Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Элиза не знала, то ли ей льстит, то ли раздражает шепот, который преследовал ее по всему Хогвартсу. Они украдкой шептали ее имя, сплетничали о ее шраме и сортировке, когда она проходила мимо них по коридорам. У одних в голосе звучал благоговейный страх, у других злоба, они вполголоса говорили о том, что она становится предательницей. Услышав это, Элиза невольно усмехнулась. Если бы только все они знали о предательстве, которому она подверглась, тогда они знали бы истинное значение этого слова. Но она не позволила этим шепоткам захлестнуть ее, вместо этого она начала исследовать замок в свободное время. Хогвартс был полон хитрых дверей и исчезающих ступенек, извилистых коридоров и потайных ходов, и Элиза не теряла времени даром, изучая окрестности. Каждый день она просыпалась за два часа до завтрака, чтобы осмотреть древний замок. Бонусом ее поведения было то, что она обычно приходила одна из первых в класс, давая ей достаточно времени, чтобы произвести хорошее первое впечатление на своих новых профессоров. В среду вечером у них была Астрономия. Элиза уже имела мимолетное представление о ночном небе, маггловская наука казалась намного более продвинутой по сравнению с магами. Три раза в неделю Элизе приходилось мучиться с Гербологией, она не была поклонницей этого предмета. Это слишком напоминало ей о том, как ей приходилось ухаживать за садом тети Петунии, когда она еще жила на Тисовой улице. История магии была трагически скучной, и Элиза поймала себя на том, что подвергает сомнению школьный персонал, когда ей пришлось просидеть целый час за призрачными поучениями Бинса. Защита была бы интересна, если бы у них действительно был компетентный учитель. Вместо этого Элизе пришлось вытерпеть целый час лекции заикающегося дурака, и ее нос был атакован запахом чеснока, который был настолько сильным, что вызывал странное биение в голове. Чары были интересны, и Элиза быстро установила хорошие отношения с маленьким профессором Флитвиком, который был впечатлен её знанием содержания книг по предмету. Теория Трансфигурации затянула Элизу на несколько дней в ее первоначальном изучении, настолько непохожем на маггловскую науку, что у нее заболела голова, когда она просто подумала об этом. Но после нескольких недель чтения и перечитывания материала она была уверена в своем понимании предмета. Похоже, большая часть магии, как и ее магия без палочки, была сосредоточена на намерении. Намерение, решимость и визуализация — все это Элиза делала годами. Она надеялась поговорить с профессором МакГонагалл, но пожилой ведьмы нигде не было, когда Элиза зашла в класс. К ее великому удивлению, полосатый кот на столе внезапно превратился в их профессора. Едва увидев его, Элиза поклялась, что когда-нибудь научится этому. Профессор раздавала спички классу для первого практического занятия в этом году. Элиза сосредоточилась на своей магии, чувствуя потрескивающее тепло под кожей, когда она отпустила ее, позволяя ей спуститься в ее руку и через палочку. Волшебная палочка приятно потеплела в ее руке, и вскоре на столе уже была не спичка, а острая серебряная игла. Элиза с большим удовольствием показала профессору свою новую иглу, первую в классе. Элиза повернулась и улыбнулась Паркинсон, которая все еще не превратила свою спичку в иголку. — Тебе нужна помощь, Пэнси? — вежливо спросила Элиза, намеренно называя девушку по имени. «Тебе нужна помощь от грязного предателя крови?» — были невысказанные слова между ними. Паркинсон коротко фыркнула и снова принялась яростно произносить заклинание. Элиза откинулась на спинку стула, лениво меняя спички на разные иголки на протяжении всего урока, набирая все больше очков. В любое время, когда она не была на уроках, Элизу можно было найти в библиотеке, она знала, что обладает необузданной силой, чувствовала ее в своих венах, но это ничего не значило без знаний. Элиза поглощала том за томом, упорно перечитывая, практикуясь в заклинаниях в своей спальне с задернутым балдахином вокруг кровати. Она даже научилась охранять свои вещи с помощью спрятанной в глубине библиотеки книги о рунах. Это были простые заглушающие чары с предупреждениями о вторжении, сплетенными вместе вокруг ее кровати и сундука. Напряжение между ней и ее однокурсниками только росло в последние дни. Драко Малфой и его придворные подхалимы, не теряя