Gloom within

      Первые лучи только озарили спящий город, как на втором этаже дома Меригольдов открылось окно, из которого выглянула Фауста. На мгновение она остановилась и прислушалась, не разбудила ли она маму, а потом ловко прыгнула на дерево, что росло у окна, и, как всегда без проблем, спустилась по нему вниз, прокралась у стены и свернула на соседнюю улицу. У нее оставалось еще одно неоконченное перед отъездом дело. Три дня у Фаусты не было возможности вырваться, мама нервно бегала из комнаты в комнату, пытаясь ничего не забыть.       Запрыгнув на пологую крышу веранды одного из домов, девочка взобралась вверх по ней к окну на втором этаже. Тихонько постучала, что бы разбудить только того, кто жил в той комнате. Окно открылось, из него показалась рыжая кудрявая голова, затем протянулась рука и помогла Фаусте залезть в комнату.       — Что так рано? — высокий и угловатый парнишка, зевая, потирал заспанные глаза. — Пропадаешь на три дня, а потом заявляешься ни свет ни заря.       — Извини, Эрик, у меня не было больше возможности. Я зашла попрощаться, — тонкий детский голосок начал дрожать, а на зеленых глазах стали наворачиваться слезы. — Мы переезжаем к моему далекому родственнику, оттуда я поеду в Хогвортс, и я не уверенна, что мы когда-нибудь еще встретимся.       Кап! — слеза, скатившись по щеке, упала на пол. Но на удивление Фаусты, Эрик начал улыбаться и обнял подругу.       — А я уверен, что встретимся. При этом очень даже скоро.       Фауста подняла голову и недоверчиво посмотрела на друга.       — И когда же?       — 1 сентября в 11 дня на платформе 9 ¾.       — Неужели…? Я оказалась права? — на заплаканном личике засияла улыбка.       — Да!!! Садись, сейчас расскажу, — Эрик махнул рукой в сторону кровати. — Если замерзла, то залазь под одеяло.       Фаусте, которая без пальто выбежала из дома, не нужно было дополнительного приглашения, и она мангустом юркнула и закуталась в одеяло.       — Так, слушай, три дня назад, вечером нам в дверь постучался мужчина, высокий такой, с очень длинной бородой и в лиловой мантии…       — Профессор Дамблдор?       — Да-да-да! Представь ты только лица моих. Отчим, конечно, начал орать, что я от тебя заразился, потому что ты тоже из таких ненормальных, — с Эрика сон как рукой сняло. В голубых глазах пылал горячий юношеский огонь. — А Дамблдор и говорит, что я был в списках еще с рождения, и что магия не заразна. Они успокоился.       — А мама? Как она отреагировала?       — Да никак, все причитала «Что это будет, что соседи скажут». Потом профессор Дамблдор рассказал родителям все то, что ты рассказывала мне раньше, а потом вручил письмо, — мальчик показал письмо, такое же, как и у Фаусты, различие было только в адресате.       Вдруг Фаусту передернуло. Проснулась!       — Эрик, извини, мне нужно бежать, — девочка крепко обняла парня. — Встретимся на платформе. Когда купят сову, можешь писать мне. Лондон, площадь Гриммо, 12.

