Право выбора

Вновь оставшись одна, Гермиона начала ходить по комнате от стены к противоположной стене, туда и обратно, будучи не в силах остановиться, словно пыталась привыкнуть к тому ограниченному пространству, в котором ей предстояло остаться надолго. Хотелось ущипнуть себя в надежде, что происходящее безумие — просто дурной сон. С самого раннего детства её тяга к познанию граничила с маниакальностью. Лучшая студентка школы Чародейства и Волшебства ежедневно бросала вызов себе самой, страстно желая, чтобы у волшебного мира не было от неё секретов. В Хогвартсе она изучала те области знаний, за которые не брались многие взрослые волшебники. И пусть магия не присутствовала в её жизни с рождения, Гермиона прилагала все возможные усилия, чтобы не услышать того, что ей что-то не по плечу. У неё не было везучести Гарри, не было умения Рона быстро ориентироваться в экстремальных ситуациях, но она прекрасно осознавала свою важность и нужность в их нынешней миссии. Знания были её главной силой. Гермиона Грейнджер прекрасно знала, как сварить противоядие от практически любого зелья, как сотворить сложнейшее заклинание Конфундус, знала, как расшифровать древние руны, где обитают фантастические твари и какие волшебные растения являются ядовитыми, могла решить любую задачу по нумерологии, а также подробно рассказать, в чём состоят отличия «Истории Хогвартса» разных годов выпуска. И вот значительный пробел в том, что никогда не подводило Гермиону, выбил почву из-под ног. Вывел из зоны комфорта, как порой любили говорить магглы. Ярчайшая ведьма своего времени понятия не имела, что ей делать с тем фактом, что буквально только что ей признался в любви Драко Малфой. Дёрнул же чёрт задать глупый вопрос о мотивах, которые побудили школьного врага спасти её! Грейнджер злилась на себя за неуместное любопытство. Нужно было сразу спрашивать о судьбе Гарри и Рона, тогда разговор не перешёл бы в столь нежелательное русло. Она не хотела даже пытаться анализировать услышанное. Какой реакции он ждал? Гермиона нервно хихикнула от одной мысли об абсурдности всей этой ситуации. Уже много лет она была влюблена в Рона и даже представить не могла, что кто-то сможет занять его место в её сердце. Даже сам Виктор Крам. Малфой рассчитывал, что Грейнджер попытается выкупить свою свободу, переспав с ним? Хотя это вряд ли. Она вспомнила нотки отчаянья, с которыми он выкрикивал признание ей в лицо. Наверное, он лукавил, говоря, что не надеется на взаимность. Впрочем, всё это не имело для неё никакого значения. Последнее, чего ей хотелось, так это рассматривать Драко Малфоя, всю жизнь травившего её за происхождение, в контексте романтических отношений. Самым значимым было то, что эти его якобы чувства имеют неприятные для неё последствия — Драко решил запереть её в поместье, словно порабощённого его мерзкой чистокровной семьёй домового эльфа. Безусловно, если это всё-таки случится, она превратит его жизнь в ад, вот только возможность отомстить за заточение никак не поможет Гарри победить Волдеморта. Её место в этой войне не в тылу, вот только трусоватому Малфою этого не объяснишь. Гермиона осознавала, что без неё едва ли Гарри и Рон справятся с поиском крестражей. Они трое были своего рода идеальным механизмом, сплочённой командой, дополняющей друг друга, а потому исчезновение одного из них могло значительно снизить их шансы на победу. И потом, даже если все крестражи будут найдены, главная головоломка — как их уничтожить — до сих пор не решена. Самым неприятным было то, что один из них, медальон, который они с таким трудом добыли в Министерстве, так и остался лежать в сумочке, которую у неё отобрали, когда