Бал

Luna quieres ser madre Y no encuentras querer Que te haga mujer. Dime, luna de plata, Qué pretendes hacer Con un niño de piel. A-ha-ha, a-ha-ha, Hijo de la luna. Sarah Brightman,"Hijo de la Luna" (Луна, ты хочешь стать матерью, Но ты не знаешь любви, Что сделает тебя женщиной. Расскажи мне, луна из серебра, Что же ты сделаешь С ребенком из плоти и крови. Он - сын луны. (пер. автора Megumi))

Завтра Рождество. Я должен быть счастлив. Должен. Я обязан быть счастлив - вокруг меня любящие друзья, я продрался через контрольные и полугодовые зачеты, и все вроде бы хорошо, и даже Волдеморт не беспокоит... Только вот друзьям я не очень-то и нужен, как оказалось - "Как ты, Гарри?", брошенное второпях, не считается за дружескую беседу. Зачеты были легкими - за исключением контрольной у Снейпа, который опять стоял над душой и ехидно комментировал все, что я делал, так, что я в итоге уронил ложку в котел, чем заработал гогот Крэбба, Гойла и Малфоя, и двадцать баллов с Гриффиндора. А Волдеморт... он не беспокоит меня болью, но я чувствую - каким-то образом я воспринимаю все, что он задумывает, и я знаю, что скоро придет тот день, когда мысли о Хогвартсе, Дурслях и обо всем остальном будут занимать меня меньше всего. День, когда я увижу маму и папу не в зеркале Еиналеж. - Эй, Гарри, чего грустишь? - Гарри, сливочного пива? - Поттер, да не парься, все пройдет! - Гарри, прости, мы с Роном... - Идите. Идите уже, - улыбаюсь. Искренне улыбаюсь, потому что и эти двое нашли друг друга, и Дин относится к Джинни просто великолепно, и все вокруг нашли себе пару, тройку, компанию друзей, и один только Гарри Поттер выделяется среди остальных. Иногда я даже подумываю о том, чтобы присоединиться к Малфою и его прихлебателям, чтобы только не быть в одиночестве - в конце концов, не худший вариант, заодно бы узнал веселую команду Волдеморта изнутри... Я чувствую себя слишком паршиво вот уже почти месяц. Я готов плакать, как девчонка, по любому поводу, и особенно остро я чувствую сейчас свое одиночество. И вспоминается та дурацкая сказка про сына Луны, и даже песня, которую тетя Петуния как-то раз включила по радио и забыла выгнать меня из комнаты, так, что я дослушал до конца этот волшебный вальс, захватывающий и волшебный. Я спрашивал у Гермионы, и она сказала, что песню ту слышала. Певицу зовут Сара, и фамилия у нее яркая... Беру пачку сигарет, накидываю плащ-невидимку и выскальзываю из гостиной, иду по коридорам и выхожу из замка вон, бреду, куда глаза глядят, чтобы только уйти подальше ото всех. Мне безразличен снег, лежащий вокруг и падающий хлопьями на мои плечи и волосы. - Позвольте узнать, Поттер, что Вы делаете в Запретном лесу вечером и с маггловскими сигаретами? - сколько раз зарекался выходить из кабинета на Рождество, чтобы не попасть на глаза Дамблдору, но нет, опять. Теперь только Поттера на пути не хватало. Мало того, что пришлось сопровождать директора к Хагриду, "чтобы поздравить его с праздником". - Прятаться не имеет смысла - снег достаточно четко показывает, где Вы. Я оборачиваюсь и смотрю на него. В голове у меня продолжает виться назойливой лентой воспоминаний о том теплом дне в доме у Дурслей мотив вальса, чудесного вальса о сыне Луны - hijo de la Luna. Снимаю капюшон с головы и усмехаюсь - горько. Я все в последнее время делаю так, со слезами на глазах, хотя даже не знаю, почему так надсадно ноет сердце, и отчего так остро стало чувствоваться все на свете, включая даже ехидство и язвительность Снейпа. - А что делаете здесь сейчас Вы, профессор? - я как-то жалко прикусываю губу, чтобы не расплакаться. И только сейчас я понимаю, почему же мне так хочется выть, кататься по снегу и рвать на себе все, включая кожу. Мне очень не хватает людей. Человека - хотя бы одного, но чтобы он был, был рядом, чтобы ему было не все равно, в отличие от меня... - Не думаю, что причина моего нахождения здесь Вас касается, Поттер. Отдайте мне сигареты и следуйте за мной, - Минерва сейчас наверняка где-нибудь в Хогсмиде, а завтра ей будет не до того. Значит, опять придется возиться с ним самому. Как же я устал постоянно быть нянькой для этого "героя магического мира". - Я назначу Вам наказание. Позже доведете его до сведения Вашего декана. Я не сопротивляюсь - в этом году я слишком часто был на отработках, чтобы сейчас иметь что-то против этого. Я делаю шаг, другой, третий... ...