Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Приют был почти освежающим по своей консистенции. Ее комната была точно такой же, как и прежде, с тех пор как она покинула её, с той же самой разобранной кровати и скрипучими половицами. Элиза не стала распаковывать большинство своих вещей, просто спрятала несколько комплектов маггловской одежды в гардероб и положила дневник на шаткий письменный стол. Она не могла оставить свои самые ценные вещи в комнате, где даже не было замка на двери. Надзирательница не дала ей и часа на обустройство, и ее позвали помогать на кухне. По-видимому, у нее не было никакого оправдания, чтобы не делать работу по дому летом, потому что она «бездельничала в школе-интернате в течение девяти месяцев в году». Элиза гадала, как отреагировала бы старшая сестра, если бы в конце первого курса она сказала ей, что буквально почувствовала, как лицо мужчины сгорает под ее собственными руками. Но она знала, что это поставит ее в гораздо худшее положение, чем изучение Библии, поэтому она держала рот на замке и чистила картошку, игнорируя то, как какая-то часть ее отчаянно хотела вонзить нож в горло Матроны вместо этого. Только позже вечером ей наконец разрешили вернуться в свою комнату и поговорить с Риддлом. Я должен предположить, что наш план удался, — написал Риддл, когда она поприветствовала его. Элиза чувствовала себя немного виноватой за то, что так долго оставила Риддла в неведении, заставляя его гадать, удалось ли им это, но потом она вспомнила, как парень хотел скормить ее василиску, и подавила мучившее ее чувство вины. Вернулась домой. Я не могу понять, почему ты проводишь лето в приюте, а не в доме своего друга. Какой в них смысл, если вы от этого не выиграете? Ты социопат. Высокофункционирующий, дорогая Элизе пришлось приглушить фырканье. Я планирую провести последние несколько недель на Косом, конечно, если ты больше не заноза в моем боку, — ответила Элиза. Ну, это зависит от того, как быстро ты сможешь достать мне тело, маленькая Звезда. Нет, нет, нет, это зависит от того, есть ли у тебя план, достойный доверия. Риддл сказал, что напишет ответ в положеное время, но до конца вечера не произносил ни слова. Дни тянутся, Элиза закончила все домашние задания. Билли Мотли попытался столкнуть ее с лестницы, но Элиза в ответ сломала ему руку. Никто не знает, что это была она, ни у кого нет доказательств, но все они избегали ее в течение следующих нескольких дней. Как будто они не помнят о том, что нельзя затевать со мной драку. Просто убей одного из их питомцев, — написал ей Риддл, — Я нахожу, что это довольно эффективным. Садистское веселье, исходящее от дневника, заставило ее раздраженно покачать головой. Я не убиваю невинную домашнюю зверушку, Риддл. В отличие от некоторых, я на самом деле не сумасшедшая. Тогда просто убей мальчика вместо этого. Нет. Помимо воспоминаний об убийстве домашних животных, ты продвинулся еще дальше в своем плане? Но я так люблю вспоминать прошлое, Элиза, ты когда-нибудь была на пляже? Одна неделя превратилась в две, две в три, и Элиза была готова выползти из собственной кожи. Она презирала возвращение в маггловский мир, презирала, что каждое лето ее выгоняют из её дома, и ей ужасно хотелось снова воспользоваться волшебной палочкой, а не торчать в этой адской дыре. Надзирательница не оценила ее ругани, и ей пришлось провести еще час в углу, вытянув руки и положив на них тяжелые Библии. Унижение жгло ее сильнее, чем боль. Дьявольское дитя — мое самое нелюбимое прозвищ. Перестань ссориться с надзирательницей, Элиза, мы оба знаем, что это никогда не кончается хорошо. Ты убил кролика. Я не знаю, почему ты зациклилась на кролике, Звездочка, уверяю тебя, я делал гораздо хуже. Отвали. Если ты так говоришь. Да, я так и говорю. Не притворяйся, что я не заметила, как ты уклонился от темы. Ну, в 1930-х годах люди были гораздо менее расслаблены с детским благополучием. Некоторое время Риддл ничего не говорил, и Элиза в это время была занята тем, что мягко теребила угол дневника, пока он не ответил. Однажды меня изгнали. Что? Я не советую тебе меня расспрашивать, — ответил Риддл пресыщенным тоном. Извини. Дневник снова замолчал. Риддл, казалось, никогда не знал, как вести себя в присутствии искренних эмоций, по крайней мере, когда от него также ожидали правдивости. Элизе стало только хуже, по крайней мере, она нашла свой двор. Друзья, на которых она могла положиться. Она не думала, что у Риддла когда-либо было что-то большее, чем последователи и подхалимы. Это должно быть одинокое существование. Я уже определилась с журналистом, с которым хочу связаться, — сказала Элиза, предлагая выход из их душного разговора. Опять интригуешь, Звездочка? А когда нет?  