***

      Тук! Тук! Тук! — Фауста сидела на своей уже пустой кровати и болтала ножкой, ударяя каблучком новых сапожек о пол. Огляделась вокруг. Все такое знакомое, родное, хоть после смерти отца и брата больше нагоняло уныние, чем приносило радость. Мама не заметила ее ухода. Она даже не знала об Эрике. Для нее это был бы шок. Начала бы рассказывать о жертве брата и отца, о безответственности. Фауста когда-нибудь все равно расскажет, но когда все будет хорошо.       Тысячи и тысячи разных вопросов вертелись в ее маленькой белокурой головке. Как пройдет встреча с дядей? Что ее ждет в его доме? Какой он, мир за пределами Годриковой впадины? Куда попадёт Эрик? Останутся ли они друзьями?       Полно тревоги было и сердце Аделайн. Она нервно ходила из стороны в сторону, шелестя подолом темно-вишневой мантии. Вроде только некоторые были осведомлены о существовании Фаусты, женщина долгих пять лет упорно и изо всех сил скрывала ее, проблем с переездом не должно быть, никакой опасности. Но этот Блэк. Можно ли ему так доверять? Может, зря она все это затеяла? Теперь девочке придется обо всем узнать. А может, не нужно было скрывать? От бессилия хотелось выть и драть ногтями стены.       За дверью послышались чьи-то голоса. Женщина еще крепче сжала палочку. Стук в двери.       — Пароль? — голос по-предательски дрожал.       — Мерлиновы панталоны, — за дверью кто-то хихикнул. Аделайн и сама улыбнулась, когда впервые услышала этот пароль от серебристого феникса-патронуса. Только Дамблдор мог до такого додуматься.       Взмахом палочки волшебница открыла дверь и в дом вошли трое мужчин и одна молодая женщина. Первым вошел высокий худой мужчина с аристократичными чертами лица, следы минувшей красоты которого были изувечены шрамами и пережитым горем и на котором виднелись последствия недавней застолья. Но он явно готовился к этому визиту: длинные волнистые волосы были помыты и расчесаны, изможденное лицо начисто побрито, да и одет он был явно в одну из самых лучших мантий. За ним зашел еще один мужчина, слегка болезненного вида, шрамы которого были еще ужаснее, чем у первого. За руку его держала молодая женщина, розовые волосы которой сразу же цепляли взгляд. Завершал процессию худощавый рыжий парень.       «Таким бы был уже мой мальчик» — мелькнула мысль в голове Аделайн.       — Здравствуйте, миссис Меригольд. Меня зовут Сириус Блэк, — представился первый мужчина. — А это наши сопровождающие — мой лучший друг Ремус Люпин, его прекрасная жена Тонкс, моя двоюродная племянница, и старший сын четы Уизли Билл.       — Здравствуйте, проходите в гостиную, — давно уже в доме не было такого скопления людей, так что Аделайн немного чувствовала себя неловко. — Позвать Фаусту?       — Да, пожалуйста, будьте добры, — Сириус стоял у двери, пока его компания уже расселась по креслам. Он заметно нервничал, будто боялся этой встречи.       Аделайн еще не успела выйти из комнаты, как по лестнице послышался топот детских ножек. В гостиную влетела девочка и, чуть не сбив с ног, бросилась на шею мужчине. Сириус заулыбался и крепко обнял ее в ответ.       — Ну, здравствуй, малышка, — мужчина поднял ее на руки и слегка покружил ее. — Теперь мы не одиноки.       Ремус взмахнул палочкой и стоящие у двери чемоданы растворились в воздухе.       — А теперь такой план, — Сириус все также держал девочку на руках, которая всем своим видом показывала, что ей это нравится. — Первым выходит и трансгрессирует Билл, через 10 секунд — Тонкс и миссис Меригольд, затем я с Фаустой. Кстати да, миссис Меригольд, Фауста уже знакома с парной трансгрессией?       — Да, после смерти мужа, когда над нами нависла угроза, мы с Марком натренировали этот навык.       — Отлично, значит, крошка, ты знаешь, что делать. — Фауста улыбнулась и положила голову мужчине на плечо.- И так, последним Ремус запечатывает дом, накладывает защитные заклинания и следит, чтобы за нами не было хвоста. Всем ясно? — Все стоящие в прихожей кивнули головами.- Тогда за дело.       Вышел Билл, затем Тонкс с Аделайн. Маленькое сердечко Фаусты ёкнуло. Сейчас и она покинет родной дом, дом, где прошла вся ее жизнь, где она была счастлива, дом, который еще помнит ее отца и брата. А если она больше сюда не вернётся? На глазах навернулись слезы.       — Ну и что ты раскисла, крошка. Ты же не навсегда уходишь отсюда. — Голос Сириуса звучал тепло и успокаивающе.- Вот кончится война и вернёшься, если у меня не понравится.       Ну и правда, чего я раскисла, Фауста мысленно корила себя за слабость, ведь это начало чего-то нового. Девочка вытерла слезы и крепко обняла дядю за шею. Сириус в свою очередь вышел из дома.       Трансгрессию Фауста не любила, она всегда чувствовала себя зубной пастой, что выдавливают из тюбика. Этот раз не был исключением. Когда все кончилось, она выдохнула и открыла глаза. Они стояли на улице, что проходила вдоль ряда однотипных маггловских домиков. Внезапно земля начала дрожать, дома начали раздвигаться, а между домами номер 11 и 13 начал появляться еще один.       — Добро пожаловать, крошка! Теперь это твой дом.       Дом встретил новых жителей приятным и уютным запахом домашней еды.       — Только не шумите в прихожей, а то не переслушаем мою мать. — Сириус заулыбался. — Никак не могу снять ее портрет, он под какими-то протиотрывными чарами. Ваши вещи уже…       Вдруг послышался грохот.       — Чертова подставка. — Волосы Тонкс стали красного цвета, а глаза виновато-печальными. — Изви…       На всю комнату раздался истерический визг. Вальпурга Блэк бросалась грязными оскорблениями в сторону жителей дома.       — Вот опять, — Сириус так же виновато ухмыльнулся. — Ремус, проведи крошку на кухню к Молли, а вы, миссис Меригольд, пройдемте со мной на второй этаж, я покажу вам ваши комнаты.       Проходя мимо портрета, Фауста увидела женщину со строгими аристократичными чертами лица. Некогда она была красивой, но теперь лицо исказила маска гнева и презрения. Вальпурга тоже увидела девочку и на мгновение затихла, но потом разразилась по новой.       — Очередной выродок предателей рода! Да как ты, потомок той грязной уродки Айолы, посмела ступить в мой дом! Да где тебе еще быть, как не в этом сборище швали…       Больше не желая выслушивать мерзость, Ремус задернул тяжелые портьеры. Фауста стояла будто заворожённая, на лице появилась каменная маска недоумения и неуверенности.       — Милая, — Тонкс стала на колени и обняла девочку. — Не бери в голову слова этой выжившей из ума старухи. Это как раз пример того, из-за чего твой род, Меригольды, старался оградиться от родства с Блэками. Все хорошо, успокойся. Пошли, там миссис Уизли таких вкусностей наготовила.

