Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

В целом, подумала Элиза, проскальзывая на свое место за слизеринским столом, использование маховика времени было действительно довольно запутанным. Благодаря министру у нее был 6-часовой маховик, самый дальний путь назад, которым кто-либо мог в настоящее время путешествовать. Элиза действительно не любила слишком много думать о том, что происходит, когда она использует маховик, это слишком смущало ее. Потому что можно было бы сказать, что она просто вернулась назад во времени, и именно поэтому присутствовали две ее версии. Но когда она проделала свою первую пробежку в течение дня без использования маховика, а затем вернулась и снова сделала это, она по существу изменила реальность каждого. В конце концов, занятия по изучению магглов без Элизы означали, что Гермиона Грейнджер зарабатывала больше баллов Гриффиндору. Поэтому всякий раз, когда она возвращалась в прошлое, она, по существу, создавала для себя карманную вселенную, которая влияла на реальное время, когда оно начиналось. Как она и сказала, это было ужасно запутанно. Но она разработала идеальный метод. Всякий раз, когда у нее были двойные занятия в день, она посещала обычные уроки до конца обеда, а затем поворачивала время назад на шесть часов и посещала уроки, которые пропустила. Конечно, она не могла быть замечена ни собой, ни кем-либо еще, поэтому Элиза искала убежище в Тайной Комнате в свои «вторые дни», как она их называла. Сначала в Комнате царил беспорядок, но вскоре она получила помощь, чтобы вернуть ей былую славу. И она пришла в виде довольно бестолкового домового эльфа. Она почти забыла о Добби в событиях прошлого года, но, учитывая фанатичную преданность эльфа ей, Элиза решила, что вызвать эльфа, возможно, стоит попробовать. И за условленный галлеон в неделю и любые запасные носки, которые он хотел, Добби стал ее собственным домашним эльфом, который был более чем счастлив убирать Комнату, пока Элиза изучала редкие и желанные книги в комнате Салазара. Было даже несколько книг по магии парселтанга, которые приводили ее в восторг. Потом, когда обед заканчивался, она снова присоединялась к своим друзьям для следующего набора занятий. Если во второй половине дня у нее случались и противоречивые уроки, она пила чай в Большом Зале вместе с остальными учениками, а затем возвращалась еще на шесть часов, чтобы посетить другой урок, и снова пряталась, пока время не настигло ее. Это сбивало с толку, и это была тяжелая работа, чтобы идти в ногу со всеми ее противоречивыми временами, но это того стоило. Хотя теперь у нее было гораздо больше работы, Элиза все еще находила ее легкой по сравнению со своими сверстниками. Она была уже на годы впереди в своих основных предметах, и на нынешнем этапе Арифметика была просто маггловской математикой. Когда дело доходило до Прорицания и Маггловедения, Элизе едва приходилось за ними угнаться. У нее еще не было урока по Уходу за Магическими Существами, но она не могла себе представить, чтобы Хагрид давал им домашнее задание. Алхимия и Древние руны были самыми интересными уроками, которые она когда-либо брала в Хогвартсе. Профессор Трелони, предсказавшая ее смерть, ничего не имела против этих уроков. Сегодня был первый урок по Уходу за Магическим Существами. Только Драко взял его при ее дворе, но это не означало, что не было других слизеринцев. Крэбб, Гойл и Булстроуд следовали за ними. Пэнси Паркинсон тоже была на занятиях и продолжала одаривать Элизу такими взглядами нескрываемого поклонения герою, что ей стало не по себе, и Драко тут же набросился на нее, чтобы безжалостно подразнить. Элиза остановилась напротив гриффиндорцев, которые оживленно болтали с Хагридом. Когда великан заметил остальных учеников, он поприветствовал их и повел дальше вниз по склону холма. Обменявшись с Драко недоверчивыми взглядами, они с Элизой отправились вслед за олухом. Почувствовав, что кто-то пристально смотрит на нее, Элиза с любопытством огляделась, пока не встретилась взглядом с Гермионой Грейнджер, которая смотрела на нее с нескрываемым замешательством. Возможно, потому, что эта версия Гермионы знала, что другая версия Элизы должна быть на Арифметике в то же самое время. Путешествие во времени, уму непостижимое. Просто чтобы позабавиться над девушкой, Элиза убедилась, что никто не смотрит, прежде чем она подмигнула Гермионе и указала на маховик времени, висевшим у нее на шее. Грейнджер в шоке моргнула и чуть не споткнулась о камень, когда увидела маховик и Элиза приглушенно