Декабрем по сердцу

Ты правда любишь меня?       Безрассудство, гуляющее среди питерских домов. Промозглый декабрь, грубый заносчивый ветер. Мы так влюблены, так несчастно одиноки вместе, что смешно до слёз. Ты соберешь их в шкатулку и будешь гордиться собой до вечности. «Она плакала из-за меня! Ей было не все равно!» Как же противно.       Мне всегда казалось, что я свободна рядом с тобой. Твоя сила и мужество, как ты заносишь меч перед очередным врагом и без колебаний лишаешь жизни, грели чувством безопасности. Разве рядом с таким как ты безопасно? Рушит до основания всё, к чему притрагивается, метит словом в сердце, купается в тщеславии, сочится чернотой зависти и самолюбия. Убиваешь ради повышения уровня, ради обыкновенной игрушки, ради славы и чужих вздохов обожания. А я думала, что ты правда любишь меня.       И всякий раз, когда ты касался фиолетовых прядей, заправляя за уши с особой нежностью; когда искал мои губы в полудрёме, в жажде моего тепла; подставлялся под кричащие стрелы; ловил взгляды и краснел. Разве мы не сошли с ума? Сердце билось в агонии воспламеняющей любви. Сильная юношеская рука толкала в грудь, а я все поддавалась перед её упорством, шаг за шагом теряясь, пока не упала в тёмный океан.       Мне всегда казалось, что ты дорожишь каждым моим порывом. Продолжая пылать любовью, я не заметила, как очутилась на дне. Ты плачешь? Ну же, прояви ко мне хоть каплю уважения. Я нимфа, русалка, утопленная в бензине. Наша любовь так прекрасна. Как огромный океан, правда? Кидаешь спичку, и он дышит красотой и искрами. Я горю вместе с ним.       Руки окоченели и декабрьский холод душит кости дрожью. Сначала красиво, а потом всегда начинается пригород. Пыльные, мокрые от снега хрущёвки, мутное небо, хруст и блеск под ногами. Ещё чуть-чуть и я наконец оледенею. Декабрем по сердцу, эгоистичные потоки слов, льющиеся с твоих прекрасных губ.       Я бы кинулась за тобой куда угодно. Хоть в эту паршивую Москву, хоть в Нью Йорк, хоть в другую вселенную. Дорогой, ты сделаешь ради меня то же самое? Ты улыбаешься, затыкая мне рот своими великими мечтами. Да кто я такая, чтобы отнять их у тебя? Вор лишь в игре, в реальности — бессильна. Но невидимкой же я стала по-настоящему.       Подними глаза, я загляну в них последний раз. Как жаль, что сейчас в них лишь зависть, сшитая с гордыней. Целое полотно пороков. Сколько же мобов ты убил? Почему не справился с главным демоном? Ютишь у себя в сердце, подкармливаешь день за днём. У тебя так много питомцев — берешь пример с меня?       За тобой тянутся люди. Для них ты тот самый Данко с вырванным из ребер огнём. Глупцы и посмешище. Только мы знаем тебя настоящего, превращающего всё живое в картонки, бумажных человечков. Не остановится ни перед чем ради цели. Что они подумают, увидав крупным планом изуродованную душу? Или то, что ты сделал со мной, моя любовь.       Поговори со мной. Позволь мне раскрыть свой рот, высвободить хоть пару слов из этой тюрьмы. Я слышу твоё дыхание за дверью, но притворяюсь невидимкой. Ты стучишь всё сильнее, но меня нет дома. Здесь только холод и наледь, иней и снежная корка. Давно же не забегало солнышко, как жаль.       Кира! Кира! Кричи громче! Никто не откроет, я призрак, растворившийся в бензине. Мне не достать тебя: ты высоко забрался, стоишь на самой верхней ступеньке. Не боишься упасть? Я ведь не смогу удержать. Уходишь. Дверь молчит, побитая и несчастная.       Мне всегда казалось, что ты любишь меня. Оказывается, это совсем не любовь. Я нужна тебе лишь для того, чтобы спасательным кругом плавать около — вдруг будет сильная волна? Но я сдулась, милый. Терпение не бесконечное, я не обязана все время потакать эгоизму, следом тянущемуся за твоей тенью. Я так влюблена. Что ты сделал со мной, о могучий воин? Заточил в ледяную глыбу, размораживаешь при необходимости. И хватит ли сил, чтобы самой разломать на куски, согреть остывшее сердце? Инеем покрывая кожу, пряча истинные мысли, невысказанные слова, я продолжаю быть твоим аксессуаром.