Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Дафна Гринграсс была удивительным, но приятным дополнением ко двору Элизы. Ледяная блондинка была сообразительна, остра и идеально вписывалась в их компанию, уравновешивая затворнические привычки Элизы и Тео. После той ночи она прыгнула с тонущего корабля Малфоя и присоединилась ко двору на следующее утро. Элиза обнаружила, что Дафна гораздо лучше объясняет чистокровные обычаи, чем Блейз или Тео, а поскольку ее семья была нейтральной, она предлагала интересные перспективы, о которых Элиза раньше не думала. А еще было приятно иметь рядом девушку. За последние несколько недель Дафна постепенно научила ее различным косметическим чарам и даже заклинаниям, которые могли бы укротить растрепанные волосы Элизы. Как сейчас, когда она и ее придворные обсуждали, что они должны сделать в Слизерине дальше, ее густые черные волосы были заплетены в косу рыбий хвост, скрывающую ее глаза. Поначалу она не была уверена, хотя и не слишком заботилась о внешности, зная, что вид длинного серебристого шрама, бегущего по ее лицу, заставляет некоторых людей нервничать. Но Дафна уничтожила ее нервы хорошо поставленным устрашающим взглядом, и Элиза подавила все ее протесты. — Прошло уже две недели с тех пор, как я вступила в должность, и если они не увидят мои действия в ближайшее время, я буду отбиваться от стервятников все свое царствование, я не могу не беспокоиться об этом, — сказала Элиза со своего места за столом. Ее двор нашел заброшенную классную комнату в подземельях неделю назад, и после некоторых очищающих чар и нескольких хорошо расположенных трансфигураций комната стала в некотором роде рабочим «офисом». — Твоя трудовая этика восхитительна, — сухо говорит Тео слева от неё, и Дафна бросила ему гневный взгляд. Блейз закатил глаза, глядя на них обоих и переводя взгляд своих темных глаз на Элизу. — Ну и что ты хочешь предложить? Лучше всего начать с чего-то простого, что может быть достигнуто хорошо и быстро, если ты хочешь показать себя эффективным лидером, — объяснил Блейз, и Элиза сморщила нос. Она не хотела начинать все просто, она была лучше этого. — Или Элиза могла бы представить что-то амбициозное, преуспевая и укрепляя свое положение правителя, — парировала Дафна, отбрасывая свои светлые волосы через плечо. — Вот это, — сказала Элиза, указывая на Дафну, — мне нравится. Блейз застонал, стукнувшись головой о стол. — Я боялся, что ты так скажешь, — произнес он приглушенно. Тео тихонько вздохнул, глядя на его драму, и перевел взгляд на нее. — Ладно, Элиза, какие у тебя есть идеи, потому что я знаю, что они у тебя где-то есть. Элиза усмехнулась и вытащила свой блокнот, в котором когда-то содержались ее магические эксперименты, а теперь различные способы улучшить Слизерин. — Ну, я тут подумала… — Элиза начала излагать свои планы. Пока она говорила, ее блокнот передавали по столу, а планы либо отбрасывали, либо пересматривали, либо откладывали на более поздний срок. — Я бы отложила это до тех пор, пока мы не станем немного старше, это было бы трудно реализовать в качестве первокурсников, — сказала Дафна, указывая на страницу. — Тогда нечего и говорить, что я буду лидером, — заметила Элиза, ухмыляясь, когда все трое бросили на нее насмешливые взгляды и сразу вернулись к планированию. Она любила свой двор.