~

Элиза? — написал Риддл однажды в ее день рождения, и в этом году приют стал немного более терпимым, так как она была с Риддлом. Что тебе надо? — спросила Элиза, потому что он называл ее настоящим именем только тогда, когда ему что-то было нужно. У меня есть план, но я подумал, что будет лучше, если я объясню тебе лично. Ах ты, маленькая пиявка! Элиза нацарапала на странице: Хочешь взять немного моей магии? Ну, это похоже на то, что ты используешь прямо сейчас, — угрюмо пишет Риддл. Элиза не решается отказаться от своей магии, они не могут убить друг друга, но она чертовски уверена, что могут навредить друг другу, и мысль о том, что кто-то использует ее магию, заставляет ее чувствовать себя неловко. Но Риддл, вероятно, прав, их разговоры были бы намного проще, если бы они могли говорить лицом к лицу, а не поддерживать свой фасад по переписке. Элиза неохотно собрала часть своей магии в ладони и аккуратно вложила ее в дневник. Магия Риддла встретилась с ее, и Элиза съежилась от неприятного ощущения того, что ее магия исчезла. В какой-то момент в комнате никого нет, кроме Элизы, а потом Риддл садится на ее стол. Он выглядел так же, как и в Комнате, если не бледнее. Он не полностью погружен в реальность, его края странно мерцают, и он почти глючит, если движется слишком быстро, но этого достаточно. Медленная довольная улыбка расползается по его лицу, когда он сгибает пальцы, как будто играет на невидимом пианино. — Премного благодарен, маленькая Звездочка, — сказал он, и Элиза почти сразу же пожалела о своем решении, услышав этот мягкий шелковистый голос. — Я не смогу достать тебе тело, если не буду знать твоего плана, так что начинай говорить, Риддл, — потребовала Элиза и села на край своей скрипучей кровати, чтобы увеличить расстояние между ними. — Ты всегда так прямо к делу подходишь, Элиза? — спросил он и усмехнулся в ответ на ее мертвый взгляд. — Чтобы ты знала мой план, нам придется сначала немного поучиться, — сказал Риддл, рассеянно постукивая пальцами по столу, и хотя они не производили никакого шума, Элиза почувствовала, что ее тянет к этому движению. — На втором курсе моей жизни началась Вторая Мировая война. Большинство детей были эвакуированы в сельскую местность, но я, конечно, был в Хогвартсе. К тому времени, как я вернулся в Лондон, никто уже не хотел брать лишних детей, и уж тем более сиротку, и я провел свое лето в разгар войны, — сказал Риддл отстраненным тоном. — Летом, когда я учился на третьем курсе, в трех домах от приюта была сброшена бомба. У меня не было ни волшебной палочки, ни денег, ни еды. Все, что я видел, были трупы на улицах и разрушенные здания, и вскоре мой самый большой страх стал очень реальной возможностью, — он говорил, глядя в окно, как будто видел совсем другой набор лондонских улиц. — Что Том Риддл умрет одиноким и безымянным, и никто даже не узнает о моем существовании. У меня не было никаких материальных ценностей, у меня была только моя волшебная палочка и мой ум, и я боялся, что этого будет недостаточно. От открытой уязвимости в его голосе у Элизы перехватило дыхание, а его слова резонировали глубоко внутри нее. — И поэтому у меня появилась почти навязчивая идея убедиться, что я никогда не умру, не так, как моя грязная, почти сквибская мать. Я знал, что мне суждено стать великим, и был полон решимости найти путь к бессмертию. У Элизы было плохое предчувствие. — Я посвятил себя исследованиям. Была кровь единорога, но обрек бы себя на проклятую жизнь; артефакты, такие как философский камень; давно забытая древнеегипетская магия, но ни один из них не был тем, что я искал. К концу пятого курса я даже забрался в постель к Лукреции Блэк, чтобы получить доступ к семейной библиотеке Блэков. Именно там я нашел то, что искал, изящные в своей простоте крестражи. — Это та часть урока, где я спрашиваю вас, что такое крестраж, профессор Риддл? Риддл одарил ее кривой