Право выбора

По ощущениям Гермионы, прошло порядка сорока минут с тех пор, как парни в компании Крюкохвата трансгрессировали из коттеджа. Всё это время она старательно пыталась отвлечься, хватаясь то за книги, то за уборку дома, то гладя Живоглота по спутанной шерсти. Прихоть гоблина о том, что изображать Беллатрису должен именно Драко, очень её злила, не говоря о нелепом требовании Малфоя не брать Гермиону с ними в «Гринготтс». Таким образом, её списали со счетов. И с чего вдруг, скажите на милость, мальчишки стали плясать под дудку Малфоя, приняв его условия? В конце концов, Гарри — Избранный, Мальчик-Который-Выжил, и уж если кого и стоило оставить в «Ракушке», так это его. В глубине души она была почти уверена, что Драко постарается их не подвести, но, с другой стороны — с него станется, почувствовав опасность, просто трансгрессировать в Малфой-мэнор, оставив Гарри и Рона разбираться самим. Несмотря на чувства, которые тот питал к Гермионе, на героя он явно не тянул. И оставалось только предполагать, когда инстинкт самосохранения возобладает над желанием помочь в их миссии. Грейнджер понимала, что, возможно, несправедливо относится к Малфою, уже не раз рисковавшему ради неё, но для неё он был слишком непонятен, противоречив, а потому самым простым казалось держать его подальше и от себя, и от их задания, обращаясь только в крайнем случае. Кто ж виноват, что только за это утро именно такой случай представился дважды. Это было просто странным стечением обстоятельств, не более того. Однако мудрые решения легче было принимать, чем потом их придерживаться. Её тянуло к Малфою, и глупо было со стороны умной девушки продолжать заниматься самообманом. Как бы ни старалась Гермиона постоянно напоминать себе те гадкие слова, что услышала от него в лесу, но с момента признания Драко отношение к нему постепенно менялось. Бороться с этим было безумно тяжело. Особенно потому, что их казавшаяся взаимной симпатия с Роном друг к другу так и не привела к началу отношений. Причём в этом Гермиона винила теперь и себя тоже. Если раньше она списывала своё желание дистанцироваться от него на обиду из-за того, что тот бросил их с Гарри на несколько недель, то теперь было очевидно, что причина была в чём-то другом. И, как бы она ни сопротивлялась, внутренний голос продолжал подло нашёптывать, что Малфой не бросил бы её в той палатке, даже если бы и на самом деле увидел, как она целует другого парня. И никакой крестраж бы на него не повлиял. И от осознания этого мысли путались ещё сильней. Наконец, внизу раздались голоса. Гермиона сбежала вниз, чуть не поскользнувшись на отчего-то ставшем мокрым полу. Впрочем, ответ на вопрос, откуда взялась вода, появился моментально. Парни стояли посреди кухни, насквозь мокрые, держа руки слегка вытянутыми. Присмотревшись, Гермиона увидела, что они все покрыты пузырями от ожогов. — Великий Мерлин, что с вами произошло? — всплеснула она руками, вытаскивая палочку и приготовившись оказывать первую помощь. — Заклятие размножения, — прошипел Рон. — И кое-кто якобы забыл предупредить нас, — он выразительно посмотрел на Драко. — Уизли, когда я посещал своё хранилище, такого дерьма не происходило. — прошипел Малфой, бросив на него злой взгляд Беллатрисы Лестрейндж, всё ещё находясь под действием Оборотного зелья. — У Поттера тоже хватает золотишка в Гринготтсе, однако его ты почему-то не обвиняешь! — Да какая теперь разница, главное, крестраж у нас! — прервал спор Гарри. — Мы сбежали из банка верхом на драконе, Гермиона, — вкратце пояснил он. — Так что радуйся, что тебе, с твоим страхом к полётам, не пришлось проходить через это вместе с нами. Уж поверь, хотя мы трое играем в квиддич, но еле удержались на его спине. Когда мы улетели достаточно далеко от Лондона, спрыгнули в реку, а потом трансгрессировали сюда. — Держи кубок, Грейнджер! — вложил в её ладонь крестраж Драко, не выразив ни малейшей радости от того, что их цель была достигнута. — Теперь можешь ставить их на полочки в три ряда, ведь уничтожать их нам отныне нечем! — ядовито выплюнул он очевидный упрёк, понимая, что теперь крестраж влияет и на него тоже, но не в силах сдержать рвущееся наружу раздражение. — Душа этого урода разделена на восемь частей, а сколько уничтожено? А? — Три, — ответил Гарри за Гермиону. — Откуда тебе известно о количестве крестражей? — Из моей книги! — рявкнул Драко. — Так что, Грейнджер, радуйся, к бедным угнетённым гоблинам Непростительных не применяли! А что эта мартышка длиннопалая сдал нас охране, а сам ускакал с мечом, это так, мелочи! — продолжал возмущаться он, будучи не в силах остановиться. — Поймите, наконец, что это война, а не Турнир трёх волшебников! Тут нет Дамблдора, который отдаст лузеру, что последним вынырнул из Чёрного озера, второе место за высокие моральные качества! Это так не работает! Против