~

По мере того как февраль переходил в апрель, Элиза представляла все новые и новые планы своему факультету под бдительным оком Роула. Большинство ее идей были встречены с одобрением и даже ликованием. Для первых лет Слизерина, хотя это начнется со следующего курса, Элиза ввела «систему приятелей» после того, что случилось с Блейзом ранее в этом году, Элиза не хотела рисковать, и поэтому, если этого действительно нельзя было избежать, ни один слизеринец не будет ходить по замку в одиночку в случае каких-либо нападений. Она даже зашла так далеко, что предложила, чтобы в следующем году, если им посчастливится получить магглорожденного ученика, они объединили бы их с чистокровным, который мог объяснить их обычаи и обучить его. Элиза была слегка ошеломлена положительными отзывами, полученными от дома, но решила принять это как хороший знак. Она также обратилась к Фоули в начале недели и сумела убедить старосту Слизерина оказать ей услугу. Каждое воскресенье после ужина Джемма и те, кому удавалось помочь ей, предлагали час настоящих уроков обороны для первокурсников, чтобы они не бродили по замку без защиты. После этого все явно изменили свое отношение к ее двору. Если раньше на них смотрели с недоверием и презрением, то теперь с восхищением, и к концу февраля Элиза не могла не радоваться тому, как далеко она продвинулась за столь короткое время. Даже Розье начал приходить в себя и поблагодарил Элизу за ее урок защиты, поскольку теперь он не подводил отца. Но, конечно, ее мирное правление должно было быть нарушено. Она и ее придворные сидели в общей комнате Слизерина. Дафна и Тео напряженно играли в шахматы, пока помогала Блейзу с его рефератом по трансфигурации, хотя Элиза предполагала, что на самом деле она не была так уж полезна, учитывая, что эссе было посвящено законам трансфигурации, а Элиза не соглашалась с законами магии на фундаментальном уровне. Люди говорили, что это невозможно, только потому что никто еще не сделал этого. Их безмятежный покой был нарушен криком Малфоя. Ничего особенно нового, но не менее раздражающего. Он был окружен своей обычной шайкой подхалимов, и они ловили каждое его слово. Элиза подавила стон, когда снова услышала голос Малфоя. - …а потом я узнаю, что у этого болвана Хагрида есть дракончик и что Уизли и Грейнджер планируют помочь ему сегодня ночью добраться до безопасного места, так что очевидно, что я… — Очевидно что, Малфой? — Спросила Элиза, глядя на блондина, — насколько я знаю, ты никому не рассказывал об этом драконе до этого момента, а комендантский час уже прошел. Так что же ты собираешься делать? Малфой неловко замолкнул, и Элиза встает, направляясь к нему. — О, ты собирался поймать их с поличным и поставить под угрозу наш факультет из-за дурацкой затеи? — тихо говорит она. — Слушай сюда, — восклицает Малфой, вскакивая на ноги. — Нет, послушай меня, Малфой. В своем нелепом стремлении к славе ты снова позволил своей собственной важности встать на пути важности нашего факультета. Вас бы поймали, потому что вы слишком глупы, чтобы понимать, что ваши действия имеют последствия. — А кто ты такая, чтобы читать мне нотации? Ты можешь быть лидером, но это не значит, что я должен уважать ту ложную власть, которой ты обладаешь, — с яркостью сказал он. Элиза подошла еще ближе, пока они не оказались нос к носу. — Кто я такая? — опасно спрашивает Элиза, не сводя своих ядовито-зеленых глаз со стальных серых Малфоя. — Позвольте мне еще раз представиться, наследник Малфой, — сказала Элиза и осторожно сняла амулет, который делал невидимым оба кольца наследника. — Я Элиза Поттер, наследница благородного дома Поттеров и самого благороднейшего и древнейшего дома Блэков, — заканчивает она со злобной улыбкой и сверкает тяжелым кольцом, которое лежит на ее пальце. Малфой отшатывается, бледнея от удивления. — Папа не может помочь тебе сейчас, не так ли? — тихо поддразнивает Элиза. Она жаждет причинить какой-нибудь вред, но знает, что слова — лучший способ справиться с этой ситуацией. — Я пойду и скажу твоей матери, кого ты сделал врагом Драко. Она могла бы преподать тебе урок, как уважать тех, кто лучше тебя. Она ждала весь год, чтобы разыграть эту карту. Восхищенные взгляды, которые она получила, возвращаясь на свое место, стоили того, чтобы подождать. Она могла бы даже заставить Малфоя замолчать раз и навсегда.  

