Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

В течение следующих нескольких дней Элиза чувствовала себя подавленной. Ей казалось, что она нашла родственную душу в Риддле, и была расстроена тем, что потеряла его. Это также означало, что тот, кто владел дневником сейчас, вероятно, вскоре будет одержим им. Элиза понимала, что должна чувствовать себя виноватой за то, что не уничтожила угрозу, пока у нее был шанс, но она не могла заставить себя чувствовать ничего, кроме мрачной грусти из-за потери Риддла. Ей не нравилось слишком долго думать о том, что это говорит о ней. Последние несколько месяцев только подчеркивали, насколько они с Риддлом похожи. Казалось, что монстры всегда найдут друг в друге настоящую дружбу. Однако Элиза была вынуждена выйти из своего меланхоличного настроения, когда ей нужно было срочно заняться своим факультетом. Потому что к Пасхальным каникулам произошло еще одно нападение наследника Слизерина. На этот раз это были Гермиона Грейнджер и Пенелопа Кристалл. Но Пенелопа Кристалл была чистокровкой. И это все изменило. Понятно, что ее факультет был охвачен паникой, и Элиза не могла ничего сделать, кроме как сказать им несколько слов утешения. До сих пор никто из слизеринцев не подвергался нападениям, никаких нападений в подземельях не было, двигайтесь группами, скоро все будет в порядке. Пустые банальности. Она понятия не имела, что Риддл планирует дальше, и это раздражало ее больше, чем любая атака. Недели проходили в напряженной паранойе, учителя провожали учеников в классы и обратно, и все стали более настороженными, когда огибали углы. Все они страдали от странного ощущения, что за ними охотятся. Но даже с опасностью, таящейся в священных залах Хогвартса, жизнь продолжалась, и вскоре лето поползло по территории, но никто не находил никакого удовольствия в летнем солнце в этом году. Лица у всех были напряженные, даже у слизеринцев они выражали тревогу. Новость о том, что Дамблдора сняли с поста директора, только усилила беспокойство, и страх распространился быстрее, чем когда-либо. — Ты имеешь к этому какое-то отношение? — пошутил Блейз за завтраком, когда принесли эту новость. — Нет, но это забавный бонус, — съязвила Элиза, но все услышали, как её голос сорвался. Что бы Элиза ни пыталась внушить себе, это было неоспоримо. Она построила себе дом здесь, в Хогвартсе, и Риддл угрожал ей каждым своим шагом. Элиза не могла припомнить, когда в последний раз испытывала такой страх, как перед закрытием Хогвартса. Все это пришло в голову в конце мая. Элиза и ее слизеринцы собрались в общей комнате, и мало кто из них отваживался выйти наружу. Старшие курсы учились, несколько групп вокруг комнаты играли в игры со взрывающимся шариками и тому подобное. Не самая лучшая техника отвлечения внимания, но, по крайней мере, она сработала. Почти непринужденная атмосфера была прервана, когда усиленный голос Макгонагалл эхом разнесся по общей комнате. — Всем студентам немедленно возвращаться в свои гостиные. Приказ был повторен, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Все обменялись встревоженными взглядами, и Элиза почувствовала, как Дафна крепко сжала ее руку. Через несколько минут в дверях появился Снейп, выглядя более усталым, чем Элиза когда-либо видела его раньше. — К моему глубокому сожалению, я сообщаю вам, что один студент был утащен в Комнату, — серьезно сказал Снейп, перекрывая сдавленные вздохи, которые были выпущены толпой, — Хогвартс-экспресс придет, чтобы забрать вас домой завтра утром. Элиза почувствовала, как ее сердце разрывается на части. — Сэр, — неуверенно произнес Роман громким голосом в тишине комнаты. — Кто… Кто пропал? Снейп, казалось, погрузился в себя от этого вопроса, в его глазах застыла смертельная усталость. — Студентка второго курса, Пэнси Паркинсон. И с этими словами он зашагал прочь, оставив Элизу собирать осколки ее дома и собственного разбитого сердца. Дафна приглушенно всхлипнула рядом с ней, и Драко немедленно заключил блондинку в объятия. Элиза пыталась придумать, что бы такое сказать, какие слова предложить, но понимала, что ничего не может изменить ситуацию к лучшему. По крайней мере, никакие слова не могли бы сделать это. Глядя на удрученные лица ее факультета, ее дома, в голове возникла глупая и опасная гриффиндорская идея. Хогвартс был ее домом, эти студенты были ее семьей, включая Пэнси Паркинсон. Она поклялась, что будет присматривать за слизеринским домом всеми