Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Рождество, а точнее Йоль, как узнала Элиза, медленно приближалось, и Хогвартс был охвачен праздником. Видеть, как радостно празднуется Рождество, было для Элизы в новинку, и поначалу она с большим удовольствием рассматривала гигантские рождественские елки, мишуру и сосульки, развешанные вокруг величественного замка, но вскоре зрелище стало скучным, и Элизе надоело мерзнуть в продуваемом сквозняками замке. Она привыкла носить дополнительные слои под униформой, особенно на Зельях, где без накладывания заклинаний было ужасно холодно. — Мне действительно жаль, — тихо сказал однажды Малфой на одном из уроков, — всех тех людей, которым приходится оставаться в Хогвартсе на Йоль, потому что они не нужны дома. Очевидно, он все еще горевал из-за потери своего положения на факультете. Он еще не сделал никаких шагов, чтобы вернуть себе хотя бы что-то, но Элиза знала, что скоро ей придется действовать. Их одногодки были поделены между двумя возможными лидерами, и это никогда не создавало сильного двора. Но это правда, Элиза не уезжала из Хогвартса на Йоль и ухватилась за возможность остаться здесь на каникулах. Мало того, что сиротский приют бледнел по сравнению с Хогвартсом (или чем-то еще), мысль о том, чтобы жить вдали от магии дольше, чем ей нужно, заставляла что-то в Элизе гореть от гнева. Элиза как раз выходила из-за угла, возвращаясь с Гербологии, собираясь погрузиться в горячую воду душа, чтобы согреть онемевшие конечности, когда она чуть не налетела прямо на Хагрида, который загораживал коридор. Стараясь не шуметь, Элиза прошлась вокруг мужчины, не привлекая к себе внимания, и прислушалась к разговору между Хагридом, Уизли и Грейнджер. — Мы просто хотим знать, что Пушок охраняет, Хагрид. Пушок? Может быть, так звали того дьявольского пса на третьем этаже? — Да, Хагрид, мы знаем, что это как-то связано с Николасом Фламелем, верно? Элиза почувствовала, как ее брови нахмурились, когда она прошла мимо них незамеченной, направляясь в гостиную. Фламель? Разве он не алхимик или что-то в этом роде? Что же он сделал? Элиза ломала голову, входя в слизеринскую гостиную и приветственно кивнула Тео и Блейзу, направляясь к себе в общежитие. Философский камень. Конечно же, директор не станет охранять столь могущественный артефакт в школе, полной детей, не так ли? Конечно же, он это сделает. Элизе оставалось только надеяться, что она не будет втянута в планы старого дурака.

~

Элиза была одной из немногих слизеринцев, оставшихся на каникулы, большинство студентов отправились домой, чтобы отпраздновать Йоль со своей семьей и посетить знаменитый Йольский бал Малфоев, то, что осталось от их традиций. Она проснулась позже обычного и сонно спустилась в общую гостинную, собираясь свернуться калачиком с книгой у ревущего камина, но тут же подскочила от удивления, увидев, что гостиная уже занята, а большая куча подарков разложена вокруг маленькой елки в углу. — А, вот ты и проснулась! — воскликнул Аарон Роул, когда она появилась в его поле зрения с того места, где он развалился, свесив ноги. Роул был «королём» Слизерина в этом году, он был правителем своего собственного двора с первого курса и теперь председательствовал над всем Слизерином. Он был справедливым и умным лидером, и Элиза, честно говоря, не винила его иногда, как некоторые. Она знала, что он делает это для того, чтобы продвинуть их факультет. — У тебя есть подарки, — говорит Джемма Фоули со своего места у елки, рядом с ней стояла стопка разноцветных коробок. — Подарки? — медленно произнесла Элиза, сбитая с толку. Она никогда раньше не получала подарков. Роул и Фоули обменялись озабоченными взглядами, и Аарон встал, чтобы проводить ее к дереву. — Да, подарки. Не многие слизеринцы остаются на Йоль, так что для некоторых, кто все же остается, мы остаёмся тоже и открываем наши подарки вместе, как семья, — объясняет Роул и заставляет ее сесть у наряженной елки. — Мы ждали тебя, — говорит Фоули с улыбкой и показывает на небольшую стопку подарков, которую Элиза раньше не заметила. Она