Право выбора

Гермиона вернулась за стол и сложила ладони на коленях. Драко усмехнулся, вспоминая Хогвартс. Просто примерная ученица, готовая заработать ещё несколько баллов Гриффиндору. — Насколько мне известно, в основе вашей метки лежат Протеевы Чары, объединённые с тёмным заклинанием Морсмордре. Отменить настолько мощную магию мне не под силу. На этих словах Драко едва сдержался, чтобы не съязвить на тему того, что есть в этом мире что-то, чего не знает Гермиона Грейнджер, однако просто кивнул в ответ. Тем временем та продолжила: — Я пыталась найти контрзаклинание, но ты прав, это не представляется возможным. Я не знаю и не могу знать всех тонкостей создания этой отметины, этот ваш Лорд изучал те области магии, о которых ни ты, ни я понятия не имеем. И не будем забывать, что когда я создавала зачарованные галлеоны для Отряда Дамблдора, используя аналогичные чары, то дополнительно заколдовала их так, что если кто-то нас предаст, покроется прыщами. Вспомни Мариэтту Эджком. Надо предполагать, что попытка убрать метку простыми кожными высыпаниями не обойдётся. Но и оставить её тоже никак нельзя. На этих словах он вновь кивнул. Пока логическая цепочка Гермионы вела, очевидно, к тому, что рациональнее всего будет отрезать Драко руку. — Так вот, раз я не могу удалить это, то единственным выходом будет попробовать сотворить объединяющее заклинание, — выдохнула Гермиона. Драко вопросительно посмотрел на неё, ожидая пояснений. — Я могу попытаться объединить тебя со мной. С человеком без метки. Тогда магия заклинания вытеснит магию метки, — пояснила Грейнджер воодушевлённо. — И это не будет попыткой именно удалить отметину, что может повлечь за собой какое-то проклятие. Чистая рука станет побочным эффектом объединяющей магии. — Звучит как бред, — вздохнул Драко. — Это очень опасно. Мы не знаем, как метка откликнется на попытку объединить носителя с гряз… магглорожденной. Среди Пожирателей Смерти нет и не было волшебников твоего происхождения. Гермиона слушала его, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Было очень забавно и странно наблюдать, как никогда не стеснявшийся в выражениях относительно её происхождения Драко Малфой пытается подобрать слова. — Я возьму с собой меч Гриффиндора, — пояснила она. — Какая бы тёмная магия ни прорвалась из Метки, я её просто уничтожу. — Это огромный риск. В Драко боролись противоречивые чувства. С одной стороны, после тщетных попыток избавиться от метки он уже смирился с этим клеймом и даже не фантазировал на тему его отсутствия, с другой — подобный трюк никто и никогда не проворачивал. Было неизвестно, во что это может вылиться. В тот момент слишком очевидна была разница между смелым и отчаянным Гриффиндором и осторожным и расчётливым Слизерином. Драко понимал, что выбор за ним. Что ради него Гермиона готова попытаться. Пусть она и чувствовала себя обязанной за своё спасение, но если за три дня его отключки сумела проштудировать кучу книг, он должен был найти в себе смелость в открытую отказаться от стороны Волдеморта. Но это было сложно и слишком радикально для него. Полумера в виде постоянно находящегося рядом крестража куда больше устроила бы его. — Я понимаю твои сомнения, Малфой, — внезапно прервала молчание Гермиона, словно прочтя его мысли. — Прости, но мы не сможем держать возле себя неуничтоженный крестраж, даже когда найдём. Поверь, несколько недель находиться рядом с этим артефактом невыносимо тяжело. А ещё это громадный риск. Если бы твоя мама не вернула медальон, миссия была бы уже провалена, — попыталась объяснить она свою позицию. — Поэтому мы сразу будем их уничтожать, это слишком важно. И я бы хотела гарантировать, что тебе ничего не грозит от попытки убрать метку, но не могу. Нам придётся ступить на неизведанную территорию, — продолжила она. — Просто или мы делаем это, или тебе придётся вернуться в Малфой-мэнор. Я не могу брать на себя такую ответственность. Наша основная с Гарри и Роном задача — найти и уничтожить крестражи. Я просто не смогу отвлекаться на что-то ещё. — Давай попробуем это объединение с Уизли, — умоляюще посмотрел на неё Драко. — Потому что его не жалко? — она подняла одну бровь. — Или потому, что он — чистокровный? — По обеим причинам. — Это исключено, — тряхнула кудряшками Грейнджер. Безопасность Драко была её задачей, с которой она никак не могла справиться. Сделка с Нарциссой была заключена Гермионой, а потому втягивать мальчишек, манипулируя чувством вины Гарри и оказывая давление на Рона, она считала неправильным. — Я с ним не разговариваю. С ними обоими. После