Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Следующие два дня Элиза провела как в тумане. Весь последний месяц она довольно дружелюбно беседовала с Темным Лордом-подростком. Она знала о Волдеморте то, что вряд ли знал кто-то еще. И она была уверена, что есть что-то морально сомнительное в разговоре с убийцей ее родителей, человеком, который даже пытался убить ее в конце прошлого года. После того, как откровение утонуло в Элизе, она обнаружила, что на самом деле это не изменило ее чувств к парню. Она все еще находила Риддла забавным и умным, она могла даже назвать его другом. Но дело было в том, что если она думала о Риддле в таком отношении, разве она не держала Волдеморта в том же свете? Эти двое были неразличимы, все, чем является и будет Риддл — это также все, чем является и был Волдеморт. Но ведь это не совсем так, верно? Риддл был удивительно умен, обезоруживающе обаятелен, даже чернила на пергаменте были не без природной харизмы, которую, как она была уверена, он излучал в реальной жизни. Ее последнее общение с Волдемортом, даже истории, которые она слышала о человеке в конце войны, не совпадали с Риддлом. Садистские наклонности? Жажда власти? Они уже присутствовали, но отсутствие импульсного контроля? Граничащее с безумием, которое Волдеморт продемонстрировал в их последней встрече? Она понятия не имела, откуда это взялось. Она подумывала, что это как-то связано с дневником, который был у нее в руках. Задав себе несколько вопросов, она пришла к выводу, что нет, в данный момент ее действительно не беспокоило, что Риддл был подростковой версией Темного Лорда. А теперь, когда наступил Йоль и общие комнаты опустели, Элиза получила прекрасную возможность расспросить Риддла и выяснить, когда именно его взгляды начали так резко меняться. Она была ничем иным, как оппортунисткой. Привет, Риддл. Ах, маленькая Звезда. Я думал, ты признала свое поражение, когда перестала со мной разговаривать. Если ты знал, Риддл, до Йоля осталось еще несколько дней, может быть, я еще узнаю. Я бы пожелал тебе удачи, но мне бы не хотелось лгать тебе, маленькая Звезда. Я и не знал, что ты следишь за старыми обычаями. Большинство из них сейчас под запретом, трудно найти информацию о них, но я стараюсь искать то, что могу. Люди в наши дни относятся к магии как к инструменту, но я думаю, что мы должны поблагодарить Леди Магию — самые могущественные волшебники пришли из тех времен, когда соблюдались старые обычаи. Я не могу не согласиться. Хотя ритуалы не лоббировались против, когда я был создан, они не были незаконными, не могли бы вы рассказать мне, как это произошло? Это была опасная территория. Элиза могла просто сказать «нет». Она могла бы это сделать. Но она этого не сделает. После Темного Лорда стало легче демонизировать темные и традиционные взгляды, все что-то потеряли в этой войне, и победители, и проигравшие. Темный Лорд? — Спросил Риддл с нескрываемым любопытством. Волдеморт, глупое имя, если ты спросишь меня, — добавила Элиза, потому что она ничего не могла с собой поделать, и действительно, это было глупое имя. Это напомнило ей о тех нелепых злодеях из комиксов, о которых обычно говорили дети в приюте. Он был побеждён?  — Спросил Риддл вместо того, чтобы обратить внимание на ее мелкое оскорбление. Некоторые говорят, что он был побежден навсегда, но я точно знаю, что он овладел моим учителем Защиты в прошлом году, даже если он не казался здоровым. Он был почти безумным. Надо быть полным дураком, чтобы попасться на довольно очевидную уловку Дамблдора. Из-за моего первого курса и Тайной Комнаты в этом году, я боюсь, что у меня никогда не будет нормального года в Хогвартсе. Юная Джиневра упомянула, что комната была открыта, она казалась расстроенной, — прокомментировал Риддл, и Элиза почувствовала, как его магия вспыхнула мягким весельем, что заставило ее мгновенно насторожиться. Риддл, казалось, не обладал нормальным чувством