Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Никто не ожидал, что Элиза Поттер, девочка-которая-выжила, будет распределена в Слизерин. Она сидела в конце стола с высоко поднятой головой, расправив плечи и не моргая глазом отмахиваясь от оскорблений Малфоя. Она держалась так, как держалась бы чистокровка, она держала себя так, словно она что-то опасное. Теодор знал еще до того, как поступил в Хогвартс, что он всегда будет на побегушках у Малфоя. Конечно, их отцы оба были Пожирателями Смерти, но отец Тео был в Азкабане, что означало, что Драко-мой-отец-узнает-об-этом-Малфой имел гораздо больший статус, чем он. Факт, который его возмущал. Но глядя через стол на Поттер, Тео подумал, что некоторые вещи вот-вот начнут меняться. Тео всегда был блестящим шахматистом, он мог предсказывать ходы, использовать стратегии и расставлять ловушки, как никто другой, и он думал, что никто не готов к такому игроку, как Поттер.

~

Недели идут, уроки были скучными, но, по крайней мере, у него есть Блейз, чтобы составить ему компанию. Блейз был еще одним чудаком. Они с Тео знали друг друга, все чистокровки знали друг друга на каком-то уровне, но Тео не ожидал, что у него возникнет такая дружба с итальянским мальчиком. Блейз был шумным и харизматичным, полная противоположность тихому и прилежному характеру Тео, но они прекрасно уравновешивали друг друга. Это было приятное чувство — наконец-то иметь друга. Кроме Блейза, Поттер была единственным развлечением, которое он получал в эти дни. Она умна, дьявольски умна и обладает огромной магической силой в придачу. А еще ей, похоже, доставляло огромное удовольствие издеваться над Паркинсон и Малфоем. Он с любопытством наблюдал, как она уходит с квиддичного поля, явно намереваясь снова спрятаться в библиотеке. У него было странное ощущение, что они приближаются к мату.

~

В ту ночь Поттер унижает Малфоя перед всем домом. Она управляла своей силой, контроль которой был ужасающим, и заставила Малфоя лежать у ее ног с несколькими основными заклинаниями первого курса. На следующий день они с Блейзом подошли к ней с предложением союза на устах и надеждой присоединиться к ее двору, и Тео не думал, что когда-нибудь снова встретит такого человека, как Элиза Поттер. Она, безусловно, одна из самых занимательных. Похоже, она не могла удержаться, чтобы не устроить хаос в классе Снейпа, и Тео был уверен, что она притворялась неуклюжей только для того, чтобы иметь повод бросить вещи и поднять шум. Чары ничем не отличались. Ее царствование террора не закончилось с «Wingardium Leviosa», и Тео обнаружил, что все больше и больше подвергается ее нелепой версии практики заклинаний. На самом деле он не слишком возражал. Он был относительно новичком во всей этой дружбе, но обнаружил, что она ему очень нравится. Конечно, они все еще сомневаются друг в друге, она может быть слизеринкой, но она все еще девочка-которая-выжила. Потом наступил Самайн. Поттер ничего не знала о Самайне, Тео начал объяснять ей все об этом, пока тролль находился в подземельях. Но удивительно, что ее даже не смущали разговоры о Темной магии или даже о самом Темном Лорде. А потом она спрашивает Флинта, могла бы она выполнять старые ритуалы, и Тео знал, что он никогда не был более прав, чем в отношении Элизы Поттер. Эта девочка не просто нарушает правила. Она меняет правила игры.

***

Блейз никогда не ожидал, что на него набросится глупый гриффиндорец, когда он будет гулять по замку один. Он ушел с подбитым глазом, разбитой губой и самолюбием, а когда, спотыкаясь, вошел в общую комнату, ему захотелось только одного — заснуть. Вместо этого Поттер встала, и если бы Блейз не знал лучше, он бы сказал, что видит адское пламя в ее глазах, когда она требует от него имя. Он рухнул на диван, когда она выбежала из комнаты, и они с Тео обменялись настороженными взглядами. Его нервозность только возрастала, когда Поттер возвращается за десять минут до комендантского часа с маленькой озорной улыбкой на лице. Когда она подошла, чтобы сесть рядом с ними, она казалась более расслабленной, чем за последние недели, начиная с ее первой стычки с Малфоем, и Блейз беспокоился о том, что она сделала, чтобы успокоить насилие, которое было в ней. А потом все узнают, что Кормак Макглагген находится в больничном крыле. Чары дали обратный эффект и удалили все кости в его пальцах, скверное это было дело. Когда мальчик заметил Элизу в Зале, он побледнел, как будто увидел самого дьявола, и Блейз, честно говоря, понятия не имел, что чувствует. У него никогда не было отца, который заботился бы о нем. Его мать любила его, но она любила много вещей, любила много разных мужчин, что обычно означало, что Блейз был в конце очень длинной очереди. Она любила его так, как любят домашних животных: за хорошее поведение он получал угощение, но все остальное оставалось забытым. Но эта девочка, взглянув на его окровавленное лицо, решила послать кого-нибудь в больничное крыло в отместку, и черт побери, это заставило его чуть ли не расплакаться. Но вместо того, чтобы признаться, он вернулся к своему любимому занятию — раздражать Тео. Эмоциональные сердечные отношения могут подождать.

