Все виды любви и ненависти

Я знаю ты меня хочешь. И нет, это не просто дружба. Так на друзей не смотрят. Пристально так, прямо в глаза. Я не знаю, что тебе нужно, но я замечаю, как ты ближе подходишь ко мне, когда мы разговариваем, почти в привык, будто ещё одно движение и мы поцелуемся. Но так не может быть, мы просто друзья. Знаешь, мне порой кажется в какой-то момент печали, что если бы все мои мысли оказались правдой, то я был бы не достоен тебя. Как же я хочу от них избавиться. Ты такой безразличный, холодный, жестокий. Тебе нет дела до моих проблем и выслушивать ты их не хочешь. Не нравится, когда опять говорю на темы, которые противоречат твоему мнению. Я слишком силён для тебя, а ты слаб, раз думаешь, что я не докажу свою точку зрения. Как же меня бесит, что когда я захожу в аудиторию, то сразу встречаюсь с тобой взглядами, как будто ты специально ждал меня, а теперь не можешь оторвать взгляд. Когда мы остаёмся вдвоём и подолгу не можем разойтись по домам, стоя на улице и разговаривая, ты всяческими способами пытаешься меня рассмешить. Не знаю, это по-твоему флирт? Ох, уж эти шутки друзей о том, что мы идеально друг другу подходим и хорошо смотримся, заставляя нас целоваться. Но бля, мы друзья. Да, ты иногда мне импонируешь. У тебя божественно красивые голубые глаза, хотя я больше предпочитаю карие, но когда смотрю в твои, я не могу найти то, что будет интересней их. Ты очень красиво улыбаешься, даже с этим отколытым зубом. Ты так светишься. У тебя очень красивый цвет волос. Хотя ты опять же не подходишь под мой вкус, но твои блондинистые волосы, словно ангел их сотворил. А когда мы прощаемся пожимая друг другу по дружески руку, ты долго не можешь её разжать, а я не могу сопротивляться. Она такая большая по сравнению с моей, что так и хочется прислонить твою ладонь к моей и сравнить. Мы долго смеёмся над ситуацией так и не разжимая руки, а ты смотришь мне точно в глаза, и это меня не смущает, но очень сильно вводит в ступор. Ты очень высокий, на сантиметров пятнадцать выше меня. Не знаю преимущество это или нет, но когда ты разговариваешь со мной, ближе подходя, возвышаешься надо мной из-за своего роста. Знаешь, я больше ценю душевные качества. Я могу проанализировать каждого с кем общалась хотя бы недели две. И там будут только слова о привычках, мнениях и впечатлении. Безусловно каждый человек внешне особен и я люблю эти черты, как художник-портретист. И я буду лишь восхищаться эстетичностью внешности и делать комплименты. Но больше я понял, что меня трогает искренность в человеке. Я люблю людей, но у меня никого нет рядом. Не друзей, не подруг, не второй половинки, даже с родителями я далёк. Люди жестоки, коварны, глупы, но для кого-то они прекрасны, пускай они о себе так не думают. На моём опыте портретов, двадцать точно есть, я могу обрисовать человека до малейшего кусочка кожи, но то, что творится у каждого в душе я не смогу обрисовать даже за сотни лет. Казалось бы ты — ничем не примечательный парнишка, со средней внешностью и тупыми шутками. Но так тепло на душе от слов, что я — твои личные варежки, потому что твои руки постоянно холодные, а мои горячие. Наверное, поэтому мы и не можем отцепить друг от друга руки. Держи меня крепче. Заходим ко мне домой, даже не знаю чем тебя угощать, хотя позвал на чай. Раздеваюсь, пропуская тебя. Рукой показываю направление в ванну, мыть руки. Ставлю чайник. Слышу как хлопает дверь, а после тихие шаги в носочках. Я поворачиваюсь и тут же врезаюсь в твою грудь. Неловко получилось. Поднимаю голову и смотрю тебе в глаза, жду, когда ты засмеёшься и переведёшь тему, но этого так и не происходит. Я уже начинаю краснеть от