юмора, она рассказывала ему о многих вещах, о выходках ее друзей и ее вендетта против Локхарта, но он, казалось, не находил ничего смешнее, чем ее рассказы о близком убийстве и хаосе. Он был мелким садистом. Так что, конечно, он будет в восторге от гигантского монстра, терроризирующего замок, но Элиза чувствовала, что в этом есть что-то еще. И ее инстинкты всегда были правы. Что ты об этом знаешь? Я могу тебе показать. И вот снова. Готовность Риддла открыться ей было причиной для беспокойства. Она не знала, что он получает от этого, и не знала, что именно она открывала себя всякий раз, когда она пересекала дневник. Но это не помешало ему сделать предложение. И это не помешало ей сказать «да». Ладно, — просто написала она ответ и приготовилась к неприятному ощущению падения сквозь страницы. Когда она открыла глаза, то оказалась в Хогвартсе, точнее, в кабинете директора, только за столом сидел не Дамблдор, а человек, который мог быть только Армандо Диппетом, предыдущим директором. А напротив него сидел шестнадцатилетний Риддл. Диппет объяснял, что Риддл не сможет остаться на каникулы, и Элиза почувствовала, как у нее сжалось сердце, когда она увидела опустошение в этих темно-карих глазах. Пока Диппет продолжал говорить, Элиза воспользовалась случаем, чтобы изучить Риддла. Он был красив, лениво отметила Элиза, она могла понять, почему высокомерие так и сочилось из его слов. В нем чувствовалась вся сила молодости, изящество движений и красноречие языка, и Элиза легко могла понять, почему так много людей охотно следуют за ним. — Но сэр, если бы человек был пойман, все нападения прекратились, — сказал Риддл, с любопытством наклоняя голову в жутко знакомом жесте. — Мистер Риддл, вы хотите сказать, что вам что-то известно об этом нападении? — нервно пискнул Диппет. — Конечно, нет, сэр, — вкрадчиво ответил Риддл, на лице которого застыло искреннее выражение огорчения. Очевидная искренность выражения лица говорила Элизе, что оно было фальшивым. Она последовала за ним, когда он был отпущен, наблюдая, как он шагает по коридору с задумчивым выражением лица, проводя рукой по спутанным слегка вьющимся волосам. Она с любопытством наблюдала, как он столкнулся с Дамблдором, как он прятал злобный укол гнева в глазах, как он терпел подозрительные взгляды профессора, как его лицо разглаживалось, превращаясь в образ скромного, застенчивого студента. Элиза обнаружила, что в жизни всегда будут монстры. Злобные твари с тощим мехом, костлявыми телами и ненасытным голодом, которые никогда, никогда не будут удовлетворены. Но иногда есть монстры, которые очаровательны и терпеливы, и именно в этом заключается настоящая опасность. Не в скрежете зубов и острых когтях, а скорее в маске, в фальшивой человечности, которой все учат доверять. Риддл был одним из таких монстров. Парень внезапно встал посреди коридора, и Элиза остановилась позади него, ожидая, что он предпримет в ответ на услышанное. Риддл снова внезапно подскочил с места и выскочил из-за угла, столкнувшись с кем-то, Элиза не могла разглядеть с кем из-за огромного ящика, что закрывал его лицо. — Добрый вечер, Рубеус, — резко сказал Риддл. Она смотрела, как Риддл противостоит Хагриду, направляя атаки на полувеликана и его акромантула. Риддл подходил все ближе и ближе к Хагриду, крадясь вперед с грацией хищника, когда он сказал Хагриду отойти в сторону. Прежде чем Риддл успел что-то предпринять, зверь сбил его с ног, и сцена растворилась в какофонии криков и головокружительных извилистых движений, а Элизу снова вышвырнули из дневника. Она сидела на кровати, обдумывая сцену, которую только что наблюдала, пока Риддл нацарапывал дальнейшие объяснения. Хогвартс остался открытым, и Хагрид был наказан за свои преступления. Я не могу понять, почему они все еще позволяют ему оставаться на территории. Она могла поверить, что Хагрид пытался держать акромантула в качестве домашнего животного, она также могла