Право выбора

Примерно спустя полчаса Малфой вернулся в комнату. За это время Гермиона успела несколько раз попытаться открыть окно, но, увы, наложенные на дверь чары, очевидно, распространялись на все возможные выходы из помещения, в котором она была заперта. Что ж, в любом случае попробовать стоило. Драко оценивающе скользнул по ней взглядом, начиная с туфель из драконьей кожи и заканчивая волосами, слегка задержавшись на зоне декольте. — Если бы не веник на твоей голове, который по недоразумению ты называешь волосами, сказал бы, что ты, наконец, выглядишь как волшебница, а не как маггла, — лениво протянул он. — Я волшебница в любой одежде, Малфой! — с вызовом ответила Гермиона. — Верни мою палочку, и давай в честной дуэли узнаем, кто из нас маггл в большей степени! — Кажется, у тебя были вопросы, Грейнджер? — уже привычно проигнорировал он её выпад. — Были, — кивнула Гермиона. — Напоминаю только, что ты обещал поговорить со мной серьёзно, без того балагана, что устроил утром, — на всякий случай ещё раз заметила она. — Если ты перестанешь использовать маггловские словечки типа «балаган», о значении которых я не имею ни малейшего понятия, то отвечу на все твои вопросы, — кивнул Драко, садясь в одно из кресел у камина и жестом приглашая её присоединиться. Вдохнув и пообещав себе, что ни за что не позволит ему снова отвлечь её от главной цели — узнать о его планах в отношении неё и, самое главное, о судьбе друзей, она села напротив и сразу же приступила к вопросам: — Почему ты не позволил отдать меня Сивому? Зачем ты меня спас? — Потому, что я люблю тебя, — спокойно и совершенно невозмутимо ответил он, подняв на неё пустой взгляд серых, ничего не выражающих глаз. Это было уже слишком. Какой же наивной она себя ощущала, поверив, что он на самом деле ответит на её вопросы… Вскочив с кресла, Гермиона бросилась в ванную комнату. Громко хлопнув дверью, она наложила Коллопортус без палочки и присела на край ванны. Предательские слёзы таки брызнули из глаз, а горечь и отчаяние от осознания собственного беспомощного положения куклы в руках избалованного мальчишки заставили сердце болезненно сжаться. Он не собирался и не собирается ей ничего рассказывать. Его просто забавляло издеваться над пленницей. Не физически, но морально. — Алохомора, — раздалось за дверью, и Малфой вошёл в ванную, которую Гермиона выбрала в качестве импровизированного укрытия. Внимательно вглядевшись в её заплаканное лицо, он решился спросить: — Не хочешь объяснить, что это было сейчас? Я, конечно, догадывался, что вряд ли ты бросишься мне в объятья и скажешь, что мои чувства взаимны, но смел надеяться хоть на какую-то деликатность. Хотя глупо ожидать банальной тактичности от той, которую воспитывали магглы, — брезгливо поджал губы Драко, совершенно искренне считая при этом, что сочувствовать должна как раз она ему, но никак не наоборот. По большому счёту, этим признанием он унизил себя в собственных глазах ещё сильнее, чем когда не ответил на её удар на третьем курсе. — Если все твои обещанные ответы будут такими, то они мне не нужны! — с вызовом выкрикнула Гермиона. — Какими — такими, Грейнджер? — его напускное спокойствие начало исчезать, её обвинительный тон заставил перейти в оборону. — Правдивыми? — Мои друзья в подземелье твоего замка, Малфой! — крикнула Гермиона, приблизившись к нему вплотную. Драко же, не особо понимая, к чему она ведёт, молча выслушивал её отповедь. — Я тоже в плену у тебя, выполняю прихоти с этим маскарадом! — она провела рукой по платью, которое он заставил её надеть. — Ты же ведёшь себя как клоун только потому, что в доме твоего папочки расхаживают плохие дяди и тебе негде больше