Право выбора

Вернувшись в коттедж, Драко для начала первым делом зашёл на кухню и забрал книгу. Эта ночь определённо была познавательной, следовало всё ещё раз хорошенько обдумать. Грейнджер и Уизли с ними в дом не зашли, отстав по дороге, а Поттер сразу отправился в свою спальню. Брезгливо поморщившись при мысли о том, как именно Гермиона будет вытирать сопли рыжему, Драко медленно поднялся к себе. Как назло, нога именно сейчас решила напомнить, насколько неудачной идеей была ночная прогулка по лесу. Вообще, анализируя случившееся, Малфой почувствовал себя полным идиотом. Ему со всех сторон было гораздо выгоднее, чтобы медальон не был уничтожен, начиная от отсутствия неприятных ощущений во время вызова Тёмного Лорда и заканчивая тем, что Уизли вёл себя как полный придурок, когда артефакт был рядом. Глупо было пытаться покрасоваться перед Грейнджер, она в любом случае бы не оценила его усилий. А на деле ещё и «отблагодарила» заклятием немоты. Для слизеринца он повёл себя чересчур по-гриффиндорски. Впредь стоило сначала думать, а потом делать. Тем не менее смысл во всём этом был и достаточно ощутимый. Пока Уизли тупил, выслушивая бред, что несла частица души Риддла, мнящие себя спасителями магической Англии от гнёта тирана потеряли бдительность и прозвучало название этой дряни. Крестраж. Стоило изучить эту тему подробнее, чтобы хотя бы теоретически иметь представление о том, есть ли вообще смысл в этой войне. Сможет ли победить Поттер? К сожалению, пижаму мать передать ему не догадалась, а ложиться в постель в брюках и рубашке показалось неудобным. Раздевшись до белья и улёгшись, накрывшись одеялом, Драко обратился в чтение. Фамильная книга не утаивала от него ничего, подробно освещая процесс создания крестража, защитные чары, способные не позволить уничтожить артефакт, влияние предмета на людей, находящихся в непосредственной близости от него. Информация была неутешительной. Пока Лорд Волдеморт жил в поместье, юный Малфой мог воочию убедиться, что самое главное условие создания крестража — убийство — для Риддла совсем не являлось проблемой. По большому счёту, он мог бы создавать их штук по десять каждый день. Но на сколько частей способна расколоться душа? Есть ли предел? Наверняка одна из частиц в теле самого Лорда. Насколько маленькой может быть эта часть, чтобы тело продолжало жить? «Сколько крестражей создал Том Марволо Риддл?» — мысленно задал фолианту вопрос Драко в надежде, что чары старинной книги сработают с настолько тёмной магией. Книга молчала. По всей видимости, артефакты были защищены от распознавания старинной родовой магией. Быть может, если сформулировать вопрос иначе, не используя сам термин, что-то получится? «На сколько частей Том Марволо Риддл разорвал свою душу?» На странице появилась цифра: «8». Малфой присвистнул. Из разговоров гриффиндорцев он понял, что одну часть Поттер уничтожил на втором курсе. Соответственно, ещё одну — этой ночью. И, видимо, на этом всё. Грейнджер ведь только несколько часов назад осенило, каким образом вообще можно уничтожить это дерьмо. Драко сглотнул, чтобы позорно не разреветься, как девчонка. Неудивительно, что Золотое трио постоянно ссорилось. Сложно сохранять энтузиазм при поиске неизвестно чего, когда кругом идёт война, гибнут люди и от того, насколько они будут успешны, зависит, как долго это всё продлится. Реально ли вообще найти эти артефакты? «В какие предметы Том Марволо Риддл спрятал частицы своей души?» — попробовал выяснить у книги Драко. Увы, ответа не последовало. Нужно будет попытаться поговорить с Поттером, может, он хотя бы имел представление, с чего начинать поиски. Когда ему снова будет позволено разговаривать, разумеется. И если Поттер в принципе станет с ним делиться этой информацией. Силенцио могло быть только верхушкой айсберга. Как знать, возможно, Поттер и Уизли надавят на Гермиону и заставят стереть его воспоминания об этой ночи. По большому