усмешкой, немного ослабив напряжение в комнате, прежде чем продолжить. — Я нашел эту информацию в «Тайнах наитемнейшего искусства». Ни в одной другой книге не было такой обширной информации, и я полагал, что эта, возможно, единственная из существующих, которая подробно описывает создание крестража. Вероятно, почувствовав нетерпение Элизы, Риддл начал объяснять: — Первый и единственный известный крестраж был создан в Древней Греции Герпием Злостным. Он верил, что если сможет сделать вместилище для своей души, то никогда не умрет. Греки верили, что душа является частью бессмертного процесса, но если не вся душа будет уничтожена, то вы не «перейдете» в загробную жизнь, — объяснил Риддл, и если бы Элиза не была слишком занята, чувствуя тошноту в животе, она бы похвалила его за то, что он хороший учитель. — Как бы то ни было, вы не можете просто разделить свою душу случайным образом, душа — это целая метафизическая концепция, очень похожая на нашу магию, и требуется поистине ужасное действие, чтобы вы могли поместить ее в другой объект. — Миртл Уоррен, — выдохнула Элиза, собирая все воедино. Риддл склонил голову в знак согласия. — Я собирался подождать. Чем значительнее убийство, тем больше ты можешь расколоть свою душу, но приближалось лето, и бедняжка Миртл была уже мертва, и поэтому я сделал свой первый крестраж в 16 лет, — закончил Риддл, и тишина в комнате была почти удушающей. — Как ты мог быть таким идиотом? — Наконец нарушила молчание Элиза. Риддл выглядел таким обиженным, что это было почти смешно, но Элиза все равно продолжала. — Никто не знает, что такое душа, как можно даже постичь ее расщепление? Вдруг это расколет вашу личность? Древние греки также верили, что душа удерживает естественную способность человека рассуждать. Кто знает, как это повлияет на человека… — Думаю, теперь мы оба знаем, как это действует на человека, — с горечью вставил Риддл. — Герпий Злостный никогда не сходил с ума. Я полагал, что со мной все будет в порядке, но мое высокомерие, моя чрезмерная паранойя были обречены на мое падение. Элиза некоторое время смотрела на него в полном недоумении, пока наконец не сказала: — Погоди, ты же сказал, что сделал свой первый крестраж в 16 лет. Только не говори мне, что ты сделал больше? — недоверчиво спросила Элиза. По крайней мере, Риддл был достаточно самоуверен, чтобы выглядеть пристыженным. — Я намеревался расколоть свою душу на семь частей, что, как я полагаю, и привело моего двойника к нынешнему безумию. Как ты сказала, маленькая Звезда, никто не знает, что такое душа, и я был невероятно глуп, повредив свою, так что… Элиза знала, что может и дальше наказывать его, знала, что он, скорее всего, будет сидеть и молчать, но она также знала, что он, вероятно, никогда не позволит себе забыть ошибки, которые совершил. Знала, что он будет носить их с собой, как она носила свои обиды. — Так что же ты теперь собираешься делать, Риддл? — спросила Элиза и увидела, как он вскинул голову и с любопытством посмотрел на нее. — Я заберу любую душу, которую ты соблаговолишь мне дать, маггловской будет достаточно. Мне просто сейчас больше всего нужно быть телесным, — Элиза кивнула в знак согласия, уже ломая голову над тем, какую жертву она выберет. — Я соберу осколки своей души, я знаю большинство, если не все предметы, которые я планировал использовать, и я уверен, что знаю себя лучше, чем кто-либо, — мягко пошутил он, и Элиза улыбнулась в ответ. — Судя по тому, что ты мне рассказала, я теперь самая доминирующая душа, или буду ею, когда стану телесным. Тогда я смогу избавиться от шелухи, которая является Волдемортом, и вернуться к своим первоначальным планам, — сказал Риддл. Элиза понимает, что он ей что-то недоговаривает, но она искренне удивлена, что он так откровенен, поэтому решает не испытывать судьбу. — Я рада, что у тебя появился второй шанс, Том, — сказала Элиза, чувствуя, как уязвимы ее