Глава четвёртая
31 октября 2020 г., 22:35
На следующий день Элиза самодовольно садится в Большом Зале на место, которое раньше принадлежало Малфою. Блондин и его придворные сели подальше по столу, когда Элиза заняла свое место в качестве «лидера курса».
Конечно, политика первого курса Слизерина была в основном разминкой по сравнению с тем, что на самом деле происходило внутри факультета. Каждый курс имел свой собственный «маленький двор», состоящий из лидера и «лучших из лучших», место, которое Элиза только вчера заняла. Двор третьего года был обязан править вторым и первым, как правило, под руководством верхнего двора, «короля» или «королевы» седьмого курса, которые присматривали за остальной частью слизеринского дома. Это было сложно, да, но Элиза не могла себе представить, как ей будет скучно в одном из других факультетов без этого.
Элиза начала накладывать в тарелку клубнику и подняла глаза, когда кто-то рядом с ней прочистил горло.
— Простите, это место занято? — спросил мальчик с мышиными каштановыми волосами и поразительными голубыми глазами рядом с ней. Элиза взглянула на него и его друга, прежде чем изящно пожать плечами и положить в рот ягоду. Приняв это за согласие, мальчики скользнули на свободные места рядом с ней.
— Я Теодор Нотт, наследник рода Ноттов.
— А я Блейз Забини, наследник рода Забини, рад познакомиться с вами, — представился другой мальчик с очаровательной улыбкой на лице. Элиза подняла брови в ответ, спокойно ожидая, когда они сделают первый шаг.
— Я сразу перейду к делу, потому что ты похожа на человека, который не любит ходить вокруг да около, — сказал Нотт, и Элиза кивнула в знак согласия. Она наслаждалась игрой власти, но не в 8 утра, когда все, что она хотела, это закончить свой завтрак. — Мы хотим объединиться с тобой, очевидно, у кого здесь власть, и это не Малфой.
— Мой отец узнает об этом, — передразнил Забини, почти сверхъестественно подражая мальчику. Элиза почувствовала, как ее губы слегка дрогнули, прежде чем она снова повернулась к мальчику Нотту.
— Почему я должна впускать вас в свой двор? — спросила Элиза, протягивая руку за другой клубникой.
— А почему бы и нет? — немедленно ответил Нотт с усмешкой.
— Это не самый обнадеживающий ответ, — сухо заметила Элиза. Она не стала бы возиться с большинством людей, скучных и раздражающих овец, но эти двое казались совсем другими. Инстинкт Элизы кричал ей, чтобы она держала этих двоих рядом, и до сих пор инстинкт никогда не подводил её. — А почему бы и нет? Добро пожаловать во двор, — сказала Элиза и почувствовала, что улыбается, в то время как двое других мальчиков заметно поникли от облегчения.
— Да здравствует наше царствование, — ухмыльнулся Забини, и Элиза засмеялась, прежде чем съесть последнюю клубнику.
Воистину, пусть они царствуют долго.
~
Элизу удивляло, как быстро пролетел октябрь за внимательным наблюдением за Малфоем и его потенциальным захватом власти и попыткой прочитать практически каждую книгу в библиотеке в дополнение к ее школьной работе. Не только неутолимая жажда знаний не давала ей покоя, теперь у нее появились обязательства перед своим двором. Они не были похожи на остальных, размышляла Элиза, пока профессор Флитвик брал рассказывал о чарах левитации. Пока что их было только трое, но Элиза знала, что даже сейчас они были опасной командой. Мало того, что Нотт и Забини имели большое политическое влияние как наследники влиятельных родов, чем больше она узнавала их, тем больше понимала, как ей повезло, что они объединились с ней. Нотт был серьезным мальчиком, тихим, но определенно не скромным, и, когда они с Элизой обсуждали свои планы, она поняла, что у него был ум блестящего тактика. Самой Элизе еще только предстояло обыграть его в шахматы. Она узнала, что он живет с дедушкой и, очевидно, не очень счастлив там, но Элиза не стала совать нос в чужие дела. Если Нотт почувствует, что хочет открыться, он придет к ней в свое время. Мальчик был уверен в себе, но никто не мог отрицать, что он был сдержан, почти пугающе сдержан. В этом отношении он был очень похож на нее. А Забини работал с политикой с совершенно другой точки зрения. Забини знал, как работают люди. Он был открытым и