поверить, что Риддл поймал преступника из корыстных побуждений. Но это просто не сходилось, не так ли? Акромантулы не вызывали окаменения, на самом деле она не могла придумать ни одного существа, которое могло бы это сделать. Это означало, что Хагрид не был преступником, а Риддл подставил его, чтобы замести следы. Все нападения в этом году были вызваны дневником через Джинни. Вот почему они остановились, когда Элиза стала его хозяйкой. И ты, наверное, ждешь, что я поверю в твою ложь, Риддл? Ну, я знаю, что ты была не очень правдива со мной, маленькая Звезда, так что это честно. В конце концов, я скоро узнаю правду. В конце концов, Йоль уже почти настал. И это была еще одна проблема, не так ли? Элизе придется назвать Риддлу свое имя, и Мерлин знает, что бы он сделал, если бы узнал, что она победительница Волдеморта. С каждой минутой ее положение становилось все более и более шатким. Ее жизнь была бы намного проще, если бы она перестала искушать судьбу. Но может ли Элиза быть довольна этим? Будет ли она когда-нибудь по-настоящему счастлива с мягкими улыбками, теплой дружбой и мелкими ссорами, когда почувствует, что что-то глубоко внутри нее изменилось? Зеркало Еиналеж показало ей, что ее самое большое желание — быть свободной. Свободна от интриг и махинаций, свободна жить своей собственной жизнью. Но к чему вообще приведет ее собственная жизнь? Сможет ли она когда-нибудь существовать в мирное время, когда ее руки, казалось, были созданы только для насилия? Маленькая Звезда?, — написал Риддл, задаваясь вопросом о ее внезапном молчании. Это были слова убийцы, слова сумасшедшего, который обратился к кровопролитию и хаосу, а к концу войны предпочел бы сжечь мир дотла, лишь бы создать его по своему образу и подобию. Поздно ночью Элиза иногда беспокоилась, что и она кончит так же. Расскажи мне какую нибудь историю, — попросила Элиза, чтобы избежать мыслей в своей голове. Дневник, казалось, остановился на мгновение, прежде чем на странице появились изящные письмена. Все, что угодно для тебя, маленькая Звездочка, — написал он и начал плести ей о том, как в одно мгновение, подпитываемый мелкой злостью, он выпустил всех животных из кладовки трансфигурации в класс Дамблдора. Элиза вскоре забыла о своих тревогах и обнаружила, что смеется над нелепой историей. Если она достаточно сильно постарается, то наверняка услышит слабый шепот его голоса. Она заснула, улыбаясь.

~

Йоль настиг их быстрее, чем ожидала Элиза. Ей казалось, что она даже не моргнула, прежде чем проснулась Йольским утром. Счастливого Рождества, Риддл, — рассеянно написала она, одной рукой проводя щеткой по волосам, а другой что-то записывая. Веселого Йоля, маленькая Звездочка, узнаю ли я сегодня твое имя? Позже, сделка есть сделка, — Элиза написала ответ, прежде чем сонно спуститься по лестнице. Драко уже сидел там, выглядя нехарактерно взъерошенным, с детским волнением глядя на свои подарки. Вместо Фоули в этом году остался Роман. Он сидел рядом с Драко, и оба явно пытались сдержаться, ожидая, когда она присоединится к ним. Куча подарков Элизы выросла с прошлого года, хотя и была скудной по сравнению с грудами подарков Драко. Дафна подарила ей комплект зимних мантий с серебряной застежкой в виде змеи с изумрудными глазами. Кто знал, что вендетта Дафны против кожаных курток принесет ей такие дорогие подарки? Блейз подарил ей браслет, зачарованный распознавать яды, а Тео — пятое издание «Истории Хогвартса». — Это незаконно, — прокомментировал Роман из-за горы оберточной бумаги. — Но информативно, — возразила Элиза, проигнорировав его фырканье. Драко сделал ей, пожалуй, самый трогательный подарок — застежку с черным фамильным гербом. У Элизы почти ничего не осталось от своих родных, и она постаралась сказать мальчику, как высоко ценит этот жест. Роман подарил ей кобуру из драконьей кожи. Он, вероятно, заметил, что она всегда держала свою палочку либо за поясом юбки, либо