Право выбора

Когда они покинули столовую под безумный хохот Беллатрисы и прошли в комнату Драко, того охватило безумное желание как можно скорее произнести Фините Инкантатем, чтобы отменить действие заклинания, однако он предусмотрительно поостерегся это делать. Если Малфой что и усвоил с третьего курса, так это то, что рука у Грейнджер твёрдая. А сейчас, когда так напугана, она могла случайно навредить или ему, или себе. Драко окинул её взглядом. Маггловская шерстяная кофта и странные брюки, название которых он не мог вспомнить, были заляпаны лесной грязью и кровью, волосы выглядели ещё более растрёпанно, чем обычно, если это было вообще возможно. Он не видел Гермиону с шестого курса, а потому позволил себе рассматривать её, не отводя взгляд. Та же тонкая талия, полная грудь, волнующие стройные бёдра. В ней не было идеальности Пэнси Паркинсон, не было лоска Астории Гринграсс, но вот уже несколько лет он отчаянно пытался выкинуть из головы мечты о ней. Как она могла этого не замечать? Чёртов чемпионат мира по квиддичу ведь выдал его с головой. Он рисковал, предупреждая их компанию о Пожирателях Смерти, идущих прямо к ним, но не мог поступить иначе. Да и потом, сходя с ума от ревности, Малфой натравливал на них Скитер в надежде причинить Грейнджер ту же боль, что испытывал он, видя, как на Святочном балу она входит в зал под ручку с Крамом или обнимается с Поттером в палатке для Чемпионов. На пятом курсе было немногим легче, но участие в Инспекционной дружине помогало, можно было преследовать её под прикрытием задания Генерального инспектора, бесить, снимая баллы с Гриффиндора. Он был рад даже крупицам её внимания, пусть презрение было единственной эмоцией, которой она удостаивала его. Приходилось защищать эту заучку от неё самой, не позволяя договаривать фразы, оскорбляющие Амбридж, у которой всюду были уши. Как ни крути, снятые баллы были намного меньшим злом в сравнении с перспективой знакомства с её печально известным пером. А потом был шестой курс, задание Тёмного Лорда, которое, несмотря ни на что, не могло отвлечь от неё. Те слёзы по Уизли, которого в гланды целовала в коридорах тупоголовая Браун, вызывали бессильную ярость в его душе. Он не мог, подобно Поттеру, подойти и утешить её, а потому как можно дольше прятался в Выручай-комнате, отвлекаясь на ремонт Исчезательного шкафа, концентрируясь на цели. Слёзы, отчаянье, желание доказать свою избранность сводили с ума. Он мечтал о том что, когда выполнит задание Волдеморта, Грейнджер перестанет воспринимать его как докучливое насекомое, вечно цепляющееся к её ненаглядному Поттеру. Когда его планы один за другим терпели поражение, он всё больше возвращался мыслями к ней, хотя знал, что не должен. Сектумсемпра стала для него небольшим освобождением, ведь в лазарете его постоянно поили зельем Снов без сновидений. Хотя бы там измученный разум ненадолго обрёл покой, прежде чем Малфой снова вернулся к своему заданию и последовавшим за ним трагическим событиям. Он понял, что продолжает пялиться на неё, ожидающую нового приказа. Драко резко повернулся к шкафу, быстро вытащив свою рубашку, и протянул её Грейнджер. — Переоденься! — приказал он. Не имевшая возможности отказать Гермиона потянулась руками к краю свитера. В этот момент в душе Драко шла отчаянная борьба: с одной стороны, мысли о переодевающейся Гермионе определённо будут теми самыми прекрасными воспоминаниями, которых ему так не хватало для вызова Патронуса, с другой — его всё-таки воспитали джентльменом. Малфой почти убедил себя, что во имя освоения нового заклинания, тем более светлой магии усовершенствованного уровня, вполне можно немного пренебречь привитыми с детства моральными принципами, говорящими, что подсматривать за переодевающейся девицей, пусть даже и грязнокровкой — дурной тон, когда заметил, что её рука, оголяя живот в попытке снять свитер, немного дрожит, даже несмотря на наложенное заклятие. Стыд, смешавшийся со сладостным предвкушением, заставил его спешно отвернуться. Он не для этого привёл её сюда. Грейнджер не простит ему, если он воспользуется ситуацией. Испорченный разум избалованного наследника подкинул идею, что, пожалуй, можно было бы стереть ей память, а также то, что он не планирует делать ничего плохого — просто подсмотреть, но непонятно с чего проснувшаяся совесть снова подняла голову. Она должна помнить, что когда была полностью в его власти, он не перешёл черту. Да и продолжать накладывать заклинания на неё после пытки — явно не достойный чистокровного аристократа поступок. — Готова? — спросил Драко, не оборачиваясь. — Да, — услышал он тихий ответ, не узнав даже её голос. — Хуки! — крикнул Драко. Эльф моментально появился в комнате. — Этой девушке нужна помощь целителя. Он повернулся к Гермионе, стараясь смотреть на неё только как на человека, нуждающегося в помощи. Признаваясь откровенно, сделать это не составило труда. Она была гораздо ниже его ростом, а потому рубашка доставала ей до колен, которые были в синяках и ссадинах. С левой руки капала кровь — его безумная тётка что-то вырезала на её коже, щёки покрывал нездоровый румянец — вероятно, у неё начинался жар, частое явление после Круциатуса. Сейчас он был рад, что не поддался соблазну подсматривать за ней — вероятно, всё её тело было не в лучшем состоянии. И пусть он упустил, возможно, единственный шанс увидеть её обнажённой, но в тот момент даже испытал гордость за себя. Что ж, на лавры гриффиндорцев он не претендовал, но, по крайней мере, не бросил девицу в беде и определённо не упрекнул бы себя в том, что спас её из корыстных целей. Тем временем эльф, посадив Гермиону на кровать, старательно залечивал её раны и ссадины. Она оставалась безучастной к происходящему, выполняя волю подчинившего её волшебника. Драко по-прежнему не решался снять с неё заклинание, усмирив свою совесть тем, что спокойствие, с которым Грейнджер относилась к производимым над ней лечебным манипуляциям, и в её интересах. — Готово, сэр, — отчитался Хуки. — Я не могу до конца вылечить это. Он продемонстрировал шрам на предплечье Грейнджер, вырезанный ножом Беллатрисы. «Грязнокровка», — гласила надпись. Драко отвёл взгляд от уродливой отметины. В конце концов, то мерзкое клеймо, что он добровольно позволил поставить на себе, глупо радуясь своей мнимой исключительности, было ничем не лучше. — Принеси зелье Сна без сновидений, — приказал Малфой эльфу. Тот исчез и через мгновение появился вновь со флаконами в руках. — Выпей, — коротко приказал Драко Гермионе. Та вновь подчинилась. — Ложись в кровать и спи. Она выполнила его приказ, и буквально через пару минут её прерывистое дыхание сменилось на более спокойное и глубокое: Грейнджер уснула. Отпустив эльфа, Драко накрыл её одеялом, не отказав себе в удовольствии всё-таки взглянуть на её бёдра, которые оголила задравшаяся от лежачего положения рубашка. Тихо прошептав заклинание, Малфой отменил действие Империо, после чего прошептал другое, на французском, взмахнув палочкой. Порой в дневниках его чистокровных предков можно было отыскать нечто поистине стоящее. Отойдя от кровати, Драко превратил стоявшее рядом с камином кресло в кровать для себя. Когда он ложился спать, то подумал о том, что неплохо было бы взять у Хуки зелье и для себя, но уснул, не успев окончательно решиться позвать эльфа.