Сцены не на сцене

"слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение? над серебряными деревьями звенящие, звенящие голоса" я никогда не думал о тебе. о твоих – так называемых – чувствах. мне всегда казалось, что мои проблемы реальны, а ты живешь в звездолете. и местами – страдаешь хуйней. в то время, как, если я и страдал сам, то всегда чем-то более... вещественным, что ли. и вот ты напарываешься на свадьбе у Гоши так, будто Гоша – любовь всей твоей жизни. я иду за тобой в сортир, сам не знаю зачем, но тебя долго нет. и либо тебе хреново, либо ты тупо заснул. с тебя станется. ты стоишь, как дурачок, и спишь, стоя, как лошадь. я подхожу ближе, и на щеках у тебя вспыхивают две лампочки. когда ты пьяный, ты не умеешь быть собой. почему ты так мало пьешь? ты говоришь, что меня слишком много человек любит. но кто эти люди? ты? я смотрю на тебя, ты такой смешной. и мне так хорошо рядом с тобой. Господи, так все просто. я чувствую какую-то странную нежность, настоянную, как коньяк, годами. нашей с тобой бесконечной жизни. я и не помню себя без тебя, а тебя без себя. я везу тебя домой. ты падаешь на кровать. заворачиваешься в одеяло и засыпаешь сразу же, еще не успев толком укутаться. я сажусь за стол. смотрю, как ты спишь. фонарь и снег бьют в окно так, что даже лампы не надо. ты спишь. я не сплю. мы поменялись местами. я вспоминаю Лизу. как она ревела когда-то. за деревянными прутьями. ненужная никому. беспомощная. бессловесная. я не видел существа более одинокого. и это существо было моим ребенком. почему все так? потому что всю жизнь, всю свою жизнь, я думал только о себе. о реальности своей боли. и глупости – чужой. чужая боль так легко проходит. твоя – никогда.