харизматичным, и, по крайней мере, часть дружелюбия, которое он излучал, не была ложью. А ещё он умел общаться словами, которые заставляли людей открывать свои самые большие секреты. Это было довольно удивительно. Он не был таким сдержанным, как Нотт, и получал огромное удовольствие, доводя Элизу до предела бесконечными потоками нелепых каламбуров, которые он не мог сдержать. Впрочем, она не возражала против их присутствия. На самом деле она могла бы даже сказать, что они были на пути к тому, чтобы стать друзьями. — А теперь не забудем о том красивом движении запястья, которое мы отрабатывали, — пропищал Флитвик со своего места, выдергивая Элизу из ее размышлений. Она обменялась насмешливым взглядом с Забини, когда профессор продолжил инструктировать класс по заклинанию, которое Элиза умела выполнять с шести лет. Судя по скучающему выражению лица Нотта (или он спал?) и каракули Забини (что-то ужасно похожее на Малфоя, которого топит гигантский кальмар), они разделяли это чувство. Гриффиндорцы начали яростно размахивать волшебными палочками, когда Флитвик дал им добро. Какое-то время было забавно наблюдать, как они мучаются, но Элизе быстро наскучило созерцать всю их глупость. Особенно когда она услышала, как эта Грейнджер начала очередную нудную тираду. Элиза взяла волшебную палочку и равнодушно посмотрела на свое перо. Перо должно было бросить ей вызов? Это было действительно смешно. — Wingardium Leviosa, — сказала она, небрежно взмахнув палочкой и улыбнулась, когда магия пронеслась сквозь нее. Она была уверена, что это чувство никогда не устареет. Она подняла перо в воздух перед собой, заставляя его танцевать по кругу. Она тихонько ухмыльнулась, поднесла перо к спящему Нотту и пощекотала его у него под носом. Мальчик подпрыгнул от неожиданности, едва не свалившись со стула, и Забини расхохотался, прежде чем Элиза снова взмахнула волшебной палочкой и собственное перо Забини ударило его по лицу. Мальчики обернулись и посмотрели на нее с таким предательством, что Элиза тихонько рассмеялась. — Да почему? — устало спросил Нотт и застонал, когда Элиза просто пожала плечами, улыбаясь. — О, превосходно, мисс Поттер! 10 баллов Слизерину. Элиза приняла очки со смиренной улыбкой и положила перья обратно на стол. И когда перо Малфоя вспыхнуло пламенем от его ярости, Элиза не стала смеяться над его неудачей. Вместо этого она вежливо предложила свою помощь в его посредственной работе с заклинаниями. Элиза не могла точно назвать оттенок красного, которое пыкрыло его лицо, но, по крайней мере, смотреть на него было приятно. Позже в тот же день все начали пробираться в Большой зал на праздник Хэллоуин. Она знала, что какая-то часть ее должна быть в печали. В конце концов, 11 лет назад ее родители умерли, спасая ее жизнь, но Элиза чувствовала себя отстраненной. Она слышала истории о Джеймсе и Лили Поттер и все чувствовала, что они просто незнакомы. Элиза провела большую часть своей жизни, мечтая о семье, но с каждой упущенной возможностью она приходила к пониманию, что будет иметь только себя. Джеймс и Лили Поттер не сделали ничего, чтобы изменить эту суровую правду. Элиза села на свое место за столом рядом с Ноттом и Забини, рассматривая безвкусные украшения. Живые летучие мыши порхали по залу, а парящие тыквы были подвешены к потолку среди свечей. На нее это совершенно не произвело впечатления. — Я не думала, что волшебники празднуют Хэллоуин, — сказала Элиза, сморщив нос, когда призраки ворвались, чтобы присоединиться к празднику. — Ты не знаешь? — Забини недоверчиво моргнул, глядя на нее. — Маггловский сиротский приют, — просто ответила Элиза, возвращаясь к наполнению своей тарелки. Они нормально восприняли эту новость о том, что Элизу засунули в приют. Забини несколько мгновений пристально смотрел на нее, а затем повернулся к Нотту, маниакально указывая на Элизу. — Объясни ей, — прошипел он, и Элиза позволила себе слегка улыбнуться, а Нотт застонал, как будто Забини только что попросил его поймать само небо. — Большинство волшебников нет, на самом деле Хэллоуин — это… То, что Нотт собирался объяснить, было прервано, когда Квиррелл вбежал в холл. — Тролль, — завопил он, пробегая по проходу. — тролль в