На грани безумия

      День начался с печального известия. Умер муж тёти Аннет — дядя Лукас, который целую жизнь был для Агаты настоящим отцом, единственный дарил полноценную отцовскую любовь, баловал и искренне переживал за неё. Девушка всегда считала его близким для души человеком, находилась с ним в «одной вселенной», и родственники всегда лучше всех понимали друг друга. Лукас всегда старался находить для девочки время, несмотря на то, что днями и ночами был полностью загружен работой, дарил самые лучшие подарки, возил в зоопарки и цирки, в отличие от родного отца, и, в принципе, всех остальных родственников.       Потеря родного человека сильно потрясла Агату. Та несколько дней не выходила из дома, блуждая безэмоциональным призраком до ванной и обратно, а потом и вовсе закрылась в своей комнате. С девушкой беседовал врач, пытался привести её в норму, но всё безуспешно, та словно закрылась от мира, и абсолютно не хотела принимать факт смерти любимого дяди.       Аннет решила, то лучшим выходом из ситуации будет возможность дать девочке самостоятельно прийти в себя, разобраться в себе, смириться, а потом, после фазы принятия, ей окончательно помогут практикующие психотерапевты. Ведь что может быть проще — придумать у себя в голове стратегию, добавить туда субъективное мнение о мнении «пострадавшего», пустить план в действие, и вуаля, проблема решена. Только Аннет никогда не учитывала тот факт, что Агата — не очередной бизнес-проект, не обычная сделка и не проблема, которую можно решить деньгами или запрограммировать на решение как робота, а ребёнок, которому пришлось пережить очередную, но самую ужасную психологическую травму, и вскоре Сильвер-Харрис почувствовала горький вкус своей ошибки.       Обычной ночью она, как и весь дом, проснулась от громкого душераздирающего крика, доносившегося из приоткрытой двери комнаты Агаты. Та билась в истерике, пижама прилипала к телу из-за пота, девушка скидывала все пузырьки с жидкостями и все украшения, стоящие и лежащие на туалетном столике, разбрасывала вещи, пинала и била всё и всех вокруг, кричала и царапала сама себя.       Срочно вызвав семейного врача, Аннет надеялась на то, что всё, как и обычно, устаканится, но целый день девушке не помогали ни таблетки, ни уколы, а приступ агрессии продолжался, но к вечеру исчез сам по себе, будто ничего и не было, шатенка заснула мирным сном, а на следующее утро вела себя так, будто ничего и не произошло.       Только тогда хозяйка дома обратила внимание на эмоциональную нестабильность племянницы, но, так как подобного лично она больше не замечала, решила, что не следует ещё больше привлекать внимание, и что Агата отреагировала по-своему, так, как чувствовала, и ничего страшного не случилось.       Аннет не знала, а, может, не хотела знать о других проблемах девушки, о её жестокости и серьёзных психических сдвигах, о давлении со стороны приятного милого сына своего друга Фредерика из дома по соседству и многом другом, чему не было места в распределении её мыслей.

***

      Осень, школа, новые проблемы. Новость о срыве Агаты Харрис быстро разлетелась среди злых школьников, как бы сильно семья не старалась утаить этот инцидент.       «Психичка! Психичка!», «Ты ненормальная, не подходи ко мне», «А правда, что ты резала сама себя?» — только часть из всех услышанных Агатой обидных фраз со стороны сверстников. Но она была сдержанной и воспитанной, как и учила тётя Аннет, шла с гордо поднятой головой, не обращая внимания на насмешки и страх в глазах одноклассников. Однако одна девочка всё-таки смогла выбить Агату из колеи. Королева школы Хлоя — дочь главного врача города подслушала разговор отца, и, быстро смекнув, как опозорить главную соперницу — гордость школы, разнесла слух среди всего заведения.       — Не нужно оставаться с ней наедине, а то вдруг у неё опять крыша поедет, она же больная, — не пытаясь говорить шёпотом обсуждали подружки Хлои с ней во главе Агату, находившуюся рядом с ними в раздевалке. — Даже не вздумай сидеть рядом с нами на уроках, психопатка, — грозила та.       Агата лишь улыбнулась сама себе, молча завязывая шнурки и не спешила выходить на поле.       После физкультуры красавица Хлоя не до конца успела осознать свою ошибку, до того, как её шея столкнулась с бетонным полом внизу длинной лестницы и изогнулась в несовместимом с жизнью положении.

***

      «Дорогой дневник! Сегодня хороший день. Стерва получила по заслугам. Никто не догадался, что это была я, хотя слухи ходили. У меня было железное алиби — я в этот момент находилась в столовой с Александром, меня видели повара и некоторые учителя. Никто не заметил, что, сидевшая рядом с ним шатенка — вовсе не я, а какая-то похожая по телосложению чирлидерша, сохнувшая по Алексу и так вовремя подошедшая по его первому зову, пока я незаметно уходила на лестничную площадку. Бедняжка Хлоя не ожидала, что мы столкнёмся с ней один на один. Страх в её глазах — это нечто непередаваемое! Александр сказал, что я умница, и назвал своим ручным котёнком. Мне нравится, когда он называет меня «котёнок». А ещё, мы всё чаще остаёмся наедине для разных занятий. И у меня получилось завязывать узлы на верёвках. Завтра буду учиться разбираться в строении машины, ведь у нас есть план. Я не планирую отсюда уезжать, никто не заставит меня переехать в интернат. Не скучай, дневник. Скоро я расскажу тебе ещё много увлекательных историй!»