неловкости, но оттолкнуть, не совсем вежливый жест для друга и гостя. Я вижу, как твои зрачки опускаются на мои губы и почему то я заранее вдыхаю воздух. И верно, секунда и твои губы врезаются в мои. Неумело пытаешься меня расслабить, чтобы я приоткрыл рот, но мой шок так и не проходит. Ловишь мои губы поочерёдно, после проходясь по ним языком. Понимаю что я ничего не теряю, начинаю отвечать. Чувствую как ты расслабился, наверняка думал, что я тебя отвергну, но нет. Закидываю руки на твои плечи, а ты берёшь меня за талию. Отрываясь ненадолго, ты взглядом меня спрашиваешь согласен ли я, робко киваю. Ты снова целует меня и поддеваешь мою одежду. У тебя чуть трясутся руки и они снова такие же холодные, как обычно. Я понимаю, что ты очень переживаешь, беру твои руки в свои и смотрю тебе в глаза. А после улыбаюсь, понимая, что они перестали дрожать. Провожу свой рукой по твоей груди, чуть закусывая губу. Мне очень нравится твоя фигура и твои широкие плечи и красивая рельефная шея. Не могу удержать поцелуй в неё, от которого тебя бросает в дрожь. Хочу поставить засос и еле как сдерживаюсь, но понимаю сколько он проблем принесёт. Цепляю края твоей худи, тяну вверх, снимая. Моё дыхание участилось, а в сердце больно кольнуло, когда увидел порезы на плечах. А на глазах навернулись слёзы, представляя, как ты равнодушно режешь свою тонкую кожу. Я плавно, с нежностью провожу по твоему плечу. Ты склоняешь голову снова целуя меня, зарываешься пальцами в мои достаточно длинные для парня волосы. Ты задираешь края моей чёрной водолазки, я поднимаю руки (хочу тебе сдаться), чтобы ты мог беспрепятственно её снять. Кидаешь на пол, а после любуясь моим телом, склоняешь и целуешь в шею, чуть налоняя в бок голову. Я глажу тебя за твоим большим ушком и ты отсраняешься, смотря на меня своими голубыми глазами с нежностью. Я уверен, что смотрю на тебя также. Я беру тебя за твою большую ладонь, переплетая наши пальцы. Веду в сторону своей спальни. Плавно подходим к кровати, после ты, чуть надавив на мои хрупкие плечи, сажаешь на кровать. Снова наклоняешься к моим чуть пухлым губам, твоя ладонь лежит на моей щеке, и большой палец поглаживает её. — Ложись. — шепчешь мне в губы, и я выполняю твою просьбу. Чуть поправляю подушку под своей головой на незаправленной кровати. Ты залезаешь на кровать, коленками опираясь в постель. Возвышаешься надо мной. Твоя чёлка опустилась на глаза, но я всё ещё вижу, те взволнованные глаза, и мне льстит, что я вызываю у тебя такую тревогу. Ты проводишь рукой по моей груди, и я сдавлено выдыхаю. Пальцами холодной ладони задеваешь соски, от этого мой член слегка подрагивает в брюках. Ты наклоняешься и целуешь где-то между, а после поднимаешься к ключицам. Меня ведёт от этой нежности, да и от тебя в целом. Ты ласково ведёшь языком, вылизывая грудь. После чуть цепляешь губами соски и я подрагиваю, выдыхая рвано. Спускаешься ниже к животу. Целуешь около пупка. Отстраняешься и подцепляешь дрожашими пальцами пуговицу на моих брюках. Вижу, как ты переживаешь и кусаешь губы от нетерпения. Чуть улыбаюсь этому. Какой же ты милый. Вижу твои покрасневшие до невозможности уши и скулы. — Позволь я помогу, — шепчу я, чтобы не спугнуть его порыв. Он расслабляется и позволяет мне убрать его руки и сделать всё самому. Расстегаю пуговицу и молнию брюк, поднимая таз, спускаю их до коленей, а дальше он снимает их с меня сам. — Прости за мою дрожь, — закрывая лицо руками, говоришь, думая что я начну смеяться над тобой, но я лишь улыбаюсь и приподнимаюсь. Придвигаюсь к твоему лицу, целую лицевую сторону твоих рук и ты вздрагивает от неожиданности. Ты чувствуешь, что у меня и в мыслях не было над тобой