поймали. Говорил же Гарри, что следует его всегда носить на себе, но Гермиона так устала от бесконечной тоски и тревоги, что обрушивал тёмный артефакт на любого своего носителя, что сняла его буквально на полчаса во время посещения Лавгудов. Разумеется, закон подлости сработал во всей красе. Хорошо ещё, что, как справедливо заметил Рон, умом егеря не блистали, а потому их заинтересовал только меч. Гермиона с трудом могла понять, как можно не обратить внимания на вещь, от которой настолько разит тёмной магией, и принять её за обычную девичью безделушку. Она не могла просить Малфоя вернуть её сумочку, чтобы мальчишки сбежали хотя бы не с пустыми руками. Гермиона вообще предпочла бы с ним больше не разговаривать, особенно после того, как он посмел наложить на неё какое-то отслеживающее заклинание, с чего-то взяв на себя право решать, как ей будет лучше. Звук открывающейся двери заставил её в очередной раз вздрогнуть. Она не хотела видеть Малфоя, не была готова продолжать разговор. Ей нечего было ему ответить. Вопреки ожиданиям, в комнату вошла Нарцисса Малфой. Гермиона застыла от ужаса, понимая, что сейчас эта женщина, опознавшая её днём ранее перед Беллатрисой, просто-напросто вернёт её своей безумной сестре, тем самым избавив сына от неподходящей компании. Другой причины, по которой мать Драко могла прийти сюда, она представить не могла. Гермиона резко вскочила с кресла, на котором сидела, прижавшись к стене. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — мягко улыбнулась Нарцисса. — Завтрак был не так давно, но, быть может, вы согласитесь составить мне компанию за чаем? Гермиона с трудом сдержала нервный смешок. Прозвучало так, словно у неё есть выбор. Она поспешно кивнула, побоявшись оставить вопрос хозяйки поместья без ответа. — Хуки! — позвала Нарцисса. Как только эльф появился в комнате, та отдала ему распоряжения, после чего вновь повернулась к Гермионе. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — она села в кресло и жестом указала ей на другое, стоявшее напротив: Гермиона выполнила её распоряжение,которое сочла в большей степени приказом, продолжая настороженно молчать. — Нам многое нужно обсудить. Начну с главного: мне известно о природе ваших отношений с моим сыном, — невозмутимо произнесла Нарцисса, глядя в глаза Гермионе. — Миссис Малфой, простите, но на самом деле у нас с вашим сыном нет и никогда не было никаких отношений, — поспешила откреститься она. — Наверное, я не совсем корректно сформулировала свою мысль, — не переставая светски улыбаться, проговорила Нарцисса. — Скажем так, мне известно, что Драко привёл вас в эту комнату совсем не для той цели, которую озвучил нам в столовой, — она изящно сделала глоток чая из фарфоровой чашки. — Умоляю, не держите зла на Хуки, это мой любимый эльф, я забрала его из дома матери, когда выходила замуж. — Простите, но я всё ещё не понимаю… — пробормотала сбитая с толку Гермиона. — Не беспокойтесь, дорогая, я вам всё объясню, — кивнула Нарцисса. — Признаюсь откровенно, меня недавно сильно выбила из колеи реакция Драко на помолвку с мисс Гринграсс. Поначалу я подумала, что всё дело в некого рода не-платонических отношениях, связывающих его с мисс Паркинсон, однако быстро отмела эту мысль. Дело в том, что Пэнси пару раз бывала у нас в гостях, и мне отнюдь не показалось, что сын испытывает к ней нечто большее, чем просто симпатию, — миссис Малфой сделала ещё один глоток чая, аккуратно поставив чашку с блюдцем на столик между креслами. — Ну же, мисс Грейнджер, угощайтесь тоже, уверяю вас, Хуки готовит просто восхитительный чай. Гермиона послушно сделала глоток, всё ещё пытаясь понять, чего может от неё