рассмеялась. Хагрид наконец остановил их перед большим пустым загоном, обращаясь к толпе студентов — Теперь первое, что вы должны сделать, это открыть свои книги… — Каким образом? — растянул слова Драко рядом с ней, и Элиза хихикнула, увидев позирующего блондина. — А? — в замешательстве спросил Хагрид — Как мы откроем наши книги? — сказал Драко и поднял свой экземпляр «Чудовищной книги о чудовищах», туго перевязанный веревкой. Остальная часть класса последовала его примеру, держа свои книги в различных переплетах, ремнях и зажимах. Элиза наконец вытащила свой из сумки, который спокойно лежал и не чертыхался в ее руках. — Каким образом? — тихо пыхтел Драко рядом с ней, пока Хагрид обращался к классу. — Возможно, я использовала его для небольшой практики заклинаний, — пробормотала Элиза, прежде чем злобно усмехнуться, — я думаю, он боится меня. Драко фыркнул, и они оба снова обратили свое внимание на Хагрида, который говорил им, что, чтобы открыть книги, нужно их погладить. — О, как мы все были глупы! Мы должны были погладить их, почему же мы не догадались? — драматично воскликнул Малфой, выражая гнев всего класса, и Элиза тихо ухмыльнулась рядом с ним. — Мне они показались смешными, — неуверенно сказал Хагрид в сторону Гриффиндора, и Драко снова перебил его: — Ужасно смешно, по-настоящему остроумно дарить нам книги, которые пытаются оторвать нам руки. Элиза и еще несколько человек фыркнули, услышав слова блондина, но Элиза тихонько шикнула на него, чтобы он позволил Хагриду продолжить урок. В конце концов, этот урок должен был закончиться вовремя, чтобы Элиза успела вернуться во время своей второй пробежки за день. Тут из леса вернулся Хагрид, а рядом с ним трусцой бежали самые причудливые существа, каких Элиза когда-либо видела. Гиппогрифы. — Они определенно не предназначены для третьекурсников, — пробормотала Элиза Драко, наблюдая, как Хагрид преподает урок по чрезвычайно опасным существам. — Ладно, кто хочет идти первым? — Хагрид обратился к классу в целом, и все немедленно сделали два гигантских шага назад, Драко оттащил Элизу за ее сумку, пока она с любопытством наблюдала за существами. — Кто-нибудь? — в отчаянии воскликнул Хагрид. — Элиза, что бы ты ни задумала, пожалуйста, не надо, — сказал Драко рядом с ней, и Элиза посмотрела на него в замешательстве. — Зачем мне что-то делать? — ответила Элиза с притворной невинностью. — Ты всегда так смотришь, когда собираешься сделать что-то, от чего у нас случится сердечный приступ. — Это странно специфический взгляд, Драко. — А ты — странная специфическая проблема. Элиза фыркнула и оттолкнула блондина. — Я сделаю это, — уверенно сказала она, направляясь к Хагриду. Она взяла этот чертов предмет не просто так, она не собиралась прятаться от магических существ на уроке магических существ. — Отлично, — прогудел Хагрид и начал указывать ей, как подойти к одному из гиппогрифов. Серый гиппогриф угрожающе посмотрел на Элизу, когда та приблизилась, но она не позволила себе испугаться. Встретившись взглядом с янтарными глазами существа (которые не имели ничего общего с глазами василиска), Элиза отвесила широкий поклон. Гиппогриф несколько мгновений напряженно смотрел на нее. Элиза не отрывала взгляда от существа, и вскоре оно склонилось в ответном поклоне. — Молодец, Элиза! — прогремел Хагрид, — теперь ты можешь прикоснуться к нему. Элиза медленно двинулась вперед, пока не оказалась перед зверем. Медленно, очень медленно, Элиза подняла руку и почесала клюв гиппогрифа, который наклонился к ней, словно наслаждаясь вниманием. — Я думаю, он позволит тебе оседлать его. Элиза даже не успела выразить символический протест, как Хагрид уже взвалил ее на спину гиппогрифа, и прежде чем она успела понять, что происходит, гиппогриф пустился вскачь галопом. Это возбуждает. Гиппогриф взмыл в небо, гигантские крылья захлопали по обе стороны от Элизы, когда она обвила руками его шею. Элиза испустила восторженный вопль, когда гиппогриф проплыл над Черным озером, и Элиза искренне почувствовала, что может покорить весь мир. Ветер дул ей в лицо, глаза слезились, она не чувствовала ног, но это гораздо лучше, чем летать на метле. Очень скоро гиппогриф вернулся в загон и приземлился с глухим стуком, от которого Элиза упала на спину. Она соскользнула с него и обняла зверя, а тот легонько подтолкнул ее клювом. Она знала, что ее волосы были в абсолютном беспорядке, и ее улыбка, должно быть, была абсолютно маниакальной, потому что Драко качал головой на нее с нежным раздражением. Это было великолепно.