слова. Он изучал ее так, словно никогда раньше не видел, и Элизе пришлось подавить желание пошевелиться под его пристальным взглядом. Элиза не позволит ему заставить себя нервничать. Он был опасен, но и она тоже. — Как и я, маленькая Звезда, но не заблуждайся, я не какой-нибудь заблудший сказочный герой. Волдеморт и я всегда были и будем одним и тем же человеком, мы едины во времени и душах. Я обратился к войне, потому что это было легче, я сошел с ума из-за своих собственных ошибок. Но теперь, когда я это понял, я готов начать все сначала. Тут Том скривил губы и соскальзнул со стола. — И этот старый дурак никогда не рассчитывал, что рядом со мной будет кто-то вроде тебя. Том снова исчез в дневнике, оставив Элизу таращиться на воздух. Мгновение спустя на странице появляется его изящный почерк. Я ожидаю скорого платежа, дорогая. Невыносимый мерзавец.

~

Элиза отказалась совершать убийство в свой день рождения из чистого принципа. Вместо этого она свернулась калачиком в своей комнате с несколькими новыми книгами (удивительный выбор подарка) и рассказывала о своих чтениях Тому, которому интересно посмотреть, как изменилась теория магии за последние десятилетия. Тео и Блейз подарили ей книги, а Драко — пару сапог из драконьей кожи, в которые Элиза сразу же влюбилась. Дафна подарила ей книгу ручной работы с изящным переплетом, что скреплял ее. Это была книга о косметических чарах, прическах, макияже и гламурных семейных традициях, которые веками передавались от матери к дочери. Были даже некоторые амулеты, принадлежавшие семье Поттеров, предназначенные для укрощения типичной курчавой массы их волос, и Элиза почувствовала странное чувство. У Элизы никогда не было семьи, но Дафна быстро становилась сестрой, которой у нее никогда не было. Она чувствовала, что Том становится все беспокойнее, и на следующее утро, положив дневник в сумку, вышла из приюта. Она сомневалась, что какой-нибудь маггл добровольно напишет в разговорный дневник, а это означало, что ей придется найти укромное местечко, чтобы заставить сотрудничать. Кроме того, ей придется выбрать кого-то, кого никто, скорее всего, не хватится, ведь расследования убийств лучше избегать. К счастью, в Лондоне было много бездомных, которые удовлетворяли это требование. Остановились на месте примерно в 30 минутах езды от приюта, Элиза вытащила из сумки перочинный ножик и пошла дальше.  Убийство магглов — удивительно легкая работа. Элиза нашла одного в переулке, вокруг которого были разбросаны пустые банки из-под пива. Заставить его писать в дневнике было достаточно легко, Элиза просто приставила перочинный нож к его горлу и мягко внушила ему свою магию. Магглами было довольно легко манипулировать, и вскоре мужчина писал в дневнике, дрожа от каждого слова, водянистые голубые глаза смотрели на нее в страхе, а жизнь медленно покидала его. Становясь все бледнее и бледнее, в конце концов, человек упал замертво в переулке. Элиза даже глазом не моргнула, сосредоточившись на постоянно пульсирующем дневнике, пока вскоре он не перестал быть просто дневником. Чернила и пергамент превращались в кровь и кости, пока, наконец, Том Риддл не встал перед ней, твердый и реальный, каким она никогда раньше его не видела. Элиза с любопытством наблюдала, как он лениво потягивается, напоминая ей кота. Он расхаживал по аллее, вероятно, привыкая к тому, что у него снова есть собственное тело, и Элиза смотрела на него с тихим восхищением. — Спасибо, Звездочка, — искренне сказал он, одарив ее широкой, почти маниакальной улыбкой. Его карие глаза загорелись счастьем, когда раннее утреннее солнце ударило ему в лицо, заливая скулы слабым оранжевым светом. Она улыбнулась ему в ответ, захваченная его волнением. Элиза чувствовала, как ее сердце колотится в груди, нервная энергия пульсирует в венах, когда они бок о бок вышли из переулка, и она подумала, что наконец-то она действительно жива.