~

— Что ты хочешь на Йоль? — спросила Элиза однажды, когда они отдыхали в общей гостиной, — я никогда раньше ничего такого не делала. Блейз остановился там, где он пытался закончить свое эссе по Защите, и обменялся обеспокоенными взглядами с Тео. Элиза уже не в первый раз говорила о своей не самой лучшей семейной ситуации. Когда Блейз впервые узнал о сиротском приюте, ему пришлось сдержаться, чтобы не подойти прямо к Дамблдору и не врезать ему по его кривому носу, как дикому маглу. — Что ты имеешь в виду, Элиза? — спросил Тео в надежде, что на этот раз она скажет что нибудь получше, чем «приют ужасен» или «однажды я сломала ребенку ногу, потому что он пытался вломиться в мою комнату». Интересная информация, но не совсем то, что хотелось бы слышать. — У меня никогда не было никого, кому можно было бы купить подарки, или наоборот, — сказала она так, как будто это не было одной из самых душераздирающих вещей, которые он когда-либо слышал. — Мы будем рады всему, что ты нам подаришь, Элиза, — ободряюще сказал Блейз. Элиза, очевидно, не понимает, что ее слова абсолютно разбивают сердце, и Блейз решает сделать ей самый лучший подарок, какой только может. Он рад, что сделал это, когда получает свой собственный. Волк с герба своего дома гордо смотрит на него, стоя часовым на прикроватном столике. Один из мужей его матери был задушен ночью. Он знает это, потому что сам это видел. Ему тогда было 7 лет. Маленький волк заставляет его чувствовать себя в большей безопасности, чем все предыдущие годы.

***

Тео почувствовал, что у него будет мигрень, потому что Элиза просто не перестает задавать вопросы. Даже не обычные вопросы, все они были очень сложными и на нелегальные темы, которые, казалось, были сильной стороной Элизы. Тео справлялся с этим как мог. То есть он вообще не очень хорошо справлялся. Они с Блейзом бросили Элизу в Фоули и убежали, пока еще могли. Однако Элиза была не просто полна вопросов о сомнительных областях магии, она, казалось, сделала своей миссией узнать о нем и Блейзе все, что могла. В тот день, когда она спросила о матери Тео, он вышел из гостиной и ушел. К счастью, Элиза не обиделась. В тот вечер она сидела рядом с ним на диване и нежно держала его руку в своей. — Я никогда не заставлю тебя говорить об этом, Тео, — тихо прошептала она, — но я всегда рядом, когда тебе нужно, чтобы кто-то тебя выслушал. Тео спросил, не хочет ли она сыграть партию в шахматы, прежде чем он начнет плакать.

~

Когда они рядом с Элизой, легко забыть, что в Слизерине каждый день поле битвы. Но их мир никогда не может длиться слишком долго. Когда Тео услышал, что младшекурсники хотят напасть на Элизу, он немедленно потянулся за своей палочкой. Третий курс против первого? Это было нелепо. Но Элиза не позволила им вмешаться. Она приказала им отойти, и Тео мог только смотреть, как она побеждает. Потому что она порочна. На каком-то уровне он и раньше знал, что она такая, но никогда бы не поверил в это. И когда она одним усилием воли заставила Розье поклониться, Тео напугал такой контроль над магией, и он вспомнил сказки, которые рассказывал ему дедушка перед сном. О мальчике с темными волосами и острой улыбкой, заставлявшей людей кланяться ему в ноги, о том, что перед лицом такой силы ты становишься свидетелем того, как творится история. Глядя на Элизу, когда она утверждала, что двор младших курсов принадлежит ей, он думает, что наконец-то понимает, что имел в виду его дед.