хотеть Нарцисса Малфой. — Так вот, вся головоломка решилась, когда вас привели в наш мэнор. Драко едва сдерживался, чтобы не напасть на мою сестру во время вашего… Назовём это допросом, если вы не против, — миссис Малфой вновь сделала эффектную паузу, по всей видимости, почти добравшись до цели своего визита. — И вроде бы он придумал логичную причину, чтобы забрать вас себе, да только от Хуки я узнала, что вас вылечили и положили спать, словно гостью, а не пленницу. В моей голове всё сразу встало на свои места. Вы — та причина, по которой Драко и слышать не хочет о женитьбе, — договорив, Нарцисса улыбнулась, явно довольная собой и собственной блестящей догадкой. — Миссис Малфой, вынуждена не согласиться, я пленница в этом доме, — возразила Гермиона. — Да, пока ваш сын не воспользовался положением, но наложил на меня заклятие, которое исключает даже малейший шанс покинуть поместье. Вряд ли с гостями вы поступаете подобным образом, — она решила ответить откровенностью на откровенность. Едва ли ей было что терять. — Ох уж это заклятие… — улыбнулась Нарцисса, покачав головой, словно говоря о чём-то сумасбродном, но бесконечно милом. — Если вы попытаетесь бежать, то, ища способ снять его, рассекретите не один штаб Ордена Феникса. Поверьте, мало кому известно, что с ним делать. Оно настолько мощное, что позволяет обнаружить человека, даже если он находится в ненаносимом доме, — продолжила Нарцисса с лёгкой иронией во взгляде. — Его создал прапрадед Люциуса. Он, знаете ли, был безумно ревнив, а потому наложил данное заклятие на свою супругу, дабы всегда знать, где она. Малфои — ужасные собственники, мисс Грейнджер, уж поверьте, я знаю, о чём говорю. Гермионе внезапно стало очень неуютно. Ей очень хотелось окончательно расставить все точки над «i», объяснив Нарциссе, что совершенно не заинтересована в её сыне, но она опасалась озвучивать это настолько откровенно. Вряд ли в этом доме кто-то оценит, что магглорожденная девушка унизит их единственного наследника категорическим отказом. — Я дам вам ключ к разгадке природы этого заклятия, — меж тем продолжила та. — Оно сродни тому, которое применил мистер Поттер к моему сыну в уборной в Хогвартсе, когда чуть не убил его, — голос её при этих словах стал заметно холодней. — Всё ещё не догадались, мисс Грейнджер? — вопросительно подняла она бровь. — Оно… Авторское? — осенило её. Теперь ситуация казалась ей ещё сложнее, чем раньше. Если Малфой использовал заклятие из семейной копилки, то найти контрзаклятие самостоятельно может быть практически невозможно. — Вы и впрямь умны, — отметила Нарцисса. — Что ж, теперь, когда мы выяснили этот момент, мне хотелось бы обсудить с вами ещё кое-что. Дело в том, что примерно час назад мой сын снял антиаппарационный барьер для эльфов, не принадлежащих поместью. Видимо, планируется побег, не так ли? — склонила голову Нарцисса, слегка прищурившись. Гермиона похолодела. Сидящая перед ней женщина вполне была способна помешать Малфою выпустить Гарри и Рона. Гермиона не знала наверняка, в чём заключался план Драко, но снятие барьера — явно его часть. — Видимо, я снова должна кое-что пояснить, — вздохнула миссис Малфой, внимательно наблюдая за тем, как краска схлынула с лица Гермионы. — В этой комнате, мисс Грейнджер, нет тех, кто желал бы поражения мистеру Поттеру. Гермиона поняла, что окончательно запуталась. Ей были чужды игры и недомолвки, которыми изъяснялась Нарцисса. Та играла с ней как кошка с мышью, по-прежнему не желая дать ей понять, для чего вообще весь этот разговор. — Но, судя по всему, вас мой сын отпускать не собирается. Более того — предупредил, что вы не должны попытаться следовать за