возможными способами. Вот что делает хороший лидер. Если бы у нее была возможность что-то исправить, она бы это сделала. И в данном случае она была уверена, что сможет. Кивнув самой себе, она встала, расправила плечи, убедилась, что палочка надежно спрятана в кобуре, и направилась к двери. — Куда ты идешь, Элиза? — спросил Тео, явно сбитый с толку. — Я не могу вернуться туда, — сказала Элиза, не обращая внимания на отчаяние в голосе. — я просто не могу. Кроме того, — сказала она, обращаясь ко всему Слизерину, — Пэнси — одна из нас, одна из моих змей, и будь я проклята, если буду сидеть сложа руки и ничего не делать. Если я не вернусь через три часа, предупредите персонал, — приказала она и проигнорировала отчаянные мольбы остаться. Она оставила свою мантию-невидимку в общежитии, но сомневалась, что столкнется с учителями прямо сейчас, они все, вероятно, были на собрании. И никто, кроме нее, не захочет сделать ничего подобного. Казалось, встреча с Темным Лордом станет ежегодной традицией. Но сначала ей нужно было найти Комнату. Риддл как-то сказал ей, что пятьдесят лет назад, когда Комната открылась, умерла девушка, и Хагрида обвинили в убийстве. Но что, если девушка стала призраком? Элиза понимала, что это слишком рискованно, но даже если Плакса Миртл не была бедной Миртл Уоррен, то, по крайней мере, призрак мог вспомнить что-то из ее времени в Хогвартсе. Проверив, все ли чисто, Элиза нырнула в туалет для девочек на втором этаже, тихо прикрыв за собой дверь. Миртл сидела в одной из кабинок и причитала что-то ужасное. — Привет, Миртл, — холодно сказала Элиза, делая шаг вперед, чтобы лучше обратиться к призраку. — Кто ты? — спросила Миртл. Не обращая внимания на презрительный тон, Элиза прислонилась к стене, нетерпеливо постукивая палочкой по ноге. — Просто кому-то интересно узнать, как ты умерла, — любезно заметила Элиза, наблюдая, как Миртл совершила полный разворот. — О, это было ужасно, — прощебетала она с наслаждением. — я умерла в этой самой кабинке, последнее, что я помню, это как увидела пару больших желтых глаз, а потом я умерла, — сказала она, печально вздыхая. — Это звучит просто ужасно, Миртл, — сказала Элиза с большим сочувствием. — помнишь, где ты видела эти глаза? — Вон там, — Миртл указала на раковины, явно польщенная интересом Элизы. Элиза повернулась, чтобы внимательно изучить раковины, и вдруг заметила, что на одном из них, в отличие от других, есть выгравированная змея. — Открой, — прошипела Элиза, надеясь, что это сработает, и вздохнула с облегчением, когда раковина начала медленно исчезать в земле. Она опускалась все ниже и ниже, пока не обнажила трубу, достаточно широкую, чтобы человек мог соскользнуть вниз. Поблагодарив Леди Магию за то, что она сегодня надела брюки, Элиза быстро наложила на себя непроницаемое заклинание. Элиза не дала себе достаточно времени, чтобы отговорить себя от этого, вероятно, ужасного решения, прежде чем прыгнуть в трубу. Выживание было талантом, которым она обладала в избытке. Труба действовала как нескончаемая темная скользкая горка, и Элизу швыряло то в одну, то в другую сторону, по мере того как она продвигалась все дальше и дальше по ней, извиваясь и поворачиваясь. Элиза не знала, как долго она скользила вниз по трубе, но внезапно она, казалось, выровнялась, выплюнув ее из конца, и она ударилась о каменный пол с громким стуком. Вытащив палочку из кобуры, Элиза пробормотала что-то вроде «Lumos» и зашагала по сырому туннелю. Было тихо, как в могиле, когда Элиза уверенно шла по каменному туннелю, стараясь не наступать на многочисленные кости животных, усеявшие пол. Если это не было предзнаменованием, то она не знала, что именно. Она остановилась в своем путешествии, когда заметила гигантское темное существо, лежащее поперек туннеля. Подойдя ближе, Элиза подняла перед собой волшебную палочку, чтобы разглядеть, что это такое. Свет скользнул по гигантской змеиной коже, ядовито-зеленой, растянувшейся на двадцать футов. По крайней мере, теперь она знала, что за чудовище находилось в этой комнате. Только василиск мог вырасти таким большим и прожить так долго. Элиза не знала, как долго она шла по туннелю, но ускорила шаг. У нее был лимит времени. Она пошла дальше по туннелю, пока наконец не наткнулась на твердую стену, на которой были вырезаны две вплетенные змеи, их усыпанные драгоценными камнями глаза сверкали в темноте. Это был настоящий вход в Тайную Комнату. — Откройся, — прошипела