но планам Снейпа не суждено сбыться. Нас окружают дементоры, они берут нас в плотное кольцо и приближаются, так, что мне приходится прижаться к нему - спина к спине. Обнажая палочку, я почти автоматически произношу Expecto patronum, позволяя оленю вырваться на волю. Заклинание приходится почему-то повторять снова и снова, для каждого дементора вновь, и мир вокруг искрится круговоротом трехдольного ритма вальса, и Его спина - такая надежная, теплая, живая - она рядом с моей... А лес подо мной, вокруг меня, во мне - он продолжает кружить каждую снежинку, каждую каплю моей крови и каждый мой вздох в этом непрекращающемся вальсе, бушующем громом литавр и жалобными вздохами скрипок. Лань. Она так похожа на ту, что была у Лили. Два патронуса рядом, словно мифические серебряные звери. Олень и лань. Так всегда было, как бы ни хотелось обратного. Они - отражение тех, о ком вызывают воспоминания. Нет, сейчас надо думать о хорошем. Но как мало его было, скольких сил стоит этот ровный бег. Воспоминания счастья одновременно и воспоминания боли, потери, грусти, и только одному Мерлину известно, каким образом они дают силы этому прекрасному, иллюзорному животному. Я вжимаюсь в Него, я пытаюсь наблюдать только за оленем, за тем, как он подбегает к очередному дементору и заставляет того отступить в темноту леса - но получается у меня плохо, и, наверное, поэтому я шепчу заклинание снова и снова. Мне страшно, правда, и я даже не представляю, как я смогу потом предстать перед Волдемортом для очередного сеанса взаимных смертельных проклятий. Олень продолжает бежать, и вальс продолжает бить по ушам, и литавры грохочут в мозгу даже тогда, когда дементоры исчезают, а я все никак не могу отойти от Снейпа ни на шаг, словно скрываясь от чего-то за его спиной. - Поттер, Вы уже можете отойти от меня, - встреча с Поттером, конечно, не могла привести ни к чему хорошему - Мерлин, да лучше стая черных кошек через дорогу каждый день, чем одна встреча с Поттером раз в неделю. Теперь необходимо будет искать Дамблдора. Он вряд ли захочет отрывать всех от праздника, так что либо все отложится на завтра (в лучшем случае), либо вновь "гениальные" стратегические планы буду выслушивать только я. Я испуганно - и почему только я так боюсь? - отхожу от него. Вернее, нет - шарахаюсь, и судорожно пытаюсь найти точку опоры. Его слова звучат сейчас таким диссонансом к музыке у меня в голове, и чувство эйфории от вызова Патронуса испаряются так же быстро, как и моя депрессия, оставляя только обиду и злость. Я смотрю ему в глаза, пытаюсь отделаться от песни, застрявшей в мозгах, и совершенно неожиданно даже для самого себя выдаю: - И почему Вы мне только помогли? Чтобы я чувствовал себя обязанным Вам? - Так сложилась ситуация. Думаю, даже Вы понимаете, что присутствие дементоров на территории школы не является нормальным, - в замок. Спокойно, но быстро. Еще слишком много необходимо сделать, чтобы стоять и препираться с Поттером. - В связи с возникшей ситуацией за назначением наказания зайдете завтра. Сигареты я забираю. Третьего предупреждения не будет, и Ваш "героизм" Вас не спасет. - А он меня никогда не спасает - по крайней мере, от Вас! - я не собираюсь отпускать его сейчас. Мне необходимо поговорить, и если уж так вышло, что именно Он вытаскивает меня из смертельных передряг, то с Ним я и поговорю. Не знаю, почему я вообще считаю возможным выговориться Снейпу, но - хочется. С моим "хочется" не поспоришь, с ним можно согласиться или пойти прыгать в пропасть, правда. Слишком долго я это "хочется" превращал в "не стоит". - Вы никогда не считаете нужным сказать мне что-либо, хотя я знаю, я вижу, что Вы не прочь высказать мне что-то! Неужели