знала, что это не было совпадением, что «король» Слизерина был в Хогвартсе в этом году. Он, должно быть, услышал, что Элиза будет единственным слизеринцем, оставшимся здесь, и записался сам. Кроме того, Фоули была одним из немногих старших членов Слизерина, с кем у нее были положительные взаимоотношения. Элиза не стала бы лгать самой себе и не смогла бы отрицать чувство тепла, которое она испытала, когда поняла, что они остались, чтобы она не чувствовала себя одинокой; остались, потому что им было не все равно. Это было новое ощущение, когда люди заботились о ней. Она обнаружила, что ей это очень нравится. — Давайте начнем! — весело воскликнул Роул, прежде чем яростно вцепиться в свою большую стопку подарков. Это было так непохоже на обычную строгость и интеллигентную скромность, что Элиза невольно рассмеялась. — Мы всегда отказываемся от притворства на Йоле, когда открываем подарки, — шутливо объяснила Фоули, поднимая взгляд от своей колеблющейся груды подарков. Элиза задумчиво кивнула и повернулась к своей куче подарков, хотя и маленьких по сравнению с другими, но все же больше, чем у нее когда-либо было в жизни. Первые несколько были простыми коробками конфет от девочек из ее комнаты, ведь Элиза настроила неуверенный мир между ними. После этого было еще три, каждый со своими записками. Элиза взяла первую из стопки и с любопытством прочитала письмо Счастливого Рождества, Элиза, я знаю, как сильно вы проявили интерес к нашим традициям, и надеюсь, что это поможет ответить на ваши вопросы. Убедитесь, что вы не читаете его публично, это может быть не совсем законно Ваш, Блейз. Элиза фыркнула от смеха и открыла подарок мальчика. У нее перехватило дыхание, когда она пробежала взглядом по большому фолианту в кожаном переплете. Она не могла дождаться, когда прочтет его, и благоговейно отложила в сторону, не обращая внимания на взгляды, которыми обменялись Роул и Фоули. Она сомневалась, что они были теми, кто заботился о законности, и, вероятно, были более удивлены самим материалом для чтения. Она вернулась к своим подаркам и открыла следующую записку. Дорогая Элиза, Счастливого Рождества, я надеюсь, что вы получите удовольствие от этого дня и не причините никаких неприятностей. Как коллега-книголюб, я уверен, что вы не станете пренебрегать подарком, который я выбрал для вас. Я надеюсь, что вы сможете извлечь из этого ценное понимание и что вы знаете, что лучше не слишком демонстрировать морально сомнительную книгу перед широкой публикой. Ваш, Тео. Элиза ухмыльнулась и осторожно открыла подарок, читая название, когда темно-зеленая оберточная бумага упала, открыв третье издание книги «Расцвет и Падение Темных Искусств в Истории». О, у Элизы было какое-то интересное чтение, чтобы пережить эти каникулы. — Там интересная подборка книг, — оценивающе заметил Роул, и Элиза невинно улыбнулась в ответ. — Каждый студент обязан расширять свой кругозор. Фоули и Роул фыркнули в ответ, и Элиза улыбнулась им, прежде чем вернуться к своему последнему подарку. Она понятия не имела, кто мог его прислать. Она даже не ожидала подарков от Тео и Блейза и теперь была очень рада, что подарила им в ответ. Элиза не хотела тратить много денег из своего запаса, она все равно понятия не имела, что купить, поэтому вместо этого она создала персонализированные подарки для этих двоих с чертовски большим терпением и исследованием. Она нашла все старые книги по предкам в библиотеке в надежде найти гербы родов мальчиков. В конце концов она нашла их вместе с богатыми знаниями о всех остальных родословных, включая ее собственную. Затем она незаметно взяла несколько стеклянных блоков из шкафа для трансфигурации под предлогом потери иглы в классе и провела несколько часов, старательно превращая стекло в животных с их соответствующих гербов. Семья Ноттов была красной узловой птицей, а Забини, как ни странно, волком. Затем она вырезала несколько простых рун в нижней части фигуры, чтобы они светились красным, если кто-то попытается вторгнуться в пространство их владельцев. Трудная задача, но она того стоит. Она сорвала упаковку