~

Ее первый год в Хогвартсе пролетел слишком быстро, на ее взгляд. Она только что закончила свой последний экзамен и возвращалась в общую гостинную. Она покинула свой двор у озера и решила вместо этого собрать вещи. Было странно думать, что она вернется в приют летом, хотя решила, что проведет последние две недели в Косом переулке, она не думала, что сможет так долго обходиться без магии. По крайней мере, дожить до 17 лет уже не казалось такой уж трудной задачей. Она выйдет из сиротского приюта, предъявит права на ее светлость и займет свое место в волшебном мире вместе со своим двором. Ей было бы грустно покидать Хогвартс, даже сама перспектива уехать на летние каникулы опечалила ее так, как она никогда раньше не чувствовала. Хогвартс был ее домом, первым в ее жизни. Ее размышления были прерваны, когда она вошла через главные двери и услышала Дамблдора. Она быстро нырнула за гобелен, чтобы подслушать разговор. Дамблдор стоял в стороне от коридора, а Хагрид рядом с ним тихо совещался, бросая осторожные взгляды, чтобы проверить, одни ли они. Нетренированному глазу все это казалось естественным, но Элиза видела, как четко все было подстроено. — И, Хагрид, когда я уйду по срочным делам Министерства сегодня вечером, у Волдеморта не будет лучшего времени, чтобы украсть камень, я должен попросить тебя быть настороже, — строго сказал Дамблдор, и его глаза продолжали скользить по гобелену, за которым спряталась Элиза. — О, конечно, директор, я буду следить, — сказал Хагрид голосом, гремящим по коридору, — хотя я сомневаюсь, что кто-нибудь поймет, что просто нужно включить музыку, чтобы пройти мимо Пушка. — Хагрид, крайне важно, чтобы Волдеморт не получил Философский камень, — повторил Дамблдор. Они попрощались и разошлись, оставив Элизу одну в коридоре. Темный Лорд? Якобы побежденный Темный Лорд был здесь, в Хогвартсе и собирался украсть философский камень, который по глупости был доверен Дамблдору? Вся эта ситуация была смехотворной. Хотя она заранее знала, что камень находится в Хогвартсе. А профессор Квиррелл был очень странным человеком. Элиза даже не удивилась бы, если бы он оказался одержимым. Заикание было явно фальшивым, нет никакого способа, чтобы кто-то с таким сильным заиканием мог ясно говорить с ней всякий раз, когда они были наедине. Она могла бы просто не вмешиваться. Это не ее проблема, если в школе разгуливает Темный Лорд. Но Дамблдор, очевидно, ожидал, что она вмешается во всю свою Золотую девичью славу. Он ведь все это подстроил с самого начала, не так ли? Разгром в Гринготтсе, мантия-невидимка и тут же разговор с Хагридом. Или она могла бы пройти через маленькое приключение, гарантирующее ей более слабую наблюдательность, чтобы она могла спокойно изучать темную магию. Тяжело вздохнув, она развернулась и пошла в подземелья, поднялась в общежитие, чтобы взять плащ-невидимку. Придется пойти на некоторые жертвы. Если сейчас ей придется действовать как пешка, так тому и быть. В тот вечер она вышла в коридор третьего этажа. Она не просила своих придворных сопровождать ее, они просто встанут у нее на пути. В конце концов, им было всего по 11 лет, но в отличие от них, Элиза никогда не могла позволить себе роскошь быть ребенком. Когда она добралась до двери, та уже была слегка приоткрыта. Как небрежно с их стороны. Кто бы ни пришел сюда, он либо ожидал, что уйдет прежде, чем кто-нибудь заметит, либо был просто идиотом. Когда Элиза переступила порог, до ее ушей донеслось грохочущее рычание, а затем она наконец увидела цербера. Три его массивные головы угрожающе рычали, из-за острых белых зубов свисала слюна. В углу стояла арфа, но она была опрокинута и давно перестала играть. У Элизы не было инструмента, зато был голос. Медленно продвигаясь к двери, она тихонько напевала мелодию, которую слышала от старой Матроны всякий раз, когда ей приходилось заниматься с ней домашними делами. Элиза подумала, что это старая песня времен войны, но она никогда не утруждала себя её тщательным прослушиванием. Это была не очень хорошая музыка, но она, казалось, сделала свое дело, когда глаза цербера медленно закрылись, он пошатнулся, а затем упал на