~

Конечно, не все уроки Элизы были настолько захватывающими. На зельях Снейп решил использовать жабу Лонгботтома в качестве испытуемого для его зелья. Оказалось, что зелье было приготовлено правильно, к явному разочарованию Снейпа. Было утро четверга, и Элиза писала ответ на последнее письмо Тома за завтраком, пока Дафна прихорашивалась, рассказывая о том, как хорошо Астория справляется со своими уроками. Дорогой Том, Я действительно изучаю Алхимию, на самом деле я изучаю все предметы, которые предлагает Хогвартс, так что ты можешь поцеловать свои рекордные оценки на прощание. То есть если я продолжу заниматься Маггловедением и Прорицанием просто назло тебе. Вчера я каталась на гиппогрифе на уроке Магических Существ, и думаю, что летать на метле — это великолепно, но Том, ты даже не представляешь, как это было потрясающе. Я знаю, что ты, вероятно, накажешь меня за то, что я сделала что-то настолько «опасное», но я была в большей безопасности и уже получила эту лекцию от Дафны. Как там Египет? Я всегда хотела путешествовать, и думаю, что это происходит от того, что я была заперта в скучном сиротском приюте большую часть моей жизни. Не мог бы ты прислать мне открытки? Кроме того, я довольно часто навещаю Йорми, и мне доставляет огромное удовольствие рыться в коллекции книг Салазара. Ты уверен, что чары в Комнате выдержат? Я хочу устроить праздник Самайна в этом году, по крайней мере для старшекурсников, и предпочла бы, чтобы мы ушли незамеченными. А что касается верных Пожирателей Смерти? Мне неприятно ломать тебе голову, Том, но твои последователи больше не являются чем-то таким, во что можно вложиться. Единственный человек, оставшийся от твоих рыцарей — это дед Тео, который может поддержать тебя теперь, когда ты вернулся к своему старому «я». Люциус Малфой — еще один страстный сторонник, но он всегда будет ставить свою семью на первое место, хотя, поскольку ты больше не сумасшедший, он может быть безопасным выбором. Северус Снейп — Пожиратель Смерти, или был им, я бы не доверяла ему. Некоторые говорят, что Сириус Блэк был Пожирателем Смерти, я не слишком уверена в этом, но он взорвал двенадцать магглов. Лестрейнджи все в Азкабане, а также Кэрроу, Роул, Эйвери и Розье. Каркаров — это предатель. На твоем месте я бы просто начала все сначала. Эти люди с радостью последовали за тобой на пике твоего безумия, они заботятся только о кровопролитии. Однако теперь ты сражаешься на нескольких фронтах. Я доверяю Люциусу и, возможно, дедушке Тео, потому что он помнит тебя. Пришло время начать все сначала, Том, если кто-то может это сделать, то только ты. Искренне, Элиза. p.s. знаешь ли ты что-нибудь, что помогает с дементорами? У нас в Хогвартсе небольшая ситуация. Элиза как раз складывала письмо, когда принесли «Ежедневный пророк». Тео просмотрел страницы, и Дафна сразу же обратилась к колонкам светской хроники, всегда заинтересованная в хорошем скандале. — Что-нибудь интересное? — спросила Элиза, почесывая Хедвигу под клювом и привязывая письмо к лапе совы. — Был замечен Сириус Блэк, — сказал Тео, переворачивая страницу. Элиза промурлыкала что-то в знак благодарности и сделала еще один глоток кофе. — Должен сказать, я удивлен, что ты так спокойно восприняла новость о Сириусе Блэке, Элиза, — заметил Блейз, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Драко. Элиза тихо рассмеялась и потянулась за клубникой. — Ты имеешь в виду, что он мой крестный отец? Я знаю это с первого курса, — лениво сказала она. — Нет, я имею в виду… Что бы там ни собирался сказать Блейз, его прервал Драко, ткнувший итальянца локтем. Теперь заинтригованная Элиза повернулась и посмотрела на них, приподняв бровь. — А ты не позволишь ему сказать, Драко? — Элиза растянула слова и