времени, оскорбляли ее, ехидно перешептываясь о грязных предателях крови и любящих маглов отбросах. Трейси Дэвис, вторая полукровка на их курсе, всегда выглядела неловко, когда начинался раунд оскорблений, но она никогда ничего не говорила. Вероятно, она не хотела стать парией, как Элиза, и проводила большую часть времени с другой тихой слизеринкой, Лили Мун. Была уже пятница, и Элиза накладывала себе на тарелку разнообразные фрукты на завтрак, все еще не привыкшая к тяжелой богатой еде, которую подавали в Хогвартсе. Совы проносились над головой, но Элиза не обращала на это внимания, никто не посылал ей почту, и она отказалась подписываться на газету «Ежедневный пророк». Только пронзительный голос Малфоя заставил ее оторваться от завтрака. — Твои родители посылают тебе письма, Поттер? О, подожди, конечно же нет, не так ли? — он заулыбался, когда его глупый двор разразился смехом вокруг него. О, она не могла дождаться, когда наконец поставит этого паршивца на место, ее даже не беспокоили его слова, его присутствие только раздражало ее. Не слушая их пронзительный смех, Элиза вместо этого обратила свое внимание на коричневую сипуху, которая стояла перед ней с потрепанным письмом, привязанным к ее лапе. Дорогая Элиза, Я знаю, что ты меня не знаешь, но я должен был отвезти тебя за покупками, я знал твоих родителей, понимаешь, я хотел спросить, не хочешь ли ты сходить ко мне на чашку чая после твоих сегодняшних уроков. Отошли ответ обратно с совой (обязательно угости её, она может отщелкнуть пальцы). Хагрид. Элиза в замешательстве прищурилась. Единственный контакт, который у нее был с Хагридом, был в первый день с остальными первокурсниками. Она не знала его, он не знал ее, но он «знал ее родителей», если бы она не услышала, каким неуклюжим болваном был этот олух, Элиза сочла бы это откровенной манипуляцией. Он, очевидно, совсем ее не знал, если думал, что у нее еще сохранились какие-то привязанности к родителям, персонажам книжек, которых она даже не помнит. Элиза оглядела учительский стол и увидела, что Хагрид с надеждой смотрит на нее, прежде чем отвести взгляд. Именно тогда она заметила, как пристально Дамблдор наблюдает за ее реакцией на письмо. Ах, ну конечно. Элиза вытащила из сумки перо и быстро написала утвердительный ответ. Если старый болван хочет играть в эту игру именно так, то пусть так и будет. Ей сейчас нужно было попасть на урок Зельеварения. Она следовала за остальными слизеринцами в подземелья, где проходили занятия по Зельеварению. На самом деле Элиза была очень взволнована зельями, это не было Трансфигурацией, которая теперь была ее любимым предметом из-за провала Защиты, но возможности предмета казались бесконечными. Они все прошаркали в холодный класс, и Элиза направилась к первой. Ей придется очень постараться, чтобы произвести хорошее впечатление на Снейпа, поскольку теперь, после их первой встречи, у этого человека, несомненно, возникли кое-какие подозрения. Это не имело значения, Элиза любила бросать вызов. Угрюмый профессор взял журнал, сделав небольшую паузу на ее имени, прежде чем продолжить. Когда он назвал последнюю фамилию, он двинулся к началу класса, пролетая между рядами. — Вы здесь для того, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — тихо сказал он. Элиза была в восторге, когда он продолжил свою речь, очарованная его словами. Зелья действительно могут стать ее любимым предметом. Он закончил свою речь и обвел толпу ледяными черными глазами, прежде чем они остановились на ней. — Поттер, — вдруг сказал он, — что я получу, если добавлю измельченный корень асфоделя в настой полыни? Элиза несколько мгновений обдумывала этот вопрос. Полынь обычно использовали в снотворных зельях, но она знала, что Снейп ищет что-то более конкретное, корни асфоделя, измельченные корни асфоделя, ответ был на кончике ее языка. — Я думаю, что вы получили бы глоток Живой смерти, сэр, — вежливо сказала Элиза, и Снейп посмотрел на неё так, как будто он съел особенно кислый лимон. — А где бы вы стали искать безоар? — снова спросил он. О, это было слишком легко. — Ну, предпочтительно в шкафу с ингредиентами, сэр, если, конечно, у вас нет легкодоступного козьего желудка, — нахально ответила Элиза и увидела, как Снейп в ярости стиснул зубы. Он пытался унизить ее, доказать, что она не более чем «тупица» перед однокурсниками. Элиза не собиралась позволить оскорбить