Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Северус глубоко вздохнул, наливая себе еще одну чашку черного кофе, и Минерва приглушенно фыркнула, когда он практически вдохнул его. Его лето было таким спокойным. Ни Поттер, ни Темного Лорда, ни детей, если не считать Драко. Половину времени он проводил за приготовлением зелий, ежедневно делая язвительные записи и ответы на зелья, а во вторую половину опустошал дорогую и обширную коллекцию вина Малфоев. Люциус был одним из его самых близких друзей в Хогвартсе, и эта дружба также выросла с Нарциссой, которая определенно была более безжалостной из их двоих. Это было Блэковское безумие, он был уверен в этом. Единственным членом, которого она, казалось, обошла стороной, был спокойный и уравновешенный Регулус. Северус все еще задавался вопросом, что же с ним происходило иногда поздно ночью, когда разум Регулуса был наполовину погружен в бутылку виски. Возможно, семейное безумие Блэков все-таки не обошло его стороной. Это нисколько не уменьшило его беспокойства, когда он вспомнил, что Поттер тоже происходит из Блэков. Мысль о том, что она может быть также проклята безумием в придачу к ее невезению и безумным волосам Поттеров, не успокаивала. Северус потянулся через стол за еще одной черничной лепешкой, потому что в первый день занятий ему всегда хотелось спрыгнуть с астрономической башни, и будь он проклят, если не позволит себе съесть свой любимый завтрак, прежде чем терпеть этот ад. Он только начал намазывать маслом свою лепешку, когда пробежал беглым взглядом по столу слизеринцев, чтобы увидеть, были ли какие-либо сдвиги в силе, хотя он сомневался в этом. Мистер Блишвик был лидером всех дворов, в которых он участвовал с первого курса, и он честно сомневался, что кто-то бросит ему вызов, ведь он… Северус был шпионом в течение 13 лет, был членом внутреннего круга Темного Лорда еще дольше и смог сохранить свою лояльность от двух самых опытных легилименов своего времени. Три, если считать его самого, потому что он старался не слишком глубоко анализировать свое подсознание и предпочитал ползти по жизни, как какой-нибудь сардонический озлобленный червяк. Он был мастером самоконтроля, и все же, когда он посмотрел в сторону Слизеринского стола, он фактически выронил свой нож от удивления. Упомянутый кусок проклятого столового прибора поцарапал ему руку, и Северусу пришлось приглушить поток проклятий, будь то в связи с тем, что он увидел, или с ножом. Потому что Элиза Поттер, двенадцатилетняя Элиза Поттер, полукровка, предательница крови, девочка-которая-выжила, только что стала «королевой» Слизерина. Она сидела довольная, окруженная придворными и изучала слизеринцев собственническим взглядом, и в ее улыбке читалось удовлетворение. За одну ночь, всего за одну ночь, она захватила Слизерин. Разобрала двор седьмого года и приняла иск на весь факультет. Подвиг, который был замечен только один раз до этого 50 лет назад. Поттер рассеянно посмотрела поверх учительского стола, сморщив нос от отвращения, когда ее взгляд упал на Локхарта. Северус мог понять ее ненависть к этому человеку, но он не собирался упускать прекрасную возможность узнать, что произошло прошлой ночью. Поймав взгляд Поттер, он попытался проникнуть в ее поверхностные мысли только для того, чтобы не дать себе физически отпрянуть. Ибо вместо обычно хорошо организованного разума Поттер его встретила тьма. Позади него была дверь с дверным замком, через которую он вошел в ее сознание. Но перед ним лежала тьма. Больше не было ничего. И тьма была голодна. Внезапно его охватило чувство, что если он останется здесь еще ненадолго, темнота поглотит его, и он тоже станет ничем. Северус никогда раньше не выходил из разума так быстро. Когда он пришел в себя, то стиснул стол побелевшими костяшками пальцев, а Поттер смотрела на него с другого конца зала, приподняв бровь и озорно ухмыляясь. Он быстро отвел взгляд и посмотрел на директора, который весело разговаривал с Минервой, блаженный в своем неведении о том, что за существо обитает в стенах Хогвартса. Северус вернулся к своей лепешке.

