Глава 4
4 ноября 2020 г., 20:59
У нас нет штаб-квартиры или чего-то подобного, — рассказывает Сынён. Мы действуем сообща через рацию или наши мобильники. R;A – это наш ответ из прошлого в будущее. Поэтому несмотря на то, что наши методы старомодны, они выгодны в нынешних условиях, поскольку обхитрить всевидящих GHQ можно лишь тем, чтобы просто не давать им знать точно, где мы будем и когда. Нет сообщения в настоящем, значит оно не отразится и в будущем.
— А символы?
— Наследие. Даже если нас убьют, наше тело оставит след в истории и по ним кто-нибудь другой обязательно поймёт, кто мы и чего мы добиваемся.
Сынён приводит Сыну к себе домой. Его квартира почти не отличалась от любой другой находящейся в этом доме. Он кидает одежду на спинку дивана и уходит в другую комнату. Недолго покопавшись там, он возвращается со стерильным столиком, на котором лежит тату-машинка и баночка с краской.
— Можно твоё запястье?
Сыну протягивает руку и Сынён зарядив машинку, начинает рисовать на коже. Игла жужжит и немного щекочет, Сыну наблюдает за рождением его метки, которая станет началом чего-то большего. Два глупых символа, улыбающееся и грустное лицо, как две маски трагедии и комедии, олицетворяли его сознание. Он не верит ни во что, играет по сценарию, заданному жизнью. Лишь с одним но, теперь начинается импровизация.
Довольно воскликнув о готовности, Сынён мажет свежий рисунок мазью и говорит, что уже скоро он заживёт.
— Доктор, ты знаешь, что раньше, татуировки нужно было держать закрытыми около недели, а ещё они могли воспаляться, гноиться и кровить. Сейчас достаточно один раз пройтись средством и она словно всю жизнь была с тобой. Мои татуировки все были сделаны по старому методу. Представь только, если они смогли сделать такую мелочь, то что же говорить о людях и о том, что сознание можно контролировать. Эта сила уже превосходит божественную и мне не понятно, почему Бог, если он есть – люди верили в него, почему он не спустил свой гнев?
— Ты сейчас пытаешься вписать в наш мир религию? Новые боги уже давно сидят наверху и сил у них куда-больше, чем у выдуманного мученика. Вера сейчас никому не нужна. Этот рудимент отпал как только нас наделили способностью жить век длиннее положенного.
— Док, а ты хочешь умереть?
— Я бы хотел умереть по-человечески, Сынён.
— Тогда ты не по адресу, — отпивая глоток кофе, качает головой парень, — скорее всего мы умрём в башне. Я надеюсь, что ты будешь готов к этому.
— Слова про прикрытие спины, надеюсь, были не шуткой, — Сыну улыбается глядя в чужие глаза.
— В лести я хорош и в целом подвешенный язык всегда был моей сильной стороной, но я не лгун и не предатель.
— Рад это слышать, Сынён.
Сыну не просил, но ему рассказали о том, как вообще Сынён появился здесь и чем занимался его отец. Второе было куда интереснее, поскольку бывший инженер GHQ, изгнанный в бездну с позором — явление не частое и скорее всего он знал много лишнего. Именно он поведал своему сыну о первых разработках и планах по созданию андроидов.
— Твой пистолет к этому же относится?
— Это некоего рода эксперимент. Отец занимался военной разработкой и подумал, можно ли сделать из чего-то неосязаемого настоящий объект. Первая версия была куда меньше, это был обычный метательный нож, который он мог проецировать со своей ноги. А со мной получилось огнестрельное оружие.
Сынён прикладывает руку к татуировке и в его руке появляется пистолет, в точности как с его кожи.
— Если дотронусь он не среагирует на меня?
— Да, это бессмысленно для тебя, он не будет стрелять. Это голограмма. Всё почти в точности как у настоящего пистолета, магазин на 15 патронов, отдача. Время её жизни составляет ровно пять минут, после чего она исчезает. В течении этого времени я могу сделать ещё один такой, но потом целый день я не могу касаться этого места. Не знаю что там, но оно жрёт очень много моей энергии. И это было бы слишком просто, будь у меня вечная пушка. Я бы уже давно всех расстрелял.
— Тогда в чем её польза?