своего последнего подарка под любопытными взглядами Роула и Фоули и в замешательстве посмотрела на мантию упавший ей на колени. Зачем кому-то посылать ей мантию? Она отодвинула газету в сторону и схватила выпавшую записку. Твой отец оставил это мне перед смертью. Пришло время вернуть его тебе. Используй его правильно. Очень счастливого Рождества. Оно не было подписано, но у Элизы возникло ощущение, что она знает, кто его прислал. Она встряхнула мантию и с любопытством накинула ее на плечи, прежде чем ахнуть от удивления. Часть её тела была невидимой! — На твоем месте я бы спрятал это в надежном месте, — посоветовал Роул, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Мантии-невидимки трудно достать. Элиза серьезно кивнула в ответ, складывая мантию и проводя руками по шелковистой ткани. Это было просто удивительно. Изумление Элизы было прервано, когда Фоули заговорила: — А теперь, кто хочет помочь мне испробовать мой новый шахматный набор? — спросила она, глядя на них. Элиза лукаво улыбнулась и, игриво оттолкнув Роула, уселась напротив Фоули. День прошел быстро, и вскоре Элиза вернулась в свою комнату, чтобы лечь спать. Мантия-невидимка лежала перед ней, и она чувствовала странный любопытный зуд пойти исследовать. Используй её правильно. Элиза почувствовала, как сонность спадает с неё. Весь Хогвартс будет лежать у ее ног, открытый для нее с этой мантией. Накинув мантию с несвойственным ей головокружением, она вышла из общей комнаты, чтобы осмотреть окрестности. Она бесцельно бродила по замку. Ночью все по-другому. В коридорах воцаряется такая тишина, что Элизе кажется, будто она вторгается в чей-то дом. Она поднималась по лестницам и ныряла в коридоры, обнаруживая все больше и больше коротких путей, пока не почувствовала, что что-то странно тянет ее магию. Когда она была младше, то узнала о сиренах в маггловской школе, о том, как русалки кричат своим голосом и заманивают моряков на верную смерть. В этом коридоре было что-то такое, что заставило Элизу задуматься об чужеродных предметах, которые заманивают в свою ловушку через магию. Заманивают и Элизу тоже. Она идет дальше по продуваемому сквозняками коридору, позволяя ногам вести ее вместо того, чтобы думать о том, куда она хочет идти, пока не натыкается на слегка приоткрытую дверь. Она напряженно вошла в комнату, но не могла отрицать, что ей было любопытно. На первый взгляд это был еще один заброшенный класс, где старые столы и стулья были разбросаны по комнате. Но зачем открывать заброшенную классную дверь? Она оглядела комнату, пока ее взгляд не остановился на противоположной стене, где стояло большое зеркало. Оно было великолепно, стоя на двух когтистых лапах и украшенное золотой рамкой. Элиза инстинктивно поняла, что это и есть тот самый артефакт, который звал ее. Она осторожно двинулась вперед, читая надпись, которая привлекла ее внимание. Еиналеж еечярог еомас ешав он, оцил ешав ен юавызакоп Я. Это не было похоже ни на один язык, который Элиза знала, и ей потребовалась смущающе долгая минута, чтобы понять, что слова были просто написаны задом наперед. Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание. Элиза сбросила мантию и встала перед зеркалом. Ее отражение задержалось на мгновение, а потом стекло выглядело так, как будто оно рябило, когда изображение менялось. Оно снова показал ее отражение, но на этот раз она была старше, стоя в красивой одежде волшебника. В ее глазах светилось счастье, удовлетворение, которого Элиза никогда раньше не видела. Но больше всего это старое отражение Элизы выглядело могущественным, никто не контролировал ее. Она была свободна. Элиза почувствовала, как в ней вспыхнула решимость. Вот чего она хотела, к чему следовал каждый ее шаг. И она знала, что однажды доберется туда. Ей не нужно было зеркало, чтобы понять это. Элиза кивнула сама себе и сделала шаг назад, прежде чем обернуться, когда ее магия вспыхнула в предупреждении. — Итак, я вижу, что ты, как и сотни других, открыла для себя прелести зеркала Еиналеж, — сказал Дамблдор, когда Элиза наконец увидела его. Элиза