друзьями, ведь так, мисс Грейнджер? Не став спорить, та кивнула от безысходности. А что ей оставалось делать? Складывалось ощущение, что мать Драко видит её насквозь. — Что ж, тогда я могу предложить вам гораздо более заманчивую альтернативу, — неожиданно произнесла Нарцисса. — Я верну вашу сумочку со всем содержимым, сниму то очаровательное заклинание, которое наложил на вас Драко, а также позволю сбежать вместе с друзьями. Более того — я постараюсь дать информацию, способную помочь уничтожить ту милую темномагическую безделушку, на которую не обратили внимания егеря при обыске. — Звучит очень заманчиво, миссис Малфой, — осторожно ответила Гермиона. — Но, прошу меня простить, вы точно не сделаете этого просто так. Что потребуется от меня взамен? — решившись, задала самый важный вопрос Гермиона. — Мне импонирует ваше умение сразу переходить к сути, мисс Грейнджер. Признаться, в наших кругах это не слишком принято, — заметила Нарцисса. — Пожалуй, я могу даже понять, что именно привлекло в вас моего сына. Возвращаясь к вашему вопросу — вы вернётесь к своей миссии, в чём бы она ни заключалась, если заберёте Драко с собой. Гермиона застыла. Это было совершенно невозможно. В её голове мгновенно всплыли воспоминания о ссоре Гарри и Рона, чуть не закончившейся дракой. Представить себе в дополнение ко всему этому Малфоя, который просто физически не мог и минуты прожить, не провоцируя кого-либо из них… Это требование невыполнимо. Гермиона должна была думать над тем, как найти и уничтожить оставшиеся крестражи, а не выполнять функции воспитательницы в детском саду. Если же не брать во внимание самое главное — их миссию, её зарождающиеся отношения с Роном ещё так хрупки, что Малфой мог попытаться всё испортить. Отчаянно захотелось расплакаться. Это предложение — очередной выбор без выбора. — Миссис Малфой, это потенциально проблематично… — теперь пришла очередь Гермионы выбирать витиеватые выражения, дабы максимально мягко донести до той, насколько это неудачная идея. — Да и для чего это? Мне никогда не казалось, что Мал… Что Драко рвётся в бой. — Я буду максимально откровенна с вами, Гермиона, — внезапно обратилась Нарцисса к ней по имени. — Из моего сына получился никудышный Пожиратель Смерти. — На этих словах рот Гермионы открылся в лёгком выдохе. — Из мужа, впрочем, тоже, но это уже совсем иная тема для беседы. Мне же, признаться, вся эта война давно наскучила, уж поверьте, наша жизнь до возрождения Тёмного Лорда была не столь плоха, чтобы необходимо было всё разрушать настолько радикально. Довольно непросто ему угодить, а уж искупить ошибки и того сложнее. Даже если сейчас мы передадим ему мистера Поттера, уверена, в дальнейшем найдётся ещё масса поводов впасть в немилость. Гермиона слушала её откровения, затаив дыхание. Неужели эта чистокровнейшая волшебница действительно хотела, чтобы её сын покинул поместье с тремя подростками, которые на данный момент вне закона? — Сама я никогда не придерживалась столь непримиримых взглядов на чистоту крови, как моя сестра. Люциус же всегда был более нетерпимым, Драко он воспитал так же. Раньше мой сын слепо следовал идеям отца, но сейчас он мог бы рассмотреть… Иные варианты, — Нарцисса сделала паузу. — Уверена, ему самому не раз приходила в голову идея поддержать вашу сторону, но вряд ли он решится на это без дополнительного стимула. — Миссис Малфой, вы должны понимать, что при тех законах, что сейчас действуют, находиться с нами очень опасно, — привела очередной аргумент Грейнджер. — Вынуждена признать, что едва ли в нашем доме теперь безопасней, — доверительно констатировала Нарцисса, не упустив возможность в очередной раз картинно