***

После драки придворные, не теряя времени, спросили ее, почему она держала свои способности к парселтангу в секрете. А потом им пришлось потратить еще полчаса, объясняя, в чем именно заключаются эти способности и какая история стоит за ними. Тогда они провели еще полчаса, обсуждая, как раскрытие этих способностей, по крайней мере для факультета, повлияет на ее положение, поскольку змееусты, по-видимому, почитались более темными семьями. К тому времени, когда Элиза наконец заснула, было уже раннее утро, и хотя отсутствие сна не было чем-то новым для нее, сейчас она цеплялась за свой кофе за слизеринским столом, как за спасательный круг. Большинство ее сверстников не пили кофе, и она не могла понять, почему. Как тыквенный сок в любом случае или форме лучше, чем дымящаяся чашка черного кофе? Она была очень удивлена, когда Снейп попытался проникнуть в ее сознание, вероятно, пытаясь выяснить, что случилось с Блишвиком. Она была очень благодарна Блейзу за подарок на день рождения, потому что выражение лица Снейпа было бесценным, когда он столкнулся с ее окклюменционными барьерами. Любой, кто вошел бы в ее сознание, обнаружил бы, что там был только один вход с дверным замком и, казалось бы, никакого выхода, только полосы тьмы, протянувшиеся на многие мили,. Столкнувшись с темнотой, человек должен был развернуться и направиться в безопасное место. В темноте подвала сиротского приюта Элиза никогда не могла позволить себе роскошь сбежать. Дьявольские дети должны быть наказаны в любом случае. Она привыкла находить темноту пугающей, когда была младше, она думала, что если останется там достаточно долго, то просто растворится в темноте вокруг нее. Однако вскоре темнота стала утешением. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы быть наедине с ничем. Таким образом, это стало идеальным барьером для защиты ее разума. Она все еще смеялась над его шокированным лицом, когда они шли на свой первый урок в этом году, Гербологию с пуффендуйцами, где профессор Спраут заставляла их заново выращивать мандрагоры. После этого была Трансфигурация с гриффиндорцами, где Элиза с большим удовольствием трансфигурировала своего жука во множество различных пуговиц в мириадах цветов. Как только Дафна освоилась с этим, девочки начали соревнование, кто сможет преобразить самую яркую пуговицу, пока Тео тыкал своего жука, когда тот несся через стол. После обеда они все направились к своему первому уроку Защиты от Темных Искусств, обмениваясь отчаянными взглядами. Элиза, к несчастью, прочла все книги Локхарта до единой и с огромным удовольствием делала пометки на полях всех книг. Книги были недостаточно хороши даже для того, чтобы соответствовать стандарту романа, не говоря уже об учебнике. В независимости от того, насколько наблюдательным был придурок, Элиза могла просто заниматься самообучением на уроке. На самом деле ей нужно было что-то придумать для слизеринцев старших курсов, они не могли сдавать экзамены с таким учителем. Ход мыслей Элизы прервался, когда перед ними, раскачиваясь взад-вперед на каблуках, возник странный светловолосый гриффиндорец. — Ты Элиза Поттер? Я Колин Криви, я попросил шляпу отправить меня в Слизерин, но она сказала мне, что я принадлежу Гриффиндору, — сказал он взволнованно, подпрыгивая ближе, и Элиза обменялась озадаченными взглядами со своим двором. — Можно мне… можно мне фотографию? — сказал он, с надеждой поднимая камеру. — Фотографию, — безучастно повторила Элиза. Он кивнул, и было похоже, что он собирается выпустить еще один поток бесполезной болтовни, поэтому Элиза решила прервать его ради всех них. — Нет, — просто ответила она, кивнула на прощание и быстро зашагала прочь. Ее придворные подождали, пока они отойдут на приличное расстояние, прежде чем