землю и крепко заснул. Элиза продолжала напевать, пока шла к люку, поднимая его и вздрагивая, когда он издал громкий скрип. Пушок не шевелился, и Элиза на мгновение заглянула в дверь, но все, что она увидела — это черный зияющий мрак. Ничего другого не оставалось. Элизе придется прыгать. Она взяла палочку и воткнула ее в пучок волос, собранный на макушке. Она не хотела уронить его, когда будет прыгать. Сделав глубокий вдох, она подошла ближе к краю люка. Пушок дернулся, когда музыка смолкла, и Элиза, не позволяя себе больше раздумывать над своим решением, просто прыгнула в люк. Воздух пронесся мимо Элизы, когда она падала все ниже и ниже, пока наконец не ударилась обо что-то с глухим стуком. Это была не жесткая посадка, на самом деле Элиза приземлилась на что-то удивительно мягкое. Когда ее глаза привыкли к темноте комнаты, она изучила то, на что приземлилась. Растение, которое смягчило ее падение, теперь обвивалось вокруг ее ног змееподобными усиками. Дьявольские силки, ибо это могли быть только они, уже связали ей ноги, когда она собралась с мыслями, и теперь пытались добраться до рук. Хорошо, что она не спрятала палочку в рукав, как ей хотелось бы. Схватив его из своей прически, она начала перебирать варианты. Дьявольские силки. Гербология не была ее любимым предметом, но она была уверена, что они были предметом первого курса, а это означало, что она должна была знать из лекции. Элиза улыбнулась, когда ответ поразил ее, и бросила ослепительно яркий «lumos maxima». Растение отпустило ее и бросило на каменный пол под собой. Должно быть, она на много миль ниже школы, подумала она, шагая по каменному коридору. Вскоре она услышала тихий шелест и звон. С любопытством она вошла в ярко освещенную комнату. На другой стороне комнаты была большая деревянная дверь, и, зная, что она не сможет ее открыть, она вместо этого внимательно осмотрела комнату. Сама комната была неинтересна, однако под высоким сводчатым потолком лениво поблескивали в ярко освещенном помещении сотни зачарованных ключей. Рядом с ней, прислонившись к стене, стояли три метлы. Решение было простым, ей нужно было поймать ключ. Она так и не получила настоящего урока полётов. «Ну что ж, — подумала Элиза, хватая метлу и оглядывая комнату в поисках ключа, — сейчас научимся». Она перекинула ногу через метлу и тут же была поднята в воздух. Неуверенно вращаясь медленными кругами, Элиза быстро привыкла к ощущению метлы и почувствовала, как улыбка расползается по ее лицу, когда она начала двигаться быстрее. На самом деле это было довольно весело. Радостно хохоча, Элиза летала по комнате, ныряя и вертясь вокруг ключей, когда она пролетала над потолком. Охваченная ликованием, Элиза не сразу сообразила, что ей следует искать ключ. Она еще раз оглядела комнату, прежде чем ее глаза, наконец, заметили большой серебряный ключ с одним сломанным крылом, как будто кто-то схватил его. С криком Элиза пустилась в погоню за ключом и, поймав его, неохотно опустила метлу. Кто знал, что ей действительно понравится летать? Подскочив к двери, она вставила бесполезно трепещущий ключ в замок и распахнула его, услышав щелчок. Элиза шагнула в соседнюю комнату и подпрыгнула от удивления, когда она мгновенно осветилась, открыв огромный гигантский шахматный набор. Ей придется играть в шахматы? Она хорошо научилась играть, эффектно проигрывая Теодору Нотту. Не было лучшего способа научиться игре, чем проиграть сопернику. Элиза заняла место Черной Королевы и смотрела, как белые шахматные фигуры на другой стороне комнаты делают свой первый ход. Это была, пожалуй, самая быстрая и безжалостная игра в шахматы, которую она когда-либо играла, особенно когда она помнила, что одно неверное движение будет означать, что она будет жестоко сломана, как и ее фигуры. А это было, пожалуй, самое волнующее. — Шах и мат, — сказала она, ухмыляясь, когда Белый Король бросил свою корону к ее ногам. Элиза толкнула дверь соседней комнаты, и в ноздри ей тут же ударил отвратительный запах. Войдя в комнату, Элиза увидела распростертого на полу гигантского тролля с окровавленной шишкой на голове. Она не стала терять времени и бросилась в соседнюю