счёту, они будут правы, план Золотого трио точно не предназначался для разглашения Пожирателю Смерти. И, раз уж на то пошло, новый крестраж ему хотелось заполучить только для того, чтобы не беспокоила Метка. Охота помогать гриффиндорцам после наложенного Грейнджер заклятия отпала окончательно. Внезапно Драко ощутил такую тоску, что хотелось завыть. Пришло осознание, что он совсем один в доме с людьми, которые его ненавидят, без палочки и без возможности его покинуть. Для чего его мать решила так поступить, зачем отпустила Грейнджер, заставив её забрать Драко с собой? Неприятно поразила жестокость Гермионы, которая, зная о его чувствах, бросилась обниматься с Уизли. Неужели нельзя было дождаться, когда он покинет эту проклятую поляну на опушке леса? Она словно пыталась продемонстрировать, кто здесь лишний. И вряд ли что-то способно изменить данную ситуацию. Скрипнула дверь, и в комнату вошёл рыжий кот Гермионы, клички которого Драко не помнил. Как он здесь оказался? Грейнджер и его носила в сумочке, что ли? Медленно пройдя к кровати и постоянно принюхиваясь, он бесцеремонно запрыгнул на живот лежащему Драко и начал устраиваться на нём поудобнее. Не то чтобы Малфой очень любил кошек, но, повинуясь порыву, провёл рукой по мягкой шерсти наглого животного. В Хогвартсе до него порой долетали фразы Уизли о том, как тот ненавидит кота Грейнджер. Вопреки логике, хотелось отличаться от него. Это было странно, ведь раз Рон ей так нравился, наверное, стоило, наоборот, пытаться понять, что именно зацепило Гермиону. Возможно, попытаться что-то исправить в себе. Соответствовать её понятиям о том, какого парня она хочет видеть рядом. Но самолюбие чистокровного отпрыска древнего аристократического рода отказывалось пытаться походить на кого-то другого, тем более на такое жалкое подобие волшебника. Драко с грустью подумал, что раз Грейнджер способна увидеть хорошее в Роне Уизли, то сможет разглядеть что-то и в нём тоже. Если, конечно, захочет. В дверь постучали, и в комнату вошла Полумна Лавгуд. — Доброе утро, Драко! Она улыбалась так открыто, словно не он выгнал её вчера, обозвав сумасшедшей. А ещё была единственной в этом доме, кто обращался к нему по имени. Пожалуй, стоило попытаться вести с ней себя несколько иначе, чем в Хогвартсе. Лишённый возможности поприветствовать её как-то иначе, он молча кивнул в ответ. — Я вижу, что ты ждал совсем не меня, не так ли? — демонстрируя недюжинную проницательность, спросила она. — Но Гермионы нет дома, они с Роном ушли гулять и пока не вернулись, а Заживляющие заклинания следует обновлять вовремя. Как ты себя чувствуешь? Как прошла ночь? — поинтересовалась она, доставая палочку. Тот в ответ пожал плечами. Очевидно, что Лавгуд была не в курсе ночного приключения золотого трио, свидетелем которого по недоразумению стал и Драко. — Не хочешь разговаривать? — снова улыбнулась она, по крайней мере внешне не выражая ни малейшего намёка на обиду. — Может, всё-таки позволишь заняться твоей ногой? Малфой попытался жестами показать Лавгуд, что просто не может ей ответить. На его счастье, Полумна оказалась достаточно сообразительной. — Оу, Гермиона тебя заколдовала, — озарила её догадка. — Да, она порой бывает чересчур категоричной, — с этими словами Полумна покинула комнату. Вернувшись через несколько минут, она протянула Драко флакончик: — Выпей, — и в ответ на вопросительный взгляд пояснила: — Это Болтливое зелье. Противоядие от Силенцио. — Спасибо, Лавгуд, — прокашлявшись от мерзкого привкуса зелья, поблагодарил её Драко. — О, не стоит благодарности, — она отмахнулась. — Ты, наверное, говорил что-то плохое о Роне? — предположила Полумна. — Как ты догадалась? — усмехнулся Драко. — Тут, видимо, все в приказном порядке должны делать всё возможное, чтобы Уизли не чувствовал себя чересчур ущербным на фоне остальных? — саркастично высказал он предположение, пока Полумна начала обновлять заклинания на его ноге. Кот