— Пули. Они по сути, такие же ненастоящие, поэтому обойма всегда полная. И их сила. Они куда более мощные, чем простые алюминиевые, — Сынён заметил задумавшегося Сыну, — Хей, док, ты расслабься, это просто вводный курс, чтобы ты понимал с кем связался.
Сыну предложил перекусить вместе, и они направились в ближайшую уличную палатку, чтобы немного подкрепиться и встретиться с Тэёном. Сынён взял себе то же, что и его напарник. Он решил перевести их разговор в более размеренное и тихое русло.
— Слушай, — стакан с чаем громко ударяется об стол, — если я тебя нагрузил, то я не хотел.
— Ты смеёшься надо мной? Я видел вещи страшнее, чем ты думаешь.
— Знаешь, отец всегда говорил, что медики страдали в любое время и в каждую эпоху. Никто никогда не гордился ими, вечно унижали, не давали денег. Измывались как хотели, а сейчас, убрав их полностью, понимаешь, что без них просто невозможно.
— И всё равно мне приходится скрываться, чтобы мне не отрезали руки. Глупо, наверное. Я занимаюсь этим, потому что мне кажется, я должен. Понимаешь?
— У меня тоже самое. Словно ты родился, чтобы делать это и быть таким.
— Мы будем хорошими напарниками, 1011. Возможно это странно, но я доверяю тебе и свою жизнь тоже.
Сынён благодарно хлопает друга по плечу, и они встают из-за стола и идут по пути указанному им в сообщении. Координаты вели в старый заброшенный дом, где в темноте подвала виднелся слегка незаметный свет. Постучав три раза, дверь открывается, и парни входят внутрь.
***
В небольшом помещении главным источником света были три свечи, расположенные недалеко от ящика –своеобразного стола, возле которого собрались все члены R;A. Тэён привстал и пожал им руки. Тэмин не охотно, но после тумака Тэёна, протянул свою тоже. — О, неужели нас соизволили обрадовать своим визитом? Надеюсь, пушкой махать в этот раз не будешь, — язвил Тэмин. — Нет, просто сломаю тебе позвоночник и отрежу язык, — Сыну прикрыв глаза показушно улыбнулся. Сынён не сдержал смеха и, дабы угомонить начинающийся балаган, Тэён громко хлопнул в ладоши. — Друзья, прошу внимания. Мы собрались здесь по одной и лишь одной причине. Я хочу поведать вам свой план проникновения в GHQ. Помимо присутствующих здесь, с нами ещё и наши программисты. Пожалуйста, представьтесь. — Донхёк. Код 2026. — Джено. Код 2320. Звук шёл словно бы из ниоткуда, лишь затем Сыну заметил, что голоса доносились из телефона. — Показаться не хотите? Чтобы наши новенькие не приняли вас за чужих, — заботливо спросил Тэён. — Мне эта фигня даром не сдалась, — нарочито нагло ответил Донхёк, — Джено, давай там за нас двоих, я устал. Фигура появившегося посреди комнаты парня в натуральную величину, стояла прямо напротив всех. Голограмма, которая казалась очень реалистичной, поразила своей детализацией Сыну. Даже пряди его тёмных волос двигались вместе с движениями головы. Джено начал рассказывать о том, как будет проходить операция. — Код 1901, ты отправляешься в верхний ярус и устраиваешься в GHQ на любое свободное место, какое тебе предложат. Чтобы туда попасть, в Распределительном Центре ты пройдёшь опрос и собеседование у их местного начальства. Если не провалишься, то нужно будет собрать данные… — Стоп-стоп, подожди. Не слишком ли вы быстро всё решили? Как минимум до верха я могу просто не добраться, — Сыну скрестил руки на груди. — За это не беспокойся, — Тэён приподнялся, — Усок с Тэмином всё наладили, и ты пойдёшь туда не один. Чтобы не вызвать подозрений Усок пойдёт с тобой. — Один из моих обожателей не отказал мне в просьбе пожить в его пустующей квартире, — нескромно хвастался Усок, — Мы заселимся туда с тобой вместе как пара товарищей. — Какая ещё нафиг пара? — резко вспылил Сынён, — Я тоже пойду с ними. — Сынён, — тон Тэёна звучал резко и угрожающе, — Ты остаёшься здесь, с остальными. — Ты не говорил, что он пойдёт с этим