комнату. Тролль был, вероятно, самым трудным препятствием, с которым Элизе пришлось бы столкнуться. Остальные мог бы пройти любой первокурсник, и даже не особенно умный. И это то, что Дамблдор решил использовать для защиты одного из самых могущественных артефактов в истории волшебства? Это только еще больше доказывало, что все это было подстроено для его драгоценного маленького героя. Толкнув дверь в еще одну комнату, Элиза подскочила от неожиданности, когда позади нее в дверном проеме вспыхнул огонь, а в ещё одном черное пламя, поймав ее в ловушку. Подойдя к столу в центре комнаты, Элиза потянулась за свитком пергамента, лежащим рядом с бутылками. Каллиграфический почерк Снейпа был тем, что она встретила, и Элиза прочитала загадку. Изучая бутылки, она бормотала себе под нос, проверяя загадку всякий раз, когда обнаруживала, что застряла. В конце концов она остановилась на самой маленькой бутылочке. Сделав глубокий вдох, она откупорила бутылку и одним глотком осушила ее, и в тот же миг ее охватило ледяное чувство, когда она шагнула сквозь черное пламя. Какое — то мгновение она не видела ничего, кроме ревущего темного пламени, а потом оказалась на другой стороне комнаты. Но она была не одна. Элиза потрогала палочку, когда «Квиррелл» мгновенно заметил ее, и медленная хищная улыбка расползлась по его лицу. — Я думал, что встречу вас здесь, мисс Поттер, похоже, вам все-таки не хватает этого слизеринского самосохранения, — сказал он насмешливо холодным и резким голосом. — должен признаться, видя, как вы вот так захватили двор, я удивился, но, пожалуй, сейчас вы умрёте, — глаза Квиррелла вспыхнули красным, и он щелкнул пальцами. Элиза даже не успела среагировать, как из воздуха выскочили веревки и обвились вокруг нее. Она не была готова к внезапному нападению. Он даже не воспользовался своей волшебной палочкой. Это была сила Темного Лорда, даже в его уменьшенной форме. Полный идеальный контроль. Элиза восхищалась бы им, если бы не страдала сейчас от него сама. Квиррелл повернулся спиной к Элизе и снова принялся изучать свое отражение в зеркале, которое, как Элиза запоздало поняла, было зеркалом Еиналеж. — Зеркало — ключ к тому, чтобы найти камень. Я надеялся, что Дамблдор придумал что-нибудь вроде этого…но он в Лондоне…я буду далеко к тому времени, как он вернётся… Элиза не удержалась и тихо усмехнулась. Предполагалось, что Темный Лорд очень умен, но если он поддался на такую очевидную уловку, Элиза должна была усомниться в историях, которые она слышала шепотом в общей комнате, когда все думали, что она не слушает. — Я вижу камень, я преподношу его своему хозяину, но где он? — пробормотал Квиррелл себе под нос, пока Элиза боролась с веревками. — Значит, ты работаешь на Темного Лорда? — крикнула Элиза и внутренне улыбнулась, когда веревки ослабли в тот момент, когда Квиррелл отвлекся. Назвав Волдеморта Темным Лордом, она очевидно, сбила его с толку. — Я должен служить своему хозяину всем, чем могу, — говорил, как ей казалось, себе Квиррелл. — Мастер, как работает зеркало, помоги мне, — отчаянно взмолился он, и, к ужасу Элизы, голос ответил мужчине. — Используй девчонку, — произнес высокий холодный голос, заставивший Элизу занервничать. Квиррелл кивнул и потянул Элизу за веревки, которыми она была связана. Элиза неохотно встала перед зеркалом. Ее старшее «я» стояло перед ней, озорно сверкая глазами, держа в руке рубиново-красный камень и пряча его в карман. Элиза могла бы отдать камень Темному Лорду, могла бы сказать Дамблдору, что этот человек просто был слишком силен, чтобы сопротивляться, но… Но Элиза не знала, как это повлияет на ее планы. Темный Лорд сам сказал, что убьет ее, он был неизвестной переменной, и Элиза просто не знала достаточно, чтобы верить, что он не разрушит все, ради чего она работала. Все, чего она добьется. Она не могла позволить ему забрать камень. С этой мыслью и тяжелым камнем в кармане она вернулась к изучению зеркала. — Ну и что же ты видишь? — нетерпеливо сказал Квиррелл. — Я вижу себя со своим двором, мы могущественны, — сказала Элиза, — мы свободны. Ответ, казалось, застал его врасплох на минуту, удивление ясно