Гермионы продолжил лежать на животе Драко, даже не подумав куда-то уйти. — Нет, в этом нет необходимости. Просто ты отчаянно хочешь, чтобы Гермиона выбрала тебя, а не его. Потому и пытаешься показать ей Рона с дурной стороны, — внезапно выдала она. — О, не пугайся, пожалуйста, — Полумна снова тепло улыбнулась, увидев, как мгновенно появившееся дружелюбие в его взгляде вновь сменилось на настороженность. — Этого совсем не видно другим. — А тебе, значит, видно? — горько усмехнулся Драко. — В Хогвартсе ты очень старался, чтобы не выдать себя, — Полумна перекинула длинные волосы через плечо, продолжая колдовать. — Но стоило тебе увидеть Гермиону в коридорах школы, ты сразу делал всё, чтобы её взгляд всегда был обращён только на тебя. Драко внимательно посмотрел на белокурую когтевранку. Шляпа была права, определив эту девчонку на факультет умников. При всех её странностях в умении делать правильные выводы ей не откажешь. — Всё это не важно! — отмахнулся Малфой в ответ. — Она сделала выбор. И вряд ли его изменит. — Ты так надеешься, что Гермиона выберет тебя, но готов ли ты сам выбрать её? — внезапно задала вопрос она. — Разве это не очевидно? — не понял её вопроса Драко. — Не знаю, — пожала плечами Полумна. — Ты сам осознаёшь, чего ожидаешь от неё? Её слова вновь заставили Малфоя задуматься. Казалось, совершенно ясно, что раз человек признался в любви, то он хочет взаимности. Тем не менее что последовало после этого? Он предложил ей безопасность, но никоим образом не дал понять, что собирается бороться за неё. Что хочет быть с ней. Наоборот, сказал, что по окончании войны она сможет воссоединиться с Уизли. Что означало бы для Малфоя действительно выбрать её? Он был помолвлен, а в узком кругу чистокровных семей это очень серьёзное обязательство. Да и не будь этой помолвки, Грейнджер — грязнокровка. Он не должен был и не имел права даже рассматривать вариант о том, чтобы быть с ней. Чтобы целовать её, обнимать, чтобы заняться с ней сексом, возможно, даже жениться на ней. Люциус был в ярости от того, что Грейнджер провела ночь в комнате его сына. Готов ли Драко к последствиям того, что повлечёт за собой подобный выбор? Готов ли чистокровный наследник стать выжженным пятном на семейном гобелене? «Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер!» Она спускается в бирюзовом платье по лестнице, Крам целует её руку, чтобы сопроводить на Святочный бал. А рядом с Драко шипит от боли Пэнси, которой он в тот момент слишком сильно сжал руку. Родинка на правом бедре, которую он успел заметить, прежде чем она уснула в его постели. Ощущение тонких пальчиков на его спине в попытке отобрать палочку. Блестящие губы, прижатые к яблоку. Растрёпанные волосы и карие глаза. Гермиона. О да, он готов. Определённо. По большому счёту, дело даже не в ней. То, во что отец заставлял его верить, уже давно не имело для Драко значения. Вот только идти на подобные жертвы нужно, если в том действительно есть смысл. Быть может, у Драко оставался шанс на взаимность? В конце концов, его соперник — всего-навсего Уизли. Всё было бы намного сложнее, если бы она была влюблена в Поттера. Вот только как дать ей понять, на что способен ради неё? Драко даже в этом доме оказался не потому, что сам решил сменить сторону в войне, а потому, что Гермиона его забрала, похитила, по сути. Что он сможет сделать, чтобы она посмотрела на него так же непредвзято, как эта когтевранка? — Почему ты поддерживаешь меня, Лавгуд? — внезапно охрипшим голосом решился задать вопрос Драко. — Я ведь всё тот же мерзкий слизеринец, что издевался и насмехался над тобой, тот, кто сдал Амбридж ваш Отряд Дамблдора, да и уже здесь вёл себя не лучшим образом? — Возможно, ты не такой плохой, каким стараешься казаться, Драко. Но иногда следует снимать маску. Иначе рано или поздно захочешь это сделать, но уже не сможешь, — нежно улыбнувшись, та покинула комнату, оставив Малфоя в глубокой задумчивости.