того случая с легилименцией. Да и они не поддержат мою идею. — То есть как — не поддержат? Они не в курсе?! — возмутился Драко. — А мне что прикажешь делать, если что-то пойдёт не так и с тобой что-то случится?! — Если ты беспокоишься о реакции Гарри и Рона, то, если что-то случится со мной, возьмёшь палочку Нарциссы, пересечёшь антитрансгрессионный барьер коттеджа и трансгрессируешь домой, — спокойно пожала плечами Гермиона, словно говорила о чём-то обыденном. Повисла гнетущая тишина. Драко внимательно вглядывался в её лицо в тщетной надежде, что она рассмеётся и скажет, что просто неудачно пошутила. Что не считает его настолько трусливым ничтожеством, пекущимся только о собственной шкуре. Однако её невозмутимый вид красноречиво говорил о том, что как раз считает. Что её желание помочь ему избавиться от метки обосновано чем угодно: чувством долга, обещанием его матери, обидой на своих дружков, надеждой на сотрудничество с человеком, побывавшим в стане врага, но никак не симпатией. Не стоило обольщаться. Гермионе Грейнджер он по-прежнему не интересен. Возможно, даже противен. С трудом встав с кровати, он направился к выходу. Драко не хотелось находиться рядом с ней ни минуты. К чёрту это всё. Пешком в мэнор вернётся, раз палочки нет. Гермиона почувствовала резкую перемену в его настроении, но не могла понять, с чем это связано. С удивлением она наблюдала, как Драко молча встал с кровати и направился к двери. — Куда ты, позволь спросить? — не выдержала она. — Отвяжись, Грейнджер, — резко ответил он, злясь на то, что несколько метров до двери даются с таким трудом. — Ты что, обиделся? — осенило её. — Да постой же! — воскликнула Гермиона, бросившись за ним. — Драко, стой! Медленно обернувшись, он посмотрел на неё, словно впервые увидел. Этой ночью они впервые обратились друг к другу по имени. То, как прозвучало собственное имя из её уст, настолько ошеломило, что он застыл, забыв о своём желании как можно скорее покинуть этот недружелюбный дом. — Слушай, прости, — вздохнула она. — Я ляпнула, не подумав. Просто… Когда нужно сделать что-то подобное, мы просто идём и делаем. Без таких долгих обсуждений, — она махнула рукой. — Да обычно на них и времени нет. — Неужели не ясно, что представление в мэноре я устроил, чтобы спасти тебя! Я не Поттер, чтобы действовать на грани фола, — произнёс Драко, отвернувшись. Да, Грейнджер извинилась, но это мало что меняло. Слова уже были сказаны. Однако, раз она так хочет прямоты, пусть получает. — Я не хочу подвергать тебя опасности, — тихо закончил он. — Я знаю, — так же тихо ответила она. — Я понимаю, насколько сумасшедшей ты меня считаешь. В свою очередь, я не хочу отпускать тебя в мэнор, — призналась она. — А ещё хотела бы иметь возможность предложить другие варианты, но их нет. Этот план единственный. — Ладно, будь по-твоему, — вздохнул он, сдаваясь. Умирать, так выполняя прихоть безумной девчонки, решившей бросить вызов самому могущественному Тёмному волшебнику. Девчонки, которую он отчаянно и безнадёжно любил уже несколько лет. — Давай попытаемся. — Блеск! Значит, идём в лес! — подпрыгнула Гермиона, беря в руки свиток и сумочку. — Акцио, мантия! — Ты что, имеешь в виду — прямо сейчас? — его брови медленно поползли вверх. — Ну а чего ждать? — пожала она плечами, укладывая какой-то свиток в сумочку. — Очередного призыва Метки? Твоя нога за эти три дня неплохо восстановилась, хоть какой-то плюс в магической коме, да и идти недалеко. — Ты сова, что ли? — вздохнул он, беря в руки мантию, которую ему наколдовала Гермиона. — Вообще не спишь по ночам? — После войны высплюсь, — легкомысленно отмахнулась она. Путь до уже знакомого леса прошёл в молчании. Щёки Гермионы горели от предвкушения, она явно была воодушевлена тем, что попытается бросить вызов Волдеморту. Драко же, напротив, был чрезвычайно бледен. — Думаю, это место подойдёт, — кивнула она, заколдовав землю согревающим заклинанием. — Присаживайся. — Ну и что за заклинание? — вздохнул он, садясь рядом с Гермионой. — Ты только не пугайся, но оно должно быть достаточно мощным, чтобы иметь шанс вытеснить магию метки, — пояснила она. — Это будет Клятва на крови. В «Жизни и обманах Альбуса Дамблдора» я прочла, что он долго не мог бросить вызов Гриндевальду потому, что они сотворили подобное заклинание, взяв обещание не сражаться друг против друга. Мы повторим его, — быстро говорила она, вытаскивая из сумочки кинжал, свиток и меч Гриффиндора. — Только цель объединяющей магии для нас с тобой будет иной. Готов? — обратилась она к Драко, но, не дождавшись