отразилось на его лице, пока ясность, которая когда-то была там, не исчезла, когда облако безумия заволокло его ярко-красные глаза. — Она лжет, она лжет, — прорычал голос, и Элиза невольно сделала шаг назад. — Дай мне поговорить с ней лицом к лицу. Квирелл выглядел так, словно хотел возразить, но вместо этого торжественно развернулся, разворачивая свой тюрбан. Элиза попятилась назад, когда тюрбан упал на пол, но увиденное приковало ее к месту. Когда Элизе было восемь лет, она отправилась исследовать более суровую часть Лондона в надежде найти что-нибудь интересное. Вместо этого она наткнулась на неудачное ограбление. Она вошла в переулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как одетая в Черное фигура ударила жертву ножом в живот. У Элизы не было телефона, вокруг не было никого, кто мог бы позвать на помощь. Поэтому она сидела рядом с умирающим, держа его за руку и смотрела, как из него льется кровь, пока он делает последний вдох. Она взяла его телефон и позвонила в полицию, но к тому времени, когда они приехали, он уже умер. Элиза подумала, что это самое ужасное зрелище, которое она когда-либо видела. Это было еще хуже. То, что должно было быть затылком Квиррелла, оказалось другим лицом. Он был белым как мел, восковым и крошился так, что это не было похоже на человека. У него были прорези для ноздрей и два блестящих рубиново-красных глаза. Ничто в нем не напоминало ей о человечности. — Элиза Поттер, — прошептал он. Элизе хотелось закричать. — Видишь, во что я превратился, — сказало лицо, — всего лишь тень, химера… — продолжал он, но Элиза отмахнулась от его слов, приняв их за бред сумасшедшего. Она не знала, что случилось с очаровательным и умным Темным Лордом, о котором она слышала, но это определенно был не он. — Как только я получу эликсир жизни, я смогу создать собственное тело. А теперь почему бы тебе не отдать мне тот камень, что у тебя в кармане? Значит, он знал. Элиза, не теряя ни секунды, попятилась назад, но голос Волдеморта остановил ее. — Не будь дурой, спаси свою собственную жизнь и отдай мне камень, или ты встретишь тот же конец, что и твои родители. Они умерли, защищая тебя, — сказал он, очевидно, пытаясь ранить ее своими словами, но Элиза уже давно перестала заботиться о сказочных фигурах своих родителей, — отдай мне камень, если не хочешь, чтобы они умерли напрасно. На мгновение воцарилась тишина, а затем Элиза в полном оцепенении бросилась к двери. — Хватай её! — закричал Волдеморт, и Элиза не успела увернуться от руки Квиррелла, сжавшей ее запястье. Мгновенно жгучая боль распространилась по ее шраму, и она почувствовала, что ее голова вот-вот расколется надвое, пока она боролась. К ее удивлению, Квиррелл отпустил её. Она повернулась и дико уставилась на него, сгорбившегося от боли, уставившегося на свою руку, которая странно вздувалась у них на глазах. — Хозяин, я не могу ее удержать, — завопил Квиррелл, и Элиза попыталась медленно отступить. — Тогда убей ее и покончим с этим! — сплюнул Волдеморт. Квиррелл поднял руку, чтобы произнести проклятие, но Элиза быстро вытащила камень из кармана, быстро соображая. — Если ты убьешь меня, я разобью камень, — сказала она уверенно, высоко поднимая его. — Отпусти меня, — приказала она, чувствуя, как ее потная рука крепко сжимает камень. — Ты глупая девчонка, сломаешь его и все равно умрёшь, — проскрежетал Волдеморт, безумно хихикая, и Квиррелл снова двинулся вперед. Быстро двигаясь, Элиза запустила камень, Квиррелл повернулся в том направлении, куда она бросила, и Элиза, не теряя времени, использовала его отвлечение, чтобы броситься на него с протянутыми руками. Единственный способ выбраться отсюда живой — это мертвый Волдеморт. Она обхватила его лицо руками, и в нос ударил едкий запах горящей плоти. Элизу чуть не стошнило то ли от запаха, то ли от боли, пронзившей ее лицо. В ушах у нее звенело от чьих-то криков, она уже не могла разобрать чьих, но не убирала рук от лица Квиррелла. Ее мир сузился до отчаянной жестокой потребности продолжать жить, и вскоре все голоса стихли, ей показалось, что она видит кого-то бегущего к ней, но потом наступила сладкая мирная темнота.