веселиться! Её ноздри раздувались, грудь неровно поднималась и опускалась, а карие глаза блестели от едва сдерживаемых слёз. Понимание, что она в очередной раз не сумела противостоять ему, буквально душило её. Как и всё более очевидное осознание того, что помочь друзьям она, вероятнее всего, ничем не сможет. Гермиона с горечью констатировала, что за год, пока она с мальчишками провела в поисках крестражей, Малфой действительно изменился. Его глупые шутки, которые в Хогвартсе совершенно не задевали, теперь стали иными. Более изощрёнными и жестокими. Беллатриса пытала её Круциатусом, он — неизвестностью, потешаясь над попытками хоть что-то узнать о судьбе людей, которые ей дороги. И в известной степени его издевательства были даже хуже. Какой же нелепой казалась ей сейчас недавняя надежда на то, что он захочет помочь им! — Как клоун… — задумчиво пробормотал тем временем Драко, потирая лоб, словно пытаясь вспомнить значение этого слова. — Как жаль, что профессора Черити Бербидж сожрала не так давно змея Тёмного Лорда, она бы, пожалуй, объяснила, что ты пытаешься мне сказать. Гермиона вздрогнула при упоминании преподавательницы Хогвартса по маггловедению. Было совершенно дико осознавать, как спокойно её однокурсник сообщил, что на его глазах убили человека, и сожалел лишь о том, что теперь некому ему объяснить значение произнесённого ею слова. — Ты просто чудовище… — с трудом сдерживая отвращение, прошептала она. — Жалкий, трусливый гадёныш! — продолжила Гермиона, её голос становился всё громче. — Думаешь, я настолько глупа, чтобы поверить в ту чушь, что ты несёшь?! Это просто очередной способ поиздеваться, не так ли?! Ты ведь обожал подобные розыгрыши в Хогвартсе, так?! Шагу нам с друзьями не давал ступить без своих мерзких комментариев, издёвок, оскорблений, провокаций! Очень забавно — признаться в любви грязнокровке и посмотреть, как она отреагирует, верно? Потом воспоминание об этом будешь смотреть в Омуте памяти со своими дружками со змеиного факультета? Ну, смейся, что же ты стоишь! Смешно же, да, Малфой?! Гермиона чувствовала, что у неё начинается истерика. Пытки, неизвестность, напряжённое ожидание окончательно её сломили. Последний вопрос она практически прокричала ему в лицо. — Закрой свой рот! — неожиданно отчаянно выкрикнул он в ответ. Гермиона изумлённо посмотрела на него, окрик заставил её резко замолчать. За это бесконечное утро ей стал привычен саркастичный тон Драко, однако сейчас она слышала совсем другое. В этом возгласе Грейнджер почти физически ощутила нотки горечи и безысходности. — Мне давно не смешно, чёртова магглянка! Мне с четвёртого курса не смешно! Я люблю тебя, маленькая грязнокровка! — казалось, что второй раз произнести эти слова для него было намного тяжелее, чем в первый. Сглотнув подступивший ком в горле, Драко продолжил: — Это чёртова правда! Как я был бы счастлив, если бы это действительно был очередной розыгрыш! — его голос срывался, дыхание было тяжёлым и хриплым, словно он прилагал громадные усилия, обличая в слова те чувства, которые так долго пытался прятать даже от себя самого. Грейнджер даже показалось, что он сам до конца не знал, для чего продолжал настаивать на искренности собственного признания, как и то, легче ему стало после него или ещё тяжелее. — Я не желаю слушать этот вздор! — отшатнулась от него Гермиона, обняв плечи руками, словно выстраивая стену, защищая себя от той неуместной правды, в которой он пытался теперь убедить. — Ты унижал меня при каждой возможности! Ты не признаёшь моего права находиться среди волшебников! Ты — Пожиратель Смерти! — она неверяще мотала головой, желая только, чтобы он замолчал. Внезапно с вызовом