сразу поняла, что в ее тоне было что-то опасное, судя по тому, как они нервно переминались в ответ. — Ты знаешь, почему Блэка отправили в Азкабан? — Ну, он взорвал кучу магглов, убийство, знаете ли, не одобряется, — сказала Элиза и настороженно наблюдала, как они все переглянулись. — Это было немного больше, — тихо сказал Блейз, и все они посмотрели на Тео, умоляя его быть тем, кто объяснит. Элиза знала, что то, что они скажут, будет плохой новостью уже из-за этого. Они заставляли Тео что-то объяснять только тогда, когда им нужно было убедиться, что Элиза сохранит спокойствие. — Что ты знаешь о той ночи, когда погибли твои родители, Элиза? — запинаясь, проговорил Тео, барабаня пальцами по столу. — Не многое, — отрезала Элиза, не сводя глаз с Тео, который тяжело вздохнул. — Когда война достигла своего апогея, твои родители вместе с тобой ушли от Темного Лорда в свят святых Годрикову Лощину. Они наложили чары фиделиуса, ты знаешь, что это такое? — Тео сделал паузу, чтобы спросить ее, и продолжил, когда Элиза кивнула, — Ну, они сделали Блэка своим тайным хранителем, а потом в ночь Самайна он выдал их местоположение, приведя Темного Лорда в их дом, — мрачно закончил Тео, не сводя настороженного и обеспокоенного взгляда с Элизы. — Элиза? — тихо спросила Дафна, когда Элиза не ответила, слишком поглощенная своими мыслями. Она действительно не знала, как относиться к этому открытию. Она никогда не чувствовала привязанности к своим родителям, черт возьми, ее даже не особенно беспокоило, что Том убил их. Они воевали. А на войне люди гибли. На самом деле у нее не было никакого права испытывать какие-либо чувства по этому поводу, Джеймс и Лили Поттер умерли и стали еще одной статистикой на войне. И трудно было привязаться к статистике. Но точно так же, как она ненавидела Дамблдора за то, что он оставил ее у Дурслей и лишил шанса иметь приличный дом, она ненавидела Сириуса Блэка за то, что он предал ее родителей. За то, что он привел к череде событий, которые привели Элизу к тому, что она стала именно такой, какой была сейчас. — Элиза? — на этот раз сказал Драко, его серые глаза смотрели на нее с нескрываемым беспокойством. — Если я когда-нибудь увижу его, — медленно проговорила Элиза, — то убью. — Я верю тебе, — сказал он в ответ. После этого разговор перешел на более безопасные темы. Но Элиза не могла избавиться от ледяной ярости, переполнявшей ее сердце.

~

После обеда Элиза и ее придворные вошли в класс Защиты от Темных Искусств с одинаковым количеством страха и предвкушения. В конце концов, у них ещё не было хорошего учителя Защиты. — Добрый день, — сказал профессор Люпин, входя в кабинет и оглядывая класс. — не могли бы вы положить все ваши книги обратно в сумки? Сегодня будет практическое занятие. Блейз и Тео обменялись двумя чрезмерно преувеличенными взглядами потрясенного удивления рядом с ней, и Драко сморщил нос от отвращения к потрепанной одежде Люпина, как милый сноб, которым он был. Они с Дафной улыбнулись друг другу. После исповеди в Тайной Комнате Элиза обнаружила, что все больше сближается со своим двором. Она выругала себя за то, что не попыталась открыться раньше. Вскоре Люпин повел их всех в учительскую, и Элиза обменялась любопытными взглядами со своими придворными, когда Люпин ввел их всех внутрь. Комната для персонала была почти пуста, в ней стояли разномастные стулья, а посреди комнаты стоял шкаф, который дребезжал всякий раз, когда кто-нибудь подходил к нему слишком близко. Элиза могла только надеяться, что это не то, о чем она думала. Снейп встал со стула, его обычная усмешка застыла на месте, когда он заговорил — Люпин, оставь дверь открытой, я не хочу быть свидетелем этого. — Я думала, вам нравится видеть, как ваши студенты