~

Они молча шли к «Дырявому котлу». Риддл шел рядом с ней, как будто никогда раньше не видел этого мира, и Элизе нравилось наблюдать, как он смотрит на окружающий мир. Он откидывал голову назад и закрывал глаза всякий раз, когда солнце заливало его, с любопытством останавливался возле цветочных лавок и старых книжных магазинов. Его руки постоянно дергались по бокам, как будто он удерживал себя от того, чтобы схватить то, что привлекло его внимание. Было бы почти святотатством прервать мирную утреннюю тишину, в которой они гуляют, и Элиза этого не сделала. Они просто продолжали идти. Когда они прибыли в «Дырявый котел», она заказала им обоим номер, и Риддл взъерошил ей волосы, прежде чем убежать за волшебной палочкой. Элиза достала из сумки чемодан и принялась рыться в поисках новых книг, ожидая возвращения Риддла. Однако ей не требовалось много времени, чтобы снова заснуть, склонившись над томом о магии крови, с палочкой, свободно зажатой в руке. Когда она снова просыпается, Риддла все еще нигде не видно, но теперь на столе сидела красивая и белоснежная сова, а рядом с ней клетка, под которой лежит маленький листок бумаги «Оставайся на связи, маленькая Звезда.» Похоже, Риддл прощается не так, как все нормальные люди. Это самое близкое к прощанию, на которое, по ее мнению, он способен, и она мягко улыбнулась при мысли о том, что он хотел бы остаться друзьями, даже если теперь их пути разойдутся. — Удачи, Том Риддл, — пробормотала она в пустоту своей комнаты. Сова тихонько ухнула, словно соглашаясь с ее словами. Элиза думает, что будет скучать по нему.

~

Дни после отъезда Тома проходят в одиночестве, но длится это недолго. Она никогда не ожидала, что ее посетит Министр Магии, но Элиза не была бы настоящим слизеринцем, если бы не знала, как использовать любую ситуацию в своих интересах. Он сидел напротив нее, щебеча о чем-то и наливая им обоим по чашке чая. Элиза знала, что Фадж — дурак, слабак и трус. Три черты в людях, которых она обычно презирала, но, по крайней мере, в Фадже она могла использовать их в своих интересах. — И все были так взволнованы, мисс Поттер, когда вы внезапно пропали, ведь Сириус Блэк на свободе. — Сириус Блэк, сэр? — спросила Элиза, кладя в чай два лишних кусочка сахара. Никто из ее друзей ничего не говорил о Сириусе Блэке. Все, что она получила от них, были письма с жалобами на то, что она не позволяет им увидеть ее летом. — Вы хотите сказать, что не знаете? — пробормотал он, опрокидывая чашку с чаем. Элиза медленно покачала головой в ответ. — Я живу в магловском приюте все лето, сэр. Я немного отрезана от волшебного мира, поэтому и приезжаю сюда в последние недели августа, — объяснила она, изо всех сил стараясь выглядеть подавленной. Ее раздражало, когда ей приходилось изображать жалость, но если она была платой за информацию, то с радостью заплатит ее. Фадж явно почувствовал себя неловко. Никому не нравилось, когда ему напоминали о том, как спаситель волшебного мира был отправлен в маггловский сиротский приют на долгие годы. — Ну что ж, — пробормотал он, пытаясь прийти в себя, и торопливо отхлебнул чаю, — Сириус Блэк только что сбежал из Азкабана, первый в истории, и поскольку он был большим сторонником Сами-Знаете-Кого, мы боимся, что он может прийти за вами, — объяснил Фадж под пристальным взглядом Элизы. Фантастика, она избавляется от одного сумасшедшего убийцы, а затем внезапно появляется другой, чтобы занять его место. — И поэтому мы решили, что будет лучше проверить тебя после того, как мы получили известие, что ты сбежала. — Ну, как видите, Министр, я прекрасно справляюсь здесь сама по себе, — сказала Элиза с обаятельной улыбкой и проигнорировала явный намек на то, что она была помещена под наблюдение. — И я обязательно расскажу всем своим друзьям о том, как далеко вы зашли, чтобы присмотреть за мной, — сказала она и еще более густо добавила: — Я уверена, что люди могут спокойно отдыхать, зная, что у нас есть такой министр. Фадж ослепительно улыбнулся ей и, собираясь уходить, нетвердой походкой вышел из комнаты. Кто бы мог подумать, что это было так легко?