разразиться кудахчущим смехом. Элиза закатила глаза и повела своих все еще хихикающих придворных в класс, заняв места в конце класса. Элиза скользнула на свое место и начала складывать все книги Локхарта перед собой одну за другой в гигантскую башню. В ответ на это Тео не вынул ни одной книги и просто изобразил на лице невинное выражение, когда Элиза вопросительно наклонила голову. Дафна взяла свои книги и положила их на стол, образовав что-то вроде зубчатой стены перед собой. Когда весь класс, наконец, вошел, Локхарт стоял в передней части, глядя на класс с улыбкой. Его портреты висели вокруг комнаты с тем же самым выражением лица. Это было жутко. — Я, — сказал он, указывая на портреты, — Гилдерой Локхарт, кавалер Ордена Мерлина третьей степени и пятикратный лауреат премии «Самая очаровательная улыбка», но я не избавился от стаи банши, улыбнувшись ей. Если он ожидал, что люди будут смеяться, то был глубоко разочарован. — Я думаю, мы начнем сегодня с небольшого теста, чтобы посмотреть, насколько хорошо вы читали мои книги, — весело воскликнул он, не смущаясь отсутствием энтузиазма у них, и раздал контрольные работы. — У вас есть тридцать минут, начинайте! Поддавшись болезненному любопытству, Элиза прочла тест. Какой любимый цвет у Гилдероя Локхарта? Каковы тайные амбиции Гилдероя Локхарта? И так далее, вплоть до того, каким будет его идеальный подарок на день рождения. Справа от нее Теодор, навалившись на стол, вероятно, спал, а слева Блейз начал читать книги Локхарта, тихонько посмеиваясь каждые несколько секунд. Вздохнув, Элиза взяла перо и начала отвечать на вопросы Твой любимый цвет — розовый, он не только для ведьм! Если ваши амбиции есть в ваших книгах, то это не такая уж большая тайна, не так ли? Вопрос с подвохом. Полчаса спустя Локхарт собрал контрольные работы и пролистал их, выглядя странно взволнованным, когда он читал некоторые из них. Она не сомневалась, что любой слизеринец был особенно добр в своих ответах. Она толкнула локтем Тео, который проснулся, когда Локхарт поставил на стол большую клетку. — Я должен попросить вас не кричать, — тихо сказал Локхарт. — это может спровоцировать их. Элиза с невольным интересом посмотрела на Локхарта, снимающего тряпку с клетки. — Да, только что пойманные корнуэльские пикси! — сказал он драматически. Гриффиндорец в первом ряду недоверчиво фыркнул. Элиза и сама была разочарована. Очевидно, это была не та реакция, которую ожидал Локхарт, и он решил освободить пикси и позволить им бесноваться в классе. Это было настоящее столпотворение. Класс погрузился в хаос, поскольку пикси разлетелись по всему пространству и оставляли за собой разрушение. Локхарт стоял посреди комнаты и размахивал своей волшебной палочкой ревя «peskipiksi pesternomi». Это ничего не дало. Неудивительно, учитывая, что это было не настоящее заклинание. Прозвенел звонок и все выбежали из комнаты, включая Локхарта, который остановился в дверях и обернулся к Элизе и её двору. — Ну, тогда я попрошу вас четверых засунуть их обратно в клетку. — сказал он и захлопнула дверь. Элиза вздохнула и вытащила свою волшебную палочку, целясь быстрым «Immobulus» в пикси, которая пыталась украсть ее чернильницу. — Кто-нибудь хочет потренироваться в стрельбе по мишеням? — спросила она, скривив губы в легкой улыбке. Ее придворные ухмыльнулись, и они провели остаток перерыва, стреляя различными заклинаниями в пикси и сбрасывал их обратно в клетку. — Знаешь, — сказал Блейз, когда они закрыли дверцу клетки, — мы могли бы забыть запереть клетку, это был бы ужасный несчастный случай. Элиза обменялась взглядами с остальными придворными, и они вышли из класса, оставив дверь клетки открытой. Очевидно, когда Локхарт вернулся в класс, все его портреты были уничтожены. Это было ужасно.