преуспевают, профессор, — прощебетала Элиза, отчаянно пытаясь подавить ухмылку, когда Драко застонал рядом с ней, уткнувшись головой в плечо Блейза. Никто из них не понимал ее одержимости надоедливым профессором Снейпом, и Драко ненавидел, когда она изо всех сил старалась разозлить его крестного. Поначалу Элиза раздражала этого человека из-за их первого урока Зельеварения, но с годами она просто решила, что это вошло у нее в привычку. К тому же это было весело. — Нет, если эта студентка — вы, мисс Поттер, — протянул он и тут же исчез, когда Элиза фыркнула. Люпин, казалось, был полон решимости не смотреть на нее в течение всего разговора, но Элиза заметила, как легкая улыбка тронула его губы, когда он услышал, как она спорит с профессором Снейпом. Шкаф издал еще один ужасающе громкий скрежет, и несколько студентов даже отскочили назад. — Ничего страшного, — спокойно ответил Люпин, — это всего лишь боггарт. Иногда Элиза действительно ненавидела быть правой. Когда Люпин начал читать лекцию о боггарте и заклинание, прогоняющее его, Элиза проверила всех своих слизеринцев. Большинство из них выросли в домах предков и, вероятно, уже имели опыт общения с боггартами, но если кто-то из них будет действительно испуганным, Элиза устроит несчастный случай и отвезет их в больничное крыло. Она вопросительно посмотрела на каждого студента Слизерина, а затем снова на шкаф, приподняв бровь. Все слизеринцы решительно закивали в ответ. — Ну что, все готовы? — спросил Люпин после того, как приказал всем выстроиться в шеренгу позади Невилла, готовясь к встрече с боггартом. Получив от всех утвердительный ответ, Люпин отпер дверь. Образ профессора Снейпа выметнулся из шкафа с убийственным видом, Лонгботтом бросил заклинание и вскоре на боггарте-Снейпе было длинное кружевное платье и большая шляпа, увенчанная стервятником. Элиза чуть не умерла от смеха. Студент за студентом сражались с, паукамм, змеями, банши, ужасной тенью Темной метки — все они были повержены и побеждены, и вскоре Элиза и ее двор остались последними, кто мог противостоять боггарту. Блейз шагнул вперед, и с громким треском боггарт превратился в женщину, которая могла быть только его матерью. Конечно, она была красива, и Элиза сразу поняла, как ей удалось заполучить столько мужей, несмотря на дурную славу. — Привет, Блейз, — сказал боггарт голосом, похожим на перезвон ветра. — не хочешь ли присоединиться ко мне за чаем? Блейза трясло, когда он смотрел на фигуру своей матери, на ее идеально ухоженные руки с кровью под ногтями, на ее приветливую улыбку со слишком острыми зубами. — «Ridiculous», — пробормотал Блейз и увидел, как волосы его матери упали с ее головы с ужасным визгом. Это не вызвало смеха у отчаявшегося мальчика, но сделало свое дело, и он угрюмо зашаркал туда, где стояла остальная часть класса. Драко был следующим, и домовой снова превратился в члена семьи ее двора. На этот раз Драко стоял лицом к лицу с отцом, который смотрел на сына с презрительной усмешкой — И ты считаешь себя Малфоем, не так ли? — сказал Люциус, и Драко немедленно бросил заклятие, хотя его руки дрожали. Однако вместо того, чтобы боггарт был побежден, он изменил форму, на этот раз показав саму Элизу — Ты никчёмный, Малфой, ты никому здесь не нужен, — ядовито выплюнул ее двойник, и Драко побледнел еще больше. Проходя мимо Дафны и Тео Элиза положила руку на плечи Драко и успокаивающе заговорила с ним. — Мы все знаем, что это неправда, Драко, мы любим тебя, помни, — сказала Элиза, не обращая внимания на то, что сама споткнулась на этих словах. Драко глубоко вздохнул и бросил заклинание в боггарта, волосы ее двойника стали ярко-красными, как у Гриффиндорца, когда Дафна сглазила ее. Издав тихий смешок, Драко встал рядом с Блейзом, а Дафна