Элиза и посмотрела, как змеи расступились и две половинки стены исчезли из виду. С палочкой в руке Элиза вошла внутрь. Комната была полна странного зеленоватого света, который напоминал общие комнаты Слизерина. Высокие каменные колонны тянулись вдоль комнаты, пока они, казалось, не исчезли в темноте. Элиза тщетно пыталась приглушить свои шаги, но каждый шаг отдавался громким эхом в пустом помещении. Она смотрела по сторонам, пытаясь уловить хоть малейший признак опасности. Только дойдя до конца комнаты, Элиза заметила фигуру Пэнси Паркинсон. Она казалась такой маленькой и мертвенно-бледной, лежа на полу, что Элиза тут же бросилась к ней. У нее все еще был пульс, который она с облегчением обнаружила, но был слабым. — Прости, маленькая Звездочка, но я боюсь, что она не проснется. Элиза мгновенно развернулась и направила свою волшебную палочку на Риддла, который появился из тени. Это был первый раз, когда она увидела парня в какой-либо телесной форме. Даже если он почти мерцал по краям, она все еще могла ясно видеть его. Он был слишком совершенен. Было что-то пугающее в совершенной асимметрии его лица. Он выглядел так, словно был изваянием, произведением искусства, которое пыталось запечатлеть момент. И сейчас он был моментом примирения красоты и опасности, моментом, когда совершенство превращается в нечто звериное. Он выглядел неприкасаемым, непобедимым. Она будет единственной, кто изменит это. — Что значит, она не проснётся? — спросила Элиза, направив палочку на Риддла, — что ты сделал? Он улыбнулся улыбкой Чеширского кота, полной злых намерений, явно довольный ее явной враждебностью. — Она сама виновата. Бедняжка Пэнси Паркинсон, отвергнутая всеми подругами, униженная полукровкой. Она не могла устоять перед искушением взять твой дневник, желая унизить тебя за все, что ты отняла у нее, — объяснил он. — Она не могла не излить свою душу в меня, — продолжил он и издал холодный высокий смех, от которого что-то внутри Элизы было в ужасе, — и в свою очередь я излил часть своей души в нее. Не у всех есть такие мощные окклюменционные барьеры, как у тебя, Элиза. А потом она начала рассказывать мне все об Элизе Поттер, я думал, что знаю все о тебе, дорогая, но ты не поверишь, что я слышал, — сказал он, шагая вперед с той хищной грацией, которую она видела в его воспоминаниях. — Элиза Поттер, победительница Темного Лорда Волдеморта, я думал, мы не храним секретов, милая, — пропел он, наклонив голову, чтобы изучить ее, как будто она была особенно интересным экземпляром. — Ну, ты не сказал мне, что собираешься убить меня, чтобы получить свое собственное тело, так что я думаю, что мы квиты, — резко ответила Элиза, сжимая свою палочку. — И конечно, тебя это волнует, — сердито пробормотала она, поглядывая то на Риддла, то на Пэнси. — Почему бы мне не волноваться о Темном Лорде? В конце концов, Элиза, он — мое прошлое, настоящее и будущее, — тихо сказал Риддл, поднимая палочку в руке, вероятно, Пэнси. Вместо того, чтобы напасть, Риддл начал писать свое имя гигантскими мерцающими буквами, затем небрежным взмахом палочки они перестроились, образовав «я — Лорд Волдеморт». — Ты думаешь, я собирался вечно носить имя моего грязного маггловского отца? Я, в чьих жилах течет кровь самого Салазара Слизерина. Что буду хранить имя вульгарного, обыкновенного маггла, который бросил меня еще до моего рождения только потому, что узнал, что его жена ведьма? Нет, Элиза. Я придумал себе новое имя; имя, которое, как я и думал, волшебники повсюду будут бояться произносить, когда я стану величайшим волшебником в мире! Я стану богом среди людей, — сказал Риддл, маниакально ухмыляясь. — Ну, ты ошибся, Риддл. Люди не становятся богами, — сказала Элиза, расправляя плечи. — Люди становятся только чудовищами. Он, казалось, был ошеломлен этим на мгновение, темно-карие глаза опасно вспыхнули, когда он посмотрел на нее. Там были глаза, которые могли поглотить тебя. Она знала, что он поглотит ее, если она даст ему шанс, но она не даст ему этого. Она отказывалась кланяться кому бы то ни было, и меньше всего этому парню со злобой в жилах и мёдом на языке. — Похоже, ты не удивлена, маленькая Звездочка — Ты же знаешь меня, Риддл, — сказала Элиза в ответ, никогда прежде так остро не ощущая, как время ускользает от нее. — Неужели ты действительно думаешь, что я не узнаю все, что смогу, о маленьком грязнокровке-первокурснике, который стал королем Слизерина? О харизматичном Темном