Вас останавливает только грядущая Война? Так наплюйте на нее, это же не повод! Все равно после этой Войны другого шанса не будет, потому что не будет меня! - у меня из глаз все же брызжут слезы. Я девчонка, но я рыдаю, и выплескиваю это все под звучащий в голове вальс. - Мне не о чем с Вами говорить, Поттер, - как же раздражает его настырность и непонятливость. Идите к друзьям, Поттер, разве Вам не хочется веселиться с ними? Или Вы уже не находите их общество достойным? Нет, хватит. Нет времени на ссоры с мальчишкой, который бросается на всех из-за плохого настроения. - Вам нечего мне сказать? - я перехожу на шипение и пытаюсь вызвать его на разговор, хотя бы на пару реплик - мне хватит, обещаю! Мы снова ходим по кругу, только я уже не даю ему отстраниться, я приближаюсь с каждым новым витком этой спирали, я подхожу к нему ближе и ближе… - Да, Поттер, нечего. И отойдите с дороги, - сделать шаг и просто обогнуть, даже не прикоснуться. - Возвращайтесь в замок. Если Вы простудитесь, лечить Вас будут в Больничном крыле. Опять круги. Видимо, ему не хватает дуэльной практики. Или он настолько боится своего будущего, что желает умереть сейчас? Он не оставляет мне выхода, и то, что копится во мне так долго, выплескивается наружу - просто и безыскусно, я смотрю ему в глаза и, прикусывая дрожащие от слез губы, бросаю прямо в лицо: - Вы боитесь показать мне, что помните маму? Боитесь признаться, что Вы тоже понимаете, насколько ничтожны наши роли в этой Войне? Или Вам просто так противно сказать сыну Джеймса, что его убьют ни за что, а Вы опять будете винить себя?! - Не обольщайтесь, Поттер, винить себя я не собираюсь, - хорошо, что Метка не имеет обратной силы и не горит в данный момент - злость, что холодным огнем разливается по венам, принадлежит только мне. - Хотите услышать правду? Ваша жизнь сейчас - единственная надежда всего магического сообщества и мира в целом. Для того, чтобы сохранить Вас и довести до главной битвы, Орден не пожалеет никого. Как и Лорд, чтобы уничтожить Вас. В этом обе стороны идентичны, лишь цель будет разниться. Только от Вас зависит, убьют Вас или нет, а Вы только и делаете, что жалеете себя и ищете виноватых. Глядя на Вас, даже вопросов не возникает о том, как Лорд может проникать в Ваш разум - ведь Вы за все время, что с Вами носятся, не проявили и капли инициативы. Если Вам необходим наглядный пример, вспомните занятия окклюменцией. Что стояло для Вас на первом месте? Правильно, как бы я не проник в Ваши драгоценные воспоминания! Вы хоть на секунду задумывались о том, что Лорду будет совершенно плевать, что Вы помните хорошего и плохого?! Он просто надавит разом на все Ваши самые болезненные воспоминания и сломит Вашу волю! - приходится перевести дыхание, чтобы продолжать. - Если Вы смирились со своей смертью, то прекратите обвинять в ней всех вокруг. А если хотите выжить, то возьмитесь за себя. Наедине с Лордом никакая удача или случайность Вас не спасут. - Скажите мне честно... - я стою вплотную к нему, теперь уже не обходя по кругу, но едва ли не касаясь его груди руками, - Вы верите в то, что у меня вообще есть шанс прожить больше минуты перед Волдемортом? Окститесь, профессор, - я отвожу на мгновение глаза, чтобы не видеть его бесстрастного, колючего, ледяного взгляда. - У меня не было бы шансов, даже будь я столь же начитан, как и Гермиона, и так же талантлив, как Ваш любимчик Малфой, - к горлу подкатывает комок, и в ушах уже звенит от напряжения, но мне впервые за все это время не все равно - я хочу доказать, что мне нужен кто-то рядом. Кто-то близкий. - Меня используют, как пешку, чтобы вызвать Волдеморта на бой, а потом убьют так же бесстрастно, как убивают сейчас тех, кто пытается помешать выжить мне. И не забивайте мне голову чушью о необходимости что-то делать, профессор Снейп. Мне уже ничего не поможет - да Вы это и сами знаете, - все-таки шмыгаю носом и сжимаю дрогнувшие губы. - Дамблдор слишком могущественен, чтобы дать мне выйти из игры, а о моем выживании после Битвы никто