ночником, болтающимся из одной кровати в другую. — А что тебя собственно во мне не устраивает? — Усок подходит вплотную к Сынёну, высоко задирая голову, — От меня там больше пользы, чем от тебя. Дорога туда тебе закрыта. — Он прав, — Тэён кладёт руку на плечо встревоженного парня, — послушай меня, Сынён, тебя там прекрасно знают и стоит тебе показаться на горизонте, затащат к себе и вырежут твою печёнку вместе с пистолетом и им же прострелят твою башку. Тэмин и остальные присутствующие высказали своё согласие с лидером. Сынён демонстративно обиженно взглянул в глаза каждого и молча встал на своё место, перед этим задев, словно случайно, плечо Усока. Ему известна природа этих иррациональных чувств, охватывающих его сейчас и это раздражает ещё сильнее. Неподходящее время и место для своей ревности. Для Сыну он является не более, чем напарником. Для Сынёна всё совсем иначе. В этом противоречивом понимании кроются зарождающиеся глубоко внутри чувства, к которым он ещё не привык и что с этим делать — не знает. Усок не плохой, совсем не выглядит таким. И вообще, причина не в нём, а в том, что когда дело касается Сыну, Сынён просто не может позволить себе остаться за бортом. — Я буду жить с Усоком и под прикрытием буду работать в GHQ, собирать информацию. Это всё подводит к захвату? Если я мыслю в нужном русле. Как будет это происходить? — Всё верно, — вмешивается Тэмин, — ты собираешь данные. Охранная система, план здания. Самое главное — узнать где находится их центр управления и можно ли его как-то обойти. — Не может у них быть такой защиты, чтобы я не пробил её, ну серьёзно, — утверждал Донхёк, — мы с Джено уже пытались залезть на их сервисы и это было не так уж и сложно, да? Джено кивает в ответ на слова друга, прокручивая в голове, сколько дней они на это потратили. Им всего лишь удалось залезть в пк на ресепшене, где были абсолютно пустые и бесполезные данные. — Ты всё разузнаешь, — говорит Тэён, – И расскажешь нам. Затем будут более чёткие указания. Пока могу сказать, что мы собираемся вырубить электричество и захватить башню. После чего мы убьём главу GHQ. Это в идеале-идеале. — У нас пока есть только первый этап, — подытоживает Сыну. — Да, всё остальное зависит от того, что ты узнаешь, когда попадёшь туда. — Если меня не возьмут? — Возьмут, постарайся понравиться им, — подмигнув Сыну, Тэён набирает в грудь больше воздуха, — неважно кем, хоть уборщиком. Ты должен быть там. — Когда мы выдвигаемся? — Завтра утром. Ничего с собой не бери, у вас будут необходимые на первое время ресурсы. Твой максимум пребывания там – 3 дня. После чего мы начнём готовиться ко второму этапу. Сыну привык задавать много вопросов и стараться получать на них максимально развёрнутые ответы. Обдумав разные варианты, он понимал, что это решение — лучшее из всех возможных. Даже если его раскроют или план провалится, он сможет подстроиться под обстоятельства и действовать в угоду себе. Сыну не командный игрок и не станет таким. От того, что главная роль в операции была отведена ему — все складывается наиудачнейшим образом. Разойдясь, Сыну с Сынёном пошли вместе к нему домой. Этот пасмурный, застланный тучами вечер, усугублял идущий непрекращающейся стеной дождь. Шли молча, никто не начинал разговор. Ожидающий инициативы от Сыну, Сынён вглядывался в спину, идущую спереди. Осматривал каждый участок его тела и заметил, как сжатые в кулаки руки Сыну подрагивают, хотя его лицо остаётся неизменно спокойным. Промокшие они входят в квартиру, капли безостановочно капают на пол. Сыну рукой зачёсывает волосы назад, стирая с лица лишнюю влагу. Сынён неподвижен. Застыл на месте тяжело дыша грудью, которая сильно поднимает то вверх, то вниз. — Сынён, скажи уже что-нибудь. Выдох оглушительным эхом разносится в пустоте. Сыну разворачивают сильные руки и прижимают к стене. Мокрым и холодным телом на