свой интеллект, это нападение на ее статус. Она мило улыбнулась ему и поняла, как сильно он хочет снять с нее очки. Он бросил последний свирепый взгляд на неё и выбрал другую жертву среди гриффиндорцев. Очко в ее пользу. По мере продолжения урока настроение Снейпа не улучшалось. На самом деле, чем дальше Элиза работала, тем хуже оно становилось, он даже не смог принизить ее навыки, когда она сварила идеальное лекарство от фурункулов. Да, он действительно был в плохом настроении. Элиза счастливо вышла из класса зелий, когда урок закончился, увернувшись от простого спотыкающегося сглаза Малфоя. Ей нужно было навестить лесничего. Хижина Хагрида была, ну, в точности такой, как она звучала. Деревянный дом был расположен на территории Хогвартса и выглядел так, как будто один сильный порыв ветра мог опрокинуть его, да и внутри было не лучше. Но Хагрид открыл дверь и впустил ее с такой широкой улыбкой и сердечным приветом, что Элиза отбросила свое отвращение и вошла. В конце концов, она выросла с меньшим количеством удобства, и с ее стороны было бы невежливо судить об этом. Хагрид жестом пригласил ее сесть, поставил чайник и начал готовить им обоим варево. — Рад видеть тебя, Элиза. Должен сказать, что я был разочарован, когда услышал, что профессор Снейп повез тебя за покупками. Я сам с нетерпением ждал этого, — весело сказал он, подходя и садясь напротив нее. Элиза изобразила на лице фальшивую улыбку, стараясь выглядеть как можно более нетерпеливой. — Да, вы сказали, что знаете моих родителей, сэр? — сказала она, умоляюще глядя на него. Все всегда попадались на этот милый маленький сиротский номер. Каждый раз. Хагрид громко рассмеялся. — Ну-ну, какой же я тебе сэр, зови меня просто Хагрид, — сказал он между смешками, и Элиза кивнула в знак согласия, пока он продолжал болтать. — Да, я знал твоих родителей, они были чертовски хорошими волшебниками, оба гриффиндорцы, — он выглядел смущенным и нервно указал на ее галстук. — Никто не будет винить тебя за то, что ты учишься в Слизерине, я уверен, что они привыкнут к этому, — сказал он серьезно, как будто эти слова должны были утешить ее, а не заставить стыдиться своего факультета. После этого последовало неловкое молчание, и Элиза уже собиралась уходить, когда Хагрид заговорил снова, очевидно заметив ее внимание на газете под чашкой чая. — Да, очень странно это было, на самом деле я был там в тот день, опустошая хранилище, секретное дело Хогвартса, которое не ты знаешь, — признался Хагрид и тут же, похоже, пожалел об этом. Элиза улыбнулась и вышла из хижины, коротко попрощавшись и не собираясь возвращаться. Ему явно было не по себе от мысли, что она учится в Слизерине. Для Элизы было очевидно, что он всего лишь пешка в гораздо более крупной шахматной партии. Единственный вопрос, который был у Элизы, — чего Дамблдор на самом деле хотел добиться? Следующая неделя прошла в том же духе: игнорирование оскорблений, тонкое пренебрежение к однокурсникам, завоевание симпатий профессоров и слишком много времени в библиотеке, поглощая книгу за книгой, что попадалась под руки. Ее простая рутина была нарушена новостями о том, что начиная с четверга слизеринцы будут проводить уроки полетов с гриффиндорцами. Если это был шаг в укреплении единства факультетов, то этот вариант самый худший. Элиза показала себя знатоком в большинстве видов магии, и она еще не нашла ни один из уроков действительно сложным. Однако в полетах Элиза была не слишком уверена. В мире магглов не было летающих метел, и она не хотела, чтобы возможный провал на этом предмете разрушил ее легкую полосу достижений. Единственное, что утешало Элизу, так это то, что она никогда не боялась высоты. Она провела много дней в поисках утешения на крыше сиротского приюта, глядя вниз на улицы. Элиза твердо решила, что не будет выставлять себя дурой перед однокурсниками, особенно перед Малфоем, который всю неделю безостановочно хвастался своими квиддичными навыками. И вот, в половине третьего, Элиза обнаружила, что идет к квиддичному полю, решительно сжав челюсти. Мадам Хуч выстроила их всех в ряд возле выбранной ими метлы, и Элиза попыталась выбрать ту, у которой были самые ровные ветки, какую только смогла найти. — Вытяните правую руку над метлой, — крикнула мадам Хуч, стоя впереди, — и скажите: «вверх!» Метла Элизы почти сразу же прыгнула ей в руку, и еще больше она обрадовалась, когда