вас сильнейший тёмный волшебник и огромное количество его последователей! — развернувшись на каблуках, он направился по лестнице вверх. — Какие именно воспоминания ты стёр Крюкохвату, Малфой? — бросил ему в спину вопрос Гарри. — О том, за каким предметом мы приходили в хранилище, а также о моей роли в операции, — не оборачиваясь, ответил он. — Боишься расстроить папочку? — съехидничал Рон. — Боюсь, что мою мать убьют, если Тёмному Лорду станет известно о том, что я помог вам похитить крестраж, — пояснил Малфой, продолжая игнорировать присущий Рону всё утро издевательский тон. Драко, наконец, покинул кухню, оставив гриффиндорцев одних. Зайдя в свою комнату, он сел на пол, обхватив колени руками, изо всех сил стараясь глубоко вдохнуть. Действие крестража на него ослабло, но злость на чёртово Золотое трио никуда не делась. Их наивность поражала. Если до этих идеалистов не дойдёт, что на войне не всегда можно позволить себе роскошь играть в благородство, то не так далёк тот час, когда Волдеморт захватит власть над магической Британией. Когда же они поймут, что порой невозможно достигнуть цели, не запачкав руки! Драко не осознавал, как долго просидел на полу. Однако, увидев, что действие Оборотного зелья, наконец, закончилось, отправился в ванную, слегка пошатываясь от пережитого стресса. Очищающие чары, конечно, очень удобны и порой выручают, но настоящую воду заменить они были не способны. Сделав воду максимально прохладной, Драко встал под её струи, шипя от боли, когда та попадала на ожоги. По сравнению со жжением метки это недомогание воспринималось им как сущие пустяки, но совсем игнорировать неприятные ощущения всё равно не получалось. Запоздало Малфой вспомнил, что теперь у него была палочка Беллатрисы. В колдомедицине он был не очень силён, но можно было попытаться хотя бы немного залечить следы посещения хранилища Лестрейнджей. Он был зол на Грейнджер из-за утраченного меча и обращаться за помощью к ней не хотел. Драко простоял в душе достаточно долго, пока не понял, что зубы начали стучать от холода. Вытерев тело, стараясь при этом сильно не касаться ожогов, он с раздражением осознал, что так спешил, что не взял с собой чистую одежду. Выругавшись словами, которые Нарцисса вряд ли бы одобрила, он обернул полотенце вокруг бёдер и вышел в комнату. Возле стола он увидел Грейнджер, которая явно что-то искала. Обернувшись на звук открывшейся двери ванной, она вздрогнула. — Что-то потеряла? — холодно поинтересовался он, сложив руки на груди. — Мне нужна книга, которую прислала миссис Малфой, — смутившись от его вида, она опустила глаза, прежде успев пробежать взглядом по ожогам — буквально только что она убила добрых двадцать минут, чтобы залечить их Гарри и Рону. — Надо оказать тебе помощь. Если сейчас одеться, рубашку потом придётся отрывать от тебя вместе с кожей. — В этом доме, похоже, не заморачиваются такими примитивными понятиями, как личное пространство, — закатил он глаза. — Мерлин, Малфой, просто позволь вылечить тебя и отдай чёртову книгу, хочу найти ту информацию о крестражах, которую ты нам сообщил! Этот фолиант я честно заработала! От нетерпения она едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой. Близость практически обнажённого парня её смущала, а то, что она без спроса вломилась к нему в комнату, заставляло чувствовать себя ещё более неловко. — Книга не станет тебе помогать, смирись, наконец! — отрезал он, направившись в её сторону. — И мои слова можешь не проверять, смысла лгать вам не было. Только какой теперь толк от этого знания? Крестражи больше нечем уничтожать. Когда вы с треском провалите свою миссию, сможешь смело гордиться тем, что не нарушила ни одного своего строгого морального принципа, — саркастично усмехнулся Драко, подходя к ней ближе. — Зато в твоей картине мира всё гораздо проще! — вспыхнула в ответ Гермиона. — Эльф, гоблин, грязнокровка — не имеет значения, важнее всего, чтобы прихоть чистокровного волшебника была исполнена, так?! — перешла она в атаку. — А в случае неподчинения — Империо, а потом делай что хочешь! Вот ещё — брать во внимание волю какого-то вонючего гоблина или, например, маггловского выродка! — Если намекаешь на то, что мне пришлось наложить это заклятие на тебя в поместье, то ты сама была виновата! — не остался в долгу Драко. — Кто тянул за язык просить Беллу убить тебя? Считаешь, она бы не смогла? Он понимал, что начинает банально кричать на неё, но не мог удержаться. Воспоминания о том, что эта сумасшедшая девчонка едва не погибла, были ещё слишком свежи, чтобы он мог спокойно обсуждать это. — От Сивого я избавился, но, поверь, моя тётя довольно изобретательна в вопросе пыток! А ещё после тебя она допрашивала Уизли. А могла бы продолжить с тобой! И, можешь не сомневаться, смерть была бы не самым худшим вариантом в этом случае. — А потому проще