~

— Здравствуйте, профессор! — в пятницу вечером, после целой недели занятий, Элиза вошла в кабинет профессора Снейпа. Он поморщился и раздраженно закрыл глаза, как будто думал, что если он не сможет увидеть Элизу, то она просто уйдет. Элиза села на стол напротив него, по-детски болтая ногами, просто потому, что знала, что это еще больше разозлит его. — У меня есть к вам предложение, — сказала она, переходя к тому, зачем пришла. — Конечно, — пробормотал Снейп себе под нос, прежде чем наконец поднять глаза на Элизу. — Чего ты хочешь? — Мне нужно очень много вещей, профессор, но боюсь, что вы можете помочь мне только с одним из них, — весело сказала Элиза. — После недели занятий с Локхартом я могу официально сказать, что он не является достаточно квалифицированным учителем для второго курса, не говоря уже о тех, кто будет сидеть со своими С.О.В.и ТРИТОНами в конце года, — начала Элиза и победно ухмыльнулась, когда Снейп неохотно кивнул в знак согласия. — Я не могу допустить, чтобы кто-то из моих слизеринцев так страдал, так что у меня есть идея. Если бы вы могли составить учебный план, то пятые и седьмые классы могли бы последовать за ними и открыть свой класс в пятницу вечером на пару часов, чтобы помочь любым борющимся студентам, — объяснила Элиза. Это была хорошая идея. Она и ее придворные пришли к этому выводу сегодня за обедом, когда услышали о количестве жалоб на Локхарта. Блейз спросил ее, почему она просто не может избавиться от Локхарта вместо того, чтобы запугивать Снейпа, но это пошло бы на пользу всем. Она не любила всех, только своих слизеринцев. Таким образом, они могли самостоятельно учиться по программе и обращаться к Снейпу, если у них были какие-либо проблемы. Снейп без сомнения, был бы очень компетентным учителем Защиты, если слухи были правдой. Ей просто нужно было заставить его согласиться. — И почему я должен тратить мое и без того сильно истощенное свободное время на это? — спросил Снейп, насмешливо глядя на неё. — Нам приходилось страдать из-за некомпетентных учителей год за годом, и я никогда не чувствовал необходимости вмешиваться раньше, — прокомментировал он, перебирая бумаги на своем столе. — Я буду проверять за вас работы, — предложила Элиза, ухмыляясь, когда он резко поднял голову. — Что? — Я бы не стала проверять свой собственный год, если вы беспокоитесь о предвзятости. Я могу проверить эссе с первого по четвертый курс, в обмен на ваше время, — объяснила она, все еще качая ногами, когда Снейп немного обдумал и резко покачал головой. — Ты только на втором курсе, Поттер, и ты не можешь ожидать, что я поверю, что ты так хорошо разбираешься в зельях. — Не обижайтесь, сэр, но пока вы не проверите уровень С.О.В., вы действительно не узнаете о том, что я могу. Я читала наперед, и у меня практически эйдетическая память. Уверяю вас, у меня не будет никаких проблем, вы даже можете проверить меня, если захотите. Снейп выглядел так, как будто серьезно обдумывал ее предложение и кивнул в знак согласия — Не заставляй меня сожалеть об этом, Поттер, я подготовлю программу к понедельнику. Лицо Элизы расплылось в широкой улыбке, и она спрыгнула со стола. — Вы даже не представляете, как они это оценят, профессор, приятно иметь с вами дело, — кивнула она ему, даже не потрудившись пожать руку перед уходом. — О, и не беспокойтесь о том, что я не смогу, я уже могу подделать ваш почерк. Лицо Снейпа спряталось за ее спиной, и Элиза приглушила смех, пока не скрылась в коридоре. Ей всегда было приятно когда все шло по ее сценарию

~

