Право выбора

Рон и Гермиона молча шли вдоль берега моря, майский рассвет был достаточно холодным, немного спасали только Согревающие чары, которые Гермиона предусмотрительно сотворила для них двоих. Несмотря на её усилия, прохладный ветер всё равно периодически прорывался под мантии, прогоняя остатки сна. — Послушай, Рон, — нарушила, наконец, тишину она, — уверяю тебя, что попадись мне этот медальон, тебе бы тоже довелось узнать очень много нового о том, что тревожит меня на самом деле. Очень жаль, что твои сокровенные переживания стали известны другим. Любой человек имеет право на свои секреты. — Хорошо, что крестраж уничтожен, — выдохнул он в ответ, глядя на волнующуюся гладь моря. — Я был сам не свой рядом с ним. Гермиона кивнула, не став спорить. Они снова замолчали. — Слишком долго радоваться не получится, — вздохнула она. — Нужно двигаться дальше и искать оставшиеся частицы его души. У меня есть идея, где может быть ещё один крестраж. — Мерлинова борода, Миона, давай хотя бы сейчас не будем обсуждать это чёртово задание Дамблдора! — попросил Уизли, втянув всей грудью прохладный морской воздух. — Из-за этой штуки я даже не смог порадоваться, что ты жива и в порядке. Такая дурь в голову лезла, — признался он. — Прекрати, не мне одной сильно досталось, — покачала головой Гермиона. — Малфой вовремя меня забрал из столовой. Если бы Лестрейндж продолжила выпытывать цели нашей миссии, я могла бы и сломаться, — вздохнула девушка, поёжившись от тягостных воспоминаний. Очевидно, о пережитой пытке она будет помнить всю оставшуюся жизнь. — Ну нет, я тебя знаю, ты бы промолчала. Ты одержима этой целью едва ли не больше Гарри, — не согласился с ней Рон. А потом неожиданно добавил: — Так, значит, нам в самом деле позволил бежать Малфой? — Да, — односложно ответила Гермиона, мысленно умоляя его не пытаться выведать подробности. Увы, сбыться её надеждам было не суждено. — До этого ты говорила, что заключила сделку с Нарциссой Малфой, — заметил он, вновь возвращаясь к незакрытой для самого себя теме. — Что из этого всё-таки правда, Миона? — Честно говоря, всё, — Гермиона выдавила усталую улыбку. — Малфой сказал мне утром, что намерен помочь сбежать, а когда ушёл подразнить вас в подвале, его мать дала понять, что может не только вернуть наши вещи, но и поможет решить проблему с медальоном, если мы всё-таки заберём Драко с собой, — Грейнджер снова не говорила всей правды и ненавидела себя за это, утешаясь тем, что новые потрясения Рону точно не нужны. — Почему ты сразу не рассказала? — резонно задал он вопрос. — И с каких пор он стал для тебя «Драко»? — На какой вопрос отвечать? Гермиона понимала, что снова начинает заводиться и переходить в нападение, являющееся, по её мнению, лучшей защитой. Недоверие Рона обижало, в конце концов, она никогда не давала ему поводов сомневаться в своих чувствах. — Отвечай на оба, мы никуда не спешим, гуляем в своё удовольствие! — Рон не заметил перемен в её настроении. Или, по крайней мере, сделал вид, что не заметил. — Почему ты начинаешь злиться каждый раз, когда я поднимаю эту тему? — не выдержав, в лоб спросил он. — Потому, что мне не очень нравится вспоминать разрывающую боль от Круциатуса и то, как меня резали ножом! — Гермиона подняла рукав левой руки, демонстрируя ему шрам. Рон быстро отвернулся, почувствовав дурноту. — Я очень хочу оставить Малфой-мэнор позади. Пожалуйста, позволь мне это, — она умоляюще посмотрела парню в глаза. — Мерлин, Миона, нечестно так давить на жалость! — отшатнулся Уизли. — Просто расскажи мне всю правду до конца, и клянусь, мы закроем эту тему навсегда! Гермиона осознала, что на Рона подобные уловки не подействуют. Он привык считать её в большей степени боевым товарищем. Воспринимать Грейнджер как девушку для него было непривычно, а потому её попытка свернуть разговор, сыграв на собственной слабости, была изначально обречена. — Ты, видимо, ожидаешь поминутного отчёта, я правильно понимаю? — упёрла она руки в бока. — Я тебе действительно всё рассказала. — Нет, не всё, Миона! — заорал Рон, вновь выходя из себя. Эти недомолвки сводили с ума. Раньше Гермиона никогда так себя не вела. Если ночь в комнате Малфоя прошла так, как она об этом рассказывает, то почему правду нужно вытаскивать клещами? — Объясни, почему ты говоришь хорьку, который теперь «Драко», что ему нечего стесняться наготы, ведь ты и так всё видела?! Как, по-твоему, я должен на это реагировать?! Рон понимал, что этот всплеск эмоций воздействие крестража уже не оправдает, но и просто оставить сомнения позади, как просила Гермиона, не мог. Картинка не складывалась, она явно что-то скрывала. Если Малфой собирался их отпустить, то для чего спускался в подвал, недвусмысленно намекая на то, что у него с Гермионой был секс? Если Малфой её изнасиловал, то почему она говорила, что ничего плохого не случилось? Боялась, что после этого Рон не захочет иметь с ней ничего общего? Защищала Малфоя ради возможности получить помощь от его матери? Возможны