Право выбора

Время тянулось просто издевательски медленно, когда Гермиона осталась одна. Она была жутко недовольна тем, как прошёл разговор с Малфоем. Ей следовало выяснить, для чего он решил забрать её из столовой, а также попробовать убедить его узнать о судьбе друзей. При мысли о Роне сердце болезненно сжалось. После его возвращения они так и не успели поговорить. Сначала Гермиона злилась и обижалась на то, что он бросил их с Гарри. Она пыталась отвлечься на основную цель их миссии, игнорируя его попытки помириться, а теперь они в плену и неизвестно, увидит ли она его когда-нибудь. Вполне вероятно, что её мальчишки мертвы, а война проиграна. Чувствуя подступающую панику, Гермиона попыталась взять себя в руки. Сморгнув набежавшие было слёзы и глубоко вдохнув, она вновь вернулась мыслями к Малфою. Несмотря на все сделанные им непристойные намёки, он не пытался принудить её к чему-то против воли. Тем не менее на его счёт Гермиона не обольщалась. Малфоя всегда сдерживали лишь неотвратимость наказания и банальный страх, в своём же поместье он в любой момент мог решиться наложить на неё Империус, а потом сделать всё, что только ему угодно. Да и это было не обязательно, он вооружён и банально физически сильнее. Гермиона вынужденно признала, что сейчас она полностью в его власти. Однако то, что пока Драко не воспользовался её абсолютной беспомощностью, внушало осторожный оптимизм. Кто знает, вдруг у него проснулась совесть и он действительно решил помочь? Гарри говорил, что Малфой не смог убить Дамблдора на шестом курсе, в последний момент опустив палочку. Это ведь хороший знак. А ещё не стал опознавать Поттера вчера, хотя для Гермионы было очевидно, что Драко узнал его. Для чего-то он ведь вмешался в происходящее в столовой, можно даже признать, что спас её. Хотелось надеяться, что она не ошибается в своих предположениях. Когда Малфой выйдет из ванной, нужно будет попробовать узнать хотя бы что-то, причём постараться распорядиться шансом не так бездарно, как в первый раз. В конце концов, они оба взрослые волшебники и смогут цивилизованно поговорить. Так или иначе, придётся с ним взаимодействовать, поскольку он прав: в нынешней ситуации её попытка совершить побег равносильна самоубийству. Все мысли о возможном мирном разговоре улетучились, когда Малфой вышел из ванной совершенно обнажённым. Гермиона была настолько шокирована, что не догадалась даже сразу отвернуться, несколько секунд взирая на него и не веря собственным глазам. Когда первое изумление прошло, она резко развернулась, на ходу осознавая, что всё это время смотрела на него с открытым ртом. Это случилось. Теперь отныне и навсегда Драко Малфой будет первым мужчиной, которого она увидела голым. — Это… Совершенно немыслимо, Малфой! — воскликнула она, густо покраснев. — Что, во имя Мерлина, ты творишь? — Я всё ещё в своей комнате, Грейнджер, если ты забыла, — лениво протянул он, подходя к шкафу, и, совершенно не смущаясь, начал одеваться. — А что, Уизли к тебе подходит только в полной темноте? — мерзко хихикнул он. — Иди к чёрту, это не твоё дело! — выкрикнула она. Напоминание о Роне причинило почти физическую боль. Их отношения не успели зайти настолько далеко, а теперь он, возможно, уже мёртв. Да и не было никаких отношений. Что-то могло начать налаживаться, если бы не этот проклятый плен. В очередной раз сдержав подступившие к глазам слёзы, Гермиона резко повернулась к успевшему одеться Драко. — Ты будешь удивлён, но не все девушки чувствуют себя уютно в компании голых парней, в отличие от Паркинсон. — Похоже, наступил на больную мозоль, — усмехнулся Малфой, внимательно рассматривая её. — Глаза на мокром месте. Всё было настолько убого? — с притворным участием издевался он. — Или ничего не было? Оплакиваешь упущенные возможности? — озарило Малфоя, продолжающего рассуждать вслух о причинах её смущения. — Да ладно?! — он вдруг расхохотался, осознав, что вчерашнее его предположение, сделанное в столовой, попало точно в цель. — Ты девственница?! — Пошёл к чёрту! — повторила Гермиона, краснея ещё сильнее. — Я не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь! — Тогда