Право выбора

Гермионе потребовалось некоторое время, прежде чем решиться зайти в комнату, которую Билл и Флёр выделили для Драко. Наверняка Малфой в бешенстве: конечно, ведь он-то разработал совсем иной план. Что ж, придётся этому избалованному мальчишке уяснить, что не всё в этой жизни происходит так, как он того хочет. Вдох — выдох. Ещё один скандал, и можно будет просто прилечь и отдохнуть. Воодушевлённая этим предвкушением, она вошла в комнату. Драко лежал на кровати, тяжело дыша. Он был без рубашки, которую, видимо, не смогли восстановить даже магией, ноги были накрыты одеялом. Гермионе бросился в глаза уродливый шрам от Сектумсемпры, растянувшийся почти во всю грудь, на который она от шока не обратила внимания, когда он голышом вышел к ней из ванной этим утром. Результат глупой ошибки Гарри. Смертоносное изобретение Снейпа. Несмотря на то, что этот поганец наговорил о ней друзьям всяких гадостей, жалость в её душе подняла голову. Как ни крути, он в таком состоянии по её вине. Если бы Гермиона не жаждала получить книгу из семейной библиотеки Малфоев, наследник этого семейства был бы здоров. Грейнджер стало не по себе при мысли о том, насколько, должно быть, невыносимо находиться в Малфой-мэноре, что Нарцисса решилась отправить сына с ними, даже несмотря на огромный риск. Внезапно Малфой, словно почувствовав, что она его рассматривает, резко повернул голову, встретившись с ней взглядом, полным ярости. — Считаешь, что смогла обмануть систему, забрав с собой того, кто наложил отслеживающее заклинание?! — ядовито выплюнул Драко грубые слова, прищурив глаза. — Как думаешь, есть ли хотя бы малейший шанс, что мой отец не знает о его существовании? Так что его появление в этой убогой лачуге теперь только вопрос времени, глупая магглянка! — раздражённо припечатал он. — На мне его больше нет, — проигнорировав его оскорбление, пожала плечами Гермиона; она старалась думать о Полумне, подражая её умению сохранять абсолютную невозмутимость в любой ситуации. — Пока ты ходил в подземелье, чтобы оболгать меня в глазах друзей, мне предложили более выгодную сделку. Видишь ли, в жизни всё справедливо. Бумеранг сделанной тобой гадости вернулся. К сожалению, к прекрасным условиям новой договорённости прилагался ты, — нарочито наигранно вздохнула она. — И откуда же взялся этот загадочный благодетель? — сжал губы в тонкую нитку Драко. — Никто, кроме матери, не мог зайти к тебе! — Ты самостоятельно ответил на свой вопрос, — кивнула Гермиона. — О том, зачем ей это было нужно, спросишь сам. Поверь, мне совершенно не хотелось быть в твоём обществе больше ни секунды, тем более рисковать, приводя тебя сюда, но выбор был невелик. — Спрошу, будь уверена! — пообещал он. — Верни мою палочку, и я избавлю тебя от своей компании! — потребовал он, протянув руку. — Твоё общество я был готов терпеть, но от твоей чокнутой компании предпочитаю держаться подальше, — процедил он. — Это вряд ли, Малфой. Как бы я ни мечтала отправить тебя домой к папочке, на данный момент, увы, не могу себе этого позволить, — покачала головой Гермиона, всем своим видом выражая разочарование от невозможности выполнить его требование. — Тебя сильно расщепило, трансгрессировать пока нельзя. Да и никто в этом доме не даст палочку Пожирателю Смерти. «А ещё Нарцисса Малфой пока не прислала мне книгу», — пронеслось в мыслях у неё, но вслух она этого, понятное дело, не произнесла. Как никогда бы не призналась, что просто не хочет отпускать его в то мерзкое поместье, которое едва ли можно назвать теперь домом. Туда, где он будет постоянно нарываться на Круциатусы от весьма своеобразно развлекавшихся Пожирателей Смерти. — То есть я в плену? — криво усмехнулся он. — Честно говоря, подобных сексуальных фантазий о тебе у меня ещё не было! Особенно учитывая, что вместо тебя попыталась меня хватать за конечности чокнутая Лавгуд! — Показывай