***

Дафна уже некоторое время наблюдала за Элизой Поттер и не могла сказать, что была удивлена, когда та наконец заняла место двора младшекурсников. Но она была удивлена, когда ее приняли в этот двор. Насколько Дафна знала, у нее не было желательных навыков, она была хороша в сплетнях, но Блейз был тоже хорош в этом. Она наследница Гринграсс, но все в Слизерине были наследниками чего-то. Она просто еще одна чистокровная девушка, которой суждено выйти замуж за того, кто больше заплатит. И поэтому она действительно не могла понять, почему кто-то вроде Элизы Поттер смотрит на нее и видит что-то, что стоит держать при себе. Но Дафна все равно пошла на это, потому что Элиза была единственной вещью, которая могла привести ее куда-то еще, кроме свадебного алтаря и особняка, полного детей. Поэтому Дафна высказывала свое мнение на заседаниях суда и вела себя более уверенно, чем чувствовала. Она учила Элизу косметическим чарам, передаваемым от матери к дочери через каждую семью, и не обращала внимания на то, как ей было грустно, когда она поняла, что никто никогда не сделал бы это для Элизы. Просто Дафна, сидела на ее кровати и тренировала ее с помощью быстрых и легких чар для прически. Чем больше времени проходило, тем больше Дафна чувствовала себя самозванкой. Тео был очень умен, его ум был острым, и в течение нескольких недель он разрабатывал план действий на случай непредвиденных обстоятельств для всех идей Элизы. И Блейз был великолепен, он поддерживал их имидж, он очаровывал и потворствовал их разговорам, точно знал, что сказать, чтобы распространить слух по всему замку или сохранить что-то в секрете. И Дафна, просто Дафна. Все эти мысли настигли ее, когда однажды вечером она оказалась в общей гостинной Уже поздно, никто не придет, и прежде чем она поняла это, она заплакала, а затем Элиза села прямо рядом с ней. Элиза не любит прикасаться к людям, это она уже давно заметила. Она вздрагивала от объятий, напрягалась, когда рука Блейза легла ей на плечи, но все же, сейчас, она потянулась и взяла руку Дафны в свою. — Ты скажешь мне, что случилось? — тихо спросила она. И Дафна так и сделала. Когда она закончила исповедь, Элиза просто сидела рядом с ней, пока та не перестала плакать. И когда ее щеки высохли, Элиза начала говорить. — Тебе не нужно ничего мне предлагать, Дафна, ты моя подруга, и только это делает тебя особенной в моих глазах. И однажды ты возьмешь мир штурмом, я просто знаю это. Так и было с Элизой Поттер. Она говорила с тобой, и тебе оставалось только принять ее слова как Евангелие. На следующий день Дафна села за стол, чувствуя себя увереннее, чем за весь год. Тео и Блейз понимающе смотрят на нее, и она просто улыбается в ответ. Наконец-то она нашла свое место здесь. И она не позволит ничему разрушить это.

***

Блейз и раньше испытывал страх. Его мать убивала своих мужей, он знал, каково это — жить с убийцей. Он испытывал страх всякий раз, когда его мать представляла нового «отчима», испытывал страх всякий раз, когда его мать готовила им ужин и задавался вопросом, не сегодня ли она решила, что пора завести нового супруга. Но Блейз не думал, что он действительно испытывал страх, пока не увидел Элизу Поттер, маленькую, крошечную Элизу Поттер, почти убившую человека в общей гостинной Слизерина. Она легко справилась с этим, и он, наконец, увидел насилие, которое она скрывала от них. Он думал, что наконец-то понял, как она выступила против Темного Лорда в прошлом году и победила. Блейз знал, что никогда полностью не поймет Элизу, но теперь он думает, что знает о ней достаточно, чтобы понять, что она чувствует. Он говорил с ней достаточно долго, чтобы понять, что она чувствует себя не так, как все остальные. Видел, как она наблюдает за ними, когда они тянут друг друга в объятия. Знал, что она считает себя чудовищем. Поэтому, когда она заняла свое место «королевы» Слизерина, Блейз подошел к ней, положил руку ей на плечо, потому что знал, что она больше ничего не примет, и попытался сказать ей без слов, что все в порядке. Он может сказать, что она не понимает этого прямо сейчас, не понимает, что они точно знают, кто она, и все еще готовы стоять рядом с ней. Но однажды она это поймет, он просто должен продолжать показывать ей.