обсуди её отсутствие! — продолжил потешаться Драко. — Мерлин, Грейнджер, я за последний год столько не смеялся, сколько за это утро! — торжественно объявил он. — Знаешь, во время патрулирования я частенько ловил твоего Уизли с Браун, и, как ты можешь догадаться, они отнюдь не книги читали. Хочешь сказать, что вы столько месяцев в бегах, а ему так ничего и не обломилось? — не унимался Малфой, вытирая выступившие от смеха слёзы и делая шаг к ней. — Это не твоё дело, придурок! — не выдержала Гермиона. — С тобой вообще возможно нормально разговаривать? Или планируешь постоянно надо мной издеваться? — О, да я ещё даже не начинал, — прошептал он ей на ухо, внезапно оказавшись слишком близко. Гермиона сделала нечто совершенно бессмысленное: отскочила от него подальше, прекрасно осознавая, что бежать в этой комнате ей абсолютно некуда. — Да прекрати ты дёргаться, — раздражённо вздохнул Драко и поднял обе руки, отступая на безопасное расстояние, ощущая при этом некоторую досаду. Зашоренность Гермионы на удивление сильно его задевала. Неужели она ещё не поняла, что он не собирается причинять ей зло? Гордилась своими блестящими мозгами, а по сути не видела дальше своего носа. Вызванное подтруниванием над ней хорошее настроение резко пропало, сменившись горечью от осознания, что вряд ли он сможет изменить её мнение о себе. Хотя справедливости ради он отдавал себе отчёт в том, что едва ли утренние издёвки могли этому поспособствовать. Но и лезть из кожи вон, пытаясь произвести хорошее впечатление на грязнокровку, казалось Малфою чем-то совершенно неправильным и недостойным его положения. Она должна быть счастлива, что чистокровный волшебник вообще тратил на неё своё время. Подойдя к шкафу, Драко бросил чистое полотенце, которое она автоматически поймала, и пошёл к зачарованной двери, увидеть которую она, к его облегчению, не могла. — Ты куда? — напряжённо спросила Гермиона. — Составлю матери компанию за завтраком, — прозвучал спокойный ответ. — Если ты не предпочитаешь, чтобы я присоединился к тебе в душе. — Ты в состоянии нормально разговаривать? — закатив глаза, словно он её безумно утомил, повторила озвученный ранее вопрос Гермиона. — Или нет смысла даже пытаться? — Хуки принесёт тебе одежду и подаст завтрак в комнату, — не глядя на неё, пообещал Драко, демонстративно проигнорировав её вопрос. — Потом мы поговорим. — Ты действительно ответишь на все вопросы? — недоверчиво уточнила Грейнджер. — И не будешь вести себя как идиот? Молча кивнув, Малфой покинул комнату. Гермиона бросилась к тому месту, где мгновение назад была дверь, но не нашла там ничего. Несколько раз попытавшись применить Алохомору без палочки, она вынуждена была признать тщетность своих попыток. Вздохнув, она направилась в ванную. Вода помогла собраться с мыслями и настроиться на предстоящий разговор. Сейчас Гермиона недоумевала, как Малфою удалось так легко вывести её из себя. Он был всё тем же мальчишкой, что она помнила в Хогвартсе, не способным ни на что, кроме глупых угроз, тем более без компании Крэбба и Гойла. Странно, что за всё время, что она находилась в его комнате, Малфой ни разу не назвал её грязнокровкой. Но это ничего не меняло: он всё тот же трус и пустозвон. Глупо было на него реагировать. Видимо, он отчаянно скучал в своём поместье, отчего и решил, что лучше её компания, чем других Пожирателей, которые наверняка не воспринимали его всерьёз. Тем не менее Малфой обещал ответить на её вопросы. Это было неплохим началом. Главное — постараться не быть вновь застигнутой врасплох. Необходимо сконцентрироваться на основной цели, не обращая внимания на его выходки. Завернувшись в полотенце и аккуратно высунув голову из ванной, Гермиона не обнаружила в комнате никого. На прикроватном столике её действительно ждал завтрак, а на кровати, которую Хуки, по-видимому, успел заправить, лежали аккуратно сложенные вещи. Облегчённо выдохнув, она подошла ближе, решив в первую очередь переодеться. Однако, увидев, что именно разложено на кровати, Гермиона издала громкий стон. Из её вещей осталось только бельё, а вместо