Una goccia di magia...

      Время после того, как он увидел свою новую семью, текло медленно. Гарри совсем не ориентировался в том, где он и кто он.       Сколько ему было лет? Какой год на улице? Почему не отзывается магия? На эти вопросы никто не мог ответить, даже Том, с которым Гарри изредка пересекался во снах.       Сон был единственным способом спрятаться от реального мира. Непонятного, страшного, пугающего. Тот перрон стёр границы возраста Реддла и Поттера и это оказалось необратимым.       Гарри плакал навзрыд, остро ощущая свое одиночество. Гарри хохотал взахлёб, когда те две девочки-сестры щекотали его. Гарри визжал от восторга, когда его новый отец поднимал его в воздух. И весь спектр эмоций создавал какой-то калейдоскоп, который завораживал своими яркими красками.       Однако бытие ребенком, младенцем — все так же тяготило его. Здесь не было памперсов, а только пеленки. С одной стороны это было очень даже хорошо, у него потом ничего не чесалось и не прело, а Гарри с ужасом представлял такое, потому что кожа у нового тела была слишком нежная, он чувствовал малейшие колебания воздуха; с другой же стороны, так как это тело питалось смесью — отходы тоже были жидкие, а это был сильный запах и растекшееся пятно, от чего Гарри иногда передергивало. Конечно в какое ещё дерьмо влезать ему не приходилось и брезгливость была давно искоренена, однако с новым телом пришли и новые эмоции, что жутко удивляло.       Так помимо брезгливости, Гарри заметил в себе ревность. В этой семье отец оказался по-настоящему любящим отцом, который заставлял маленькое сердечко Гарри учащенно биться от восхищения и накатывающей любви и нежности. Поистине странные эмоции. В любом случае, помимо Гарри в семье были две девочки и ещё старший мальчик — всего четверо. И Гарри частенько ревновал отца, внимание которого чуть чаще уделялось все же девочкам. А вот мама наоборот, уделяла чуть больше внимания мальчикам. Хотя это и было еле заметно.       В основном, отец занимался детьми на улице. Возле двухэтажного особняка был небольшой сад с площадкой, и они там любили играть. Гарри конечно сидел на руках у отца, но было все равно весело…       …язык потихоньку учился. Конечно из-за того, что английский был его родным, с переводом итальянского были иногда сильные сложности, но Гарри хотя бы понял, что «enrico», его имя. А ещё у Гарри начали формироваться новые привычки.       Первой оказалась привычка спать в непонятно какой позе. В последнее время Гарри спал с родителями, возвращаясь в маленькую комнату лишь тогда, когда родители куда-то уезжали по делам, так что по утрам Гарри чаще всего просыпался от материнского смеха и обсуждения того, как он выглядит. Иногда Гарри спал свернувшись в клубок, калачиком, иногда спал попой на подушке, иногда в позе «Сфинкса». Конечно от Андромеды Гарри знал, что для детей это нормально, все время менять позу сна, но на себе испытывать было странно.       Ещё одной привычкой стало мурлыканье. И это было самой странной привычкой, что поначалу ошеломляло даже самого Гарри. Конечно иногда его детский писк походил на вяк котенка, но в какой момент он воспринял себя котом, Гарри не помнил. Просто как-то неожиданно, Гарри начал пытаться мурчать, что-то в мозгу щёлкнуло и ему это показалось хорошей идеей развеять скуку.       Пожалуй он долго будет помнить то ошарашенное и испуганное выражение лица матери и отца. Если учесть, что его мурлыканье поначалу было похоже скорее на сипение, скорее всего они испугались, что ребенок пытается благополучно покинуть мир…       …потихоньку Гарри начал привыкать. К новым эмоциям, новым привычкам, новым жестам, к новой жизни.       Конечно сложно было привыкнуть к режущимся зубам, что вызывали сильную боль и желание кого-то покусать, к вечно раздражающим звукам, потому что в доме было очень шумно, к желанию вернуть все назад, потому что все эти люди вокруг вызывали помимо любви и нежности — злость и обиду.       В любом случае, в какой-то момент Гарри смирился. Хотя и не хотелось, потому что Гарри был младенцем. Неспособным что-то сказать, показать что что-то болит, вынужденный от кого-то зависеть, а ведь Гарри ещё с прошлой жизни это ненавидел.       «… — Не говори глупостей, Эн-ри-ко, — покатал на языке имя, Том, теперь носивший французское имя Эмери. — Если ты не хочешь от кого-то зависеть, просто покажи себя с позиции «человека». Сейчас для своей семьи ты лишь личинка, даже не личность. Тебя никто не будет слушать или давать возможность что-то решать. Развивай тело, чтобы двигаться самому. Развивай разум, чтобы думать самому. Развивай язык, чтобы разговаривать самому. Это все, что тебе нужно.       — Но…это чертовски сложно, — Гарри вздохнул, тоскливо посмотрев на голубое небо.       — Ничего сложного, Поттер. Или же ты решил спасовать? И где, спрашивается, Мальчик-который-выжил-и-победил-Темного-Лорда? Сдулся? — тот самый Темный Лорд, которого Гарри некогда победил, сейчас сидел на траве с взъерошенными волосами и цветком в зубах, посверкивая зелеными глазами, сквозь стекла очков, поразительно сильно напоминая самого Поттера.       — Ты прав, — снова вздохнул Гарри подняв ладони перед собой, в позиции «сдаюсь»       — Я всегда прав, — фыркнул Том-Эмери и свысока посмотрел на Поттера. — Какие-нибудь подвижки в изучении итальянского есть?       — Постольку поскольку. Я не силен в языках, — поморщился Гарри, — из разговоров домодчадцев я понял, что меня зовут Энрико. Мать — Лучана Вьетти, отец Альфредо. У меня две сестры: Элизабетта и Мануэлла, и старший брат — Лука. Есть еще дедушка, глава семьи, хоть отец и принял у него дела — зовут Марио Вьетти, но мы виделись раза три, он все время в разъездах. Есть также няня, она присматривает за мной и служит нашей семье, и еще несколько слуг.       — Хм… твоя семья богата? — заинтересовался Том-Эмери.       — Не знаю точно, но кажется мы семья виноделов, по крайней мере слово «вино» фигурирует в разговорах очень часто, это разобрать я в состоянии. Мне помогают сестры, частенько объясняя, как некоторые предметы называются на итальянском. И…они пытаются научить меня разговаривать.       — О, ты еще не разговаривал? — бровь Тома, такая же зеленая, как и он сам, не считая белоснежного докторского халата, взлетела вверх.       — Не хочется, — смущенно пробормотал Гарри, — я редко бодрствую, предпочитая спать. Рост зубов весьма болезненный процесс, несмотря на отвары и игрушки, которые я грызу, да и само пребывание в детском теле немного…обескураживает все еще. А у тебя как с языком, Эмери? — Гарри вспомнил, как Том попросил его звать по новому имени.       — Язык идет весьма легко, благодаря пластичному детскому разуму, меня считают гением, — коротко сказал Том, не желая вдаваться в подробности.       — А как насчет магии? — поинтересовался Гарри, — я не смог ее вызвать, у тебя что-нибудь получается?       — Отдаленно. По ощущениям я обнаружил в своем теле еще одну энергию, отличную от магии, она-то и прерывает связь, хотя я уверен, что как только тело подрастет, я смогу восстановить связь с источником. Кстати, судя по всему, возраст наших тел различен, потому что я проснулся в двухлетнем теле, — задумчиво пробормотал Том.       — А мне судя по ощущениям месяцев шесть-семь, — растеряно вздохнул Гарри. Было как-то немного обидно, что Том ада не прочувствовал.       Том, взглянув на обиженное выражение лица Гарри, насмешливо фыркнул, словно бы читая мысли Поттера…»       Разговор с Томом прошел не так давно, но Гарри все время его обдумывал, понимая, что Зелёнка прав. Нужно было все менять. В конце концов, спать это конечно хорошо, но учиться все же надо, и не так как в Хогвартсе, чтобы потом не скакать по профессиям, пытаясь понять, что вообще по душе. В этой жизни, он скорее всего займется семейным делом — вино, и это его уже, пожалуй заинтересовало.       До этого, от прежнего Гарри Поттера оставалось лишь сознание, что растворялось под наплывом новых эмоций, а также связь с Томом, что помогала помнить себя.       Однако сейчас, когда он наконец обдумал разговор и решил свою судьбу, где-то в душе проснулся тот самый авантюрист-Гарри, который был готов изучить что угодно и попробовать все на свете.       ….