посмотрев ему прямо в глаза, Гермиона протянула ему руку, продемонстрировав уродливый шрам на предплечье, вырезанный Беллатрисой: — Вот кто я для тебя! Даже сейчас ты меня так назвал! Такими словами не бросаются в приличном обществе, Малфой, уж ты-то должен знать! Их не произносят, признаваясь в любви! «Минус десять баллов Гриффиндору за то, что ты грязнокровка, Грейнджер!» — передразнила она его, вспомнив об Инспекционной дружине на пятом курсе. — Успел забыть об этом?! — воскликнула она, пытаясь вновь взять себя в руки и не позволять ему и дальше глумиться над ней. — Если ты не хотел со мной разговаривать, мог просто отказаться! Но ведь это было бы не столь интересно, не так ли?! Гермиона выдохлась и покачала головой, всем своим видом демонстрируя, что теперь ей окончательно всё понятно об этом человеке. Казалось, только секунду назад она была готова свернуть горы, но сейчас в ней словно что-то сломалось. Чуть не упав на колени от внезапно охватившей её апатии к происходящему, Грейнджер бросила последний взгляд на Малфоя и медленно прошла мимо него, присев на край кровати. Как же глупо всё это было! От Рона, которого Гермиона, как ей казалось, любила всей душой, она до сих пор не успела дождаться этих слов. Зато этот мерзкий слизеринец умудрился стать первым и в этом тоже. Оставалось только догадываться, в чём ещё он захочет перехватить пальму первенства, если она продолжит оставаться в его комнате. — Я был бы счастлив, если бы всё, что ты сейчас сказала, помогло бы мне не испытывать этих чувств к тебе, — раздалось за спиной. — Я встречался с Пэнси, чтобы отвлечься, я пил противоядие от Амортенции в надежде, что ты просто меня опоила, я принял Метку, чтобы окончательно утвердиться в сделанном выборе… — Малфой замолчал, судорожно сглотнув. — Я год тебя не видел, но когда вас привели, был готов оглушить свою тётку, если бы она попыталась убить тебя! — продолжал он, вываливая на Грейнджер всё то, чего она не хотела ни слышать, ни знать. — И, разумеется, отдаю себе отчёт в том, что мои чувства не взаимны. Даже не прошу попытаться присмотреться ко мне ещё раз, поскольку ты прекрасно знаешь, кто я есть. Но не смей говорить, что я лгу! — Зачем ты мне всё это рассказал? — тихо спросила Гермиона. — Чего ты от меня хочешь? — она вскочила с кровати, попятившись от него и судорожно попытавшись прикинуть, какое оглушающее заклинание без палочки смогла бы выполнить, если он попытается приблизиться. — Это платье, признание — это что, прелюдия к изнасилованию? — Расслабься, Грейнджер. Видимо, ты не в курсе, но для того, о чём ты говоришь, обычно раздевают, а не наоборот, — отмахнулся Драко от её слов, невольно перенимая её тон и успокаиваясь. После прозвучавшего признания ничего не менялось по сути. В мире, где шла война и каждый день гибли люди, где они были по разные стороны, чувства Драко Малфоя к Гермионе Грейнджер не имели никакого значения. — Может, это часть какой-нибудь твоей непристойной фантазии! — не подумав, ляпнула не подозревавшая о ходе его мыслей Гермиона и незамедлительно разозлилась на себя. Нужно было держать себя в руках и уметь вовремя прикусить язык. Тему секса и предпочтений Драко Малфоя в нём надо было закрывать, а не развивать. — Об этом тоже в книге прочла? — внезапно рассмеялся он. К нему снова вернулась та утренняя бравада, к которой Гермиона успела привыкнуть. Только теперь та неожиданно для себя осознала, что все эти шутки и издёвки были просто маской, которая, казалось, приросла к его лицу. — Мне просто давно было любопытно узнать, как бы ты выглядела, если была бы дочерью чистокровных волшебников, — Драко ещё раз внимательно посмотрел на неё. — Что же