~

Элиза проснулась в полном смятении и увидела лицо Альбуса Дамблдора, которое, возможно, было одним из худших зрелищ, чтобы проснуться когда-либо. — Добрый день, Элиза, — сказал Дамблдор. Элиза медленно моргнула. — Добрый день, Директор. Дамблдор усмехнулся ее замешательству, и Элиза почувствовала, как ее глаза раздраженно дернулись. Почему он вообще здесь… О. Все это нахлынуло на нее, и она вскочила, судорожно сжимая руки, когда события той ночи обрушились на нее. — Да, — сказал Дамблдор, — вы нас всех здорово напугали, мисс Поттер, я боялся, что не успел вернуться вовремя. Элиза кивнула в знак согласия, оглядывая больничное крыло, чтобы избежать пугающего взгляда Дамблдора. Странное неприятное ощущение, которое она испытывала, исчезло, когда она больше не смотрела ему в глаза. Должно быть, она физически сопротивлялась количеству сладостей и открыток, которые лежали на ее ночном столике, потому что Дамблдор тихо рассмеялся. — Подарки от твоих друзей и поклонников, — сияя, сказал Дамблдор, — то, что произошло в подземельях между тобой и профессором Квирреллом, является полной тайной, поэтому, естественно, вся школа знает. — Как долго я здесь нахожусь? — спросила Элиза вместо того, чтобы ответить на бесцеремонное отношение Дамблдора к ее предсмертному опыту. — Боюсь, моя дорогая девочка, сегодня вечером прощальный пир, так что я уверен, что мы сможем уговорить мадам Помфри отпустить тебя поскорее, — усехнулся он, и Элиза позволила тишине повиснуть на несколько мгновений, прежде чем снова заговорить, нервно потирая руки. — Я сожалею о профессоре, которого пыталась убить! — яростно воскликнула она и широко раскрыла глаза, — но Волдеморт… — Волдеморт ушел, дорогая девочка, ты была невероятно храброй, — торжественно сказал Дамблдор, но Элиза видела удовлетворение в его глупых мерцающих голубых глазах. — Но как насчет Фламмеля? Что они будут делать без камня? — запротестовала Элиза с маской простодушного беспокойства на лице. — Ты знаешь о Николасе? Ну, мы с Николасом уже поболтали, у него достаточно эликсира, чтобы привести свои дела в порядок, они умрут. Но не волнуйся, Элиза, для хорошо организованного ума смерть — это всего лишь очередное великое приключение. Элиза изо всех сил старалась выглядеть довольной бесполезными крупицами мудрости Дамблдора, и он просто продолжал улыбаться, и Элиза запоздало поняла, что он, вероятно, ждет, когда она спросит о Волдеморте. Внутренне вздохнув от отчаяния и желая, чтобы старый болван уже ушел, Элиза встревоженно наклонилась вперед. — Сэр… Волдеморт ведь на самом деле не ушел? Он собирается попробовать другие способы вернуться, не так ли? — обеспокоенно спросила Элиза. — Да, Элиза, я думаю, что он все еще где-то там, ждет, но чем меньше вариантов, тем дольше откладывается его возвращение, ты совершила немалый подвиг, — сказал он мудро, и Элиза подавила непреодолимое искушение сбить с его лица дурацкие золотые очки, чтобы собрать побольше информации. — Сэр, — нерешительно начинает Элиза, — почему… почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне? — Твоя мать умерла, чтобы спасти тебя. Если и есть что-то, чего Волдеморт не может понять, так это любовь. Элиза немедленно отключилась от остальной речи Дамблдора. Сила любви? Неужели он действительно думает, что Элиза поверит в это? Это было совершенно абсурдно. Ей придется кое-что прочитать о жертвенной магии, это было единственным объяснением. Но была одна интересная вещь, которую открыли и Дамблдор, и Волдеморт. Ее родители погибли, спасая