***

      — Миссис Меригольд, мы подготовили вам две комнаты, одну лично для вас и одну для Фаусты, но если захотите жить вдвоем, мы перенесем кроватку в вашу комнату.       — Спасибо, Сириус, не стоит беспокоиться. И еще, обращайтесь ко мне просто Аделайн. Мы ведь почти сверстники.       Сириус подскочил от неожиданности, повернулся и несколько мгновений с недоверием всматривался в свою собеседницу.       — Вы — Аделайн Сериз? Вишенка Аделайн, рейвенкловская принцесса?       Аделайн улыбнулась, но в ее глазах все равно оставалась тоска и грусть.       — Да, это я. Вот такая непредсказуемая жизнь. Вы даже не думали, что я буду вот так жить в Вашем доме.       Дальше разговор продолжился теплее, будто между двумя друзьями, которые не виделись уйму лет.       — Ты же вроде с Джейком Кон.Кали.       — Джейк Коллинсон. Было дело. Он не соответствовал требованиям моей семьи, но для меня это не было бы проблемой, если бы он не изменил мне с моей лучшей подругой на седьмом курсе.       — Алисией?       — Да, с Алисией. Они, кстати, потом поженились, даже ребенка завели, но потом по пьяни он ее убил, топором зарубил. Сидит сейчас в маггловской тюрьме. Наши, конечно, там все подчистили и ребенка забрали. Одногодка Поттера-младшего.       В воздухе повисла неловкая тишина. Упоминание Гарри причиняло им обоим душевную боль.       — А с Августом ты как сошлась, он же старше тебя, лет на пять, — спросил Сириус, чтобы разрядить обстановку, но мысленно начал корить себя. Вопрос о почившем муже, тем более убитом, не очень хорошая идея. Но, к радости Сириуса, Аделайн усмехнулась.       — Август… Я познакомилась с ним на рождественском приеме с подачи родителей. Они считали его идеальной партией, и я решила прислушаться к их воле. Я тогда была в полном отчаянье после такого предательства. Мы пол года переписывались, потом я окончила обучение в Хогвортсе и мы поженились. Наверное, один из немногих случаев, когда мои родители оказались правы. Это были самые счастливые годы моей жизни, пока… пока… — на глазах женщины заблестели слезы. — Пока Поттер не убил и его, и моего мальчика. Вот поэтому я… Я вручаю Фаусту в руки Дамблдора. Вместе они смогут убить того монстра, Фауста отомстит за смерть отца и брата.       — Аделайн, ведь мальчик не виноват, монстр внутри Гарри действует не от его имени. — В голосе Сириуса зазвучали тревожные нотки. — Нам нужно вытравить тварь, но не убивать.       — Мне все равно, кто виноват, мужа и сына мне уже никто не вернет! — Тихий плач перешел в истерику, полную горя и безысходности.       — Думаешь, тебе одной тяжело, ты одна потеряла сына. Вон Молли буквально растила Гарри с одиннадцати лет, он делил с ними обеденный стол. Уизли стали ему семьей. Теперь представь, каково Молли после всего, что случилось! Но она все равно ждет его возвращения!       — Даже если так, какая тогда вероятность, что Поттер останется живым после того, как мы вытравим ту тварь. А что если ноль? Зачем тогда носиться? Раз, и нет проблемы.       — Даже если вероятность будет минимальной, я выложусь на полную, чтобы спасти его. — Именно в этот момент в Сириусе чувствовался тот дух, который определил его, Блэка, на Гриффиндор. — Ради этого умерли мои друзья, и их жертва не будет напрасной.       Они молча спускались на кухню. В голове у Аделайн крутилось все одна и та же мысль. Как Молли может продолжать любить того, кто причинил ей сколько боли? Она считает его просто блудным сыном? Она любит его как сына? Марк, мой малыш Марк! А люблю ли я Фаусту столь сильно?       В коридоре было уже тихо, наверное, темнота успокаивающе действовала на миссис Блэк. Зайдя на кухню, Аделайн нехотя потерла глаза, поскольку у нее зарябило в глазах от такого количества рыжих людей в комнате. Миссис Уизли сидела возле Фаусты, а та уплетала за две щеки какой-то очередной кулинарный шедевр Молли. Мистер Уизли что-то обсуждал с Люпином, Тонкс, Биллом и двумя рыжими парнями, похожих как две капли воды.       — Господа, знакомьтесь, это Аделайн Меригольд, мать Фаусты. — представил Сириус свою спутницу. — А тебе, Ремус, она знакома, как Аделайн Сериз.       — Вишенка Аделайн? Соперница нашей Лили?       Спустя годы бывшие соперники становятся друзьями, которым есть много что рассказать. Особенно много было что рассказать Аделайн, которая три года почти не выходила из дому. Познакомившись ближе, она узнала, что рыжих близнецов зовут Фред и Джордж Уизли, а жена Билла, Флер, была одним из чемпионов Турнира трех волшебников. Впервые за долгое время Аделайн чувствовала себя живой, она будто вернулась в Хогвортс. За разговорами на мгновение позабылись все печали и переживания, терзавшие ее перед порогом кухни, пока речь не зашла о детях четы Уизли. Молли оказалась в той же беде, что и Аделайн. Ее младший сын, Рон, был лучшим другом Гарри и погиб от его же рук, а ее дочь, Джинни, возлюбленная Гарри, лежит в больнице Святого Мунго рядом c Лонгботтомами. Она сошла с ума после того, как неисчислимое количество раз испытала заклятье ‘Круцио’. Вот же хватает выдержки у женщины, — подумала Аделайн. Она до сих пор считает Гарри сыном, несмотря на то, что именно он убил ее настоящего сына. Она не жаждет смерти убийце. Ума не приложу, как так можно. Хорошо, что у меня есть Фауста, она отомстит за всех, кто погиб от рук этого монстра. Стоп, Фауста!       Впервые за вечер она вспомнила о ней. Оглянувшись, она не увидела девочки на кухне.       — А где моя дочь? — голос опять начал дрожать.       — Крошка с близнецами Уизли. Они решили организовать ей экскурсию по дому. — Сириус положил руку ей на плечо. — Не переживай ты так, тут мы в полной безопасности. Зашел разговор о близнецах и как они хорошо ладят с маленькими детьми, Тонкс начала рассказывать о своем сыне, которого она отправила в какой-то маггловский пансион, что бы уберечь его от опасности в магическом мире. Но Аделайн слушала в пол силы, она не могла поверить своим же мыслям. Неужели….? Первое, что я подумала, что я потеряла свое оружие? Неужели она для меня просто орудие мести? Когда я перестала воспринимать ее как своего ребенка? Когда я перестала ее любить?