вздохнуть. — Драко наивно полагает, что сможет оградить вас от тягот войны, заперев здесь, но это более чем опрометчивое мнение. О вашем нахождении в его комнате эльфы рано или поздно доложат Люциусу. Сами понимаете, что за этим последует. — Ваш сын будет в ярости, если я заберу его с собой против его же воли, — Гермиона всё ещё пыталась убедить Нарциссу в том, насколько странная идея пришла той в голову. — Что-то мне подсказывает, мисс Грейнджер, что на вас долго злиться он не сможет. Да и вы явно справитесь с его недовольством. Драко порой болезненно не хватает твёрдой руки, — парировала она. — Так что, Гермиона? Мы договорились или остаётесь нашей гостьей? — Если я соглашусь, вы возьмёте с меня Непреложный обет? — решила уточнить Гермиона. Приходилось признать: медальон, меч Гриффиндора, её сумка — не такая уж большая плата за необходимость терпеть общество Малфоя, учитывая, что для самой Гермионы нет иной возможности сбежать. — О нет, его некому скрепить, да и я, вероятно, смогу дать дополнительную мотивацию не нарушить обещание. Если Драко покинет поместье вместе с вами, то я пришлю вам филина с книгой, в которой может быть ключ к уничтожению одного предмета из вашей сумочки, — весьма прозрачно сделала очередной намёк Нарцисса. — Уверяю вас, что подобного экземпляра вы не нашли бы даже в Запретной секции Хогвартса. — Но откуда вам знать, об уничтожении какого именно предмета идёт речь? Гермиона была в недоумении. По медальону нельзя было узнать, что это именно крестраж. Иначе Дамблдор ещё с момента уничтожения дневника Тома Риддла мог знать, что именно должен искать, не выпытывая воспоминания у профессора Слизнорта. — Разумеется, вы мне скажете, мисс Грейнджер. Библиотека Малфоев весьма обширна. Необходимо будет сузить круг поиска, — невозмутимо отозвалась Нарцисса. — Простите, но я не могу, — категорично ответила Гермиона. — Вы в кругу приближённых Сами-Знаете-Кого; если он прочтёт ваши мысли, то можно будет считать, что миссия провалена. Она, помимо всего прочего, боялась, что визит матери Драко сам по себе мог иметь цель выяснить природу предмета, находящегося в её сумке. Нет никаких гарантий, что, убедившись в ценности медальона и выйдя из этой комнаты, Нарцисса Малфой не поспешит передать крестраж Волдеморту. — Если милорд заглянет в мои мысли, то увидит там только искреннюю преданность, а также переживания матери о похищенном сыне. — Вы настолько хороший окклюмент? — решила уточнить Гермиона. — И легилимент. Прошу, не пугайтесь, я не собираюсь читать ваши мысли, мисс Грейнджер, — поспешила заверить её Нарцисса. — И я вполне разделяю ваши опасения относительно моих истинных мотивов. Но, боюсь, времени убеждать вас остаётся всё меньше. Давайте поступим так: я сейчас сниму с вас заклинание Драко, на сумочку же наложу дезиллюминационные чары. Когда вы исчезнете, забрав с собой моего сына, пришлите сову и сообщите, какого рода информация вам потребуется. Разумеется, мой сын должен быть в безопасности, как вы понимаете. Как только вы меня в этом убедите, я вышлю книгу в ответ. Решайтесь, мисс Грейнджер, — тоном искусительницы проговорила миссис Малфой. — Мой муж с минуты на минуту прибудет в поместье. — Хорошо. Я согласна, — решившись, кивнула Гермиона. Выхода не было, а упускать возможность как можно скорее узнать способ уничтожения крестражей в их ситуации — непозволительная роскошь. Кивнув, Нарцисса быстро заколдовала сумочку Гермионы, которую та успела надеть через плечо, после чего прошептала какое-то заклинание по-французски, от которого у Гермионы по телу пробежали мурашки. — Удачи, мисс Грейнджер. Буду ждать сову! — с этими словами Нарцисса покинула комнату.