в носке до колен; ни то, ни другое не было особенно практичным. Остаток дня она провела, отдыхая в общей комнате, играя в шахматы с Романом и Драко и поедая волшебные крекеры перед потрескивающим камином. Дверь в гостиную скользнула в сторону, и показались фигуры Булстроуд и Крэбба. Это было очень странно, потому что Крэбб и Гойл никогда не расставались. Это было также странно, потому что Элиза точно знала, что двое слизеринцев сели в Хогвартс-экспресс, чтобы уехать домой на каникулы. Все трое обменялись взглядами, прежде чем Элиза сделала вид, что ничего странного не заметила. Если это было оборотной зелье, то оно продержится всего час. — Привет, Булстрод, Крэбб. Драко только что рассказывал нам о сегодняшнем «Ежедневном Пророке», поскольку вы знаете, что я его не читаю, — весело сказала Элиза и увидела, как на лице Драко появилась злая усмешка, пока он рылся в «Пророке» в поисках статьи. Драко драматично продекламировал статью, издав в конце преувеличенный смешок. — Артур Уизли так любит маглов, что должен присоединиться к ним, — ехидно сказал Драко, и никто из них не пропустил, как Крэбб сжал кулак в ответ. — Ты никогда не узнаешь, что они чистокровки по тому, как они себя ведут. Лицо Крэбба исказилось в едва скрываемой ярости и Драко, почуяв запах крови в воде, набросился на него. — Что с тобой, Крэбб? — Живот болит, — проворчал он. Драко смерил его пронзительным взглядом, прежде чем продолжить: — Я удивлен, что никто ничего не сообщили о нападениях. Я полагаю, Дамблдор пытается замять все это. Отец всегда говорил, что он худшее, что могло случиться с этой школой, — сказал Драко, и Элиза поймала себя на том, что кивает в знак согласия. — Вы, должно быть, догадываетесь, кто стоит за всем этим, — медленно произнесла Булстроуд. — Ты же знаешь, что никто из нас не сделал этого, — язвительно ответил Драко, и когда Элиза увидела, как волосы Крэбба медленно, но верно меняют цвет, она поняла, что пора положить конец этой шараде. — О, Драко, я думаю, они думают, что я имею к этому какое-то отношение, — прошептала Элиза, когда Крэбб и Булстроуд обменялись паническими взглядами. — Ну и с чего бы любому слизеринцу сомневаться в тебе, Элиза? — Драко насмешливо присоединился к ним, и они оба медленно потянулись за своими палочками. — Возможно, это потому, что они не слизеринцы, — протянула Элиза, наблюдая, как Булстроуд и Крэбб пытаются убежать. Драко бросил быстрый леденящий взгляд на парочку, и они с праздным весельем наблюдали, как их фигуры колыхались и искажались, открывая Уизли и Грейнджер, упавших на пол. — Похоже, два маленьких львенка забрели в змеиную яму, — сказал Драко со своего стула, отпуская их взмахом волшебной палочки. Грейнджер и Уизли вскочили на ноги с выражением страха на лицах. — Что же нам делать, Элиза? — спросил он, и она сделала вид, что не торопится с ответом. — Ну, я всегда рада преподать урок своим сокурсникам, — начала она и внутренне рассмеялась, когда они вздрогнули, — или мы могли бы потревожить профессора Снейпа и дать ему знать о незваных гостях в общей комнате. Сколько очков у Гриффиндора сейчас, Драко? — Я полагаю, что в настоящее время они тянутся вместе с нами. — Было бы ужасно, если бы вся эта тяжелая работа была выброшена в канализацию, не так ли? — протянула Элиза с фальшивым сочувствием и посмотрела, как два гриффиндорца побледнели ещё больше. — Но в праздничный сезон, я чувствую себя милосердной, — она задумчиво вздохнула, — но только помните, за вами должок. Вы не только ворвались в слизеринские покои, но и оборотное зелье незаконно сварили, — закончила Элиза с небольшой ухмылкой, игрющей на ее лице. — Не стесняйтесь уходить, но, пожалуйста, помните, что теперь вы у меня в долгу, — сказала Элиза и обнажила зубы в подобии улыбки. Уизли и Грейнджер выбежали из гостинной, словно дьявол гнался за ними по пятам. Ничто так не говорило о праздничном настрое, как пятно развлекательного шантажа.