повернулась к боггарту. С треском он снова сдвинулся, превратившись в старую, более сдержанную версию Дафны. Она сидела в кресле-качалке, тяжелое кольцо неприятно поблескивало на ее хрупких пальцах, когда она медленно распутывала кусок вязания, даже не глядя на него. Она выглядела усталой, если не считать морщин и седеющих волос, искра, которая делала Дафну такой бесспорной, отсутствовала. — «Ridiculous», — прошептала Дафна и посмотрела, как боггарт показал, что комок вязания на самом деле был парой пикантного кружевного белья, вызвав немало смеха у других студентов. Дафна положила руку на плечо Тео, проходя мимо, когда мальчик занял ее место напротив шкафа. Боггарт снова изменился, на этот раз гораздо медленнее, пока не принял форму женщины, у нее были глаза и вьющиеся волосы Тео. — Теодор, — тихо промурлыкала она, — ты мог бы спасти меня, Теодор. Глаза Тео закрылись, когда он слушал насмешки боггарта, челюсть решительно сжалась, когда он поднял свою палочку вверх — «Ridiculous»! — сказал он решительно, и боггарт превратился в одиннадцатилетних Элизу и Блейза, которые смотрели на Тео с дразнящими усмешками. — Почему ты выглядишь таким разочарованным, Тео, — спросила одиннадцатилетняя Элиза. — Да, Тео, успокойся! — воскликнул младший вариант Блейза, озорно улыбаясь на своем юном лице, и Тео тихо рассмеялся при виде этого. Трудно было поверить, что прошло два года с тех пор, как они впервые встретились. Теперь Элиза была последней, кто столкнется с боггартом. С тошнотворным треском он сдвинулся, казалось, неспособный приземлиться на твердую форму в течение нескольких мгновений. Он мелькал между образами Матроны, тел её мёртвого двора, колебался между образами Тома с его острой улыбкой и окровавленными зубами, ее чулана и безымянной могилы, пока наконец не остановился. Это была ее комната в приюте. Элиза и все ее одноклассники в замешательстве уставились на него, Люпин стоял в стороне, решая, не пора ли ему вмешаться. Комната оставалась неподвижной в течение нескольких мгновений, прежде чем появился двойник Элизы. Она была в маггловской униформе, и только тогда Элиза поняла, что так тревожило ее в этом образе. Все книги на ее столе были магловскими, не было ни хогвартского сундука, ни Хедвиги, ни дневника, ни волшебной палочки. Комната выглядела обжитой, ее двойник выглядел угрюмым, и Элиза с тошнотворным содроганием поняла, что она видит. Жизнь без магии. Совершенно обыкновенно. — «Ridiculous»! — сердито сказала Элиза и с удовлетворением наблюдала, как ее комната в приюте вспыхнула пламенем, прежде чем боггарт издал нечеловеческий вопль и полетел обратно в шкаф. На какое-то время воцарилось неловкое молчание, прежде чем Люпин прочистил горло — Ну что ж, отлично! На сегодня все, — сказал Люпин, отпуская всех. Элиза немедленно направилась к своему двору, но остановилась, когда Люпин окликнул ее по имени. — Элиза, можно тебя на пару слов? — спросил он. Элиза кивнула в сторону своего двора, отпуская их, у них у всех были ещё уроки. — Да, профессор? — вежливо спросила она, когда комната опустела, и заметила, как Люпин нервно заерзал под ее взглядом. — Не знаю, знала ли ты об этом, но мы с твоими родителями были лучшими друзьями, я просто… если тебе когда–нибудь понадобится поговорить о чем-нибудь, Элиза, я здесь. Элиза холодно смотрела на него. — Спасибо, профессор, — сказала Элиза, прерывая его, — но у вас было тринадцать лет, чтобы связаться со мной, сэр, и вы этого не сделали. Так что вы извините меня за то, что я разочаровалась в ваших словах, — резко закончила она и повернулась к двери, не обращая внимания на удрученное лицо профессора. У нее были дела поважнее, чем друг ее родителей. Ее родители умерли. Ее придворные — нет, и они нуждались в ней.