него давят, сокращая расстояние и не давая выбраться из хватки. Сынён выглядит побитым и израненным, словно стекающая с него вода, превращается в кровь от ран. Ему тяжело совладать с собой, с этими заполняющими его эмоциями. Гнев и отчаяние смешались между собой и этот коктейль Сынёну явно не по душе. Сыну послушно ждёт и даже не пытается что-либо сделать. Вместо громких слов и ответных ударов, он наклоняет свою голову и касается с Сынёном лбами. Раскрытые широко глаза — доказательство его удивления. Одного этого движения хватило, чтобы его прекратило потрясывать и шум в голове сошёл на нет. — Я должен быть с тобой там. Чтобы если что, защитить тебя, я же обещал. — Ты сделаешь это чуть позже. Потом мне точно понадобится твоя рука с лежащим в ней пистолетом. Я справлюсь и ты придёшь ко мне. — Сыну, я не знаю, что мне делать с этими чувствами. Ты сводишь меня с ума. — Не то время ты выбрал, чтобы позволять себе такое. У нас есть цель. Тут нет места слабости. — Ты как всегда прав. Говоришь такие вещи, будто отрезаешь мне руку без анестезии. — Прости. Наступает ночь и Сынён надеется, что последующие дни без Сыну, пролетят быстрее. И не GHQ, и даже не конец света не помешают ему прямо признаться в собственных чувствах. На небольшом раскладном диване они едва помещаются вместе. Стук сердца Сыну единый с ритмом Сынёна. Сыну лежит, повернувшись к нему спиной, и Сынён старается запомнить её до мельчайших деталей. Это то, что он будет защищать и он твёрдо решил, что поможет Сыну разобраться в себе. Хотя ему самому безразлично, кем он окажется в итоге и кем он был. Потому что он дорог ему и важен таким, какой он есть сейчас. И он не поменяет своё отношению к нему. Пользуясь случаем и темнотой, окутавшей их, Сынён приближается ближе и касается чужого плеча. Сыну под его рукой немного вздрагивает и это действие вызывает толпу мурашек по всему телу. Он не может уснуть из-за мыслей, крутящихся в голове. Сыну понимает, что Сынён станет проблемой, и в будущем это может сильно ему навредить. Он понял это ещё с первой их встречи, в том баре. Понял, когда зашивал ему руку у себя в кабинете, когда тот заявился к нему домой и наставил пистолет в его голову. Нельзя быть мягкосердечным, когда дело касается собственной жизни. За такие ошибки приходится высоко платить. А Сыну — должен быть живым любой ценой. Из-за Сынёна, который так просто вводит его в смятение. Из-за которого, кажется, его беспокойное состояние сменяется таким непривычным спокойствием. Рыжий парень в шляпе, который переворачивает и без того запутанный разум Сыну с ног на голову. Сынён не отпускал его из своих рук ни на секунду, всё то время, сколько длилась эта ночь.***
Утром на рассвете все члены R;A пожали между собой руки. Сев за руль машины и нажав на газ, Сыну поднял её вверх над землёй и ринулся ввысь к верхнему ярусу. В отражении бокового окошка он видел взгляд Сынёна, смотрящего на удаляющуюся в небе фигуру. Тэён подошёл ближе и улыбнулся, когда заметил, что Сынён смотрит на него. И он благодарен за то, что тот всегда замечает моменты и может найти нужные сейчас слова. — Мы дождёмся их и справимся. Знаешь, я нисколько не сомневаюсь в твоём докторе. — Мне было всегда интересно, — с опаской интересовался Сынён, — откуда столько доверия. — Я бы сказал, что его мышление меня подкупило. Он не из предателей и крыс, ему по-честному нет до нас никакого дела и в этом его преимущество. Потому что именно он любой ценой дойдёт до конца, чтобы достичь своего. Мы с ним в этом похожи. Только моя зона ответственности не сомкнулась на мне. Вы все мне дороги, парни. – Если бы я был девчонкой, честное слово бы, заплакал, — изображая слёзы смеялся Тэмин. Их смех, наполненный жизнью, разливался по пустой улице. И на миг, в сердце он почувствовал спокойствие. Такое хрупкое, что Сынён не смог удержать его в руках.