Лорде, который появился спустя десять лет? Листовки Вальпургиевых рыцарей трудно достать, но Тео живет со своим дедом ты же знаешь Элиза определенно шокировала его этим, и он тихонько хихикнул, качая головой. — Конечно, мне не следовало недооценивать тебя. Но как бы то ни было, ты не можешь остановить меня, Элиза, я так близок к тому, чтобы вернуть тело. Я был в ловушке пятьдесят лет, я думал, ты поймёшь, — мягко сказал он. Элиза уже не знала, искренен ли он. Он может притворяться человеком, но Элиза знала лучше, в Риддле была тьма, и она отказывалась поддаваться на его маскарад. — И я подумал, что ты поймешь, почему я должна это сделать. Пэнси не только одна из моих змей, но и Хогвартс — мой дом. И ты бы его закрыл и приговорил меня к жизни в этом грязном маггловском приюте, — решительно сказала Элиза, — я думала, ты поймешь меня, — закончила она и увидела, как на его лице промелькнула неопределенная эмоция. — Я не хочу драться с тобой, Звездочка, — сказал Риддл с нежностью, на которую, по ее мнению, он был не способен. — Тогда слушай, — выпалила Элиза, шагая вперед, пока ее палочка почти не ткнулась ему в грудь. Это все, что у нее было. Ее волшебная палочка и остроумие станут ее инструментами свободы, и она не будет, не сможет бояться. — Если ты сделаешь это, Хогвартс закроют. Дамблдор сразу же узнает, что ты вернулся, и начнет работать против тебя, прежде чем ты даже сможешь привести свои планы в действие. И это отбрасывается в сторону твоих коллег, или в какую-то адскую связь, которую ты имеешь с очевидным безумием другого Волдеморта. Я знаю тебя, Риддл, и знаю, что ты совсем не похож на то существо, в которое превратил себя Волдеморт. Ты лучше. — закончила Элиза и в порыве храбрости опустила палочку. — Позволь мне помочь тебе, Том. Она не знала, дошли ли до него ее мольбы, но что-то, казалось, наконец прорвалось. — И что ты предлагаешь? — сказал он спокойно, рассеянно вертя палочку в своих гибких пальцах. — Мы создадим фальшивый дневник, который я якобы уничтожу. Хогвартс спасен, а Дамблдор все еще верит, что я его Золотая девочка. Я тайком вывезу тебя из Хогвартса и подарю тебе тело на летние каникулы, и ты наконец сможешь привести свои планы в действие, — быстро проговорила Элиза, пытаясь его переубедить. Она не была глупой. Она знала, что если не убедит его здесь, то не уйдет отсюда живой. Не с василиском, прячущимся где-то в Комнате. — А что ты хочешь взамен, Звездочка? — спросил он, придвигаясь ближе, чтобы Элиза не могла отвести взгляд от этих темных горящих глаз. — Если ты ищешь более корыстные причины, чем выбраться отсюда живым, то ты знаешь, что я хочу погубить Дамблдора. Очевидно, что твое присутствие могло бы улучшить этот план и… — Элиза оборвала себя. — И что же? — угрожающе протянул Риддл и в его глазах мелькнуло веселье — Я хочу нерушимую клятву, — решительно заявила Элиза. Риддл выглядел так, будто немедленно хотел возразить, но Элиза заглушила его сбивчивые протесты своим объяснением. — Мы оба клянемся, что никогда намеренно, по собственной воле или косвенно, не будем убивать друг друга своими руками или другими средствами. Риддл, казалось, обдумывал ее предложение. В наступившей тишине Элиза слышала, как колотится ее сердце. Она могла бы поклясться, что Риддл тоже это слышит, в этом отрывистом биении ее сердца жила отчаянная решимость остаться в живых. — Твои условия приемлемы, — сказал Риддл, легкая улыбка тронула его губы, — я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, маленькая Звездочка, — он почти мурлыкнул, и Элиза поспешно отступила, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Но нам нужен тот, кто скрепит клятву, — сказал она, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на Пэнси, которая все еще лежала на полу. — Я мог бы наложить на неё «Imperius», — предложил Риддл, и Элиза тут же впилась в него взглядом. — Мы не можем просто использовать на людях «Imperius». — Ну, либо милая маленькая Пэнси выполнит нашу просьбу и скрепит клятву, либо я увижу, как знаменитая Элиза Поттер выступит против слизеринского монстра, — мягко пригрозил Риддл. Элизе стало интересно, о ком он говорит в этот момент. Василиск или он сам. — Хорошо, — коротко ответила Элиза, избегая его голодного взгляда, пока они ждали, когда Пэнси наберется достаточно сил, чтобы встать. В ту же секунду, когда она едва приходит в сознание, Риддл поворачивает палочку на нее, шепча «Imperiuо». Глаза Пэнси мгновенно остекленели, и