касается всего остального, прекращай трястись. Поначалу то, как ты шарахалась от меня, было даже забавно, но сейчас уже порядком надоело. Какими бы ни были мои, как ты выразилась, непристойные фантазии, предпочитаю обоюдное удовольствие. Да, и запомни эту мысль, вряд ли тебе доведётся заниматься сексом с кем-то, думающим в этот момент не только о себе любимом… — усмехнулся Малфой. — Я бы не стал на тебя всё это вываливать, не попадись вы егерям. Но раз уж так случилось и коль скоро ты тут, я не намерен больше позволять тебе подвергать свою жизнь опасности. — И как это понимать? — напряглась Гермиона. — Сегодня возвращается мой отец. Белла отправила ему сову с сообщением, что мы поймали Поттера, — начал говорить он, но Гермиона его перебила: — Значит, вы пока не вызывали Сам-Знаешь-Кого? — изумлённо проговорила она. — Но почему? — Он приказал его не беспокоить, а нарушить прямой приказ — верный способ схлопотать лишний Круциатус. Тут инициатива не очень поощряется. Аваду можно получить и за меньшее. Долохов и Роули уже вызвали его однажды зря. Поверь на слово, их наказание до сих пор мне снится в кошмарах, — поделился с ней Малфой, однако Гермиону его слова не тронули. — Ну, это же ваш выбор, вы так ждали его возрождения, что остаётся только радоваться! — Бедная Грейнджер, так наивно верящая в мифическое право выбора! — осклабился Малфой. — Как же старик Дамблдор промыл вам мозги… И тебе невдомёк, что для него вы такое же пушечное мясо, как Пожиратели Смерти для Тёмного Лорда… — Выбор есть всегда, Малфой! Нужно только иметь мужество его сделать! — не согласилась Гермиона. — Гарри рассказывал мне, что произошло в ту ночь на Астрономической башне. Дамблдор предлагал ведь тебе помощь. Если предположить, что ты действительно так сильно любишь меня, как пытаешься убедить, отчего не принял его предложение? Почему не перешёл на сторону Ордена Феникса? В ответ Драко рассмеялся: — Как много тех, кто принял Метку, состоит в Ордене Феникса, Грейнджер? — Ты сошёл с ума, если думаешь, что я отвечу на этот вопрос! — Не трудись, — отрезал он. — Я и без тебя знаю. Это был только Снейп. Как думаешь, после случившегося на Астрономической башне меня бы приняли там с распростёртыми объятьями? — жёстко спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Так что придержи россказни старого маразматика про право выбора для тех, кто в них верит. Гермиона не нашлась, что ответить. Повисла тишина. — Однако, сейчас я намерен помочь Поттеру и Уизли бежать, — внезапно продолжил он. Настала её очередь смеяться, однако веселья в этом смехе не было абсолютно: — Ты не сделаешь этого, Малфой! Заканчивай со своими глупыми шутками, я больше не стану на них реагировать! — Отчего же ты считаешь это шуткой, позволь спросить? — Потому что твой отец узнает об этом! — саркастично передразнила его Гермиона. — Вы же из кожи вон лезете, чтобы угодить этому мерзкому монстру! Представляю, как он возвысит вашу семью, когда вы отдадите ему Гарри… Ты никогда не сделаешь того, что расстроит твоего папочку… — презрительно скривилась она , изо всех сил сдерживая рвущиеся от отчаянья рыдания. Ничего не вышло, их миссия почти провалена, а власть в магической Британии захватит Волдеморт… — поэтому хотя бы насчёт этого не шути! Это слишком жестоко… — Очень глупо с твоей стороны продолжать препираться с единственным человеком, готовым оказать помощь твоим друзьям, — заметил Драко. — Ты-то в безопасности, в отличие от них. За завтраком мать поделилась со мной некоторыми подробностями вчерашнего вечера, когда мы покинули столовую. Так вот, Белла вдруг решила поговорить с Уизли, ей, знаешь ли, ни с того ни с сего стало любопытно, просто