ее, что означало, что она была первоначальной целью Волдеморта. Она просто должна была понять, почему. Дамблдор закончил свою отвратительную болтовню как раз в тот момент, когда мадам Помфри появилась из-за угла и начала суетиться вокруг Элизы. Дамблдор засиял последней дедушкиной улыбкой и ушёл, оставляя Элизу с ее всепоглощающими бесконечными мыслями. Конечно, ее спокойствие длилось всего час, прежде чем ее друзья ворвались в дверь больницы. — Вы же понимаете, что увидите меня на прощальном пиру меньше чем через четыре часа, — сказала она им всем с того места, где была похоронена под волосами Дафны, в то время как девочка обнимала ее до смерти. — Но тогда нам придется поделить твоё внимание, — заскулил Блейз, открывая очередную шоколадную лягушку и передавая несколько пакетов конфет Тео, который согласно кивнул. — Я начинаю думать, что вы спустились сюда только для того, чтобы украсть мои сладости, — сухо сказала Элиза, садясь, когда Дафна наконец отпустила ее. — Ну, я начинаю думать, что ты не доверяешь нам с таким количеством приключений, — лениво ответил Тео, но все могли услышать горький оттенок. Элиза вздохнула и взяла шоколадную лягушку для себя, прежде чем ответить. — Я не могу поставить никого из вас в такое положение. Что, если ваши родители узнают, что вы вступили в союз непосредственно против Темного Лорда? Я бы не хотела, чтобы с вами что-нибудь случилось, — серьезно сказала Элиза, и не успела она опомниться, как Блейз и Тео начали групповое объятие, и все трое накинулись на нее, погребая под собой. Элиза счастливо рассмеялась и продолжала смеяться даже тогда, когда мадам Помфри выгнала их из больничного крыла. Хотя она и представляла себе не совсем такой конец своего первого года, она все же была рада, что в ее жизни появился свой двор. Когда Элиза в тот вечер отправилась на праздник в честь окончания учебного года, она увидела Большой Зал, разукрашенный в цвета Слизерина. Элиза проскользнула на свое место за столом, Тео и Блейз рядом с ней и высоко подняла голову под пристальным взглядом школы. Болтовня стихла, когда несколько минут спустя появился Дамблдор, вставший, чтобы произнести свою заключительную речь. — Еще один год прошёл! — начал Дамблдор, и Элиза поймала себя на том, что терпеливо выслушивает его болтовню, в то время как ее придворные с нетерпением ждут вручения Кубка факультетов. — Но сначала нужно принять во внимание недавние события, и я поймал себя на том, что хочу в последнюю минуту присудить несколько очков Элизе Поттер. Элизе хотелось неловко пошевелиться под пристальным взглядом всей школы, но она не позволила своему ровному взгляду дрогнуть. – За лучшую игру в шахматы, которую Хогвартс видел за многие годы, за использование холодной логики перед лицом огня и, самое главное, за крепкие нервы и выдающееся мужество я присуждаю Слизерину 60 очков, — объявил Дамблдор, и Слизерин мгновенно разразился громкими аплодисментами. Дамблдор, возможно, просто пытался усилить ее очевидные героические качества, но, глядя на сияющие лица ее двора, их первый год, выигравший Кубок факультетов, и седьмой год, который будет их последним, Элиза не могла не чувствовать себя счастливой. Счастливее, чем когда-либо за последние годы. Поэтому на следующий день она с торжественным сердцем села в Хогвартс-Экспресс. Провести все лето вдали от магии казалось невыносимым, но даже когда Хогвартс скрылся из виду, Элиза почувствовала, что улыбается. Она была уверена, что вернется домой еще до того, как узнает об этом.