подземельях… думал, вы должны знать… — он задохнулся и тут же потерял сознание. Затишье длилось примерно пять секунд, прежде чем зал взорвался паникой, шум не утихал, пока Дамблдор не повысил голос. — Старосты, немедленно отведите факультеты обратно в гостиные, — приказал он, и все бросились выполнять его требования. — Садитесь, — приказала Элиза, и ее однокурсники поспешно последовали её приказу. Все они смотрели на нее с одинаковым выражением замешательства, даже Нотт и Забини, которые, как она думала, были умнее остальной толпы. — Мы не пойдем в наши спальни, которые находятся в подземельях, когда там бродит тролль, — объяснила Элиза, внимательно осматривая зал в поисках признаков какой-либо компетентности. Остальные, казалось, успокоились, даже Малфой принял ее приказ. В этот момент к ней подошел Люциан Боле. Не совсем тот признак компетентности, который она искала, но все же хоть кто-то с более высоким статусом, чем у нее. — Во что ты играешь, Поттер? Директор сказал идти в нашу гостиную. — Нашу гостиную, которая находится в подземельях? — медленно спросила Элиза и увидела, как ужас отразился на лице Боле. Вскоре он поспешил доложить о своем новообретенном прозрении слизеринскому «королю» этого года — Роулу. Вскоре после этого весь слизеринский стол снова сел на свои места, не двигаясь против хаоса. — Что вы делаете? — яростно зашипел на них Снейп, отрываясь от другого профессора. — Наша факультетская гостиная находится в подземельях, сэр, — за всех ответил Роул. Снейп, казалось, не знал, что делать с этой информацией, и бесполезно стоял в течение нескольких мгновений, прежде чем кивнуть. — Оставайтесь здесь, держите младших учеников подальше от двери, пока учителя не придут, — приказал он, повернулся и посмотрел на Элизу так, словно она была причиной всех этих неприятностей, и вышел из зала, распахнув за собой плащ. — Значит, Хэллоуин? — спросила Элиза, повернувшись к Нотту, который издал тихий смешок. — Как я уже говорил, Хэллоуин — традиция, волшебники никогда не праздновали маггловский праздник, вместо этого мы праздновали Самайн. — Вы следуете за колесом года? — с любопытством спросила Элиза. Нотт удивленно заморгал, прежде чем кивнуть в знак согласия. — Официально — нет. Самайн всегда праздновался так же, как и Йоль, всеми семьями, а меньшие дни, такие как Белтейн и Имболк, обычно отмечались более темными семьями, традиционалистами, — увидев, что Элиза кивнула Нотту, он продолжил, — ритуалы давали нам более глубокую связь с нашей магией, она была восстановительной для нас и давала благодарность Леди Магии, которая обеспечивала нашу силу. — А сейчас? — спросила Элиза, потому что теперь это было явно не так, особенно если она даже не могла найти информацию об этом. — Но потом магглорожденным стало не по себе от наших ритуалов, большинство были против магии крови, и это начало вызывать напряжение. Ритуалы стали более тихими событиями, чем раньше, некоторые даже запрещены, но все стало в порядке, — Нотт сделал паузу, выглядя смутно неловко, — все стало в порядке, когда Темный Лорд начал подниматься, и война стала называться как «Свет против Тьмы», и было легче демонизировать тьму, поскольку Темный Лорд медленно сходил с ума. — Ты не можешь так говорить, Нотт, — резко сказал Малфой, неожиданно присоединившись к разговору. — Мы все знаем, что это так, Малфой. Тёмный Лорд к концу войны был не тот, что из рассказов моего деда, — резко ответил Нотт. Интересно. Позже Элизе придется хорошо обдумать все это. Она прочистила горло и жестом попросила Нотта продолжать. — После поражения Темного Лорда пропаганда Света распространилась повсюду, — сказал он, старательно не глядя ни в ее сторону, ни на шрам в виде молнии на ее лице, — не помогло и то, что большинство сторонников Темного Лорда были из темных семей. Мы понесли большой удар в последней войне, и внезапно некому было бороться за наши традиции, магглорожденные и полукровки начали лоббировать запрет «темной магии» и наших ритуалов, и вскоре мы были вынуждены поклоняться нашей Леди Магии втайне, как преступники, — горько закончил Нотт. — Вот почему существует такая вражда между магглорожденными и чистокровными, не потому, что у них «грязная