не заботится - да и не нужен я никому здесь! - да, мой голос наращивает обороты, и я уже кричу, нимало не задумываясь о том, что передо мной - Снейп. Тот Снейп, которого я всегда боялся - теперь я ищу у него поддержки, хоть чего-нибудь, в чем я отчаянно нуждаюсь. - Да, Поттер. Никто не будет заботиться о Вашем выживании ни во время, ни после битвы. Если это кому и нужно, то только Вам самому. Пока Вы не поймете этого и в полной мере не осознаете, Вы будете продолжать ныть, - как же давно я в последний раз видел такую ярость в зеленых глазах. Очень давно, когда Лили еще носила свою девичью фамилию. - Вам не на кого будет полагаться в последний момент, и если Вы хотите иметь хотя бы шанс выжить, Вам необходимо это понять. И принять. Он опять, опять, опять говорит совсем не то, чего я хочу, чего я жду, что мне требуется... Я в отчаянии и совсем не знаю, что делать, у меня перед глазами продолжает сверкать огнями кружащийся в ритме лунного вальса снег, и я делаю шаг вперед - так, чтобы прикоснуться к нему всем телом, вжаться в его грудь и, подняв глаза, поцеловать. То, что я делаю, не имеет смысла, иррационально и нелогично, но это то, к чему я стремился все это время, за которое понял, что меня ждет... Я целую его прямо в губы, обычно сжатые в тонкую упрямую полоску, а сейчас от неожиданности чуть приоткрывшиеся и позволившие мне испить вкус его вечернего чая. И мои руки вцепляются в его мантию, в его спину - ту теплую и надежную, что защищала меня только что от дементоров, а все эти годы оберегавшую от самого страшного кошмара по имени Волдеморт. И я продолжаю лить слезы, сам не зная, почему. Снег продолжает кружить мир вокруг меня, и у меня слегка подкашиваются ноги, и мне не все равно. - Вы совсем с ума сошли, Поттер? - вопрос получается на удивление спокойным, хотя резкий толчок от себя выходит достаточно сильным, чтобы уронить этого... зарвавшегося юнца в снег. - Если Ваш гормональный фон требует выхода, будьте так добры, найдите себе сверстника. Я вскакиваю на ноги. У меня пылают щеки, и я, кажется, никогда так не краснел - это сущая правда. Но я никогда и не целовал никого... так. Так, чтобы искры из глаз вперемешку со слезами, и чтобы забыть о том, что рвет душу. Правда, окончание у любой сказки, связанной со мной, бывает только несчастным - вот и в этот раз не удалось... Ту женщину, что обещала сына Луне - ее тоже убили, прямо как сейчас меня. - А у Вас, - голос дрожит, я сглатываю, еще и еще, пока не удается выровнять тон, - есть только одно объяснение моим поступкам - мой возраст? И я знаю, что вопрос звучит глупо, как никогда, и все, что я делаю, для него не имеет смысла. Для меня тоже, по большому счету, но для кого - нет? - За исключением дурной наследственности - да, - усмешка получается едкой настолько, что внутренне передергивает - слишком похоже вышло. - Точнее, это два основополагающих объяснения, а составление полного перечня займет слишком много времени, которое я не собираюсь тратить подобным образом. Я опускаю голову. Мне очень не хочется плакать опять, но что-то, видимо, происходит с моими гормонами на самом деле, как Он и сказал... Разворачиваюсь - очень медленно. И так же медленно я делаю шаг в направлении замка - первый шаг к отработкам и обычной жизни обычного Гарри Поттера, последний шаг от моей соломинки к милосердию и великодушию. Какая-то крохотная часть романтика во мне все еще живет, уцелевшая в обломках моих разломанных грез и надежды на лучшее - эта частичка продолжает наивно верить в то, что меня остановят если не сейчас, то хотя бы на полпути. Остановят прикосновением, и больше не нужно будет ничего, потому что один удар сердца после этого прикосновения уже даст возможность рухнуть в пропасть и больше не подниматься, лежа на острых камнях и скалах, но оставаться живым... Медленный вдох. Совершенно бесшумно, ведь порой от этой тишины зависела жизнь. Пора в замок. Надо успокоиться, найти Дамблдора, выслушать все его выступления и планы, в сотый раз передать новости... Зато все это не оставит