ответа, продолжила: — Да, имей в виду, что бы ни происходило, не трогай меч. Если он исчезнет из твоих рук, я не смогу это объяснить Гарри и Рону. Всё, давай начинать. Драко осознал, что Гермиона так тараторит, потому что и сама боится. Хоть она и пыталась его убедить, что справится с магией метки, никакой уверенности в этом у неё на самом деле, судя по всему, не было. — Давай начинать, — процедил он сквозь зубы. — Закатай рукав на левой руке, — приказала она, делая то же самое. Вдохнув, Гермиона взяла кинжал в руку и быстро провела им по метке, после чего порезала и собственное предплечье, словно перечеркнув надпись, оставленную Беллатрисой. Один взмах её палочки — и две капли крови поднялись в воздух, замерев друг напротив друга. Как обычно происходило в подобных ситуациях, мозг Драко отвлёкся на такую мелочь, как мысль о том, что их кровь выглядит совершенно одинаково. Что в капле её крови не видно грязи. Глупые, неуместные мысли. Он уже видел её, истекающую кровью от пореза его тётки. Только тогда не имел возможности сравнить её кровь со своей. Она совсем не грязная. Как и Гермиона. Страстная, упрямая, безрассудная и… Такая чистая и невинная… Тем временем не подозревающая о его мыслях Гермиона читала заклинание, которое умудрилась создать, просиживая днями у его постели. Эксперименты с галлеонами были успешными. Разумеется, ими она не смогла бы испытать Клятву на крови, но объединение незачарованного галлеона с зачарованным успешно вытесняло магию последнего. Гермиона от всей души надеялась, что и на двух волшебниках её заклинание сработает. Капли крови начали тянуться друг к другу. Метка также начала реагировать, темнея на глазах, змея начала извиваться внутри черепа, словно пытаясь глубже спрятаться, въесться в кожу, чтобы не покинуть своего носителя. Капельки крови подлетели совсем близко, начав объединяться. Драко схватился правой рукой за землю, пытаясь найти опору здоровой рукой. Боль, разлившаяся по предплечью, была просто ошеломляющей. Кровь стучала в висках, разгоняя огонь по венам. Ощущение было хуже самого Круциатуса. Казалось, что рука сейчас просто вспыхнет от охватившего её адского жжения. Бросив взгляд на Гермиону, он понял, что ей приходится не легче. Она была бледна, слова заклинания звучали всё тише и тише. Драко в очередной раз разозлился на себя, что согласился на это безумие. Что, если магии Грейнджер будет недостаточно? Она замахнулась на заклинание, которое придумали одни из самых могущественных волшебников в истории. Это могло обернуться не просто магическим истощением, она могла стать сквибом. Или магглой. Или кем становятся магглорожденные волшебники, потерявшие магию? Драко и до этого испытывал страх, но, видя, как силы постепенно покидают Гермиону, буквально физически ощущал собственный ужас, отвлекший даже от боли в предплечье. От остановки заклинания его удерживало только то, что последствия незавершённой клятвы могли быть ещё более опасными и непредсказуемыми. Капли крови, наконец, слились воедино. Руку в последний раз прострелила боль, когда из сделанной Гермионой раны на предплечье Драко повалил чёрный дым, который начал формироваться в облако со змеёй и черепом, которое оставалось над домами, атакованными Пожирателями Смерти. — …Финитэ Морсмордре! — практически прошептала последние строчки Гермиона, когда из чёрного облака, вырвавшегося из руки Драко, послышались слова: — Гермиона Грейнджер, лучшая ученица школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», девочка, лишняя и в маггловском, и в волшебном мире, — зашипело облако, заставив Гермиону замереть. — Девочка, прекрасно знающая, что нужна друзьям только из-за своих знаний. Та, которой пренебрегают, о которой не заботятся, о которой не вспоминают. Жалкое порождение маггловского мира, пытающееся влезть туда, где ей не рады. Настолько отчаявшаяся, что помогает человеку, желавшему ей смерти от глаз василиска. Человеку, не признающему её права находиться среди волшебников. Девочка, задумавшаяся о том, что может предпочесть другу детства и любви всей жизни Пожирателя Смерти. Она должна была заставить замолчать это порождение Волдеморта. Поразительно, что пусть в нём не было частицы души, но оно не хотело быть уничтоженным. Собравшись с последними силами, Гермиона схватила меч Гриффиндора и резко взмахнула им, рассекая тёмную магию отметины. Облако чёрного дыма, захлебнувшись последней фразой, рассеялось. Гермиона же, бросив взгляд на ставшее светлым левое предплечье Драко, на котором остался только след от сделанного её кинжалом надреза, потеряла сознание.