Право выбора

Когда слизеринцы и несовершеннолетние студенты покинули Большой зал, Гарри по совету Полумны отправился поговорить с привидениями Хогвартса в надежде, что они смогут подсказать, где искать диадему. Гермиона же никак не могла сосредоточиться, чего с ней практически никогда не бывало. С одной стороны, она облегчённо выдохнула, увидев Драко в толпе слизеринцев в Большом зале, это означало, что он смог беспрепятственно покинуть Выручай-комнату и не вызвать подозрений среди однокурсников. С другой — как бы глупо она себя ни чувствовала, ей было неприятно видеть, что покидал зал он под ручку с какой-то слизеринкой на пару курсов младше них. Гермиона не была с ней знакома, но интуитивно догадывалась, что это и была та самая чистокровная невеста, о которой говорила в Малфой-мэноре Беллатриса. Грейнджер злилась на себя за неуместность и несвоевременность подобных мыслей, но никак не могла загнать их поглубже, чтобы сосредоточиться на том, что действительно важно в данный момент. Рон неожиданно положил ей руку на плечо, отчего Гермиона вздрогнула, заставив его вновь извиниться. — Миона, когда мы вернулись в Хогвартс, я кое о чём вспомнил… — начал он. Она растерянно кивнула, давая понять, что готова его выслушать. — Так вот, василиска у меня в Норе, конечно, нет, но тут, в замке, есть место, где можно добыть его клыки. — Ты имеешь в виду… — лицо Гермионы озарила догадка. — Мёртвый василиск остался в Тайной комнате… — она поражённо посмотрела на Уизли. — Гениально, Рональд! — Могу иногда, — пожал тот плечами в ответ. Не тратя времени понапрасну, они направились в туалет для девочек на втором этаже в молчании, которое в скором времени решился нарушить Рон. По всей видимости, он устал от недосказанности не меньше самой Гермионы. — Миона, всё ведь так изменилось, правда? — Ты прав, Рональд, — вздохнула она. — Эта война изменила нас. Но сейчас нужно расставить приоритеты и думать только о том, как помочь Гарри справиться со всем этим. Если Сам-Знаешь-Кто победит, всё остальное станет неважным! — выпалила она на одном дыхании. — Думаю, у нас есть пара минут, — не согласился он, заходя в туалет. — Я ведь не слепой. И не настолько тупой, как меня вечно пытается выставить твой внезапно выискавшийся поклонник, — с обидой в голосе закончил свою мысль Уизли. — Я вовсе не считаю тебя глупым, — поспешила заверить его Гермиона. — Если ты настаиваешь, мы можем поговорить прямо сейчас, — она храбро взглянула ему в глаза. — Просто ты порой так эмоционален, а скоро начнётся сражение… И я… Боюсь за тебя… За всех вас… За всех троих, — призналась она, потупившись. — Но в нашей дружбе это ничего не меняет. Что бы ты ни думал, вы с Гарри самые дорогие для меня люди. — Дорогие, да… — тихо согласился с ней Рон. Несмотря на гнетущее чувство безысходности, Рон решил, что чем бы ни закончился этот разговор, он будет держать себя в руках и не позволит крестражу вновь выставить себя в худшем свете. Как бы то ни было, Гермиона важна для него. Он осознал, что не хочет терять её хотя бы в качестве друга. — Но любимый у тебя теперь другой… — продолжил он с укором в голосе, отчаянно надеясь, что она рассмеётся и попытается разубедить его. Но Рон отчётливо понимал: этого не будет. Он припёр Грейнджер к стенке, не оставил выбора. Она признается. — Я не знаю, всё так запуталось! — в отчаянии воскликнула Гермиона, не решившись отрицать очевидное. — У меня просто нет времени, чтобы разобраться в себе, события несутся с бешеной скоростью… Одно я знаю точно: нечестно пытаться убеждать тебя, что между нами может сложиться нечто большее, чем крепкая дружба, — она вздохнула, и, решаясь, продолжила: — Мы ведь начали отдаляться ещё до того, как попали в плен. И это не из-за того, что я искала тебе замену или что-то в этом роде. — Наверное, я и сам виноват… — горько вздохнул он. — Нельзя было позволять крестражу так влиять на меня, нельзя было бросать вас с Гарри. Я всё испортил… — Рон, не вини себя… — вздохнула Гермиона. — Просто, по всей видимости, после стольких лет дружить у нас получается лучше, чем продолжать эти невразумительные попытки увидеть друг друга в новом качестве, — договорила она, чувствуя облегчение от того, что друг детства по крайней мере пытается её выслушать и если не понять, то хотя бы не вычёркивать окончательно из своей жизни. — Знаешь, в последнее время я и сам начал замечать, что мы с тобой как ботинок и перчатка: замечательные и нужные вещи по отдельности, но вместе не пара, — признал он. — В конце концов, все разговоры для нас заканчиваются ссорой. Да, родители тоже частенько спорят, но не так. Вряд ли это то, чего мы оба хотим, — констатировал Рон. — Но мне сложно принять, что ты и Малфой… Это полный бред. — Абсолютно согласна, — хрипло рассмеялась Грейнджер, покраснев от неловкости. — Тем не менее его словно подменили, — заметил Рон. — Малфой, которого я знал, никогда бы не согласился на удаление метки, нападение на банк, да и на переход на другую сторону в этой войне. Он же самый настоящий трус, это всем известно, — продолжал рассуждать Уизли. — Что толкает его на все эти поступки, Миона? Что ты узнала, пока была в поместье? Хотя я, пожалуй, знаю ответ… — Мне стала известна причина, по