удобных джинсов и свитера она увидела длинное тёмно-зелёное платье с достаточно пышной юбкой. Его верхняя часть напоминала корсет, явно магически подстраивающийся под любую фигуру. Рядом с кроватью она заметила элегантные туфли из драконьей кожи на низком каблуке. Едва сдержавшись от порыва разорвать этот наряд типичной слизеринки в клочья, Гермиона позвала: «Хуки!» — не особо надеясь, что эльф явится на зов. Вопреки её ожиданиям, домовик с громким хлопком моментально появился перед ней: — Чем Хуки может помочь мисс? — почтительно спросил он, поклонившись. — Хуки, ты, наверное, что-то перепутал? — с робкой надеждой спросила Гермиона. — Это не моё платье. Верни мои вещи, пожалуйста. — Хуки не может принести те вещи, мисс, — затрясся от страха эльф. — Молодой сэр приказал Хуки их сжечь. Хуки — хороший эльф, Хуки выполнил приказ. — Зачем ты это сделал? — чуть не расплакалась от отчаянья Гермиона, забыв на секунду, что пообещала себе не реагировать на нелепые выходки бывшего однокурсника. — Я не хочу надевать чужое платье! — Молодой сэр просил сказать мисс, что если она не хочет надевать это платье, то может остаться в рубашке. Или без неё, — домовик явно точно повторил слова хозяина. Гермиона обречённо вздохнула. Нет, на эту гадкую уловку она не поведётся. Врождённое упрямство практически заставляло её на самом деле встретить Малфоя без платья. Ей хотелось обескуражить его, сделав то, чего тот от неё не ожидает, но благоразумие взяло верх над желанием не принимать глупые условия той странной игры, которую он ведёт. Добровольно оказаться в комнате Малфоя раздетой — чистой воды провокация. Если она решится на это безумие, то возможны только два варианта развития событий: он или снова поднимет её на смех, или она действительно нарвётся-таки на неприятности. Это определённо того не стоило. И никак не помогло бы узнать о судьбе друзей хоть что-то. Проще всё-таки надеть это дурацкое платье. Отпустив домовика, Гермиона быстро переоделась. Платье идеально село по фигуре, а его декольте подчеркнуло грудь, что заставило её густо покраснеть, когда она бросила беглый взгляд на своё отражение в зеркале. Сама она никогда так не одевалась. Приняться за ароматно пахнущий завтрак не позволяла совесть: Гарри и Рон в подземелье наверняка голодали, а об особом отношении к себе она не просила. Это обязывало. Посему Гермиона ещё раз прошлась по комнате, задержав взгляд на лежащей на столе книге. Не удержавшись, она подошла ближе и увидела, что это явно была раритетная книга по чарам, открытая на главе, освещающей заклинание Патронус Чаминг. Грейнджер снова всхлипнула, с трудом сдержав навернувшиеся слёзы, вспомнив занятия Отряда Дамблдора. Из Гарри получился прекрасный учитель. Оставалось надеяться, что его везучесть поможет им и в этот раз, потому что сама Гермиона при всём своём выдающемся уме ощущала абсолютную беспомощность. Хуки снова появился в комнате, заставив её подпрыгнуть от неожиданности: — Почему мисс не завтракает? — обратился он к Грейнджер. — Мисс не понравилось? — глаза домовика наполнились слезами. — Хуки плохой эльф, Хуки накажет себя, если мисс Гермиона останется голодной! — Хуки, не плачь, пожалуйста, — сердце защемило от жалости к несчастному порабощенному существу. — Всё наверняка очень вкусно, но я не могу есть, зная, что мои друзья голодают в подземелье. — Сэр Драко сказал, что если мисс откажется от завтрака, то Хуки не должен относить еду и в подземелье, — разрыдался эльф ещё громче. Грейнджер глубоко вдохнула. Это та же история, что и с платьем — часть его игры. По всей видимости, такова плата за ответы на вопросы. От неё требовалась очередная уступка. Что ж, учитывая, что она ничего не ела практически сутки, это не станет большой жертвой с её стороны. Остаётся надеяться, что Малфой сдержит слово и Гарри с Роном также не заставят голодать. Расправившись с завтраком, Гермиона утвердилась в мысли, что выполнила все странные условия Драко и теперь очередь за ним. Она выпытает у него всю информацию о судьбе Гарри и Рона, не будь она Гермионой Грейнджер. И больше ему не удастся застать её врасплох.