оказалось, что она справилась лучше, чем большинство ее однокурсников. Метла мальчика Уизли даже ударила его по лицу, и урок стал еще лучше, когда мадам Хуч пришлось поправить хватку Малфоя. Хвастливый дурак. Однако Элиза даже не успела проверить свои летные навыки. Лонгботтом потерял контроль над своей метлой и рухнул на землю, приземлившись кучей в траве. А ещё чистокровка, подумала Элиза, мысленно закатывая глаза. Мадам Хуч ушла, чтобы проводить мальчика в больничное крыло, что вообще не имело никакого смысла, когда она могла бы поручить это любому сокурснику и не оставлять класс без присмотра, но кто такая Элиза, чтобы комментировать некомпетентность персонала? Уж точно не студентка, озабоченная состоянием образования. Как только они оказались вне пределов слышимости, Малфой расхохотался. — Вы видели его лицо? — усмехнулся Малфой, сморщив лицо в жалкой имитации Лонгботтома, когда его подхалимы рассмеялись. Элизу интересовало, как Малфой будет выглядеть в виде истерзанной болью кучей у ее ног. Стряхнув с себя праздные мысли, Элиза бросила метлу на землю и начала тихо уходить с поля, пока Малфой затевал очередной спор с гриффиндорцами. Занятия явно закончились, и Элизе предстояло еще кое-что почитать. Кого бы Малфой ни терроризировал, это не ее проблема. Уходя, она не обратила внимания на его любопытный взгляд.

~

Только к концу дня, когда Элиза сидела в уютной гостиной Слизерина, она узнала, что на самом деле произошло. Малфой украл вещицу, принадлежавшую Лонгботтому, потому что тот, по-видимому, был самым скучным клептоманом на свете. Он ввязался в драку с Роном Уизли, а затем вызвал его на магическую дуэль, сегодня в полночь в комнате трофеев. Два часа безнадежных попыток отвлечься от хвастовства Малфоя заставили ее сорваться. — Ты же не собираешься на самом деле пройти туда, не так ли? — Элиза повысила голос, перекрывая Малфоя. В общей комнате воцарилась тишина, когда все начали прислушиваться к разговору. — А тебе какое дело, грязная предательница крови, — сказал Малфой с усмешкой на лице, в то время как другие слизеринцы начали щебетать. Элиза не потрудилась встать, она даже не сдвинулась со своего расслабленного места в кресле. Вместо этого она просто изогнула бровь в и усмехнулась. — Это моё дело, потому что факультет важен для меня, и я не хочу, чтобы твои глупые гриффиндорские наклонности разрушили все наши баллы, — четко сказала Элиза, лицо ее было пустым, но внутренне она улыбалась. О, она просто умирала от желания вступить в подобную конфронтацию. — Что ты… ты… — пробормотал Малфой, и его бледное лицо залилось гневным румянцем. — Ты идешь в зал трофеев, и либо выигрываешь, либо не можешь победить Уизли, что вполне вероятно, — не удержалась Элиза. — А потом тебя ловят, и мы теряем все очки, которые заработали, — закончила она и увидела, как несколько старшекурсников согласно кивают вокруг нее. — Ну и что ты предлагаешь? — презрительно спросил Малфой, как будто то, что она полукровка, делало ее слабоумной. Элиза позволила себе улыбнуться, это была слишком милая улыбка, и Малфой нервно посмотрел на нее. — Мы все знаем, что Уизли выдержит дуэль. Не выходи ему навстречу, как идиот, оставайся в общей гостинной, и мы можем случайно проговориться Филчу, что кто-то будет в комнате трофеев сегодня в полночь. Гриффиндор теряет очки, и мы держим наши руки чистыми, — объяснила Элиза, пока все слушали ее речь. Малфой попытался вернуть себе силу разговора, явно взволнованный. — Блестящая идея, Поттер, но я не могу сообщить об этом Филчу, не покинув гостинную, — самодовольно сказал он, как будто вышел из этого спора победителем. Элиза рассмеялась, прежде чем повернуться и оглядеть комнату. — Фоули, — обратилась Элиза к старосте, которая привела их сюда в первый вечер, — у вас сегодня дежурство старост, не так ли? — невинно спросила Элиза и подождала, пока та кивнет, прежде чем продолжить. — Не могли бы вы помочь нам передать сообщение? — спросила она лукаво и ответила на ухмылку Фоули своей собственной. После этого Элиза недолго оставалась в общей гостинной, не имея такого явно неустроенного положения в рядах Малфоя. — Дай мне знать, как все пройдет, ладно? — сказала она, поднимаясь по лестнице в общежитие. Она вызовет трещины в рядах Малфоя и будет наблюдать, как они рушатся издалека. Она всегда знала, что победит в этой маленькой игре, и Малфой тоже должен был это понять.