которой он не позволил отдать меня Сивому, — ответила она, по-прежнему не решаясь повторить Рону признание, которое сделал Драко. — Он?.. — начал было Рон, но замолчал, также не находя в себе сил договорить. — Он влюблён в тебя? — скороговоркой проговорил он. — Да, — кивнула Гермиона в ответ. — Мне потребуется время, чтобы принять это, — тяжело вздохнул он. — Прямо сейчас у меня руки чешутся отправиться в подземелье и набить ему морду, — честно признался Уизли, изрядно удивив Гермиону тем, что предпочёл слова делу. Для него это было несвойственно. Особенно принимая во внимание тот факт, что крестраж был в непосредственной близости от него, в сумочке Гермионы. По всей видимости, как ни крути, в замке витала особая атмосфера, ощущение того, что развязка уже близка. Им было не известно, чем закончится эта ночь, а потому совершенно не хотелось тратить, вполне вероятно, последние часы жизни на мелочные разборки. — Рон, скорее всего, тебе и принимать будет нечего… — тихо ответила Гермиона. — Я понятия не имею, к чему это идёт и как он это воспринимает. Вполне может быть, что он снова выберет ту сторону. Малфой не привык плыть против течения. Да и… — она отмахнулась, решив, что посвящать Рона в то, что у Драко есть невеста, совершенно излишне и даже цинично. Едва ли она сможет поплакаться ему в жилетку. Хватит с друга и этого разговора. — Миона, я сейчас выгляжу полным мазохистом, но если парень готов терпеть твоего кота и надевать платья, он настроен серьёзно! Гермиона замерла, переваривая услышанное, но предательская улыбка таки тронула её губы; глядя на неё, Рон тоже не смог сдержаться. Они расхохотались, словно не было несколько минут назад этого напряжения от острой необходимости объясниться. Как бы то ни было, они были командой уже много лет. И остаться друзьями, безусловно, было самым правильным выбором в тот момент. Тем не менее время стремительно уходило, а потому нельзя было и дальше тянуть. Следовало как можно скорее уничтожить крестраж и помочь Гарри с поисками диадемы. Рон каким-то чудом, не с первого раза, но сумел прошептать на парселтанге «Откройся», после чего им удалось проникнуть в Тайную комнату. Скелет гигантской змеи лежал там, где и остался после того, как Гарри пронзил его мечом Гриффиндора. Впервые попавшая в Тайную комнату Гермиона судорожно выдохнула. Размер монстра, которого сумел победить её друг, был воистину впечатляющим. Не хотелось даже представлять, как ему это удалось. Так или иначе, ответ очевиден — Гарри действительно великий волшебник. И ему под силу справиться с Волдемортом, несмотря на уверенность врага в собственной неуязвимости. С некоторой долей злорадства Грейнджер подумала, что Салазар Слизерин был бы в ярости, если бы узнал, что волшебница её происхождения попала в ту обитель, которую он создал для уничтожения таких как она. Словно прочитав её мысли, Рон протянул ей клык василиска: — Давай, Гермиона, — воодушевлённо предложил он. — Здесь и сейчас это должна сделать именно ты. Магглорожденная волшебница. Это будет справедливо. Согласно кивнув, та приняла клык из его рук и изо всех сил ударила по Кубку. Уже ставший привычным чёрный дым снова окутал их, умирающий крестраж Риддла не желал сдаваться. Не сговариваясь, Рон и Гермиона побежали прочь из Тайной комнаты. Дым тем временем сгустился настолько, что постепенно превратился в огромную волну такой же тёмной воды, накрывшую их с головой. Однако второй волны не последовало. Насквозь промокшие гриффиндорцы, обнявшись на радостях от осознания, что на один шаг победа стала ближе, покинули печально известную комнату, в которой только что была уничтожена очередная частица души наследника её основателя. — Куда теперь, Гермиона? — уточнил Рон, высушивая палочкой одежду на бегу. Повсюду раздавались звуки взрывов, несколько раз им приходилось уворачиваться от летящих в них заклинаний. — Нужно отыскать укрытие и найти Гарри на карте! — воскликнула она, попытавшись по примеру Рона привести себя в порядок и наведя палочку на руку, однако взвизгнула от боли. В том месте, куда она направила палочку Беллатрисы в надежде высушить джемпер, красовался ожог. — Что случилось? — не понял Уизли. — В тебя заклятие попало? — Нет, палочка Лестрейндж меня не слушается… — прошипела от боли Гермиона. — Хреново, конечно… — растерянно пробормотал Рон, начав помогать ей с последствиями посещения Тайной комнаты. Его попытку залечить ожог, однако, Гермиона пресекла на корню. Рон почти совсем не разбирался в колдомедицине, а самой пытаться что-то исправить палочкой Петтигрю она побоялась. Быстро найдя настойку бадьяна в сумочке, она обработала руку. — Ты сможешь сражаться этой палочкой? — с тревогой уточнил Уизли. — Сейчас нет времени искать замену, — отмахнулась она, внимательно вглядываясь в карту Мародёров. — Чёрт, не могу найти Гарри в Хогвартсе. Где же он? Только что был в этом коридоре, и сразу исчез… — Должно быть, он в Выручай-комнате. — предположил Рон. — На карте её не видно. — Точно! — воскликнула Гермиона, тепло улыбнувшись парню, второй раз за этот вечер выдавшему отличную идею. — Гениально! — пробормотала она, когда Уизли твёрдой походкой отправился в знакомом гриффиндорцам со времён Отряда Дамблдора направлении.