~

Даже поглощение Элизой Слизерина не может остановить уроки, и поэтому им всем все еще приходилось страдать из-за уроков Локхарта (если это можно назвать уроками) Единственное, что делало уроки терпимыми, — это сама Элиза. Блейз довольно часто смеялся над комментариями, которые она нацарапала в своих учебниках. «Стая упырей… Я сомневаюсь, что Локхарт сможет победить хотя бы стаю гусей.» «Я хотела бы использовать эти книги в качестве оружия — по крайней мере, тогда они были бы хоть чем то полезны.» «Количество поддельных заклинаний: 36, надежда на человечество неуклонно уменьшается» В одном примечательном случае Локхарт попросил Элизу сыграть «беспомощную девушку», когда он переигрывал свои книги. Это был, пожалуй, лучший урок в жизни Блейза. — Теперь Элиза! — сказал Локхарт из передней части класса. — Йети приближается к вам, и вы кричите о помощи. — А-а-а, — произнесла Элиза ровным и монотонным голосом. — пожалуйста, помогите мне, мистер Локхарт, этот йети может разорвать меня на части, — шутливо продекламировала она, бросая отчаянные взгляды на Тео. — Немного больше энтузиазма, пожалуйста, Элиза. Блейз не знал, возможно ли, чтобы Элиза стала менее восторженной, но ей это каким-то образом удалось. Локхарт в конце концов сдался и отправил ее обратно на свое место, вместо этого позвав Гермиону Грейнджер. Элиза пнула его, когда он начал смеяться над ней. Это стоило того. А потом Комната открывается, и внезапно все становится по-другому.

***

Когда они узнали, что Дамблдор пытался изгнать Элизу, Дафна пришла в ярость. Она немедленно начала агитировать Элизу рассказать о действиях директора школы. Начать клеветническую кампанию или пойти в школьные советы, но Элиза не слушала. Вместо этого она снисходительно улыбнулась, как будто знала что-то, чего не знала Дафна, и мягко отмахнулась от ее беспокойства. Было очевидно, что Элиза не позволит ей сражаться за нее, поэтому вместо этого она заботилась о ней другими способами. Она позаботилась о том, чтобы Элиза съела на завтрак что-нибудь еще, кроме клубники, и делала перерыв в их планах. Дафна совещалась со старостами по внутренним вопросам, прежде чем Элиза успевала это сделать, украдкой брала у нее кипы эссе, чтобы Дафна могла их проверить. Все, что угодно, лишь бы облегчить ее ношу. Дафна знала, что Элиза знает, что делает, но она не остановилась. Так что Дафна продолжала и знает, что ее усилия оценены по достоинству через мягкое прикосновение плеч, или чашку чая, что ждет ее за столом именно так, как ей нравится. Это тихая устойчивая дружба, и Дафна ни за что на свете не откажется от нее. Она, Блейз и Тео начинают строить планы о том, как взять на себя больше обязанностей Элизы, и вскоре они связались со всем факультетом. Элизу больше не беспокоят мелкие ссоры или несущественные вопросы, и если кто-то говорит что-то о своей «королеве» в плохом свете, что ж, с ними расправились быстро и тихо. И Дафна не была уверена, было ли это благодаря их усилиям или что-то еще, но Элиза вскоре казалась счастливее. Она больше тянулась к ним, шутила, смеялась и улыбалась, когда они не смотрели на нее, вместо того, чтобы смотреть пустыми глазами, как раньше. А потом Малфой сделал так, что Элиза раскрыла свои способности к парселтангу всей школе. Она не могла поверить, что это был мальчик, за которого ее родители хотели выдать ее замуж. Дафне не терпелось нанести какой-нибудь ущерб, и она знала, что Блейз и Тео чувствуют то же самое, но вместо этого Элиза приказала им отойти. На следующий день Малфой сидел с ними, и Элиза, казалось, была рада забыть обо всем, что произошло. Дафна — нет. Она, Блейз и Тео загнали его в угол в общей комнате, когда Элиза была в спальне, вероятно, записывая что-то в дневник, о котором, как она думала, никто из них не знал. Драко нервно посмотрел на них, и Дафна спокойно дала ему понять, что если он когда-нибудь сделает хоть одно движение, чтобы причинить боль Элизе, то Дафна сделает что-то похуже того, что случилось с Блишвиком. Драко поспешно кивнул в ответ, и Дафна улыбнулась, весело спросив, не хочет ли он сыграть партию в шахматы. Она знала, что Элиза считает себя чудовищем, но в Слизерине все они были устроены немного иначе, чем остальные.