Элиза с Риддлом схватили друг друга за руки. Пэнси начала нараспев произносить слова клятвы. — Ты, Элиза Лили Поттер, клянешься никогда не убивать ни прямо, ни косвенно Тома Марволо Риддла по собственной воле? — Клянусь. — Ты, Том Марволо Риддл, клянешься никогда не убивать ни прямо, ни косвенно Элизу Лили Поттер по собственной воле? — Клянусь. — Ты, Элиза Лили Поттер, клянешься приобрести душу для Тома Марволо Риддла в качестве платы за освобождение Пэнси Паркинсон к концу этого лета? — Я клянусь. Произнеся последнюю клятву, Элиза почувствовала, как тупое жжение пронзает ее до самых костей, пронизывает насквозь и привязывает к этой клятве, и тяжкий груз давит на ее душу. Возможно, она заключила сделку с дьяволом, но теперь дьявол был на ее стороне. Риддл отпустил проклятие небрежным взмахом волшебной палочки, отправляя ее спать. — Она не вспомнит, что здесь произошло сегодня, — тихо сказал Риддл, прежде чем посмотреть в ее сторону. — Ну и что ты задумала, Звездочка? — с любопытством спросил Риддл, и Элиза подумала, что она предпочитает его, когда они враги, потому что тяжесть его любопытного пристального взгляда и мягкое затишье в голосе были почти невыносимы. — Мне нужно что-нибудь, что преобразить в копию дневника, — рассеянно объяснила Элиза, роясь в карманах Пэнси. Элиза издала тихий победный возглас, обнаружив в ее кармане запасное перо. Решительно взмахнув палочкой, Элиза сосредоточилась на своем намерении, пропуская магию через палочку. Вскоре на полу оказалось не перо, а точная копия дневника Риддла. — Хорошо, — сказала Элиза, кивая сама себе, — теперь мы можем просто уничтожить его. — Боюсь, что все будет не так просто. Есть только два способа уничтожить это, если ты хочешь, чтобы старый болван поверил, что ты действительно уничтожила меня в порыве гриффиндорского героизма, и твои два варианта — дьявольский огонь или яд василиска, — протянул Риддл, не отводя от нее глаз. В них было что-то голодное, что Элизе не нравилось. — Кто ты такой? — раздраженно спросила Элиза, и Риддл хрипло рассмеялся, как будто она только что рассказала удивительно смешную шутку. Его безудержный смех был похож на звонкий звон колокольчика, и Элиза почувствовала, как ее раздражение ускользает, когда она услышала его эхо по комнате. Риддл взял себя в руки, хотя и с трудом, и провел рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Не волнуйся, дорогая, я все улажу, — отвернувшись от него, он повернулся лицом к гигантской статуе Салазара Слизерина. Он был настоящим контрабандистом. — Поговори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки, — прошипел Риддл. Странно было слышать, как кто-то говорит на парселтанге, голос Риддла звучал шелковисто, как будто он родился говорящим на языке змей, прежде чем научился чему-то еще. Насколько она знала, это могло быть правдой. Гигантское каменное лицо статуи зашевелилось, рот открывался все шире и шире, пока что-то не начало выползать из глубины. Элиза мгновенно закрыла глаза, услышав, как что-то огромное ударилось о каменный пол комнаты. — Хозяин, — услышала она свистящее шипение. — Привет, дорогой, есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить, — тихо прошипел в ответ Риддл. — Ты можешь открыть глаза, это безопасно, Элиза, у василисков есть вторая пара век, чтобы защитить тебя от их взгляда. — Поверив клятву, что она все еще может чувствовать на себе физическую тяжесть, Элиза осторожно открыла глаза. Василиск был прекрасен. Гигантская змея обвилась вокруг комнаты, ее огромная голова покоилась на полу рядом с ногами Риддла, который на самом деле гладил ее? Он почесывал верхушку ее ядовито-зеленой чешуи. — Привет, — прошипела Элиза на змею. — Еще одна говорящая, — сказал он, радостно подняв голову, — это та маленькая говорящая, о котором вы мне говорили, хозяин? — Да, Йормунганд, я должен попросить тебя об одолжении от нашего имени, — торопливо прошипел Риддл, вероятно, пытаясь отвлечь Элизу от того факта, что он, очевидно, провел большую часть своего времени здесь, внизу, разговаривая о ней со страшным василиском. — Конечно, хозяин. — Нам нужно, чтобы ты укусил эту книгу, — сказал Риддл, жестом приглашая Элизу поднести преображенную копию. Казалось, чем больше Пэнси восстанавливала свои силы в углу, тем больше Риддл начинал исчезать, если он уже терял способность взаимодействовать с реальностью. — Книги не очень-то аппетитны, хозяин, можно мне потом кролика? — василиск, казалось, умолял, обращая