~

За три недели до того, как должны были разослать списки книг, Элиза наконец сделала свой ход. Первая страница утреннего «Ежедневного пророка» запестрила новой статьей Риты Скитер «Хогвартс: факт или вымысел?» Элиза с радостью открыла газету, чтобы прочитать статью, потягивая утренний кофе. Мои дорогие читатели, вы знаете, что я всегда стремлюсь дать вам истинную правду о мире, как вы того заслуживаете, и мне стыдно признаться, что я вместе с другими читателями позволила одной истории ускользнуть от моего понимания. До этого дня. Три недели назад я получила письмо от анонимного студента, посещающего Хогвартс. Его беспокойство встревожило меня, и я немедленно приступила к работе над этим делом, как и положено журналисту, и то, что я обнаружила, было шокирующим. Многие из нас, читающих эту статью, посещали престижный Хогвартс, многие из нас будут иметь приятные воспоминания о его священных залах, но я боюсь, что темные истины были скрыты в большой тени Хогвартса. Хогвартс, находящийся под опекой Альбуса Дамблдора, считается одной из лучших магических школ в мире. Но то, что я обнаружила, противоречит всему, что нам говорили. На протяжении многих лет многие предметы были удалены из учебной программы Хогвартса, что является не секретом для любого из нас, кто читал Историю Хогвартса, однако, эта пародия уходит глубже. Только когда Хогвартс перешел под опеку Альбуса Дамблдора, образование наших детей пришло в упадок. Занятия по Целительству, Алхимии, Теории магии, Продвинутой Арифметике и Руническим наукам были исключены из учебного плана по причинам, которые ссылались на «Темную магию». Скажите мне, дорогие читатели, где же тьма в исцелении? Где находится проблематичное содержание этих ценных предметов, что привело к их запрету в Хогвартсе? Мало того, что мы бледнеем по сравнению с нашими иностранными друзьями Дурмстангом и Шармбатоном в этом отношении, я также сделала еще несколько раскопок в успехах наших студентов. У нас самый низкий процент проходов в мире, когда речь заходит об Истории магии, благодаря учителю-призраку. Допустим ли мы, чтобы наша система образования пришла в упадок? Позволим ли мы Альбусу Дамблдору высмеять Хогвартс, главный центр британского волшебного мира? Молодое поколение зависит от нас, дорогие читатели. Нужно бороться за них. Бороться за образование, которое они заслуживают. Это была Рита Скитер. Я могу только донести до вас истину, и только вам, мои читатели, решать, что с ней делать.» Закончив читать газету, Элиза усмехнулась про себя. Сделав копии вырезок, она к ним записку, в которой просто говорилось: «Рита Скитер была потрясающим выбором с моей стороны, не так ли?» — и отправила свою почту с Хедвигой, своей новой совой. Ее придворные, вероятно, захотят убить ее, когда узнают, что она сделала еще одну вещь за их спиной, но Элиза просто добавила это в список вещей, о которых ей придется рассказать им, когда они вернутся в Хогвартс. Она расскажет им все о своих акциях в «Ежедневном Пророке» сразу после того, как сообщит, что провела лето, воскрешая Темного Лорда. Она была уверена, что все пройдет хорошо.  Через несколько недель после выхода статьи буклисты были разосланы всем студентам. Элиза пришла в восторг, увидев, что Теория магии и Алхимия теперь стали факультативными предметами для студентов третьего курса и выше. Она сказала Тому, что побьет его экзаменационные оценки, а она никогда не уклоняется от пари.