знала, что она услышала бы, как он вошел, а это значит, что он уже был в комнате, ожидая, что кто-то найдет зеркало. Ожидая, что она найдет зеркало. — Простите, что нарушила комендантский час, директор, просто… — она начинает говорить с видом смущенного студента, которого, как ей кажется, он хочет видеть. Ее оправдания обрываются, когда он тихо смеется. — Да, перед искушением быть невидимым, я думаю, слишком трудно устоять, — произнес он, подмигивая, когда замечает мантию у ее ног. Значит, это он все-таки послал ее ей, и она попала прямо в его план. Она приклеивает на лицо довольную улыбку, чтобы скрыть отвращение, которое чувствует внутри. — Ты уже поняла, что оно делает? — Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание, — бормочет она, глядя одним глазом на Дамблдора, а другим на зеркало, в котором ее двадцатилетнее «я» сердито смотрит на директора. — Очень хорошо, Элиза, — похвалил он, и она постаралась не съежиться, когда он назвал ее по имени. Она не могла быть воинственной по отношению к нему, не сейчас, не тогда, когда у нее не было возможности выиграть войну, которая должна была вот-вот начаться. — Но это зеркало не дает ни знания, ни истины, многие иссохли до того, как сошли с ума от того, что они видят. — Я вижу своих родителей, сэр, — бормочет Элиза с безнадежным отчаянием, вспоминая, как маленькая Элиза чувствовала себя, когда ее запирали в чулане в ожидании героев, которые никогда не придут. Она переросла этот чулан и переросла ту девчонку, которой была раньше. Но Дамблдор не мог этого знать. Дамблдор серьезно кивает на ее слова, но что-то в нем, что-то в его глазах или в его добродушной улыбке кажется немного более непринужденным, чем раньше. Вероятно, счастлив узнать, что его герой не так своенравен, как он думал. — Завтра зеркало перевезут в другую комнату, Элиза, и я должен попросить тебя не искать его. Нехорошо зацикливаться на мечтах и забывать жить. Элиза кивает в ответ, стараясь не встречаться взглядом с Дамблдором, берет мантию и выходит из комнаты, желая директору спокойной ночи. Возможно, она попала в ловушку Дамблдора. Но он также только что попался в ее.

~

Элиза воссоединяется с Блейзом и Тео, когда заканчиваются Йольские каникулы, и потрясена тем, что ее обнимают, пока они благодарят ее за подарок. Элиза стряхивает их, закатывая глаза от их сентиментальности, но внутри она действительно очень тронута. Затем она проводит следующую неделю, втягивая двух мальчиков в разговор, когда она читала книги, которые они прислали ей. — Йоль даже не использует магию крови, почему его запретили? — Тёмный Лорд это Тёмный Лорд, что вообще делает кого-то Темным Лордом? — Почему магия вообще классифицируется как светлая и темная, когда это произошло? Она задавала бесконечное количество вопросов, и хотя книги давали ответы на многие из них, на их место вставали другие, а Тео и Блейз изо всех сил старались ответить на все. Это была первая пятница с начала семестра, и они с Джеммой играли в шахматы — привычка, появившаяся после рождественских каникул, — когда она решила задать вопрос старшекурснице. — Джемма, почему некоторые заклинания классифицируются как светлые, а некоторые как темные, и, пожалуйста, не говори мне, что это из-за использования, как сказал Тео, потому что я могу убить кого-то даже с помощью wingardium leviosa. Джемма пристально смотрела на нее несколько секунд, а затем еще немного, прежде чем пробормотать что-то, что звучало как «я не готова иметь с этим дело», и крикнула Аарону Роулу. Аарон оторвал взгляд от книги и подошел к ним, взъерошив и без того дикие черные кудри Элизы. За время каникул они хорошо сблизились, и Элиза не возражала. В конечном счете это могло принести ей только пользу. — Спроси его о том же, о чем только что спросила меня, — попросила Джемма. — Почему некоторые заклинания классифицируются как светлые, а некоторые — как темные? — повторила она, переводя взгляд на Роула. Роул моргнул, словно обдумывая вопрос, прежде чем ответить: — Использование. Джемма рассмеялась, когда Элиза нахмурилась. Элиза схватила палочку и одним