свой горящий желтый взгляд на Риддла. Риддл, как бы то ни было, не находил ситуацию торга с 1000-летним василиском даже отдаленно шокирующей, хотя все это заставило Элизу пошатнуться. Василиск — Риддл серьёзно назвал его Йормунгандом? — повернул к ней свою большую голову и медленно пополз вперед, пока не добрался до книги. Один из гигантских клыков пронзил страницы книги, и Элиза с трудом подавила желание отпрянуть назад, увидев эти очень мощные, очень ядовитые клыки так близко от себя. Молчание повисло вокруг них на несколько мгновений, прежде чем Риддл кивнул сам себе и зашагал обратно через комнату туда, где лежал оригинал дневника. — И что теперь? — спросила Элиза, не сводя глаз с его удаляющейся фигуры. — Согласно нашему плану, я оставлю твою маленькую подружку в покое и вернусь в дневник, пока ты будешь обманывать Альбуса Дамблдора, — холодно сказал Риддл. Вид у него был отстраненный, словно он обдумывал какую-то особенно скучную деловую сделку, и Элиза невольно задумалась, что же на самом деле произошло между ними за последние несколько месяцев. Или ее одурачили, как бедняжку Пэнси Паркинсон. Риддл только собирался вернуться к дневнику, когда мысль пришла к Элизе. — Подожди! — крикнула она. — Как же мне выбраться? Риддл посмотрел на нее мгновение, прежде чем его губы изогнулись в кривой улыбке, а тёмные глаза загорелись озорством. — Я уверен, что ты все поймешь, маленькая Звездочка, — съязвил он, прежде чем исчезнуть. Пэнси громко ахнула, осознав, что ее окружает, и Элиза подошла, чтобы успокоить девочку. Заверяя Пэнси, что теперь все в порядке, она невольно улыбнулась. Все вернулось в норму. Настолько нормальными, насколько это вообще возможно для нее и Риддла. — Прости, мне так жаль, Элиза, — пробормотала Пэнси сквозь рыдания, когда Элиза тепло обняла её, — я не хотела, клянусь. — Все в порядке, Пэнси, теперь все будет хорошо, — успокаивающе сказала Элиза. — Это не твоя вина, не многие могут встретиться лицом к лицу с Темным Лордом и пережить это, — закончила Элиза, подмигнув и вызвав смех у другой девушки. — А теперь пошли отсюда. В конце концов она попросила василиска поднять ее и Пэнси по трубам. Покрытая слизью, водой и грязью, Элиза поблагодарила василиска и закрыла за собой дверь комнаты. — Что мы теперь будем делать, Элиза? — с несчастным видом спросила Пэнси, стоявшая рядом. Она перестала плакать минут десять назад, но все еще была в ужасном шоке, что вполне объяснимо. Элиза, вероятно, проявила бы к ней больше сочувствия, если бы Пэнси не была виновата в том, что они попали в такую переделку. — Мы должны пойти в кабинет Макгонагалл, поскольку она исполняет обязанности директора. Я уверена, что твои родители обеспокоены, и я сказала своему двору уведомить людей, через три часа после моего ухода, так что персонал уже должен быть в курсе, — объяснила Элиза, мягко таща девочку в кабинет, оставляя за собой след грязных следов. Когда они наконец добрались до двери, Элиза легонько постучала, прежде чем открыть ее. На мгновение воцарилось молчание, а потом родители Пэнси тут же заключили ее в объятия, полные слез. Элиза воспользовалась моментом, чтобы осмотреть комнату, и ничуть не удивилась, обнаружив, что Альбус Дамблдор вернулся в Хогвартс и смотрит на нее своими глупыми мерцающими голубыми глазами. — Мисс Поттер, вы спасли нашу дочь, и мы в большом долгу перед вами, — серьезно сказал лорд Паркинсон, когда все успокоились, и Элиза склонила голову в ответ. — Но как? — вспыхивает Макгонагалл, оглядывая Элизу с ног до головы. И Элиза рассказала им всю историю. Она рассказала им, как, услышав эту новость, почувствовала, что должна что-то сделать, как не хотела, чтобы у нее отняли Хогвартс, ее дом, и как было очевидно, что взрослые ничего не собираются делать, потому что взрослые никогда этого не делают. Она могла сказать, что они были оскорблены этим, но она все равно продолжала говорить. Она рассказала им, как узнала от старшекурсников, что в прошлый раз, когда открылась Комната, умерла девочка, которую звали Миртл, и как она решила поговорить с Плаксой Миртл. Она рассказала им, как нашла вход, нашла Пэнси. Она рассказала им о мальчике по имени Том Риддл и василиске, которого он натравил на нее. Рассказала им, как она споткнулась о тело Пэнси и клыки василиска вместо того, чтобы ударить ее, попали в дневник. А когда Том Риддл был уничтожен, василиск больше не мог выполнять его приказы, а это означало, что