Все шло не так, как она хотела. Неудивительно, что Снейп ухватился за возможность сбрить половину своих работ, и ей больше не нужно было задаваться вопросом, почему его примечания к работе всегда были такими злыми — некоторые из этих студентов действительно были верхом идиотизма. Хотя было очевидно, что слизеринцы извлекли из этого выгоду, не прошло и двух недель, а их знания и даже боевой дух уже улучшились. Она знала, что все они были очень рады видеть ее лидером. Она все еще уворачивалась от этого Криви-мальчика-в-коридорах, а Малфой перестал разговаривать с ней, и Элиза чувствовала, что эти две вещи довольно хорошо уравновешены, но даже Малфой не был причиной того, что все пошло не так на этот раз. Нет, все шло не так, как она хотела, из-за Дамблдора. Ну, она также слышала странный шипящий голос в стенах в течение последних нескольких недель и смущающее чувство глаз, следующих за ней, но она быстро решила, что это не ее проблема. Это было в первую неделю октября, когда она получила записку от Дамблдора, в которой он просил ее прийти в эту субботу к нему в кабинет. Просьба директора о ее присутствии не могла означать ничего хорошего для Элизы, и она мысленно готовилась к этому всю неделю. Тео был не слишком доволен ее решением пойти одной, но Элиза заметила, что было бы гораздо подозрительнее, если бы она попросила кого-то из двора присутствовать на встрече. Особенно когда она должна была восхищаться Дамблдором во всей его героической славе. Она рассказала им все о событиях прошлого года и о том, как подозревала, что Дамблдор готовит ее к тому, чтобы стать идеальным солдатом. Они не затрагивали тему Темного Лорда, но наедине она спросила Тео, не согласится ли его дед ответить на несколько вопросов для нее. Тео неохотно уступил ей, но он, Дафна и Блейз были ближе к Элизе на прошлой неделе в своем беспокойстве. Элиза не возражала против их внезапной близости и даже начала наслаждаться игривыми толчками Блейза, успокаивающее присутствие Тео и мягкие прикосновения Дафны. Это было приятно. Хотя, возможно, самая странная реакция на эту новость, когда она неизбежно достигла ушей других слизеринцев, исходила от Романа Селвина, нынешнего шестикурсника. Он отвел ее в сторону ранним субботним утром перед завтраком и неловко переминался с ноги на ногу под ее непоколебимым взглядом, проводя рукой по своим растрепанным светлым волосам. — Послушай, я не знаю, что ты задумала, Поттер, но я знаю, что ты играешь в долгую игру, так что даю тебе совет. Не смотри Дамблдору в глаза. Это не очень хорошо известно, но этот любящий лимонные дольки на самом деле… — Легилимент? Спасибо за предупреждение, Селвин, но я уже приступила к окклюменции, — весело закончила Элиза. Блондин несколько секунд стоял в оцепенении, а потом со смехом покачал головой. — Конечно. Просто следи за собой, малышка, давно у Слизерина не было такого хорошего лидера, — сказал он с веселой улыбкой и подмигнул, прежде чем уйти. Обычно Элиза терпеть не могла, когда ее называли «малышкой», но, похоже, Селвин действительно был таким милым, что ему это простилось. Покачав головой от этой странной встречи, она попрощалась со своим двором и отправилась на встречу с Дамблдором.

~

Элиза тупо смотрела на Дамблдора через стол, пока его слова просачивались то в одно ухо, то в другое. — И после прошлогодних событий, моя дорогая девочка, было бы вполне понятно, если бы ты больше не хотела быть в Слизерине, я понимаю, как тяжело, должно быть, жить с постоянными напоминаниями о Волдеморте и всем, что ты потеряла. Я уверен, что ты бы хотела быть в Гриффиндоре. У тебя тогда будет еще одна вещь, которая связывала бы тебя с твоими родителями, — сказал он дедушкиным тоном, и Элиза даже не попыталась скрыть хмурое выражение своего лица. — Я уверена, что мои родители гордились бы мной, независимо от того, к какому факультету я принадлежу, — сказала Элиза с самоуверенной уверенностью. Дамблдор улыбнулся в ответ (вероятно, радуясь, что она обожает своих родителей), но, похоже, он не успокоится, пока она не согласится. — Как бы то ни было, я уверен, что ты найдешь себе дом в Гриффиндоре, Элиза. Фамильярность, с которой он произнес ее имя, свела ее с ума. Устав от махинаций Дамблдора, Элиза сосредоточила взгляд. — Я нашла дом в Слизерине, директор. Я боюсь, что вы не сможете оставить ребенка в приюте и ожидать, что она не разовьет немного хитрости, — сказала она легко и положила лимонную дольку в рот, прежде чем пожелать Дамблдору хорошего дня. Возможно, она и пробудила в нем подозрения, но на самом деле ей оставалось совсем немного времени, чтобы разобраться со старым дураком.