плавным движением наложила проклятие на проходящего мимо второкурсника Слизерина, который споткнулся и громко выругался. — Спотыкающийся сглаз классифицируется как легкое заклинание, его даже учат первокурсники, но если бы я произнесла его, скажем, когда кто-то спускался по лестнице, я могла бы легко убить его, так что не пытайтесь сказать мне, что классификация сводится к использованию. Роул со вздохом опустился в кресло, а Джемма провела рукой по лицу, словно они хотели, чтобы Элиза была обычной первокурсницей и не усложняли им жизнь. — Окей. Идея классификации заклинаний является новой концепцией для волшебного мира и начала появляться только в период прихода Гриндевальда к власти. Классификация облегчает запрет определенных типов заклинаний и была по существу создана из страха. Элиза кивнула, когда Роул закончил. Большая часть того, что он сказал, совпала с ее чтением по этой теме. — Однако есть разница в отношении некоторой магии, различия обычно ассоциировались с наличием светлого магического ядра или темного. Элиза почувствовала, что оживляется, слушая Роула, наконец-то она хоть что-то поняла. — Темную магию легче применять людям с темными ядрами, и наоборот. Разница между темными заклинаниями и светлыми заключается в том, что темные заклинания обычно произносятся с плохим намерением, — Роул продолжил, прежде чем Элиза смогла прервать. — Конечно, к настоящему времени ты, вероятно, поняла, что вся магия нуждается в намерении, чтобы работать, но это немного отличается. С более темными заклинаниями вы должны хотеть чтобы это случилось. С большинством темных заклинаний ты активно отдаешь что-то от себя, будь то эмоция, желание или кровь. Светлые заклинанания ты направляешь свою магию на что-то другое, ты вытесняешь её. Как ты проиллюстрировала ранее с помощью спотыкающегося сглаза, он направлен наружу, а не внутрь, но поскольку он не требует многого от заклинателя, они обычно не слишком сильны или постоянны. — Роул закончил объяснять, со вздохом закатив глаза. — Так что ты можешь понять, почему большинство людей просто придерживается в качестве ответа «использование». Элиза согласно кивнула головой в задумчивом молчании. Роул преуспел в объяснении того, что беспокоило ее, и дал ей много пищи для размышлений. Если темная магия подпитывалась жертвоприношениями, тогда это имело смысл, что вокруг нее было клеймо, особенно после стольких Темных Лордов. Вернувшись к шахматной партии, она подтолкнула ферзя вперед, чтобы поставить королю Джеммы мат. Это была бы еще одна вещь, которую Элиза должна была бы изменить.

~

Был конец января, когда напряженность в Слизерине накалилась до предела. Все началось на прошлой неделе: вещи Элизы стали пропадать, она спотыкалась в коридорах, в Большом Зале ей швыряли еду. Это был всего лишь небольшой двор, но Блейз умел работать быстро, и вскоре он обнаружил, что двор младшекурсников недоволен Элизой. Что они собираются поставить ее на место. Тео мгновенно потянулся за волшебной палочкой с холодным взглядом, поклявшись расправиться с любым, кто попытается прикоснуться к ней. Его жестокость была в некотором роде милой, и Элиза снисходительно улыбнулась. Но она сказала себе, что не даст им сражаться. Это будет ее битва. Все это пришло в голову в ту пятницу. Она провела весь день с разорваными записями, украденными вещами и плевками в коридорах и просто пережила бурю. Хотя она и чувствовала всплеск своего гнева, когда котел Тео был испорчен, но она позволила спокойствию снова наполнить ее. Она не пойдет в драку в гневе. Поддаться своему темпераменту — значит потерять шанс на победу. В тот вечер она вошла в слизеринскую общину вместе с Тео и Блейзом, держа палочку в рукаве и напряженно шагая. — А вот и она! Сама осиротевшая коротышка, — крикнул Блетчли остальным слизеринцам, которые стояли в круге, образуя дуэльное кольцо. — О, смотрите, у нее с собой маленькие комнатные собачки, — жеманно сказала Гестия Кэрроу слева от нее. — Держу пари, эта маленькая грязнокровка напоила их любовным зельем, — предположила Флора Кэрроу, щебеча в ответ. За тремя