он будет слушать ее. Никто никогда не говорил, что ее история должна быть правдивой. В этот момент Элиза шагнула вперед и швырнула обгоревший и мокрый дневник на стол перед Дамблдором. — Я думаю, вы не хуже меня знаете, кому это принадлежало, — сказала Элиза, глядя на его кривой нос вместо глаз. — Действительно, моя дорогая девочка, ты хорошо сделала, что победила Лорда Волдеморта, не многие смогли бы это сделать. При звуке этого имени все в комнате ахнули, и мать Пэнси крепче прижала ее к себе. — А при чем тут наша Пэнси? — прошептала она, и Пэнси громко взвыла. — Я писала в нем, разговаривала с ним… — А потом он смог овладеть ею, — серьезно вмешался Дамблдор. — Я уверен, что мисс Паркинсон пережила шок, и я думаю, что для нее будет лучше отправиться в больничное крыло, — сказал Дамблдор успокаивающе. — Минерва, сопроводишь? Макгонагалл кивнула и повела Паркинсонов в больничное крыло, оставив ее наедине с Дамблдором. — Итак, вы познакомились с Томом Риддлом, — задумчиво произнес Дамблдор, и Элизе пришлось подавить фырканье. Разве это не подвело итог всего ее года? — Полагаю, он больше всего интересовался тобой.… — Кажется, он поймал себя на том, как мы похожи, странное сходство, — сказала Элиза Дамблдору, зная, что он ждет от нее каких-то слов, и, по крайней мере, на этот раз это была правда. — Ах да, оба сироты-полукровки, слизеринцы, змееусты, — перечислил Дамблдор, но Элиза знала, что можно продолжить. То, как они оба наклоняли головы, когда им было любопытно, то, как Элиза лениво вертела палочкой, как это делал Риддл, было ее второй натурой, как будто она делала это всю свою жизнь. Элиза не верила в судьбу, но знала, где провести черту между случайностями. — Легко понять, как старик может быть ошибочно подозрительным, дорогая девочка, — мягко сказал Дамблдор, и Элиза слышала тихую мольбу о прощении в его голосе. Элиза никогда не простит Дамблдору всего, что он сделал с ней. — Конечно, сэр, — ответила она с легкой снисходительной улыбкой, от которой ее затошнило. — Я думаю, что это сходство, эти вещи, которые вы оба заметили, потому что Лорд Волдеморт передал вам часть своей собственной силы в ту ночь, когда он дал вам этот шрам. Еще один ясный, как грязь, ответ. Что это значит? Может, это как-то связано с дневником? Передача полномочий? Элиза просто не понимала. Дамблдор и Риддл были поразительно похожи в том, что оба любили держать ее в неведении. Элиза очнулась от своих размышлений, когда Дамблдор продолжил говорить. — Но ты доказала, что совсем не похожа на Тома Риддла, Элиза. Этот мальчик не стал бы жертвовать собой, не стал бы заботиться и не стал бы спасать своих сокурсников, как это сделали вы. Это наш выбор, который показывает нам, кто мы на самом деле, гораздо больше, чем наши способности, — сказал Дамблдор с улыбкой, казалось бы, гордясь своим абсолютно бесполезным бредовым монологом. Дамблдор отпустил ее с поручением предупредить ее факультет о праздничном пиру, который он собирался устроить в честь спасения школы через час. Вдоволь насмотревшись на его безмозглые идеи, Элиза направилась к двери, но была прервана появлением Люциуса Малфоя. Элизе не нравился Люциус Малфой. Она считала его напыщенным слабым трусом, но больше всего она ненавидела его из-за Драко. Драко, который однажды поздно вечером признался, что боится разочаровать отца. Драко, который сказал ей, что остался дома на каникулы, потому что его отец назвал его неудачником в семейной линии из-за общения с Поттер. И Мерлин, она хочет, чтобы он заплатил. — Добрый вечер, Люциус, — вежливо поздоровался Дамблдор, что еще больше разозлило блондина. Возможно, это была единственная ситуация, в которой она когда-либо была на стороне Дамблдора. — Даже когда губернаторы сочли нужным отстранить тебя, ты все еще возвращаешься в Хогвартс, — ядовито сказал Люциус. — Ну, Люциус, другие губернаторы слышали, что дочь лорда Паркинсона была взята в Комнату, и, кажется, хотели немедленно восстановить меня в должности, — сказал он, безмятежно улыбаясь. Элиза стояла посередине и смотрела, как они спорят, словно это был очень интересный теннисный матч. — Ну что, поймали преступника? — сплюнул Люциус, но Элизу больше заинтриговал домовой эльф, стоявший позади него и делавший что-то очень странное. Его огромные глаза были устремлены на Элизу, и он все время указывал на дневник, потом на Люциуса, а потом сильно ударил себя по голове. Он повторил этот процесс несколько раз, пока