было заставить меня подчиняться, как непослушную скотину! — Это был единственный способ заткнуть тебе рот! — он подошёл совсем близко. — Есть ещё один, но в той ситуации я им воспользоваться не мог! — с этими словами Драко прижал её к стене и поцеловал. Совершая это безумие, он был готов к абсолютно любому раскладу: от очередного удара кулаком в нос до вызова дружков с просьбой отомстить за подобную бесцеремонность. Но меньше всего Драко ожидал, что Гермиона мягко прижмётся своими губами к его и откроет рот, отвечая на поцелуй. Его язык мгновенно скользнул внутрь, исследуя её, стараясь не упустить ни одну мелочь, чтобы сохранить это мгновение в памяти навсегда, потому что он понимал: больше она никогда этого не позволит. Тем временем её маленькая ручка скользнула по его обнажённой груди, случайно зацепив несколько ожогов, возводя поцелуй на грань между болью и блаженством, после чего поднялась к его светлым волосам, зарываясь в них. Тихо застонав, он прижался к ней ещё сильнее, так что она смогла почувствовать его мгновенно возникшее возбуждение сквозь тонкое полотенце на бёдрах. Гермиона встала на цыпочки, стараясь стать ещё ближе, отчаянно постанывая в ответ. Драко опустил руки, не давая им воли, зная, что стоит прикоснуться к ней, и пути назад уже не будет, он окончательно потеряет контроль и не позволит ей отступить. Он возьмёт её прямо здесь и сейчас. И плевать, что внизу её друзья, которые могут что-то услышать. В тот момент для него существовали только Гермиона и её нежные губы. По неизвестной ему причине подобное сближение совершенно не отпугнуло Гермиону, она продолжала отвечать на поцелуй, сильнее притягивая Драко к себе. Он почувствовал, как её мягкая грудь, обтянутая лишь маггловской футболкой, трётся об него. Болезненно хотелось поднять руки и позволить себе скользнуть ими под футболку, прикоснуться к ней, легко сжимая и пропуская соски сквозь пальцы, чувствуя, как они набухают и твердеют в его руках. Его буквально трясло от необходимости сдерживать себя, не зайдя ещё дальше. В какой бы эйфории сейчас он ни пребывал, в голове всё равно билась мысль о том, что эта девчонка приблизила его к себе только затем, чтобы потом вновь оттолкнуть, как тогда, в лесу, зацепившись за надуманную причину. Гермиона понимала, что теряет голову, но не находила в себе сил остановиться, словно целующий её человек был болезненно необходимой частицей её самой, словно если она прервёт поцелуй, то рассыплется на кусочки. Её ладони скользили по его плечам, ощущая, как напрягаются мышцы при каждом её прикосновении. Никогда ещё никто не целовал её так, не заявлял желание не ограничиться лишь поцелуем, но при этом не прикасаясь даже пальцем. Ну почему же он её не обнимет? Она так давно об этом мечтала… Драко словно оставлял за Гермионой право выбора, как далеко она позволит ему зайти. Решившись, она позволила своим рукам скользнуть к его запястьям и положить их себе на талию. Драко издал почти нечеловеческий стон, мгновенно запуская руки под её футболку. От усилившегося контакта кожи к коже они оба вздрогнули, готовые окончательно потерять голову. — Гермиона, ты скоро? — раздался крик Гарри внизу. Вздрогнув, словно опомнившись, та резко отстранилась, тяжело дыша. Драко сделал шаг от неё, убирая руки. — Дай мне пять минут! — крикнула она в ответ, после чего, старательно избегая взгляда Драко, вытащила из своей бисерной сумочки бадьян, начав обрабатывать ожоги. — Прости, я не должен был… — тихо сказал он, внимательно вглядываясь в её лицо, не отрываясь смаковал вид распухших губ и покрасневших щёк, покрытых россыпью редких веснушек. — Не должен был… — вздохнула она, приходя в себя и смущаясь того наваждения, что охватило её. Решившись, подняла на него карие глаза, — нечестно использовать ген вейлы, подавлять волю другого… Это ведь сродни тому же Империусу! — она укоризненно покачала головой. — Открою тебе маленький секрет, — выдержав её взгляд, прошептал Драко ей на ухо. — Нет у меня никакого гена вейлы, эти глупые слухи в своё время распустил Блейз, завидуя моему успеху у девушек, — продолжил он. — Смирись, Грейнджер. Ты ответила на мой поцелуй, потому что сама этого захотела. Это было слишком, Гермиона густо покраснела. Не таким был первый поцелуй в её фантазиях. Он должен был состояться в других обстоятельствах, в другом месте, с другим человеком. — Прости, Драко… — не поднимая глаз, продолжала она капать бадьян. — Я не должна была тем более… Это было глупо… Прости ещё раз, — она выскользнула у него из-под руки, быстро направившись к двери. — Одевайся и спустись, пожалуйста. Захвати с собой книгу, — попросила Гермиона, практически сбегая из его комнаты. Её первый поцелуй, украденный Драко, оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Он был гораздо, гораздо лучше. И как теперь жить с этим, она понятия не имела.