второкурсниками стояли два третьекурсника, которых Элиза не знала, и сам «принц» Слизерина. Розье был лидером двора младших классов и, по скромному мнению Элизы, настоящим занудой. Похоже, Элизе придется начать свою игру власти гораздо раньше, чем она думала. Оглядев остальную часть комнаты, Элиза поняла, что старшекурсники держатся в стороне, и что за это она должна благодарить Роула. Сейчас шансы были не в ее пользу, даже со всеми заклинаниями, которые она читала, более темные заклинания обычно не могли быть найдены в библиотеке, и поэтому Элиза была оставлена бороться в одиночку. — Вы еще что-нибудь хотите мне сказать или мы перейдём к делу? — протянула Элиза, вынимая палочку из рукава и жестом приказывая Блейза и Тео отступить. Она могла это сделать одна, ведь у нее были хитрости в рукаве, о которых никто не знал. Одна из близнецов Кэрроу произнесла первое проклятие, какое-то режущее, и Элиза немедленно начала действовать, бросаясь и двигаясь по комнате. Обе Кэрроу двигались в унисон, и Элизе пришлось пригнуться, прежде чем она сбила их с ног хорошо поставленным пинком, заставив их упасть на землю. Она откатилась в сторону от очередного проклятия и бросила «lumos Maxima» в направлении других ухмыляющихся и услышала их крик, когда они были ослеплены. Она бросила неодолимый Бич на Гестию, которая упала на пол, схватившись за лицо и завывая от боли. В момент, когда Флора отвлеклась, Элиза быстро бросила «Petrificus Totalus» и схватила палочки близнецов, прежде чем кто-либо успел им помочь. Блетчли уже оправился от люмоса и теперь пытался подкрасться к ней сзади. Элиза несколько мгновений стояла неподвижно, разглядывая двух третьекурсников, которые теперь окружали ее. Розье даже не пошевелился, чтобы присоединиться к драке. Излишняя самоуверенность станет его падением. Она бросила «bombarda» к ногам третьекурсников и увернулась от «Diffindo», брошенного Блетчли. Элиза развернулась и кинула «Expelliarmus» в Блетчли, надеясь застать его врасплох, и поморщилась, когда он увернулся. Она атаковала снова, прежде чем он успел подумать о другом заклинании, и на этот раз ее «Stupefy» ударило его прямо в грудь. Она отобрала его палочку прежде, чем третьекурсники оправились от шока. Оцепенение было заклинанием четвертого года, она не должна была его использовать. Но это ее не останавливало. Элиза снова не сводила глаз с двух третьекурсников, которые смотрели на нее, потрясая палочками от едва сдерживаемой ярости. Они наложили заклятие, о котором Элиза никогда не слышала, и была очень рада, что ей удалось избежать его, когда место, которое она занимала, вспыхнуло ревущим пламенем. Она быстро произнесла заклинание связывания тела и улыбнулась, когда один мальчик упал на землю. Теперь остался только один. Они обменивались заклинаниями и проклятиями молниеносно, танцуя в диком танце по комнате, их атаки становились все более и более жестокими. Элиза почувствовала, как ее сердце колотится от радостного возбуждения, ухмыляясь во время атаки. Третьекурсник только что попытался сотворить заклинание «Defodio», и Элиза получила огромное удовольствие, бросив «Glacius» к его ногам, смеясь, когда он поскользнулся и упал, вырубившись. — Ты грязнокровная сука, — злобно прорычал Розье, наконец вступая в бой. — CRUC… Элиза не дала ему закончить заклинание. Вместо этого она стояла пугающе неподвижно и позволила своей сырой магии лениво развернуться вокруг нее. Она глубоко вдохнула слабый запах озона, позволяя своей магии наполнить комнату. Прошло много времени с тех пор, как она выпускала свою магию так безудержно, как сейчас, не направляя ее через палочку. Она обернула магию вокруг руки мальчика и медленно заставила его опустить палочку. Теперь он дрожал, отчаянно пытаясь взять себя в руки, но Элиза уже владела его телом и разумом. Она держала его в своих руках. — Ты же знаешь, что непростительные — это незаконно, — лениво прокомментировала она, ее голос прорезал удушливую тишину комнаты. — Я думаю, ты должен загладить свою вину передо мной, — сказала она, придвигаясь ближе к нему. — Поклонись! — она