смеяться, ведь ты в первую очередь близкий человек. Убираешь ладони, и я целую твой большой мужской нос. А после худые скулы. Глажу рукой твою взбившуюся чёлку и склоняюсь к твоему ушку, шепчу: — Расслабься, мне очень хорошо с тобой. Уголки твоих губ, чуть подрагивают в неуверенной улыбке. Снова целуешь меня и я спокойно отвечаю тебе на поцелуй. Я спускаюсь руками медленно с плечь, потом по груди, а после к твоим спортивкам. Мне так нравится наша разница. Такие разные, но такие близкие. Я люблю классику, строгий стиль, люблю человечность в людях, их искренность, их индивидуальность, люблю книги и чёрный чай, тёплые вечера в одиночестве, люблю ночь, время когда меня никто не трогает, не звонит, не пишет. Ты любишь спорт, большие толстовки, ценишь в людях близость, умение дружить, любишь общение и самореализацию, любишь песни Инстасамки и Райм Штайна, любитель попарить. Знаешь, даже это в тебе завораживает. Помню, как гуляли с тобой зимой, кажется это был декабрь. Мы зашли в мой подъезд погреться. Мы стояли в двух шагах друг от друга и ты плавно делал затяжки, а после выпускал пар в виде различных колец. Твои скулы при этом выделялись ещё больше, а тусклый свет подчёркивал естественный блеск твоих глаз. Тогда, автоматизированный свет, который действует на движение, потух, а в моей голове поселилась мысль, что безумно хочу тебя поцеловать, хотя никогда бы так и не решился бы это сделать. Ты целуешь мои тазобедренные косточки и я чувствую твою дрожь губ. Понимаю, что так не пойдёт и нужно предпринять меры чтобы тебя расслабить. Вылезая из-под тебя, под твой непонимаюший взгляд. Ты оборачивается на меня, а я сам склоняюсь над тобой и надавливаю на твои плечи, чтобы ты сел на кровати. Ласкаю тебя своими горячими ладонями, слышу биение твоего сердца и улыбаюсь, тому, что оно такое же учащённое, как и дыхание. Ты подбираешь подушку и кладёшь себе под спину, а я поцелуями спускаюсь к краю штанов. Касаясь рукой твоего полувставшего члена, которой чуть твердеет от моего прикосновения к нему. Смотрю на тебя снизу вверх, на то, как ты мутным взглядом следишь за мной и закусываешь губу. Я целую твой член через ткань штанов и ты рвано выдыхаешь, вероятно, тебе так никто ещё не делал и я буду первым. Я отгибаю край штанов и трусов, запускаю туда ладонь, чтобы достать от туда пенис. Я беру его в руку и нежно поглаживаю большим пальцем головку. Отодвигаю шкурку и беру в рот лишь головку. Ты восхищённо выдыхаешь. Я отрываюсь, какое-то время надрачиваю член, чтобы он до конца затвердел. А после снова беру в рот, чуть опускаясь на свол. Делать это я не особо умел, у меня это тоже первый раз. Отрываюсь, лижу от основания до головки, провожу одним слитным мазком языка. Похлопываю по бедру, чтобы ты приподнял таз и я мог снять с тебя треники. Ты так и делаешь, а штаны уже летят на пол. Чуть смущаешься, краснея. Я ласково целуя тебя в ляшку, прошу раздвинуть ножки. Выполняешь мою просьбу, а я спускаюсь поцелуями во внутреннюю сторону бедра. Мну ладошкой твои яички, лаская их пальчиками. Одной рукой надрачиваю ствол, а поцелуями и языком спускаюсь к мошонке. Всасываю поочередно яички, а ты рефлекторно сдвигаешь тонкие ноги. Поэтому чуть не прищемляешь мне голову, но я тебе этого сделать не даю, удерживая одну ногу рукой. Я поднимаюсь, лаская языком ствол, а после перехожу на головку. Щекочу уздечку языком, упорно в неё толкаясь. Задумываюсь над тем сколько у нас времени осталось до прихода родителей, поэтому прибавляю темп руке. Понимаю, что тебе осталось совсем мало. Пытаешься меня остановить, но лишь целую тебя снова, пытаясь дать понять, что так и надо. Ещё пятнадцать секунд упорной стимуляции, я