~

В тот вечер Элиза вернулась в свою комнату в равной степени взволнованная и испуганная. Сидя, скрестив ноги, на своей кровати, она бросила маленький «Lumos», открывая дневник. Риддл, казалось, уже почувствовал ее присутствие. Привет, Звездочка, хотя, наверное, я недолго буду тебя так называть, правда? У вас был веселый Йоль? — спросил он, скорее всего, из вежливости, но Элиза все равно улыбнулась его заинтересованности. Два гриффиндорца пробрались в гостинную, но я поступила с ними соответственно. Я также получила очень старый экземпляр Истории Хогвартса, будет интересно посмотреть, что изменилось за эти годы. Судя по тому, что ты мне рассказала, Хогвартс под властью Дамблдора пошел еще дальше вниз, чем за последние 1000 лет. Почему? Как это изменилось с вашего времени? — с любопытством спросила Элиза. Во-первых, у нас было больше факультативов. Что? В мое время у нас были занятия по Алхимии, Теории магии и продвинутой Арифметике, хотя это и не классифицируется как отдельная квалификация. Занятия по Темным Искусствам, Магии крови и даже Целительству были запрещены еще до того, как мое время пришло, и маггловедение заменило другие учебные программы, — объяснил Риддл. Я никогда не знала всего этого. Сколько же ты взял? Все, — самодовольно ответил Риддл, или, по крайней мере, ей так показалось. Все? Даже маггловедение? Это нормально, что ты не можешь жить по моим стандартам, маленькая Звезда, очень многие не могут. Вообще-то, я собираюсь взять все возможные учебные программы, которые я могу,, — выстрелила Элиза в ответ на пренебрежение. Я желаю тебе удачи. А теперь почему бы нам не перейти к более насущным вопросам? Я думаю, что ты слишком долго пробыла в тупике, маленькая Звезда. Элиза постучала пером по странице. Скорее всего, Риддл не знал, что имя Элиза Поттер что-то значит, и сомневался, что что-то изменится, если она назовет ему свое настоящее имя. Так почему же ей казалось, что она в шаге от свободного падения в темную бездну? Что ж, сделка есть сделка. Меня зовут Элиза Поттер, приятно познакомиться, Риддл. Магия дневника, казалось, пульсировала в ответ, и Элиза почувствовала, как ее собственная пытается переплестись с ней. Если собственная магия Элизы больше напоминала озон, то магия Риддла — змею, она извивалась вокруг, словно жила своей собственной жизнью. Элиза, — Риддл написал, по-видимому, проверяя это, «жертва Богу, если я правильно помню, скажи мне, Элиза, ты веришь в Бога? Риддл, я сама себе Бог, — пошутила она в ответ, не обращая внимания на то, как его магия, казалось, подергивалась от удовольствия. Элиза, — снова написал Риддл. — Красиво. Элиза не обратила внимания на то, как она покраснела и пожелала Риддлу Спокойной ночи, положив дневник на тумбочку. Возможно, падать в бездну не так уж и плохо.