времени думать о произошедшем сейчас. Надо действовать быстрее. Тропинка слишком узкая, а Поттер, конечно, слишком увлекся страданиями, чтобы это заметить. Для полноты картины не хватает только плестись за ним или вымочить мантию. Мокрый. Не насквозь, но не лучший вариант. Если будет продолжать идти в том же темпе, то простуда будет обеспечена. Приходится брать за плечо и, огибая, напомнить: - Не забудьте выпить теплого и сменить одежду, когда вернетесь в замок. Поднимаю на него глаза и тихо-тихо хмыкаю. Сердце действительно пропустило один удар, когда Он прикоснулся, но что это значит, когда в итоге ничего так и не произошло? Конечно, я высушу одежду, торопливо вытру волосы и выпью горячего сливочного пива, которое мне сунут Герми и Рон. Конечно, я никому не скажу о том, где я пропадал и как умудрился потерять столько гриффиндорских баллов. И, конечно же, никто никогда не узнает о том, что вкус у губ Снейпа - чайный, теплый и очень живой, хотя по нему и не скажешь. По мере приближения к замку злость остывает и гаснет, словно холод, что царит вокруг, проникает и в душу. Перед глазами возникает видение, слишком яркое, чтобы отогнать его, да и тяжело и нет желания этого делать. Те же глаза, что только что смотрели с такой злобой, а позже - со слезами, мягкий рыжий шелк - пальцы до сих пор фантомно чувствуют его мягкость, - и укоризненный взгляд, как тогда, когда мы в последний раз спорили с тобой. Ты говоришь, что я неправ, и я не могу этого отрицать. Да, неправ, и будь ты здесь, ты бы уже прочитала бы мне гору нотаций по этому поводу, раскрасневшись от возмущения и забавно морща носик. Я повел себя в полном соответствии со своей репутацией, хоть и утверждал всегда самому себе, что она - лишь домыслы мстительных подростков. Правда... Да, он попросил правду и сам сказал только ее. Вероятно, открыл то, что никому больше не открывал - не надо быть окклюментом, чтобы догадаться об этом. Знаешь, Лили, твой сын все-таки еще очень наивен. По крайней мере в том, что касается его личных переживаний. Хорошо, я исправлю свою ошибку. Ненамного, иначе это буду уже не я. - Говоря о правде, Поттер... Вы спросили, почему моя поддержка не распространяется на Вас, как на сына Лили, но хорошо видна в отношении мистера Малфоя. Причина лишь в том, что Драко не справится один, так как перед ним несколько дорог и каждая болезненна в своей мере. Вы же уже сделали свой выбор - опустим, что когда-то его сделали за Вас, - после Вы сами приняли его и его тяжесть на себя. В отличие от Драко, Вы сильны тем, что будете придерживаться своего выбора, даже зная, что он грозит Вам концом. Слабость, которой обладает в этом плане мистер Малфой, Вы должны были бы видеть лучше, чем кто-либо, - постепенно ускорить шаг, оставляя его позади и не дожидаясь ответа. Но что-то все же заставляет остановиться на ступенях лестницы и ждать, пока он не подойдет. Он ждет. Я не знаю, чего или кого - вероятно, Дамблдора или МакГонагалл. Уж точно не меня - по крайней мере, плетусь я очень, очень медленно, да и слова, которые он обронил потом... это было похоже на подачку. Поймает послушный маленький Поттер - хорошо, а не поймает - так ату его, ату! Ату всеми собаками, и загоним его борзыми до самой смерти, пока, выдохшийся, он не заскулит, как раненый зверек. Собственно говоря, он ведь так обычно и делал - он кидал сахарные косточки своим борзым слизеринцам, и те бежали за мной, как за ланью. А я был рад подставиться, не так ли, профессор Снейп? Нет, сейчас я не подставлюсь. Я пройду мимо, и больше никогда я не вспомню вкус Ваших... нет, твоих, к черту, твоих губ, которые пахнут немного бергамотом и лемонграссом - уж его-то запах я научился отличать от лимонного на раз. На твоих же уроках, к слову... Я забуду, и дальше я буду только сильным, правда. Как ты и сказал, я буду сильным, несмотря на свою слабость, и я не посмотрю на тебя сейчас, честное слово, я не буду на тебя смотреть, и уж совершенно точно я не покажу тебе своих слез, которые такие же справедливые, как и