~

— Роман! — тихо позвала Элиза, выслеживая слизеринца в общей гостиной. — Что случилось? — спросил он, увидев ее лицо и отвернувшись от друзей. — Могу я попросить тебя сменить меня здесь на несколько часов? Мы сегодня на Защите выступали в перед боггартом и двор не очень хорошо справляется и… — Элиза, — сказал Роман, вставая и кладя руки ей на плечи, — со мной все будет в порядке, иди и присмотри за ними. Элиза благодарно улыбнулась в ответ. — Это то, чем мы сейчас занимаемся? — Драко фыркнул явно неудобно, — сеансы групповой терапии? Он был единственным, кто осмелился протестовать против Элизы, когда она похитила их с дивана, чтобы отвести в Комнату. — Нет, но вы мои друзья, и я хочу убедиться, что с вами все в порядке, — прямо сказала Элиза, зная, что ее искренние ответы пугают их всех больше, чем когда она намеренно скрывалась. Блейз первым признался, что он боится своей матери. Затем Дафна объяснила, как она боится стать всего лишь еще одной чистокровной женой со слишком большим количеством детей и без амбиций, став всего лишь племенной кобылой для того, кто больше заплатит. Тео наконец рассказал, что случилось с его матерью, как его отец отравил ее, когда она ему больше была не нужна, и имя Тео было последним, что слетело с ее губ. Затем Драко признался, как он боялся никогда не оправдать свое имя, быть никчемным, ничтожным и заменимым. Затем Элиза, в свою очередь, сказала им всем, что ее самый большой страх — быть абсолютно обычной. Ибо кем она была без своей магии? — Я не могу обещать вам, что все будет хорошо, — наконец сказала Элиза, нарушая тишину, которая окутала их, — но я могу обещать вам, что независимо от того, что произойдет, мы пройдем через это. Это не было похоже на обещание. Это не обнадеживало, не вдохновляло и не утешало, потому что Элиза не умела ни то, ни другое. Но ее придворные все равно улыбнулись, волна умиротворения накатывала на них, потому что этого было достаточно. Элизы, по крайней мере для ее двора, было достаточно.

~

Дорогая маленькая Звезда, От девушки, которая считает василиска своим домашним животным, я не удивляюсь, что ты хорошо справляешься с магическими существами, а что касается твоего вопроса о дементорах — всегда есть заклинание Патронуса, но это, как говорят, очень сложно. Я сам не смог выполнить его, и мне больно в этом признаться. Однако, чтобы нейтрализовать общие эффекты пребывания рядом с дементором, я предлагаю шоколад. Это звучит странно, но маггловская наука на самом деле гораздо более развита в этой области, чем магия. Шоколад, как правило, содержит соединение под названием триптофан, который является предшественником высвобождения серотонина в мозге, который вызывает счастье, очевидно, противодействуя влиянию дементоров. Или, по крайней мере, это то, что я узнал в своих попытках найти ответ на ваш вопрос. Магглы могут быть дикарями, но никто не может отрицать, что они продвинутые дикари. Египет был действительно прекрасен, мне казалось, что я провел там годы, а не недели. Я действительно нашел семейную реликвию, хотя теперь она для меня ничего не стоит, и подумал, что, возможно, она тебе понравится. Я больше не в Египте, вместо этого отправился в Албанию. В конце моих школьных лет я узнал от Серой Дамы, что она спрятала потерянную диадему Равенкло в дереве в Албании, и эта история определенно заинтересовала меня. Ты же знаешь, какой сорокой я могу быть, дорогая. Твой совет по возобновлению знакомства с моими старыми товарищами был неоценим, и я боюсь, что должен попросить тебя еще об одной вещи, маленькая Звезда. У меня всегда были планы вернуться в Хогвартс после моих путешествий, он всегда казался мне домом, самым безопасным местом, где я когда-либо останавливался. Я когда-нибудь рассказывал тебе о комнате, которую нашел в Хогвартсе? На седьмом этаже трижды пройдись взад-вперед по комнате напротив гобелена Варнавы Вздрюченного и подумай о комнате потерянных вещей. Я думаю, ты найдешь это очень интересным, и я боюсь, что, возможно, я потерял там что-то из моих вещей много лет назад. Я уверен, что ты поймешь это, когда увидишь. А что касается Комнаты, то чары все еще действуют, хотя я бы предупредил того, кого вы собираетесь туда взять, о Йормунганде до, а не после. Или нет, если есть кто-то, кто вам не нравится. Я уверен, что он с удовольствием перекусит. Держи меня в курсе событий и держись подальше от неприятностей, маленькая Звезда, хотя я знаю, что тебе будет трудно это сделать Твой, Том. Письмо Тома пришло в конце октября, и Элиза прочла его за слизеринским столом с улыбкой на лице — Это твой кавалер? — спросила