~

Хотя Элиза наслаждалась тишиной общей комнаты, она была рада, что ее придворные снова были рядом. Она знала, что ей, вероятно, следует дать им знать о том, что она связалась с подростком-Темным Лордом, но она боялась, что они могут не понять. Она знала, что все их семьи поддерживали Темного Лорда, кроме семьи Блейза, но это было до того, как он сошел с ума. И Темный Лорд никогда лично не убивал их, эта сомнительная честь досталась Элизе. В общем, не было необходимости беспокоить их, особенно когда они были так расслаблены. Январь быстро угасал, но холод все еще оставался, и Элиза со своим двором заняли несколько диванов и кресел перед ревущим камином. Дафна сейчас красила ногти, Элиза купила ей шикарный набор на Йоль, потому что знала, что, несмотря на маггловскую моду, девочке они понравятся, а Блейз и Тео растянулись на диване. Они играли в шахматы, но доска так и осталась лежать на кофейном столике, а мальчики слишком устали, чтобы продолжать игру. Элиза сама читала Историю Хогвартса, свернувшись калачиком в кресле, накрытая изумрудным одеялом. Она только что вернулась к изучению старой программы и была разочарована, увидев, что Риддл сказал правду. — Вы знали, что в Хогвартсе преподавали Магию крови? — Элиза рассеянно перелистнула еще одну страницу. — Магию крови? — недоверчиво спосил Роман с другого конца комнаты рядом со своей командой шестикурсников. — И Алхимию с Целительством, пока Дамблдор не взял верх, а теперь вместо этого мы застряли с Гаданием и Маггловедением, — пожаловалась Элиза. Это привело к тому, что в общей комнате вспыхнуло несколько разговоров, которые на несколько секунд отвлекли Элизу. Она понятия не имела, что ее факультет действительно слушал ее так внимательно, когда она не обращалась к ним в целом. — А еще говорят, что Хогвартс — одна из лучших школ в волшебном мире, — недовольно протянул Розье, и в ответ на его слова поднялся ропот согласия. — Публика должна знать, как сильно Дамблдор разрушил эту школу, — сказал Тео, и Элиза почувствовала, как искра идеи растет в ее голове. Элиза вернулась к своей книге, когда разговор затих, уже наполовину планируя свою первую атаку на Дамблдора. Знаешь ли ты про собственные акции Поттеров в «Ежедневном Пророке»?  — написала Элиза дненику однажды вечером в начале февраля. Что ты собираешься делать с этими акциями, маленькая Звезда?, — хотя Риддл теперь знал ее имя, это не помешало ему называть ее нелепым прозвищем, которое он использовал раньше. Элиза проигнорировала его улыбку. После того, что ты сказал о том, что Дамблдор изменил учебную программу, я поняла, что широкая публика действительно понятия не имеет, что происходит в этой школе, особенно те, у кого нет детей, которые посещают ее. Хогвартс смехотворно дорог, и все же многие вещи доказывают, что у нас некачественное образование по сравнению с другими волшебными школами. Продолжай, — попросил Риддл, и Элиза с энтузиазмом начала писать снова. Риддл был не менее манипулятивным, чем она. Было приятно иметь кого-то, с кем можно строить планы. Шармбатон предлагает больше курсов, чем у нас, тривиальные вещи, такие как танцы и косметические чары, которые все равно были бы неоспоримо полезны, поскольку, хотя название звучит обманчиво, фактическим курсом будет преображение человека. Дурмстранг печально известен своим преподаванием Темных искусств, и обе эти школы углубленно изучают Руны и Древнюю магию. На протяжении многих лет Хогвартс терял предмет за предметом, Алхимию, Магическую теорию, Волшебную политику, и наш уровень образования упал до смехотворной степени. Наши оценки по Истории магии самые низкие в мире, потому что Дамблдор не нанимает живого учителя, и хорошо известно, что у нас никогда не было постоянного учителя Защиты больше года. И я уверен, что ты просто очень обеспокоена состоянием образования и должна поднять этот вопрос общественности, верно Элиза? Конечно. И если это повредит престолу власти Дамблдора в процессе, то это не что иное, как неудачное совпадение. Такая хитрая, маленькая Звезда. Ты никогда не говорила мне, почему ты так ненавидишь старика. Элиза помолчала, размышляя, как объяснить свои мотивы, не выдав себя. Ты знаешь, что мои родители погибли в последней войне, я не знала, что я волшебница, пока мне не исполнилось 11 лет, и меня бросили в сиротском приюте. Когда я сдавала анализ крови в Гринготтсе, то обнаружила, что Альбус Дамблдор был моим магическим опекуном. Человек, ответственный за разрушение моей жизни. И вот в свою очередь ты решила испортить ему жизнь, — написал Риддл с уверенностью. Именно я так и сделаю.