тогда, почти десять лет назад, когда у меня отняли мою единственную хорошую сказку, не рассказав, чем все закончилось. Мою сказку изодрали и превратили в цирковое конфетти, а я так и остался тем маленьким мальчиком, которому остро недостает чьей-нибудь руки у себя на плече или даже - на поясе. Я поднимаю глаза и смотрю в твои, а в голову лезут дурацкие шаблонные клише об озерах. Нет, к черту. Твои глаза - обсидианы, они сделаны из эбонита и точно так же они нивелируют все вокруг. Но все ли? Желание вздохнуть и выругаться - я ведь тоже не безграничен и далеко не вечен - приходится запихнуть куда-то очень глубоко в себя, оставив разбирательство с ним на потом: - Не забудьте завтра прийти на отработку, Поттер: Ваше поведение слишком далеко зашло, - а ты бы фыркнула и сказала, что мы друг друга стоим. Как когда-то говорила о нас с Поттером. Ты никогда не понимала нашу вражду и ее причин, и не поняла бы ту, что сейчас продолжается с твоим сыном. Хотя я и сам давно осознаю, что ненависть к нему - не более, чем въевшаяся в кровь привычка, от которой я не могу и не хочу избавляться. Ведь делить нам нечего и некого. - А сейчас следуйте за мной - вряд ли мадам Помфри сейчас находится в Больничном крыле, а Ваш румянец выглядит не слишком здоровым. Менять свое отношение трудно и дискомфортно - неприятно, когда меняется привычный порядок вещей, - но всегда можно попробовать начать. Тем более, что сейчас это некому больше заметить. Я вскидываюсь, хочу сказать, что мне не нужны его подачки. Я смотрю в его глаза и отчаянно кусаю губы, размышляя, стоит ли мне продолжать ломаться под его воздействием, или все-таки я оставил себе немного гордости про запас? - Мне не нужны Ваши подачки, сэр, - голос звучит безукоризненно вежливо, но я толком и не знаю, откуда я его слышу. Он мой? Еще лучше... - Я отлично справлюсь сам. Обогреюсь в гостиной Гриффиндора, - я упрямо пытаюсь пройти мимо него, хотя сердце колотится, как бешеное, и единственная связная мысль - это мольба о том, чтобы он схватил меня за плечо своими длинными пальцами, опять, как тогда - иначе ведь я упаду. У меня правда кружится голова, но сегодня это не из-за Волдеморта. Неумело, но уже за саму попытку можно похвалить. - В Вашем состоянии сливочное пиво уже не произведет должного эффекта, так что следуйте за мной, - приходится впиться в локоть, чтобы не сорваться самому - наглость не знает предела, хоть и искупается тем, что он, наконец-то, прислушался к моим словам. - Этот вопрос обсуждению не подлежит, посему попрошу Вас удержаться от ненужных комментариев. Я молча смотрю на него, пытаясь понять, что будет потом и что происходит сейчас. Он велел мне молчать, и я молчу, молчу всю дорогу до подземелий, лишь изредка болезненно морщась от саднящего покалывания во всем теле: я просто вошел с мороза в теплый замок. В подземельях опять становится холодно, и говорить я уже даже не могу из-за того, что зубы стучат. Я устал, я измотан, и мне все равно - пожалуй, именно сейчас, встреться я с Волдемортом, Авада была бы наиболее безболезненной и легкой. Но рядом со мной не Волдеморт, и Авадой никто швыряться не собирается - меня будут лишь согревать. Знать бы еще, чем... хотя какая, к черту, разница? Короткий взгляд - все-таки придется вести в гостиную, одно зелье здесь не поможет, ведь он опять мокрый, а в таком состоянии скорее сядет где-нибудь в нише и будет упорно мерзнуть. Сейчас этого допустить нельзя. Дементоры на территории школы могут значить слишком многое, чтобы позволять ему разбрасываться собой еще больше, чем он делает сейчас. - Садитесь, Поттер, - кресло ближе к огню, который только запылал. - Снимите мокрую одежду и возьмите плед, - новая порция зелья, хоть и меньшая - в прошлый раз было хуже. Хотя, сейчас уже намного холоднее, так что одной простудой может не обойтись. Значит, придется добавлять и другой вид профилактики. Я сажусь в кресло так же угрюмо, как и плелся к замку - нет, правда, мне ужасно не хочется быть сейчас здесь, рядом с Ним. До меня только начинает доходить, какую