счастливо наблюдала, как Розье поклонился ей, явно напрягаясь в попытке сбросить с себя контроль. Она никогда не думала, что время, проведенное в приюте, пойдет ей на пользу, но сомневалась, что смогла бы так хорошо контролировать свою магию, если бы никогда не подвергалась такому аду. Она улыбнулась, когда принц Слизерина наконец-то опустился перед ней на колени. Ей потребовалось меньше года, чтобы обеспечить себе власть над половиной Слизеринского факультета; подвиг, на который многим потребовалось целых три года. И, она клялась Мерлином, это было приятно. Она высвободила свою магию из Розье, который жалобно наклонился вперед, но не позвала ее обратно, а вместо этого позволил ей лениво плыть по комнате — Теперь я правительница двора младших курсов и официально занимаю свое место, — четко заявила она и улыбнулась, повернувшись лицом к толпе слизеринцев. — Надеюсь, вы уже усвоили урок нападения на меня. Я без колебаний напомню вам о вашем месте, но это не значит, что я несправедливый лидер. Большинство из вас под моим руководством связаны с Тьмой, и вы ненавидите меня по принципу, что я — девочка-которая-выжила, — спокойно продолжала Элиза, — но несмотря на то, что все говорили мне о Слизерине, я была здесь; здесь, где я принадлежу, — Элиза остановилась и улыбнулась Тео и Блейзу, прежде чем бросить палочки, которые она приобрела, обратно их владельцам. — Возможно, вы поймете это, если выслушаете меня; я приведу нас к победе. Меньшего Элиза не сделает.

***

Северус Снейп ненавидел преподавать. Он ненавидел хнычущих болванов, которые не могли постичь даже самых элементарных знаний, и не хотел бы ничего больше, чем провести остаток своих дней, живя отшельником, без какого нибудь ребенка или даже без взрослого, беспокоящего его и мешающего ему варить зелья. Он знал, что даже если ему удастся когда-нибудь спокойно уйти на пенсию, Минерва не позволит ему превратиться в отшельника, но он сомневался, что с назойливым старым директором и отпрыском Поттера вообще доживет до пенсионного возраста. Сначала он пошел и представил Поттер волшебный мир только для того, чтобы все его мировоззрение пошатнулось, когда он нашел в недофинансированном, недокормленном приюте дерзкую и раздражающую тупицу, которую он и ожидал увидеть. А потом ее распределяют в Слизерин, и Северус понимает, что из него сделали дурака. Потому что этот слишком острый, слишком хитрый, холодный, расчетливый ребенок, с которым он встретился в школе, был совсем не похож на неуклюжую идиотку, которую он нашел в приюте. Девочка там была сказочной дурочкой, которая цеплялась за счастливую веру в волшебство и дружбу. Девушка, которая попала на его факультет, могла вырасти только как оружие. И Северус мог честно сказать, что понятия не имел, для кого. Конечно, он видел, как она вела себя, когда директор был рядом, она играла наивную дуру так же хорошо, как и он сам, но Северус знал, что ни одна Золотая девочка не сможет свергнуть Малфоя на лидерство. Он чуть не поперхнулся чаем, когда увидел, что она заняла это место. А потом она заковыляла навестить местного полукровку Хагрида. Он хотел бы, чтобы у него не было долга жизни, сосредоточенного на защите такого противного ребенка. Он жалел, что сделал так много ненужных вещей. Северус вздохнул и налил себе еще чашку дымящегося черного кофе. Наконец-то наступила суббота, и даже если ему придется обедать в Большом Зале, он не увидит никого из студентов рядом. Одна эта мысль была как бальзам на душу Северуса. Он перебирал все дела, которые ему предстояло сделать сегодня, в основном следил за Квиреллом, потому что Дамблдору нравилось нанимать самых подозрительных кандидатов, которых он мог найти. Он отхлебнул кофе, бегло оглядел стол слизеринцев и резко поперхнулся горьким напитком, откашлявшись. Потому что Поттер только что заняла место лидера двора младших классов. За одну ночь она покорила половину всего Слизерина. Северус снова уставился на свой кофе, раздумывая, не утопиться ли ему в нем. Все, что угодно, лишь бы избежать ада, который Поттер творила с каждым своим вздохом.