уже свою ногу! — раздражённо приказала Гермиона, постоянно напоминая себе, что применять чары Бесконечного танца к человеку с расщеплённой ногой будет негуманно, даже если этот человек — Малфой, — твоими стараниями там нет ничего, чего бы я не видела! — проворчала она. Внезапно в комнату резко вошёл Рон, очевидно, передумавший оставлять девушку одну наедине с Малфоем. — Ничего не было, говоришь?! — злобно прорычал он, после чего выбежал из комнаты как ужаленный, не позволил Гермионе произнести ни слова в своё оправдание. — Рон, подожди! — в отчаянии закричала она, бросившись за ним, однако того уже и след простыл. Внизу оглушительно громко хлопнула входная дверь. Окончательно потеряв терпение, Гермиона вытащила палочку и подошла к кровати, направив её Малфою на горло. — Слушай сюда, мерзкий, отвратительный таракан, — вкрадчиво обратилась она к нему тоном, мгновенно похолодевшим на несколько десятков градусов. Перед глазами всё плыло, Гермиона с трудом сдерживалась, чтобы не проклясть его чем-то Непростительным. Все её попытки убедить Рона во вранье Малфоя теперь окончательно сошли на нет, а потому захотелось сорвать злость на истинном виновнике её проблем. — Ты закроешь свой рот и не будешь оскорблять никого, кто пытается тебе помочь, уяснил?! Если я ещё раз услышу какой-то провокационный намёк или очередную гнусность в чью-либо сторону, я наложу на тебя Силенцио и запру в подвале! Ясно?! — вопрос не предполагал иного ответа, кроме утвердительного. Сглотнув, Драко кивнул. С вооружённой Грейнджер в подобном состоянии шутить было чревато. — Мне нужно осмотреть твою ногу, — повторила требование Гермиона, постепенно успокаиваясь. С Роном она поговорит позже. Так или иначе, сейчас он точно к её словам не прислушается. Драко покорно откинул одеяло. Нога выглядела лучше, но требовалось обновить заживляющие заклинания, чтобы восстановление не затянулось. — Согни ногу в колене, — велела она. — Если постоянно заживлять её только в прямом положении, потом долгое время будет трудно ходить. На занятиях по колдомедицине всегда твердили, что по возможности лучше объяснять пациенту необходимость тех или иных манипуляций. Драко послушно и, главное, молча выполнил приказ. Гермиона про себя усмехнулась. «Насколько же проще живётся с волшебной палочкой в руках! — пронеслось у неё в голове. — Такие, как Малфой, уважают только силу. Потому, наверное, и встали на сторону Волдеморта в этой войне». Склонившись над ним, Гермиона начала произносить одно за другим заклинания. Как ни странно, палочка Нарциссы довольно прилично ей подчинялась. Всё то время, пока занималась его ногой, Грейнджер чувствовала на себе внимательный взгляд Малфоя. В любой другой день она бы ощущала неловкость из-за чересчур глубокого декольте, но в тот момент ей всё стало настолько безразлично, что единственным желанием было как можно скорее покончить с этим. Кроме того, взгляд Драко был направлен отнюдь не на её достаточно сильно открытую грудь, он неотрывно рассматривал её лицо. Прошло несколько минут, когда он, наконец, не выдержал: — Великий Салазар, Грейнджер, какого чёрта на дворе уже вечер, а твои щёки всё ещё в осколках хрусталя с люстры шестнадцатого века из нашей столовой?! — недоумённо воскликнул он. — Даже мне залечили все царапины, да и Уизли, насколько я успел заметить, в полном порядке! Да уж, слухи о крепкой гриффиндорской дружбе золотого трио сильно преувеличены! — Тебя это не касается. Благодаря этому наряду мне мало кто сегодня смотрит в лицо, — отмахнулась от его слов Гермиона, бросив выразительный взгляд на платье. — Выпрями ногу и снова согни, — распорядилась она. Оставшись довольной результатом, кивнула и направилась к выходу, посчитав свою задачу выполненной. — Ну конечно, это намного приятней, чем жить в шикарном доме, читая книги и ожидая окончания этой войны! — не удержался от комментария ей в