глупость я только что сделал, и стыд заливает мои щеки еще более нездоровым румянцем, чем температура от пребывания на холоде. Наверное, я действительно начинаю заболевать, и тогда мне тем более совершенно не нужно находиться рядом с кем-то... вроде Него. Он слишком много... заботится обо мне. Правда, мама, он заботится - ты была бы довольна, наверное, что твой такой близкий друг не забывает о твоем сыне. Да? - Выпейте, - нет желания разворачиваться, поэтому просто посылаю кубок к нему чарами. Тем более, что приготовление чая с коньяком - процесс более увлекательный, чем созерцание полуголого подростка. Я и так буду лицезреть эту картину не меньше получаса, пока он окончательно не согреется - раньше отпускать бессмысленно, потому что тогда лечение ничего не даст. Визит к директору откладывается. Сообщить ему, конечно, необходимо, но для этого достаточно будет записки. - Пей медленно, - передаю ему чашку и возвращаюсь за стол, парой росчерков высказав ситуацию и попросив явившегося на зов домовика доставить послание. Что ж, теперь отговорок нет. Придется быть с ним один на один. Но за тепло камина и тонкий букет коньяка и чая с этим можно смириться. Я пью, послушно, как агнец - только странно, что заклание уже случилось, а я все еще жив. Хотя жив ли, это тоже вопрос - ведь сердце продолжает биться медленно, и даже его приближение не вызывает у меня никаких эмоций. Заворачиваюсь в плед и пытаюсь не смотреть ни на него, ни уж тем паче ему в глаза - слишком больно, стыдно и невероятно глупо. И еще глупее надеяться на что-либо еще, что-либо, на что надеется та самая идиотски-наивная частичка меня, которая не погибла в руинах надежд. Волдеморт волнует меня сегодня меньше всего, и все большую площадь занимают переживания о том, что со мной станет, когда Снейп тихо кашлянет, и мне придется убраться из его подземелий. Его царство уже в третий раз принимает меня - незваного и абсолютно нежеланного гостя, который только надоедает, занимает пространство и никогда не приносит пользы. Да и как ее принесешь - Снейпу-то, такому рациональному и все всегда просчитывающему на пять шагов вперед. Ему точно никто не нужен. Молчит и не смотрит в глаза - видимо осознал, что наговорил. Это можно счесть прогрессом. Мысли текут вяло, довольные тем, что их вместилище вместе со всем телом находится в тепле и уюте, а чай расслабляет и приводит в равновесие. Хороший сорт. И коньяк хороший. Плюю на присутствие Поттера и медленно тяну напиток из чашки, наслаждаясь каждым маленьким глоточком. В конце концов, он здесь только согреться, какое мне до него дело. Правильно. Никакого совершенно... Тянет расслабленно зевнуть и потянуться, но это будет слишком. Дождусь, пока он уйдет. Жаль только, что чай закончился, несмотря на все хитрости и старания. Но язычки огня в камине не менее интересны, чем темная глубь чая. От наблюдения за ними становится как-то уютно на душе. Только веки совсем отяжелели. Надо дать глазам немного отдохнуть. Не больше пары минут... Я смотрю на него. Несмотря на все свои старания, не могу отвести глаз от его расслабленного теперь лица, и с трудом продолжаю удерживать чашку в руках, потому что хочется наплевать на все, бросить ее в стену и подобраться ближе к нему. Просто быть рядом, прижимаясь к нему так крепко, как только можешь, и обнимать его, и чувствовать тепло человека, который сказал мне правду - единственного, кто это сделал, если по чести. Мне не хочется нравиться ему, быть для него лучше, чем я есть на самом деле, или пытаться думать, что все будет хорошо, все обойдется или как-то само пройдет мимо нас. Нас? Да, теперь уже Нас. Странно, нелогично, бессмысленно, но в моих мыслях мы превратились в Нас. И чашка не летит в стену, а аккуратно отправляется на стол, а я... я медленно иду к нему и осторожно устраиваюсь в пледе у его ног на каменном полу, заворачиваюсь еще сильнее и кладу голову к нему на колени. Гильотины я уже не страшусь, а максимум, что он сможет мне сделать - убить. А во второй раз от его рук уже нестрашно.