~

На следующий день двор Малфоя был явно разрушен, и план Элизы, судя по почти пустым песочным часам Гриффиндора и угрюмому выражению лица Уизли, прошел без сучка и задоринки. Старшие курсы явно были впечатлены ее демонстрацией прошлой ночью и незаметно следили за ней весь день. Малфой, с другой стороны, не так уж тонко стрелял в нее гневными взглядами, и Элиза почувствовала, как что-то зудит внутри нее при мысли о неизбежной конфронтации, которая скоро должна была произойти. Это случилось, когда она вернулась в гостиную позже вечером. Как только она вошла в комнату, на ее обитателей обрушилась тишина. Элиза приняла непринужденную расслабленную позу, но в рукавах мантии сжимала волшебную палочку. — А вот и она, грязная предательница крови, которая думает, что она лучше нас, — прокричал Малфой, выходя на середину комнаты, чтобы встретить ее, окруженный кольцом студентов. — Кто-то должен напомнить тебе, где твое место, — со злобой в глазах пригрозил он. Элиза стояла безучастно, сохраняя ленивую и расслабленную позу, изучая его. — И ты думаешь, что кто-то — это ты, Малфой? — легко прокомментировала Элиза, медленно высвобождая магию из своей сердцевины. Она, вероятно, могла бы победить Малфоя с помощью заклинаний первого года обучения, но какая-то часть ее отчаянно жаждала устроить шоу. В душе Элиза была воплощением жестокости. — Как грязная полукровка, как ты, могла бы противостоять моему отцу, против имени Малфоев, — он насмехался с высокомерием, капающим с каждого движения. Его палочка свободно болталась на боку. — Мне не нужно противостоять твоему отцу, Малфой, — сказала Элиза, широко улыбаясь. — Когда мне просто нужно тебя проучить, — мрачно закончила она. Прежде чем наследник Малфоев успел поднять палочку, Элиза выхватила свою и быстро ударила. — Expelliarmus, — быстро сказала она. Палочку Малфоя швырнуло через всю комнату и он немного споткнулся под силой заклинания, но прежде чем он успел выпрямиться Элиза бросила снова «Incarcerous.» Черные веревки крепко связали Малфоя, и он повалился на бок, отчаянно извиваясь. Высокомерие, с которым он держался прежде, давно исчезло, и вместо этого его бледное лицо исказилось от страха, а серые глаза влажно заблестели, когда Элиза приблизилась. Элиза взяла его палочку, медленно подошла к нему и, насмешливо покрутив ее между пальцами, наклонилась к нему. Она резко ткнула палочкой ему в горло, когда он попытался вырваться. Она убрала его палочку, чтобы схватить его за волосы и дернуть, так что у него не было выбора, кроме как увидеть ее лицо. — Теперь, я думаю, ты дважды подумаешь, прежде чем снова напасть на меня, не так ли, Малфой? — тихо проворковала Элиза, нижняя губа Малфоя задрожала и он встретился с ней взглядом. Элиза отпустила его волосы, когда он начал отчаянно кивать в знак согласия. Элиза фыркнула от смеха, отступая от него на шаг. Она отпустила его дрожащую от веревок фигуру взмахом палочки. Жалкий. — И прежде чем ты подумаешь снова напасть на меня, — сказала Элиза, когда Малфой неуверенно поднялся на ноги, — вспомни, что может сделать эта грязная полукровка, — закончила она с улыбкой, которая заставила Малфоя побледнеть еще больше. Это была маленькая злобная улыбка, слишком острая, полная зубов и обещающая насилие. Она ушла от все еще хнычущего червя и тишины общей комнаты с высоко поднятой головой. Направляясь в общежитие, она не обращала внимания на то, что ее руки все еще жаждали крови. Это не имело значения, она победила, как и ожидала.