***

Драко не ожидал, что его так легко примут при дворе Элизы. Как хорошо, подумал он однажды за завтраком. Приятно было осознавать, что у тебя есть люди, на которых можно положиться, приятно сознавать, что, по крайней мере, рядом с ними он может сбросить маски. Он легко вписался в окружение Элизы и обнаружил, что во дворе неудачников у него появились настоящие друзья. Он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Но для отца Драко его счастье не имело значения. Общение с Поттером разочаровывало Малфоевское имя, а Драко вел себя постыдно. Но Драко знал, что на самом деле дело было не в этом — в конце концов, Элиза была наследницей дома Блэков, и хотя Поттеры считались предателями, они все еще были влиятельными чистокровными. Нет, это было потому, что Поттер уничтожила их Лорда, а его отец всегда ставил Волдеморта выше фамилии. Но Поттер была полукровкой и самой могущественной во всем их факультете. Так что, возможно, его отец тоже ошибался насчет идеологии чистокровных, возможно, он ошибался во многих вещах. И поэтому Драко отказался ехать домой на Йоль, в то время как его отец был полон решимости отчитать его за то, что он «запятнал» семейное имя. Он просто сказал всем остальным, что они поссорились, но они, казалось, все равно все поняли, даже если и не спрашивали его. Элиза заговорила об этом поздно вечером на Йоль, после того как они закончили терроризировать Уизли и Грейнджер. — Знаешь, я бы не стала тебя винить, — рассеянно произнесла она, глядя в огонь. — если ты хочешь уйти сейчас, избавь свою семью от разочарования. Я пойму, — ее голос был мягким, не выдавая никаких эмоций, и сердце Драко сжалось от того, как легко она приняла возможный отказ. — Я — Малфой, — сказал Драко, не обращая внимания на то, как тихо прозвучал его голос в пустой комнате, — но я еще и Блэк. Наконец она повернулась и посмотрела на него широко открытыми ярко-зелеными глазами. — А это значит, что ты тоже моя семья, — заявил он и увидел, как широкая счастливая улыбка расплылась по ее лицу. — Кроме того, — он напыщенно фыркнул, пытаясь разрядить тяжелую атмосферу вокруг, — Малфои никому не кланяются, даже друг другу. Элиза швырнула ему в голову подушку, и Драко со смехом откинулся назад. Может, он и не в ладах со своей семьей, но он нашел себе новую здесь, в Хогвартсе.

~

Услышав, что Элиза заговорила, Драко оторвался от накрашивания ногтей Дафны. Он понятия не имел, когда Дафна начала заставлять Драко красить ей ногти, но знал, что каждое воскресенье они сидели за кофейным столиком, пока Дафна сплетничала, а Драко красил. Драко докрасил последний ноготь и настроился на разговор. — Общественность должна знать, что Дамблдор сделал с этой школой, — прокомментировал Тео с дивана, на котором сидел Драко. — Коварное лицо? — спросил Драко, наблюдая, как Элиза, казалось, смотрит в никуда. — Определённо, — ответила Дафна, обмахиваясь ногтями.

***

— Пэнси Паркинсон, — сказал Снейп, и Тео почувствовал, как у него упало сердце. Наследник Слизерина привел в Комнату одну из своих. Тео почувствовал тошноту. — Куда ты идешь, Элиза? — нервно спросил Тео, увидев, что она встала с решительным выражением лица. Он помолился Леди Магии, чтобы она не сделала того, о чем он подумал, а затем еще немного помолился, когда она сделала это и вышла из общей комнаты. Тео не знал, как долго они все сидели там, не знал, как долго он ходил по комнате, неистовый и взволнованный. Дафна уже плакала в углу, и Драко прижимал ее к себе с задумчивым выражением на лице. Никто из них не говорил. Вместо этого они ждали, и у Тео возникло ужасное чувство, что они ждут кого-то, кто никогда не вернется. В нем бурлила неистовая энергия, и он жалеет, что не знает, куда ушла Элиза, потому что знает, что последует за ней без малейшего колебания. — Прошло уже три часа, — сказал Селвин с мрачной покорностью в голосе. Это прозвучало как похоронный звон, и Тео с трудом сглотнул застрявший в горле комок, а Дафна снова всхлипнула. А потом дверь в гостиную открывается, и появляется Элиза. — Пэнси в безопасности, — сказала она, как будто именно поэтому Тео был близок к слезам. Она вся в грязи и слизи и бог знает в чем еще, у нее тряслись руки, и она выглядела усталой, и, Мерлин, неужели она всегда была такой маленькой? Тео врезался в нее, заключил в объятия, и ему показалось, что он сейчас заплачет от облегчения. — Никогда больше так не делай, — строго сказал он и крепче сжал ее в объятиях, когда она тихо рассмеялась. Он понятия не имел, что она на самом деле сделала, и он знал, что эта история вызовет у него еще один сердечный приступ. Но того, что Элиза была жива и в безопасности в его объятиях, было более чем достаточно. Обо всем остальном он позаботится позже.