Люциус и Дамблдор спорили, и Элиза внезапно вспомнила конец лета в магазине книг. Тогда Люциус Малфой, должно быть, сунул дневник Джинни Уизли. Элиза плавно прервала их бессмысленную перебранку, слегка наклонив голову, глядя на мистера Малфоя и наслаждаясь тем, как он слегка побледнел при этом движении. — Я думаю, будет лучше, если вы остановитесь, мистер Малфой, — сказала Элиза, прямо оскорбляя его, отказываясь признать его статус Лорда. — И, возможно, вам следует уйти, получив ценный урок. — И что же это будет за урок? — усмехнулся он, и Элиза вспомнила о старшей сестре в приюте, о Дурслях и улыбнулась сквозь ненависть. — Что ничего хорошего никогда не выйдет из раздачи старых школьных вещей Волдеморта. Малфой замер на мгновение, правая рука потянулась к палочке, а Дамблдор хмыкнул позади них. — Мы уходим, Добби! — рявкнул Малфой и выскочил за дверь, а крики Добби эхом разнеслись по коридору. Подумав несколько мгновений, Элиза озорно усмехнулась, когда ей в голову пришла отличная идея. — Профессор Дамблдор, могу я вернуть этот дневник мистеру Малфою? — Конечно, Элиза, — сказал он, — но поторопись, скоро праздник. Элиза быстро кивнула, схватила со стола дневник и, прежде чем выйти из комнаты, остановилась. Возмущенно подпрыгивая на одной ноге (она проигнорировала тот факт, что, возможно, действительно заключила временный союз с Дамблдором. Мелкая месть всегда была веским оправданием) ей наконец удалось снять с себя носок. Сунув ногу обратно в туфлю, Элиза положила отвратительный носок между страницами дневника. — Отлично, — сказала она и в последний раз улыбнулась Дамблдору, прежде чем выскочить за дверь. Она могла избавиться от поддельного дневника и исключить возможность того, что ее подделка будет обнаружена. И Малфой мог потерять домового эльфа в процессе.

~

Элиза возвращалась в гостиную после того, как успешно освободила домового эльфа Добби, который, как ни странно, стоял за странным происшествием с бладжером. Он думал, что если бы она не была в Хогвартсе, спаситель волшебного мира был бы в безопасности. Абсолютно чокнутый. Но в конце концов это сработало в ее пользу. Элиза пробормотала пароль к общей гостинной, собираясь улизнуть в свою комнату до начала пира. Однако ее план был сорван тем, что весь дом уставился на нее, как только она вошла в комнату. — Привет? — Элиза едва успела произнести эти слова, как придворные подскочили к ней. Тео заключил ее в медвежьи объятия, а Дафна и Блейз обхватили ее по бокам. Взглянув на Драко через щель между ними, она отчаянно попросила его помочь ей. Вместо этого предатель рассмеялся и присоединился к групповому объятию. Элиза приняла свою участь со спокойным достоинством. — Никогда больше так не делай, — строго сказал Тео, наконец отпустив ее, и Элиза почувствовала себя виноватой, увидев, как они, должно быть, волновались. — Мы здесь все за тебя, Элиза, весь факультет, так что, пожалуйста, перестань убегать одна, — строго сказала Дафна. — Или, по крайней мере, возьми нас с собой в следующий раз, когда отправишься на поиски приключений, — с улыбкой вставил Блэз. — Или мисс Поттер могла бы предупредить учителей, прежде чем пойти исполнять гриффиндорскую глупость, — протянул Снейп от входа, заставив Элизу подпрыгнуть в тревоге. На самом деле она не знала, что было страшнее: его внезапное появление или тот факт, что он мог выразить беспокойство. — В Большом Зале устраивается пир в честь школы и нашего местного героя, что спас Пэнси Паркинсон, — ровным голосом сказал Снейп, хотя все в общей комнате приветствовали его. Какая-то часть Элизы считала, что было бы правильно упомянуть о том, что василиск, безусловно, все еще жив, но в конечном счете решила оставить этот кусочек при себе. Это был самый странный пир, который Элиза когда-либо видела. Все были в пижамах, а придворные ни на секунду не выпускали ее из виду, и Элиза поймала себя на том, что смеется всю ночь напролет. Она еще не сказала своему двору, что именно произошло в Комнате. Она знала, что они заслуживают знать, но Хогвартс был едва ли самым безопасным местом, чтобы раскрыть ее связь с Темным Лордом. Не было никакого смысла в ее стремлении стать могущественным лидером, если она не научится полагаться на своих последователей. На следующий день она уложила дневник Риддла в свой чемодан и захлопнула его, левитируя за собой, и присоединилась к своим друзьям в общей гостиной, мягко улыбаясь им. Им всем нужно было успеть на поезд.