кровь», а потому, что они оскверняют традиции, — вмешался Забини, выглядя нехарактерно серьезным. — И поэтому я не смогла найти никакой информации об этом? Потому что это незаконно? Слизеринцы угрюмо кивнули, даже старшекурсники слушали и теперь смотрели на нее с нескрываемым любопытством. — Кто-нибудь знает, как проводить ритуалы Самайна? — спросила Элиза у всего факультета в целом и наблюдала, как они неловко переминаются с ноги на ногу. Наконец Маркус Флинт утвердительно кивнул головой. — Если я найду безопасное место, чтобы практиковать их, не будучи пойманной, ты будешь учить меня? Элиза была в недоумении от их удивленных взглядов, которые она получила, они должны были знать, что она не была предательницей крови. — Хорошо, Поттер, — согласился Флинт, хотя его голос звучал совершенно сбитым с толку всем этим разговором. Элиза кивнула сама себе, и все снова заговорили между собой. Они дали ей много поводов для размышлений.~
Тролль был единственной вещью, о которой можно было говорить, наступило начало ноября. Девушка Грейнджер была почти убита им, и так бы и случилось, если бы не появился Уизли и каким-то образом не лишил тролля сознания. Если это действительно было правдой. Элиза обнаружила, что ее мысли поглощены тем, что Нотт рассказал на Самайн. Конечно, ее невероятно интересовали сами ритуалы. У нее было чувство, что она была одной из немногих, кто чувствовал такую связь со своей собственной магией после нескольких недель наблюдения за ее неуклюжими однокурсниками, и было бы полезно, если бы она действительно могла принять участие в ритуале, чтобы связаться с Леди Магией. Да, все это было очень интересно, но то, что было у нее на уме в последние несколько дней, на самом деле было другими вещами, которые Нотт сказал ей, намеренно или нет. Во-первых, она не была согласна с запретом ритуалов. Она вообще не верила в регулирование темной магии, но знала, что ей еще многое предстоит узнать на этом фронте. Во-вторых, почти все в Слизерине были связаны с Тьмой, которую она уже знала. Это было прекрасно, поскольку это соответствовало ее целям довольно красиво уничтожить Дамблдора. Но самым важным было то, что она узнала о Темном Лорде. Он не был тем безумным, каким она его сразу же представила, по крайней мере поначалу, а скорее настоящим лидером с реальными целями. По крайней мере, судя по почтительному тону Нотта и презрению, с которым он объяснял, как общественность относится к войне. Темный Лорд был важен для ее двора, для ее последователей. И ее двор был важен для нее, они были ее основой власти, людьми, которым она в конечном счете должна была доверять. Она заботилась о своем дворе и, в свою очередь, заботилась о том, что они делали. Она должна была осторожно исследовать больше о Темном Лорде, не привлекая внимания Дамблдора, для которого она должна была уравновесить свой статус Золотой девочки. Достаточно было того, что. Элиза почувствовала, как её тело опасно накренилось, когда она споткнулась на лестнице и быстро схватилась за перила. Если бы не ее быстрая реакция, она бы упала прямо с лестницы. Пытаясь успокоить свое сердце, она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем снова идти. Не успела она сделать и двух шагов, как снова споткнулась, на этот раз отскочив назад, чтобы сразу врезаться в профессора Квиррелла. — Я бы следил за своими шагами, мисс Поттер, не хотелось бы, чтобы вы упали, не так ли? — сказал он, вежливо улыбаясь. Элиза изучала его несколько мгновений, прежде чем изобразить на лице смущенную улыбку. — Конечно, профессор, я ужасно неуклюжая. Они еще немного постояли в молчании, прежде чем Элиза наконец двинулась с места. — Ну, я должна идти, профессор, мне нужно попасть на матч по квиддичу, — сказала она. Квиррелл постоял еще несколько мгновений, прежде чем отойти в сторону. — Конечно, мисс Поттер, я не хотел бы вас задерживать. Элиза прошла мимо него, уверенно шагая по коридору, снова прокручивая в уме этот разговор. За все время их разговора он ни разу не заикнулся. И она была уверена, что ей не привиделся этот красный оттенок в его глазах. Как любопытно.***