~

Самайн настиг их прежде, чем она это осознала, и вскоре замок снова был охвачен празднеством. Вереницы летучих мышей и плавающих тыкв только напоминали ей о том, какие традиции утратил ее народ, и еще больше укрепляли ее решимость узнать о древних обычаях. Селвин работал в тесном сотрудничестве с ней, и у него было гораздо более тонкое знание древних ритуалов, чем у нее, его помощь оказалась неоценимой. Слизеринцы присутствовали на вызывающем головную боль пиршестве в подавленном молчании. Самайн сосредотачивался на личности, на связи с собой и предками. Они провели время с размышлением, и приняли участие в «немом празднике» в этом году. Они ели молча. Это было заметно среди хрипоты главного зала, вполне протестующего и молчаливого уважения к старым традициям. Их молчание длилось до тех пор, пока все они не покинули большой зал, а затем все они начали радостно болтать друг с другом, когда они шли по коридорам, чтобы вернуться в подземелья. Элиза и ее придворные возглавляли факультет, когда они шли. Но вся эта болтовня и суета внезапно прекратились, когда Элиза добралась до толпы людей, собравшихся в коридоре и стоявших в жутком молчании. Потому что там, на одном из кронштейнов, висела окаменевшая фигура миссис Норрис. За спиной кота, влажно поблескивая в свете костра, на стене были нарисованы слова ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА! Тишину нарушил Малфой, который протиснулся вперед и встал рядом с Элизой. — Враги наследника, берегитесь, вы будете следующими, грязнокровки! Элиза резко повернулась к Малфою, на ее губах была сотня ругательств, но Дамблдор оборвал ее еще до того, как она начала. — Пойдем со мной, Аргус, — обратился он к обезумевшему от горя сторожу, который причитал о своей кошке. — И вы тоже, мисс Поттер, — сказал он, и его обычные веселые голубые глаза потемнели и стали холодными. Локхарт повел всех в свой кабинет, где Дамблдор положил кошку на стол и принялся её рассматривать. Снейп бросал на нее растерянные и настороженные взгляды, Элиза тоже могла понять эти эмоции. Она не имеет к этому никакого отношения, и кто бы это ни сделал, он заплатит за то, что сделал ее жизнь немного тяжелее. — Она не мертва, Аргус, — мягко сказал Дамблдор, прерывая бессмысленную болтовню Филча, — она окаменела, как я могу сказать, — закончил он, прежде чем повернуться к Элизе. — Где вы были сегодня вечером, мисс Поттер? — О, Альбус! Вы же не думаете, что мисс Поттер имеет какое-то отношение к этому… это просто нелепо, — сердито сказала Миневра стареющему директору. — Я могу подтвердить, что она была на пиру, сидела со своими подхалимами, — сказал Снейп с усмешкой, но Элиза все равно оценила, что он встал на ее защиту. Дамблдор кивнул в знак согласия, прежде чем задать ей последний вопрос. — Ты ничего не хочешь нам сказать, Элиза? Значит, больше никакой мисс Поттер. — Кроме того, что я глубоко расстроена, что вы считаете меня способной на такое, Директор, ничего, — сказала она, склонив голову набок, и ей пришлось скрыть довольную улыбку, когда на его лице промелькнуло сожаление. — Прости меня, Элиза, прости старику его ошибки. Элиза кивнула в знак согласия, как и несколько минут назад, и изобразила на лице милую улыбку. — А теперь почему бы тебе не вернуть её в факультетскую гостинную, Северус? Дамблдор отпустил их, и Снейп вышел из комнаты, оставив Элизу рысью следовать за ним. Они шли в напряженном молчании, пока не достигли входа в гостиную. — Вы ведь не имеете к этому никакого отношения? — тихо спросил он. — Конечно, нет, — усмехнулась Элиза. — Я бы не опустилась до мелких фокусов и глупого высокомерного поведения, которые усложнили бы мне жизнь, — презрительно сказала она. — Ненавижу себя за то, что нахожу это обнадеживающим, — съязвил Снейп и Элиза склонила голову, желая профессору Спокойной ночи. — А теперь мне нужно пойти и вернуть порядок в факультете, профессор, — сказала Элиза, вздыхая и проводя рукой по своим растрепанным темным волосам. — Желаю удачи, — сказал Снейп, кривя губы в полуулыбке, и исчез за углом. Элиза покачала