последний раз провожу по головке и чувствую, как выплёскивается твоё семя мне в руку, а ты дрожишь в моих, прижимаясь ко мне. — Всё хорошо, ты молодец, — шепчу я, смотря в твои красивые глаза, в которых проскальзывают слёзинки 2-3. Снова целую тебя, а ты собравшись с силами и чуть расслабившись, подмял меня под себя. Твои глаза разгорелись пламенем. Я понял, что ты готов к большему, поэтому взглядом показал на монитор, за которым стояла смазка и лежали два презика. Ты усмехнулся и поднялся, чтобы сходить за ними. Теперь раздвигаешь мои ноги, сразу спускаясь к сжатому колечку. Целуешь во внутреннюю сторону бедра, повторяя мои недавние действия. Выдавливаешь смазку на пальцы, стараясь её разогреть, чтобы мне не было дискомфортно. За что я тебя и люблю. За эту нежную заботу, пускай и дружескую. Прижимаешь палец к дырочке, не зная, как мне будет комфортнее. Толкаешься на одну фалангу, которая более менее свободно входит, а дальше будет сложнее. Спустя много времени и твоего упорного труда, уже входило три пальца. На твоём лбу скопились капельки пота, а я уже горел от нетерпения. От моих постанываний и отзывчивости, твой член снова поднялся, прося новой ласки, которую прежде он не получал. Прошу тебя, быть нежным и аккуратным, хотя ты это и сам знаешь. Вынимаешь пальцы из растянутого отверстия с характерным хлюпом, а после смазывешь свой ствол остатками с рук и добавляешь из тюбика ещё. У тебя получается разорвать блестящий квадратик зубами, не так сексуально, как это обычно показывают, но это вызывает улыбку. Раскатываешь презерватив по члену, и слегка притераешься ко мне горячим стволом. Берёшь в свою большую ладонь мой подрагивающий член и свой такой большой, по сравнению с моим, и трёшь их друг об друга в тесноте руки. Я сладко выстанываю от наслаждения позорные звуки, но они неконтролируемо вылетают сами. — Давай же, — в безумстве шепчу я. Ты приставляешь головку к отверстию, и не с первого раза толкаешься, пытаясь пальцами направить ствол. Рвано выдыхаю, чуть скуля от жара и напряжения в анале. Ты плавно толкаешься, взволнованно вглядываясь в мои эмоции. А после опускаешь взгляд вниз и охаешь, толкаясь последний раз. Я сам отпускаю стон облегчения. Ощущаю редкую боль, но представляю на сколько она может быть сильной, к примеру душевная, а это ещё ромашки, лёгкий дискомфорт. — Двигайся, — почему-то выходит хрипло, но ты улавливаешь суть и толкаешься внутрь. Сначала выходит как-то рвано и несуразно, но после принаровившись выходит вполне сносно и я даже получаю удовольствие. В очередной раз глубоко толкнувшись, ты задеваешь комочек нервов и я удивлённо выстанываю твоё имя и прошу сделать так ещё. А после выгибаясь в пояснице, подталкиваю тебя пяткой закинутой ноги. Ты увереннее толкаешься, понимая, что приносишь мне безумное наслаждение. И вскоре темп наращивается, что мне некогда было дышать, лишь бы чувствовать эти безумные волны наслаждения снова. — Ещё чуть… — не успеваю договорить, обхватываешь мой ствол рукой и начинаешь мастурбировать мне, давая дополнительную стимуляцию. Мои стоны, мне кажется, слышали уже все соседи. Наклоняешься и кусаешь в шею, я чуть шиплю. Шепчешь на ушко: — Разреши мне кончить с тобой, — от этих слов мне сносит все тормоза и я уже сам насаживаюсь на член. Беру тебя за затылок, наклоняя к себе, и страстно сливаюсь с тобой в поцелуе. Ещё несколько минут блаженства и мы вместе срываемся в пропасть. Блаженно выдыхая, после оргазменных конвульсий, выпуская последние стоны. Ложишься рядом со мной, выходя. Закидываешь руку на верх и закрываешь ею лоб. Ищу твою вторую руку, и переплетаюсь с твоим пальцами. Вдруг звонят в домофон. — Чёрт, родители.