***

      — А почему Дамблдор говорил, что Сириус одинок? — Фауста сидела на кровати, укрытой пестрым пледом, и жевала конфеты Берти Боттс. — Вас же тут так много. Тем более что у него есть лучший друг и племянница. Да, двоюродная, но я вообще седьмая вода на киселе. Пяти или шестиюродная.       — Тут только сегодня так шумно, — Джордж ходил по потолку, проверяя прочность новой серии Липучек Уизли. — Мама с папой живут в Норе, Билл и Флер в Ракушке, Люпины у матери Доры. У всех свои семьи, хлопоты и заботы, у всех есть дети, и Сириусу не всегда находится там место.       — Хоть и считается, что мы с Джорджем живем тут, — Фред за столом проверял очередную партию перьев с проверкой орфографии. — Мы здесь только ночуем, и то не каждую ночь. Чаще всего мы остаемся в своей лавке. Сириус попросил нам помочь с подготовкой к твоему приезду. А вообще тут очень тихо. Иногда аж дрожь идет.       Девочка дала пушистику конфетку со вкусом апельсина, тот довольно заурчал. Дивную зверюшку кремового цвета ей подарили близнецы.       — У нас уже есть в ассортименте пухи с расцветками факультетов, но ты еще не в Хогвортсе и не знаешь, куда тебя определят, поэтому решили подарить тебе стандартную расцветку. — Джордж был уже на стене, прямо параллелен полу комнаты.       — Я уверена, что я буду в Рейвенклове, как Марк. У меня вся семья там была.       — А-а-а-а, наследственность. У нас в семье также было. Мы все знали, что Гриффиндор — наша судьба. — Кучка перьев перед Фредом ставала все меньше и меньше. — По тебе и не скажешь, что ты не очень-то и далекий потомок Блэков. Хотя этих Блэков фиг поймешь. Вон Сириус… Прямой наследник — и гриффиндорец.       В комнату вошла миссис Уизли и с укором глядела на сыновей.       — Что, ребенка своими вредилками мучите?       — Нет, что вы, миссис Уизли, я с ними весело провожу время. Вот, они мне карликового пуха подарили. И коробку конфет. Мне в последний раз такие еще брат привозил.       Глаза женщины смягчились, и она улыбнулась, стараясь скрыть тревогу. В коридоре послышался шум, шаги и нервные голоса.       — Что случилось, мам? — Фред встал из-за стола, а Джордж стал на пол обоими ногами.       — Люпина и Дору вызвали в аврорат, что-то случилось.       — Гарри?       Женщина только молча опустила глаза. Парни вышли из комнаты и побежали вниз, Молли последовала за ними. Фауста отложила сладости и осторожно выглянула из-за двери.       — Что случилось, Ремус? Кто?       — Бруствер прислал патронуса, найдено тело Дедалуса Диггла.       — Он должен был одно место патрулировать. — Дора нервно наматывала полосатый шарф. — Негласно, естественно.       — Точно Поттер?       — Полагают, что да, идем разбираться.       Вместе с ними собирался и Билл.       — Ты с ними?       — Нет, Фред, я домой, убийство произошло недалеко от Ракушки, нужно успокоить Флер с девочками. Не каждую ночь увидишь в небе Черную метку.       Дора наконец-то справилась с шарфом и, подняв глаза, заметила Фаусту.       — Иди сюда, малышка, попрощаемся.       Прощались в коридоре тихо, чтобы не разбудить миссис Блэк. Все говорили о чем-то, Фауста не вникала, она взглядом искала знакомый силуэт. Где же мама? Почему она не вышла провожать?       — Дядь Сириус, а где мама?       Мужчина поднял ее на руки и улыбался, показывая своим видом, что все в порядке:       — Все хорошо, крошка. Маме немного нездоровится. Наверное, перенервничала перед переездом. Она уже отдыхает в своей комнате.       Нет, не хорошо. Фауста знала это. Теперь это вопрос времени, когда мать снова потянется за лезвием и это только вопрос случая, когда ее не сумеют спасти.

***

      В доме уже царила тишина, старинные часы величественно отмеряли время. Фауста сидела на подоконнике своей комнаты, подтянув к себе коленки и обняв их. Серп молодой луны то скрывался, то появлялся из-за тяжелых клочковатых туч, ветер гонял снежинки по безлюдным улицам.       Девочке не спалось. День был тяжелым, и, казалось, коснувшись головой подушки, она должна была быстро отправиться в уютные объятия Морфея, но не тут-то было. Последние годы она постоянно слышала о Поттере, об убийце ее отца и любимого брата. Теперь же она познакомилась с людьми, для которых он не был каким-то абстрактным злом, когда-то он был им родным и дорогим.       После ухода Люпинов и Билла, в доме повисла гнетущая тишина. Чета Уизли были близко знакомы с волшебником, которого сегодня нашли мертвым. Даже близнецы были тихие, посидев немного со всеми на кухне, они направились в свою комнату. Молли, перебросившись еще парой слов с мужем, вздохнула и повела Фаусту в комнату, причитая тихонько «Засиделись, а ты поди уже устала». Даже не проникая в ее сознание, девочка чувствовала, как женщине тяжело. Всем в этом доме было тяжело.