головой и вошла в комнату. Она сразу же была встречена какофонией шума, люди бросали друг другу оскорбления через всю комнату, приглушенный шепот и подстрекательские заявления заполнили комнату. Ее придворные встревоженно стояли на краю комнаты, явно ожидая ее, и неожиданно к ним присоединился Селвин. Элиза тихо подошла к ним, заставив их подпрыгнуть, когда она наконец появилась позади них. — Элиза! — воскликнули они и стали обеспокоенно спрашивать, все ли с ней в порядке. Элиза несколько мгновений терпела их суету, прежде чем повернуться к Селвину. — Ты знаешь какое-нибудь заклинание, которое сделает меня громче этого сброда? — сказала она, глядя на него. — Я могу наложить его на тебя, если хочешь? — предложил он и вытащил палочку из кобуры. Элиза несколько мгновений смотрела на палочку, прежде чем резко кивнуть. Это было не очень приятное чувство, когда ее держали на палочке, но в этот момент она просто хотела избавиться от шума. Селвин произнес заклинание и показал Элизе большой палец, чтобы та заговорила. — Слушайте все, — сказала она удивленно, когда ее голос громко разнесся по комнате. Это заставило многих людей заткнуться от удивления, но несколько раздражающих личностей продолжали действовать независимо. Вздохнув, Элиза поднесла пальцы к губам и издала пронзительный «Нью-Йоркский» свист, который видела только по телевизору. Тогда все замолчали. Элиза кивнула Селвину, чтобы он сбросил чары, и повернулась к толпе слизеринцев. — В свете зловещего и, осмелюсь сказать, безвкусного сообщения, мы теперь знаем, что наследник Слизерина разгуливает по коридорам Хогвартса. И нет, это не я, — сказала она серьезно, зная, что как змееуст она будет главной подозреваемой. — Я хочу верить, что никто из вас не стал бы угрожать нашему факультету, таким образом усиливая гнев всех в замке; будучи достаточно глупым, чтобы подвергнуть нас опасности с таким очевидным планом, но кто-то сделал это, из Слизерина или нет. И мы должны иметь дело с последствиями, — решительно заявила Элиза. — Будь бдительны, будьте осторожны и будьте в безопасности. И, ради Мерлина, в такие времена, как сейчас, не изливайте свою риторику о чистоте крови. Это не только ужасно неправильно, но и вредно. Мы — слизеринцы, и мы — семья. А мы не причиняем вреда своей семье, — приказала она и была рада видеть, что многие кивают в знак согласия, даже Малфой выглядел смущенным своими действиями. — Пожалуйста, не забывайте заботиться о себе и о том, что я всегда здесь, чтобы помочь, — закончила Элиза, надеясь, что собственные слова хоть немного утешат и ее. Она выдержит эту бурю, как последнюю, и выйдет из нее более сильной.

***

Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете и тяжело вздыхал. Конечно, у него были подозрения с тех пор, как он впервые увидел Элизу Поттер в воспоминаниях Северуса, но после прошлого года он почувствовал, что его беспокойство ослабло. Она все еще была героем, все еще слушала его, иначе она не встретилась бы с Волдемортом лицом к лицу. Но Тайная Комната была открыта, и все его тревоги вернулись в полную силу. Он догадывался о том, что произошло той ночью, когда маленькая Элиза Поттер победила Волдеморта, но он отчаянно хотел ошибиться. Его теория еще не была подтверждена, но теперь, теперь он беспокоился, что был прав с самого начала. Какое влияние окажет одна душа на другую? Альбус иногда думал, что видит это в ней. В вопросительном наклоне головы, в полуулыбке, в жестах. Ему казалось, что он видит обрывки кого-то еще, что-то еще в том, как она завязывала галстук и пила кофе, в отличие от остальных своих сверстников. Ему казалось, что в том, как иногда так жестоко вспыхивали ее глаза, он видит частички Тома Риддла, а в том, как она улыбалась — его отголосок. Целая история, вплетенная в ее душу, которая вернулась, чтобы преследовать его в форме открытия Комнаты. Отряхнувшись от своих размышлений, Альбус съел еще одну лимонную дольку, убрав омут обратно в шкаф вместе со всеми воспоминаниями о мальчике, которым был Томом Риддлом. Он надеялся, что однажды окажется неправ.