спину Драко, раздражённо откинув левой рукой чёлку со лба. Продолжая демонстративно игнорировать его слова, Гермиона задержала взгляд на татуировке со змеёй и черепом на его левом предплечье и вновь подошла к кровати. Почувствовав смущение, Малфой быстро спрятал руку под одеяло. — Наверное, мне придётся наложить на тебя Конфундус, — с искренним сожалением проговорила она: заклинание было довольно неприятное, и она использовала его всего пару раз. — Нельзя рисковать, вдруг по ней смогут отследить твоё местоположение. — В этом нет необходимости, — его голос буквально сочился сарказмом. — Она нужна только для вызова. Ты же не думаешь, что если кто-то из нас не явился, Тёмный Лорд приходит сам, чтобы ненавязчиво поторопить? — продолжил ёрничать Малфой, криво усмехнувшись. — Что происходит, если ты не являешься на вызов? — настойчиво игнорируя его издевательский тон, решила уточнить Гермиона. — Будет жечь всё сильнее и сильнее. Честно говоря, я не экспериментировал с долгим игнорированием требований самого сильного тёмного волшебника, — отрезал он, старательно пряча свой страх от перспективы того, что с учётом того, что он на какое-то время застрял в этом странном месте, ему доведётся прочувствовать ответ на вопрос Грейнджер на собственной шкуре. Кивнув, Гермиона быстро прошептала заклинание, направив палочку на его левую руку. — Чёртова ведьма! — возмущённо воскликнул Драко; то, что она при лечении ноги объясняла каждое своё действие, заставило его надеяться на то, что Гермиона не станет накладывать заклинания без предупреждения. — Я не чувствую руку вообще! — Вот я и снова ведьма, а не маггла… И да, не благодари, Малфой, — Грейнджер сложила руки на груди. — Если ты настаиваешь, могу снять Обезболивающее заклинание, поставить на комнату заглушку и Коллопортус, и ты сможешь в полной мере в одиночку и без палочки насладиться невозможностью явиться на вызов! — она подняла бровь, очень напомнив саму себя времён учёбы в Хогвартсе. — Ох уж это хвалёное гриффиндорское благородство… — обречённо вздохнул он. — Нравится чувствовать свою власть, а, Грейнджер? Мстишь за ночь в моей комнате? — продолжал он цепляться к ней, чтобы хоть немного отомстить за то, что её стараниями он оказался непонятно где, ещё и получил травму при трансгрессии и теперь вовсе застрял здесь. — Думай как хочешь, — отмахнулась Гермиона. — Если что-то будет нужно, позвони в колокольчик, — она указала на предмет, лежащий на тумбочке. — Старайся не вставать без крайней необходимости, твоей ноге необходим покой. Акцио, зелье Сна без сновидений, — призвала она зелье из сумочки. — Пей, — протянула она флакон. Вздохнув, Драко вдруг понял, что будет полной свиньёй, если не отпустит Грейнджер, чтобы она смогла, наконец, залечить и собственные раны. Он молча выпил зелье, решив больше не препираться. Когда Малфой уснул, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. После этого Гермиона спустилась на кухню и, попросив у Флёр сову, отправила Нарциссе Малфой склянку с воспоминанием о спящем в кровати Драко, приложив к нему записку с единственной надписью: «Крестраж». Оставалось только ждать. Когда Гермиона вошла в свою комнату, солнце уже почти зашло за горизонт. Боль в животе снова напомнила о себе. Наколдовав зеркало в полный рост, она сняла платье и посмотрела на себя. Поперёк живота красовался огромный фиолетовый синяк, опоясывающий талию, ноги также были покрыты кровоподтёками разных размеров и оттенков. На шее она увидела запекшуюся кровь от клинка Беллатрисы, лицо действительно покрывали царапины, в которых блестели осколки. Прошептав диагностическое заклинание и убедившись, что серьёзных внутренних повреждений нет, Гермиона залечила свои травмы Тергео, после чего на скорую руку приняла душ. Проваливаясь в сон, она удивлённо осознала, что единственным, кто заметил, что её лицо покрыто осколками, был Драко Малфой.