домочадцы активность Гарри заметили довольно быстро, некогда пассивный, он стал стараться делать все сам. Конечно, не окрепшими и непривычными к мелкой моторике пальцами ложку держать он мог кое-как, еда летала по всей столовой, вызывая у Гарри искренний детский смех, однако дело начало потихоньку налаживаться. Гарри так же начал пытаться разговаривать, что оказалось самым сложным…        Если обычные слова без участия языка более-менее подавалась, немного изменяясь на слуху, то вот слова требующие действия языка — никак. Более менее что-то получалось с буквой «р», но это чисто из-за тренировок. Так что первым официальным словом, не требующим никаких усилий, оказалось «mamma». Что вызвало бурю радости у окружающих. Сестры, посчитав, что именно благодаря им, младший «Fratellino» заговорил, принялись за обучение языка ещё усерднее, после занятий, спеша прямо к Гарри.       На удивление, скука начала проходить, когда Гарри начал пытаться повторять за сестрами, а также стараясь тренировать свое тело, пытаясь встать. Время потекло ещё быстрее, а также намного продуктивнее — Гарри стал интересен окружающий мир.       Старший брат, оказался очень занятым, но несмотря на это, он так же уделял свое внимание маленькому Энрико, хотя и было понятно, что он, как наследник семьи, должен обучаться намного усерднее своих сестер.       Дедушка тоже был весьма занят в своем кабинете, постоянно с кем-то переговариваясь. Его уважительно называли «Дон» и к нему приходило много гостей. Сестры и брат же называли его просто «nonno Mario».       В его кабинете всегда витал сладковатый запах винограда, а на столе стояла мисочка с виноградными леденцами. Гарри тоже хотелось их попробовать, но ему было нельзя. Он совсем недавно перешёл на прикорм, в его рацион начали все чаще входить овощные и фруктовые пюре, молочные каши, а так же не соленые мясные пюре, и рыбные, но последние уж пока совсем редко.       А ещё он наконец узнал, в каком году он живёт и в каком городе. 1935 год. Бароло в провинции Кунео, Пьемонт, Италия. Не сказать, что это прям помогло определить его нынешнее расположение, но из разговоров он понял, что почти рядом граница с Францией. А это уже что-то.       Мануэлле, девочке с синими глазами, так похожей на маму, исполнилось шесть лет. Праздновали с размахом, пришло очень много гостей и ее все поздравляли, на улице был конец весны, теплый май, Гарри нравилось в солнечные дни лежать на кровати родителей, греясь на солнышке.       Спальня родителей была уютная и довольно внушительная. Большая двуспальная кровать у окна, на которую падал солнечный свет. В углу стол с тремя зеркалами, кажется он назывался трельяж, с маленьким мягким пуфиком. На столе стояли разные баночки, скляночки, косметика. Так же в комнате был большой шкаф, прикроватная тумбочка, камин и пару кресел, а ещё пушистый ковер, по которому было не холодно ползать.       В особняке не было какой-либо живности, не считая трех псов на охране, видимо родители боялись аллергии, или же что шерсть может как-то навредить ребенку, поэтому псов в дом никогда не запускали. Гарри было немного одиноко из-за этого, поэтому он решил поставить цель — найти змею и сделать ее своим питомцем, которого можно обнимать.       Однако несмотря на всю уверенность и энтузиазм, с которыми Гарри выискивал чешуйчатую в небольшом саду особняка, змея на глаза так и не попадалась, что немного огорчало.       Время все так же шло, наступило жаркое лето, в середине которого, отпраздновали день рождение Элизабетт и Луки, которым исполнилось восемь. Они с Лукой были близнецами, хотя старший брат и выглядел старше даже Элизабетты.       К этому времени Гарри уже начал немного разговаривать, хотя все же это давалось ему с трудом. Приближалась осень и зима, то время, когда Гарри наконец исполнится ровно один год.       Несмотря на то, что это всего лишь год, Гарри немного волновался. Конечно наверняка так уж не случится, что в их особняк придет Темный Лорд и убьёт всех в особняке, однако это все же был год новой жизни. Неполный конечно, потому что по расчетам, Гарри осознал себя месяца в три-четыре, однако срок все же значительный. И это бы его «первый» день рождения.       Самое удивительное, что как раз таки свой день рождение, увлекшись играми и и празнованием Рождества, Гарри чуть не пропустил.       На календаре было 29 декабря. Гарри Поттерy, имеющему новое имя Энрико, исполнился один год.