Ему действительно была любопытна эта девчонка Поттер. Интересная. Пророчили, что станет его врагом, Золотой девочкой Света, и все же попала в Слизерин. Обаятельна и умна — вот как её описывал школьный персонал, но Лорд Волдеморт увидел что-то еще в глазах девочки. Что-то немного не то, что отличало ее от сверстников. Да, она была интересной и совсем не такой, как он ожидал. Но быть интересной не спасет ей жизнь. Он был Темным Лордом Волдемортом, он победил даже саму Смерть, и его не остановит какая-то девчонка. Нет, он вернет себе тело, былую славу, и тогда, так или иначе, девчонка умрет. Он позаботится об этом.***
Если Забини или Нотт и заметили ее странную привычку постоянно держаться за перила, то не стали об этом упоминать. Вероятно, они списали это на ее паранойю и оставили все как есть. Элиза могла быть параноиком, она обнаружила, что обычно лучше предполагать худшее в людях и быть приятно удивленной позже, чем наоборот. В настоящее время она и Нотт заседали в гостинной Слизерина. Со стороны казалось, что они оба прилежно играют в шахматы, но на самом деле они оба напряженно подслушивают студентов вокруг них, особенно шумную команду по квиддичу. — Ладья-Б5, — нараспев произнесла Элиза, делая вид, что изучает доску, и прислушиваясь. — Ну, я слышал, что близнецы Уизли пробрались в коридор третьего этажа и нашли там цербера, который напугал их до смерти. — Цербер? Перестань, у Дамблдора нет причин держать здесь такого зверя. Элиза снова обратила внимание на доску, Последний ход Нотта только что поставил ей шах и мат. Вздохнув, она опрокинула своего короля, и они снова обновили доску. Цербер? В самом деле, зачем Дамблдору держать здесь эту громадину? Особенно в запретном коридоре третьего этажа, как будто он охранял что-то. Или он действительно что-то охраняет? Разве Хагрид не сказал, что он взял что-то из Гринготтса для Хогвартса в день, когда был взломан тот самый сейф? Нет более безопасного места, чем Хогвартс, вот что все говорили. Ее размышления были прерваны, когда дверь в гостиную распахнулась и вошел Забини. не было ничего странного в том, что он вне гостинной, поскольку Элиза знала, что он проводит много времени, устанавливая связи с другими факультетами, но… Его походка была неровной. Когда он подошел ближе, Элиза увидела, что вокруг его глаза темнеет синяк, а под носом запеклась кровь. — Кто это сделал? — потребовала Элиза, немедленно вставая. Разговоры вокруг них прекратились, но она не обратила на это внимания. — Кто это сделал? — повторила она снова, чувствуя, как ярость переполняет ее, а рука с волшебной палочкой опасно дернулась. Забини упрямо молчал, хотя под ее пристальным взглядом он поник. — На меня напал какой-то тупой гриффиндорец, просто оставь это, — раздраженно пробормотал он. Очевидно, его гордость тоже пострадала. — Назови мне имя. Забини посмотрел на нее непонимающим взглядом, но, увидев выражение ее лица, забеспокоился. — Это был Кормак Макглагген, — с горечью признался он, прежде чем плюхнуться в кресло, в котором она только что сидела. Элиза благодарно кивнула, чувствуя, как ее охватывает холодная ярость. Она уже давно не чувствовала ничего подобного с тех пор как Малфой бросил ей вызов месяц назад. Было почти освежающе чувствовать, как ледяная ярость растекается по ее венам. — Кто-нибудь, принесите ему какой-нибудь целебный бальзам, — приказала она, и Терренс Хиггс поспешил за ним. — Кто знает, где будет этот Кормак? — Он загнал меня в угол на втором этаже, — сказал Забини, поморщившись от боли. — Ты, вероятно, могла бы поймать его до того, как он вернется в гриффиндорскую башню, — рассеянно заметил Нотт, как будто он говорил о погоде, а не о планах Элизы прибить человека. Элиза кивнула в ответ и выскочила из гостинной. Она знала несколько коротких путей, благодаря своему исследованию замка. Она могла бы отрезать Кормака до того, как он доберется до гриффиндорской башни, и преподать ему урок о том, что происходит, когда вы связываетесь с тем, что было ее.~
