Право выбора

В тот весенний день Драко в очередной раз заперся в своей комнате, стараясь лишний раз не попадаться на глаза своей тётке и постоянно снующим по поместью Пожирателям Смерти. Беллатриса явно была не в настроении, что выражалось в особой изобретательности методов допроса пленников. Драко не находил в данном процессе ничего интересного — при всех своих сомнительных моральных качествах он всё же не испытывал удовольствия, наблюдая агонию корчащихся на полу волшебников, гоблинов и оборотней. А потому он счёл за благо посвятить время совершенно безнадёжному, с его точки зрения, делу — попытке научиться вызывать Патронуса. Поистине радостных воспоминаний ему не хватало, да и обстановка для вызова позитивной силы была явно неподходящей, но Драко привычно обвинял не себя, а некомпетентных преподавателей Защиты от тёмных искусств, которые предпочитали обучать не весь курс, а чёртового Избранного Поттера в индивидуальном порядке. Среди Пожирателей помочь ему было некому, те предпочитали оттачивать свои навыки применения Непростительных и были не заинтересованы в других видах магии. Драко предполагал, что Снейп мог бы помочь, но новый директор Хогвартса практически не появлялся в мэноре. Драко быстро начинал раздражаться от собственных неудач, что в свою очередь только усугубляло ситуацию. Внезапно раздался хлопок, и посреди комнаты появился его личный домовой эльф Хуки. — Какого чёрта тебе нужно? — излишне резко рявкнул Драко на существо, поскольку в тот момент слабое свечение начало появляться из палочки и тут же исчезло, не успев оформиться даже в мало-мальски приличный щит, не говоря уже о телесном Патронусе. Более всего его разозлило то, что воспоминание о ней помогло. Не должно было, но сработало. От этого на душе стало ещё гаже. А потому так приятно было отвести душу, сорвавшись на Хуки. — Я же просил меня не беспокоить! — Простите Хуки, сэр Драко, — затрясся от страха домовик. — Мадам Беллатриса послала за вами! Она сказала, что это срочно! Хуки плохой эльф, Хуки накажет себя за то, что побеспокоил молодого хозяина! — Исчезни с глаз моих, — устало пробормотал Драко, пряча палочку. Очередной громкий хлопок возвестил об исчезновении эльфа. Тяжело вздохнув, Драко медленно покинул комнату. То, что тётка вспомнила о его существовании, определённо не сулило ничего хорошего. Войдя в столовую, он не поверил собственным глазам. Мерлин определённо над ним издевался, исполнив его желание настолько буквально. Его взгляд упал на мечту любого Пожирателя Смерти, грезящего об особом расположении Тёмного Лорда: егеря умудрились поймать и привести в Малфой-мэнор Золотое трио в полном составе. Ему понадобилось включить всё своё самообладание, чтобы сдержать рвущуюся наружу злорадную ухмылку. Краем уха Драко слышал, как Нарцисса просила его опознать Поттера, чья внешность была изменена банальным Жалящим заклятием. И пока Беллатриса разглагольствовала о том, что если он подтвердит, что в их руках главные враги Волдеморта, им простят прежние ошибки, ему невольно вспомнились слова покойного Дамблдора о том, что в нынешние времена необходимо выбирать из того, что легко, и того, что правильно. Он с абсолютной ясностью осознал, что не желает Поттеру поражения. А также то, что победа Тёмного Лорда ничего не изменит, он так и будет вынужден посвятить свою жизнь постоянному доказательству своей преданности. Помимо этого, Драко не мог игнорировать основную причину своего молчания. Ту, что вырывалась из рук Сивого, бросая на него яростные взгляды тёмных карих глаз. — Может быть… Я не уверен… — пробормотал Драко. — Ничего, это ничего, сынок, — мягко проговорила Нарцисса, положив руку ему на плечо. — Тёмный Лорд в отъезде и просил не беспокоить. Когда он вернётся, мы уже точно будем уверены, что поймали именно мистера Поттера. Когда Беллатриса отвлеклась на меч в руках одного из егерей, Драко снова бросил вороватый взгляд на Грейнджер. Как всегда лохматая и в уродливой маггловской одежде, в компании двух недоумков, которым хватило глупости попасться. Такая прекрасная и такая желанная. Драко сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Сейчас определённо было не время для фривольных мыслей: гриффиндорская заучка была до смерти напугана. Он был готов взвыть от чувства безнадёжности, охватившего его, когда Поттера и нищеброда Уизли повели в темницу, а её оставили для допроса. Ну почему Белла не захотела помучить Уизли? Да, расшитая бисером сумка, в которой обнаружили меч, явно была девичьей, но вряд ли рыжий, явившийся в рюшечках на Святочный бал на четвёртом курсе, отличал женские аксессуары от мужских. Мог и соврать, что это его, никто бы не удивился. Драко со злорадным удовольствием подумал о том, что после пыток рыжего у него, пожалуй, хватило бы позитивных воспоминаний для вызова чёртова Патронуса. Белла могла бы за компанию помучить ужаленного уродца Поттера, что тоже не вызвало бы в его душе непримиримых противоречий. Ведь одно дело — определиться с тем, кому желаешь победы в войне, а другое — отомстить за проигнорированное в Хогвартс-экспрессе предложение дружбы. И плевать, что чужими руками. Он не гриффиндорец, чтобы бросаться в бой, не думая о последствиях. А с Поттером определённо лучше ссориться, а не драться. Драко понимал, что подобные размышления отвлекают его находящийся в полном ужасе разум от того, что должно произойти. Он слишком хорошо знал Беллатрису, чтобы не осознавать, что она добьётся от Гермионы признания, откуда в её сумке оказался меч Годрика Гриффиндора. Пронзительный девичий крик разрезал давящую тишину Малфой-мэнора. Драко отвернулся, искренне надеясь, что испытываемые эмоции не отразились на его лице. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Действовать нужно было расчётливо, поскольку любое его опрометчивое решение не только не поможет, но и усугубит ситуацию. Конечно, он мог бросить в Беллу «Остолбеней», что стало бы самым героическим, самым тупым и, главное, самым последним поступком в его жизни. Определённо следовало найти лучшее решение, не спутав понятия героизма и идиотизма. Грейнджер должна любой ценой оказаться в его комнате, в безопасности. Но потребуется время, чтобы найти подходящий момент. В конце концов, от Круциатуса ещё никто не умирал. «Зато сходили с ума…» — ехидно напомнило Драко подсознание. Ему потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы вновь не удариться в панику. Всё-таки Грейнджер — ярчайшая ведьма нашего времени, как часто любили говорить о ней преподаватели Хогвартса, что тогда так его раздражало. Она не растеряет свой разум от пары минут пыточного заклинания. Тем временем события в столовой развивались стремительно. Приведённый из подземелья гоблин почему-то подтвердил, что меч из сумки Гермионы — подделка, хотя интуиция подсказывала Драко, что это всё же подлинник. Тётка явно закончила с Грейнджер и собиралась кинуть в распростёртое на полу худенькое тельце Аваду. Драко было решился напасть на неё, когда помощь пришла из совершенно неожиданного источника. Молчавший всё это время Сивый подал голос: — Если не собираешься платить, отдай мне девчонку, — прорычал он, и Драко передёрнуло от мысли о Гермионе в руках этого монстра. — Она так вкусно пахнет… И красотка… Беллатриса дико расхохоталась, явно довольная этой идеей: — Что ж, от грязнокровок может быть толк! — заявила она. — Забирай её, только не забудь потом добить. — Это почему же он её должен забирать? — манерно растягивая слова, решился вступить Драко, бросая Сивому мешочек с галлеонами. — Возьми и проваливай, — приказал он. Оборотень, не став спорить, быстро покинул столовую. — Отдай эту девку мне, тётя Белла. — Племянничек, зачем тебе это? — прошипела та. — У тебя же есть прекрасная невеста. Идеальная. Чистокровная. Из приличной семьи, к тому же влюблена в тебя. — Перечисляя все эти великолепные качества Астории, ты упускаешь одну маленькую деталь: ей нет ещё пятнадцати лет, — поморщился Малфой, от всей души надеясь, что тётка поверит его блефу. — И из-за того, что отцу так не терпелось объявить о нашей с ней помолвке, Паркинсон отказывается иметь со мной дело. Грязнокровка скрасит моё одиночество… — мерзко улыбнулся он, краем глаза заметив, как вздрогнула лежащая на полу Грейнджер. — Сынок… — прошептала ошеломлённая Нарцисса. — Прошу тебя, прекрати этот саботаж. Когда Люциус вернётся, он снова тебя накажет. — Мне жаль тебя разочаровывать, мама, но, боюсь, что меня его мнение заботит так же сильно, как и его — моё о той нелепой помолвке, что он заставил меня заключить, — в голосе Драко появились раздражённые нотки. — Я забираю грязнокровку. — Поверить не могу, что ты хочешь пачкаться её грязной кровью! — недвусмысленно намекнула Беллатриса. — Это тот случай, когда грязная кровь как раз подтверждает чистоту, — Малфой не сдал своих позиций. То, что Волдеморт забрал отца в своё странствие, было большой удачей. Вряд ли в его присутствии Драко смог бы провернуть этот акт непослушания. Но сейчас он чувствовал, что почти достиг своей цели. Стараясь скрыть охватившее его ликование, Драко повернулся к продолжающей лежать на полу Гермионе: — Вставай, если не хочешь получить ещё Круцио, — максимально холодным тоном проговорил он, малодушно отводя взгляд от уродливой надписи на предплечье. Грейнджер с трудом поднялась на ноги. Её заметно трясло. — Я не пойду с тобой! — резко воскликнула она. «Нет, нет, молчи, глупая девчонка!» — Я предпочту погибнуть, — продолжила та. — Просто убей меня! — крикнула она, глядя в глаза Беллатрисе как единственной способной выполнить её просьбу. — Не сомневайся, милочка, я выполню твою просьбу, как только Драко с тобой закончит! — пообещала Беллатриса. — Нам не нужны бастарды-полукровки! У Драко было буквально несколько секунд на принятие решения, пока безрассудная гриффиндорка не успела наговорить ещё больше глупостей: — Империо! — проговорил он, направив палочку на Грейнджер. Та моментально замерла в ожидании приказа, её напряжённые плечи опустились. Такова была липкая, мерзкая эйфория подчиняющего Непростительного. — Кэрроу будут тобой довольны, Драко! — не удержалась от комментария Беллатриса. — Я не думала, что у тебя так легко будут получаться Непростительные. Криво усмехнувшись и не удостоив её ответом, Драко повернулся к Гермионе: — Иди за мной, — приказал он, с отвращением наблюдая, как она подчиняется, делая шаг в его сторону, словно бессловесная кукла.