~

Поглощенная планированием своего первого нападения на Дамблдора, Элиза совершенно забыла о дате, пока не вошла в Большой Зал к завтраку. Когда Элиза открыла двери, она сразу поняла, что христиане ошибаются насчет ада. Ад — это День Святого Валентина, устроенный Локхартом. Стены были покрыты ярко-розовыми цветами, конфетти в форме сердца падало с потолка и было отвратительное количество роз, разбросанных вдоль каждого стола. Как только Элиза уселась на свое место за столом, двери снова распахнулись, открыв дюжину угрюмых эльфов, которых Локхарт назвал «доставляющими послание купидонами». Тео взглянул ей в лицо и тут же подавился тостом. — А мы не можем просто пропустить сегодняшний день? — спросила Дафна, безуспешно пытаясь стряхнуть все конфетти со своих кудрей. — Я поддерживаю эту идею, — сказал Блейз, с сомнением глядя на гномов. — Как мой двор, вы должны поддерживать свой имидж, — мягко упрекнула Элиза, и Тео бросил на нее недовольный взгляд. — Ты просто не хочешь страдать в одиночестве. — И это тоже.

~

Шел всего лишь второй урок, и Элиза уже жалела, что не послушалась свой двор. Коридоры были полем битвы, и Элиза была уверена, что на самом деле видела, как кто-то был физически сражен эльфом, расказывающим стихотворение. Хотя самое унизительное событие произошло на зельях. Они все вошли в холодный класс, и Снейп одарил их взглядом, который сказал им, что если они осмелятся спросить о любовных зельях, то окажутся ингредиентами в банках на полках. Все они благоразумно решили не касаться темы праздника и занялись заданием. Так продолжалось до тех пор, пока День Святого Валентина не прервал их в виде одного из угрюмых эльфов. — Музыкальное послание для Элизы Поттер, — сказал эльф, размахивая арфой, как оружием. — Пожалуйста, нет, — сказала Элиза, чувствуя, как горит ее лицо. — Я должен доставить его лично. — Мерлин, пожалуйста, нет, — снова сказала она, поворачиваясь к профессору Снейпу, молча умоляя его сделать что-нибудь, чтобы положить конец ее унижению. Несколько мгновений профессор разрывался между гневом из-за того, что его класс потревожили, и смущением Элизы. К счастью, решение было принято за всех, когда карлик двинулся вперёд и его глупые крылья зацепились за край котла Паркинсон и отправили его на пол, окатив девушку обжигающе горячей водой. Последовал мгновенный хаос, когда Паркинсон закричала, и Снейп силой вышвырнул эльфа из класса, пытаясь проконтролировать ущерб. — Мисс Дэвис, пожалуйста, проводите мисс Паркинсон в больничное крыло, пока я разберусь с этим, — устало сказал Снейп. Дэвис, к ее чести, не выглядела очень довольной перспективой сопроводить Паркинсон в больничное крыло, но все равно взяла плачущую девочку за руку, пока Снейп убирал пролитое зелье. Элиза была бы счастлива никогда больше не страдать в День Святого Валентина. А потом, когда она вернулась в общежитие, ей почему-то стало еще хуже. Она рылась в своих вещах в поисках дневника Риддла, собираясь пожаловаться ему на свой день, когда не смогла найти его там, где его положила. Она порылась в своем чемодане и в тумбочке, даже нырнула под кровать, но нигде не смогла его найти. Дневник Риддла таинственным образом исчез. Он исчез.