Он был не самым умным, заметила Элиза, спрятавшись в пустом классе и ожидая, когда он пройдет мимо. Он громко топал по коридору совершенно один с глупой самодовольной улыбкой на лице, и Элиза могла поклясться, что видела кровь на его костяшках пальцев. Это усилило ее растущую ярость. Как раз в тот момент, когда он собирался пройти мимо Элизы, она тихо произнесла «Рetrificus totalus», поморщившись, когда он упал на пол с громким стуком. Элиза втащила его распростертое тело в пустой класс, выудила из кармана волшебную палочку, быстро связала его и сняла заклинание окаменения. Она хотела, чтобы он знал, что она собирается сделать. Как только заклинание было снято, он начал бороться с веревками, громко изрыгая проклятия в ее адрес. — Ну-ну, Кормак, у меня к тебе всего несколько вопросов, — самодовольно сказала она. — Чего ты хочешь, сумасшедшая сука? — закричал он. Элиза мягко надавила ногой ему на горло и он мгновенно затих. — Нет необходимости кричать, я просто хотела узнать, не находишь ли ты забавным избить первокурсника Слизерина, — спросила она обманчиво спокойно. — О-о чем ты говоришь? Неужели он все рассказал? — он злобно зарычал, но успокоился, когда Элиза усилила давление на его горле. — Значит, ты все-таки напал на одного из моих слизеринцев? — спросила Элиза еще раз, чувствуя головокружение внутри себя. — Он заслужил это, я преподал ему урок. — О Кормак, ты действительно должен был немного подумать над своим ответом, — сказала она, убирая ногу с его горла, и он начал хватать ртом воздух. — похоже, теперь именно я преподам тебе урок. Элиза присела так, что оказалась лицом к лицу с жалким червяком, почти наслаждаясь выражением страха в его глазах. Он снова начал бесплодно сопротивляться, теперь уже в полной панике. — Мне нужно научить тебя держать руки подальше от того, что тебе не принадлежит. Элиза взяла одну из его рук и приложила свою палочку к одному из его пальцев. — Circumrota, — тихо произнесла Элиза и зачарованно наблюдала, как его палец начал вращаться, пока не услышала тошнотворный щелчок, и Кормак завыл. Она повторила этот процесс еще на трех его пальцах, и ее улыбка становилась шире каждый раз, когда она слышала хруст костей и его болезненные крики. Она остановилась и освободила его от пут, наблюдая, как он свернулся в клубок. Она придвинулась к нему ближе, ее ядовито-зеленые глаза встретились с его водянистыми. — А теперь ты пойдешь к мадам Помфри и скажешь, что сломал руку, ударившись о стену, ты не упомянешь меня и никогда больше не прикоснешься к моим слизеринцам. Иначе я не буду ограничиваться только пальцами, понимаешь? — спокойно объяснила она, небрежно вертя палочку в руке, на которую он смотрел, подергиваясь. Он яростно закивал, и Элиза кивнула с легкой улыбкой, скользнувшей по ее лицу. — Это было очень приятно, — прошептала она и почувствовала, как ее улыбка стала резкой, превращаясь в злобную. Она вышла из комнаты, оставив Кормака позади. Она даже не нарушила комендантский час.~
На следующий день за обедом о Кормаке поползли слухи. Казалось, никто не купился на его оправдание «побил стену», но пока не было другого ответа, все было в порядке. Остальные слизеринцы весь день нервно поглядывали на нее, и Элиза была уверена, что заметила в их глазах какое-то неохотное уважение. Когда Кормак в тот день, проведя ночь в мучительном восстановлении своих костей, наконец вошел в зал, Элиза одарила его добродушной улыбкой и с удивлением наблюдала, как быстро бледнеет его лицо. Забини и Нотт, сидевшие рядом с ней, обменялись взглядами, наблюдая за происходящим. — Поттер, — начал Забини, и Элиза с любопытством оглянулась на его неуверенный тон. — Спасибо, не многие поступили бы так, как ты, — серьезно сказал он, и в его теплых карих глазах отразились эмоции, которые Элиза не могла понять. — Я всегда забочусь о том, что принадлежит мне, Забини, — ответила она с улыбкой, смеясь над его благодарностью. — Блейз, — сказал он, улыбаясь ей, — я думаю, мы уже подошли к вопросу об именах, не так ли? — Элиза счастливо рассмеялась, когда он обнял ее за плечи. Нотт покачал головой в ответ на их выходки и вернулся к чтению своей книги. — Почему ты выглядишь таким разочарованным в нас, Теодор? — поддразнила Элиза, когда названный мальчик попытался проигнорировать их. — Да Тео, успокойся… Что бы Блейз ни собирался сказать, он оборвался, когда Тео ударил его учебником по голове. Она улыбнулась, наблюдая за их ужимками. Она всегда будет защищать то, что принадлежит ей.