были оба варианта, что буквально сводило Уизли с ума. — Были глупые, дурные шутки, — смирившись с тем, что ещё одну небольшую часть правды открыть всё же придётся, ответила Гермиона. — Обнажённый выход из ванной комнаты в их числе. Теперь доволен? Ты ведь это хотел услышать?! — она зло отвернулась. — Я убью его! — Рон рванул в сторону коттеджа, однако Гермиона успела схватить его за рукав, удерживая от глупостей. — Вот именно такой реакции я и опасалась, понимаешь?! — в отчаянии воскликнула она. — Не нужно делать из мухи слона! Не нужно идти на поводу у него! Это всего лишь Малфой. Такой, как всегда, — она заговорила уже спокойнее. — Он сейчас ранен и не сможет тебе ответить. Мы же гриффиндорцы. Мы не нападаем на беззащитных. Да и моя часть сделки с его матерью в том, что с ним всё будет в порядке. Так что можешь сколько угодно злиться на недомолвки, но они всего лишь оттого, что мне так проще сдержать обещание вернуть ей Драко Малфоя в целости и сохранности! — Рано или поздно он оправится, вот тогда мы поговорим! — зло пообещал Рон. — Можно так, — устало кивнула Гермиона, осознав, что быть услышанной Роном сродни настоящему чуду и уже не надеясь на его понимание. — А можно вспомнить, что, несмотря на детские выходки, он меня всё-таки спас. Не побоялся врать своей тётке в лицо. И помог нам бежать, — теперь уже пришла её очередь переходить в нападение. — Я здесь, с тобой. Я в полном порядке! Может, придём уже к решению забыть об этом чёртовом плене?! — Я бы и рад, да только ты решила притащить напоминание об этом с собой! — не выдержав, снова перешёл на крик Уизли. — Я же сказала, что это просто часть сделки! Сколько раз ещё повторять?! Повисла тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Рона. — Ты уверена, что он не скорректировал твои воспоминания? — не мог не уточнить он. — Уверена. Я помню каждую минуту, что провела в его комнате. После корректировки памяти всё равно остаются следы, — пояснила Гермиона. — Я бы заметила. — Ты была там достаточно долго, — Рон понимал, что явно пора закрыть тему, но хотел выяснить всё раз и навсегда. — Неужели не было никакого общения, кроме всех этих издёвок? — Во-первых, не так уж долго, — не согласилась Гермиона. — Ночью мы спали. Я — в кровати, он — на трансфигурированном кресле, — поспешила уточнить она. — Завтракала я в одиночестве, он покидал комнату. И, отвечаю на твой вопрос — да, я кое-что узнала, находясь там. — Гермиона решила, что не станет лгать Рону больше, чем это необходимо. Но и рассказывать о признании Малфоя не собиралась, вновь понадеявшись, что полуправды вполне хватит. — Но это не мой секрет, и я не могу его выдать, — категорично договорила она. — Мерлин, Миона, неужели так важно сохранить секрет Пожирателя Смерти, когда в наших отношениях проблемы? Рон не собирался уступать. В его голове не укладывалось, почему Гермиона продолжает упрямиться и вызывать у него ещё больше подозрений. — А в наших отношениях проблемы, Рональд? — посмотрела ему в глаза Гермиона, задав провокационный вопрос. — То, что я узнала о Малфое, никак не поможет миссии и уж точно не отразится на них, только если ты сам не продолжишь упорствовать в своём желании получить от меня отчёт на пяти свитках о том, что со мной происходило в его комнате! — воскликнула она, разочарованная тем, как заканчивалась их обещавшая совсем иное времяпрепровождение прогулка. Развернувшись, она направилась в сторону коттеджа, решив не дожидаться ответа. — Что за история с платьем?! — крикнул ей в спину Рон. — Нет никакой истории! — она резко развернулась. — Мои вещи сжёг эльф! По приказу Малфоя. Потому что он ненавидит всё маггловское! Доволен? — Ты… Переодевалась в его присутствии? — Рон покраснел как рак. Было непонятно, что послужило тому причиной: неудобный вопрос или гнев. — Нет! Я была в комнате одна! Вещи для меня оставил на кровати эльф! — Гермиона понимала, что тон выбрала неправильный, что это никак не поспособствует примирению, но ей отчаянно хотелось, чтобы Рон перестал задавать вопросы. Потому что переодеваться ей пришлось дважды. Врать не хотелось, поэтому она абсолютно честно ответила на вопрос о том, как оказалась в платье. Это была удобная правда. — Ладно, прости, Миона, — сдался Рон, приняв решение допросить ещё и самого Малфоя. Раз Гермиона упорствовала, то он узнает правду у этого якобы спасителя. Если у хорька был секрет, который Гермиона решила хранить, определённо стоило его всё-таки узнать. В конце концов, это будет справедливо, Малфой же узнал о его страхах этой ночью, бесцеремонно явившись в лес. — Пойдём завтракать? — предложила Гермиона, понадеявшись, что предвкушение вкусной трапезы немного улучшит настроение Рона. — В коттедже, наверное, уже все проснулись. — Это было бы отлично, — усмехнулся Рон. — Всё-таки твои фирменные поганки успели немного надоесть за эти месяцы. — Ты всегда можешь начать готовить сам! — рассмеявшись, Гермиона толкнула его в бок, и молодые люди двинулись в сторону «Ракушки».