие освещения, хаос и бардак — да. Она уже и забыла, насколько сильно корабль потрепало после прошлой атаки автоботов. Взлетит ли вообще?..       Добираться до мостика пришлось на плече Сиксшота. Двери не были закрыты — их так же повредило.       Лазербик сразу слетел с плеча Сиксшота и устремился вперед, стоило им подойти к командному центру. Шмыгнул внутрь и направился к темной фигуре, стоявшей у панели управления.       Внутри что-то тревожное и скользкое не давало покоя, но Лило нашла в себе силы встретиться взглядом с уже забытым другом.       — Привет, Саундвейв.