так вы бегаете по лесам или же преследуете какую-то цель. Мне продолжить или сама догадаешься, что за этим последовало? Гермиона заметно побледнела, к горлу подступила тошнота. — Рон рассказал ей что-то? — Не успел, мужественно потерял сознание после второго Круциатуса… И даже Реннервейт быстро перестал помогать. Так что тётушке пришлось прекратить допрос. — Можно подумать, ты бы продержался дольше! — усмехнулась она, изо всех сил стараясь не демонстрировать школьному врагу того, какое впечатление произвели его слова о том, что Рона вчера тоже пытали. — Если кто-то из гостей поместья решает поразвлечься подобным образом, мать успевает спасти меня после первого крика, — буднично Драко пожал плечами, стараясь не вспоминать того, что есть ощущение пыточного заклинания на собственной шкуре. — Так что да, сколько бы я продержался в итоге, понятия не имею. Гермиона резко замолчала, не зная, как реагировать на услышанное. Если к младшему Малфою подобным образом относились в его же доме, быть может, он действительно не так уж предан Волдеморту? Удовлетворившись произведённым эффектом от своих слов, Драко продолжил: — Так вот, мой отец, прежде чем вызвать Тёмного Лорда, желает лично убедиться, что в подземелье действительно находится Гарри Поттер. Было бы идеально, если бы твои дружки исчезли из подвала к его возвращению, но уверен, что без тебя они этого не сделают. Когда их с Уизли приведут в нашу столовую, полагаю, что от меня потребуют привести также и тебя. Ты будешь рада узнать, что я предпринял ряд шагов, благодаря которым эти два придурка смогут сбежать. Однако не тешу себя надеждой, что они не попытаются забрать тебя с собой. Вряд ли их сильно волнует, что тебя вчера могли убить. Их интересуют только твои мозги, — презрительно скривился он, чувствуя вновь подступившее бешенство от того, что по вине Поттера и Уизли его тётка пытала Гермиону, а он просто не мог вмешаться. И то бессилие, что он изо дня в день ощущал, находясь в собственном доме, душило его ещё сильнее. — А ты, значит, заботишься обо мне целиком, да? — злобно прищурившись, уточнила Гермиона с прекрасно слышным сарказмом в голосе. — Можешь мне не верить, но это действительно так. Разумеется, я не думаю, что гриффиндорская заучка сможет это оценить, для тебя ведь нет ничего важнее вашей глупой миссии, в чём бы она ни состояла! — Куда мне до твоей слизеринской логики, Малфой! Пусть весь мир рухнет, зато папенькин сынок получит игрушку, о которой мечтал! — выплюнула она. — Потрудись не лгать о том, что тебя беспокоит моя безопасность. Я не столь наивна, чтобы поверить в это! О какой безопасности речь, если тебя самого здесь пытают?! Только что со мной будет, когда ты наиграешься, а? Спокойно женишься на своей невесте, так? А меня, не мудрствуя лукаво, передашь Сивому или своей безумной тётке? Ведь самому тебе не хватит смелости избавиться от меня, ты ещё со школы всё делал только руками Крэбба и Гойла! — Гермиона понимала, что её несёт, но не могла остановиться. — Так что не обвиняй моих друзей в недостаточной заботе. Я помогаю им, потому что верю в Гарри, в его победу. Не смей намекать, что друзья меня просто используют! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — На тебе отслеживающее заклинание, — перебил Гермиону Драко. Казалось, что вся её тирада не произвела на него абсолютно никакого впечатления. — Если попытаешься сбежать с ними, в ту же секунду мы трансгрессируем следом. Можешь не сомневаться, я тебя сразу оглушу, а потом верну в мэнор, но вот Поттеру и Уизли не поздоровится. — Зачем ты тогда вообще хочешь их освободить? — она пыталась понять логику этого странного человека, но каждый его ответ сбивал с толку. Голова начинала немилосердно болеть. — Я желаю Поттеру победы, — он пожал плечами, после чего продолжил: — Я имел удовольствие пожить под властью Тёмного Лорда, мне не понравилось. Так что, Грейнджер, если хочешь дать своему дружку шанс, не следуй за ним и рыжим. В противном случае подпишешь им смертный приговор. Таким образом, выбор за тобой: остаться со мной или погубить своих друзей в бессмысленной попытке сбежать. — Ты действительно считаешь, что таким образом даёшь мне право выбора? — изумилась Гермиона. — Этот выбор ничем не хуже того, что пришлось сделать мне, принимая Метку и становясь Пожирателем Смерти. Ты же несколько минут назад говорила, что выбор есть всегда. Вот и принимай решение, — он посмотрел на неё с тем же высокомерием, что и всегда, когда они пересекались в коридорах Хогвартса. Словно не было его безумного признания в любви. Малфой открыл ей все карты. — Гарри и Рон будут меня искать, — попыталась воззвать к его здравому смыслу Гермиона. — Поместье ненаносимо. И когда они исчезнут, я отсеку тот путь проникновения сюда, что на время открыл. В общем, пусть пробуют. Удачи им! — потеряв интерес к разговору, бросил Драко через плечо, явно собираясь покинуть комнату. — Я обладаю некими сведениями, которые… Если узнает Сам-Знаешь-Кто… — начала запинаться Грейнджер. Если Волдеморт, сильнейший легилимент, узнает о крестражах, это станет настоящей катастрофой. — Когда Поттер исчезнет, никто не станет вызывать Тёмного Лорда, — Малфой обернулся. — Среди нас нет самоубийц. Ты просто вернёшься в эту комнату. Сюда никто не сможет зайти. Всё будет точно так же, как и этой ночью. Ты будешь спать на моей кровати, я — падать с изменённого чарами кресла. Если война завершится победой Поттера, то ты быстро окажешься на свободе и бросишься в объятья своего ненаглядного Уизли. Меня же в Азкабане будет утешать тот факт, что в самый опасный момент ты была в безопасности. Как знать, может, ты даже замолвишь за меня словечко перед Визенгамотом. — Что, если война закончится… Иным образом? — осторожно задала вопрос Гермиона. — Ну же, кто мне только что говорил, что верит в Поттера? — неожиданно подмигнул он, словно почему-то решил приободрить, хотя почему-то она была уверена, что то, что он желал Гарри победы, означало, что он разделял веру Гермионы в Избранного. — Найди в себе слизеринку, Грейнджер. Война будет выиграна. Просто не твоими руками. А теперь прошу меня извинить — необходимо подготовиться к возвращению отца. — Я хочу вернуть свою одежду! Пожалуйста… — если Малфой говорит правду и она сможет увидеть Гарри и Рона, то совершенно не хотелось показываться друзьям в подобном виде, чтобы они не подумали Мерлин знает что о ней. К сожалению, Драко сразу догадался об этом. — Уизли придётся смириться, что Малфой-мэнор — не Нора. Здесь не приветствуют маггловские тряпки, — бескомпромиссно ответил он. — Да уж, это точно не Нора! Там тепло, уютно, там по коридорам не ходят Пожиратели Смерти, там не пытают подростков, гигантские змеи не едят людей, а маггловскими творениями восхищаются! — не сдержалась Гермиона. — И я была бы счастлива однажды стать частью семьи, что там живёт! Малфой отшатнулся, словно она его ударила, в глазах на секунду блеснула боль, но он быстро взял себя в руки, вновь становясь безразличным и отстранённым. Словно в очередной раз поправил чуть съехавшую маску. — Единственное творение магглов, которым я готов восхищаться, находится в этой комнате. Но ничего другого в своём доме терпеть я не намерен, — припечатал он, после чего, резко развернувшись, быстро покинул комнату, в очередной раз изо всех сил стараясь ничем не выдать собственных эмоций.