Дафна, намазывая маслом булочку. Ее придворные привыкли так называть Тома, очевидно, не осмеливаясь называть его по титулу и чувствуя себя неловко, называя его настоящим именем. Это приводило в бешенство, но Элиза не могла заставить их отказаться от этой привычки, поэтому она застряла. — Да, — коротко ответила Элиза, но поняла, что это не возымело должного эффекта, потому что на ее лице все еще играла улыбка. Она начала рыться в оставшейся части конверта, который прислал Том, и проигнорировала взгляд, которым ее придворные обменялись вокруг нее. Элиза прямо-таки расхохоталась, когда увидела, что он действительно вложил ей открытки, потому что на самом деле он был таким мерзавцем. Было также несколько фотографий, волшебных, на которых Том путешествовал по Египту и Албании, размахивая руками или неприятно подмигивая в камеру, когда он продолжал свои приключения, что только заставило Элизу улыбнуться еще сильнее. Он также вложил туда то, что могло быть только бывшим крестражом. Само кольцо было довольно простым, с обсидиановым ободком и странным черным полированным камнем, инкрустированным в него. Элиза больше не чувствовала магии Тома на кольце, подтверждающей его слова. Пожав плечами, Элиза надела кольцо на палец, рядом с двумя кольцами наследства, которые всегда оставались невидимыми на ее руке. Она вздрогнула от странного тепла, которое затопило ее, когда она надела кольцо, это было похоже на то, когда она впервые приняла свои кольца наследства. Когда больше ничего не произошло, Элиза отбросила свои подозрения и вернулась к беседе со своим двором. В любом случае, Том не послал бы ей ничего проклятого. После обеда Элиза оторвалась от своего двора и нырнула в шкаф с метлами, повернув время на шесть часов назад, прежде чем выйти из шкафа. Ее прошлое «я» сейчас будет просто завтракать. Обычно Элизе не приходилось тратить время на обед во вторник, она обычно ждала после чая, прежде чем вернуться еще на шесть часов, чтобы посетить свой урок Алхимии и использовать оставшееся время для выполнения домашних заданий. Но ей отчаянно нужно было поговорить со Снейпом сегодня утром о некоторых своих планах, а потом она могла бы использовать оставшееся время, чтобы вздремнуть в Тайной Комнате, прежде чем начнется урок Древних рун. Элиза бодро постучала в дверь кабинета Снейпа, ухмыляясь, когда услышала искаженное «войдите». Он явно не был утренним человеком. Она удивлялась, почему он продолжал посылать ей свирепые взгляды на протяжении всего обеда. — Доброе утро, профессор, — прощебетала Элиза, усаживаясь на один из столов в комнате. — Что тебе нужно, Поттер? — Снейп, казалось, смирился с разговором, уже потирая рукой висок. — Ну, есть две вещи, о которых я хотела бы поговорить в качестве «королевы» Слизерина, — сказала Элиза и ухмыльнулась, услышав стон отчаяния Снейпа. — Продолжай, — сказал он с таким видом, словно предпочел бы просто вышвырнуть ее из своего кабинета. — Ну, я провела кое-какие исследования, — сказала Элиза, решив взять на себя ответственность за открытия Тома, потому что это было лучше, чем сказать Снейпу, что она и Темный Лорд были друзьями по переписке. — И я обнаружила, что шоколад помогает уменьшить воздействие дементоров, мы еще даже не закончили полный семестр в учебном году, сэр, и уже ко мне и моему двору обратились несколько студентов, которых беспокоит присутствие дементоров, будь то плохие сны или перепады настроения, и я могу только представить, что у вас было больше студентов, которые обращались к вам. По кивку Снейпа Элиза продолжила: — Ну, я надеялась, что вы поможете мне убедить домашних эльфов держать постоянный запас шоколада в общих комнатах Слизерина, или, возможно, даже горячий шоколадный отсек в углу, чтобы каждый слизеринец мог взять немного. Снейп, казалось, действительно обдумывал ее слова в течение нескольких секунд, прежде чем кивнуть. — Это вполне осуществимо, мисс Поттер, довольно разумная мысль. Элиза попыталась не прихорашиваться от похвалы своего самого угрюмого профессора, но предположила, что ей это не удалось, потому что Снейп фыркнул, когда посмотрел на нее. — Еще одна вещь, о которой я хотела поговорить, это Самайн, — Элиза даже не позволила Снейпу прервать ее и вместо этого продолжила: — Это несправедливо, что наши традиции запрещены, и вдвойне несправедливо, что студенты не могут даже пойти домой, чтобы отпраздновать с семьями ночь. Я нашла место, которое не защищено чарами обнаружения и будет безопасным для проведения празднования Самайна для всех старшекурсников, которые захотят принять участие, — продолжала Элиза торопливо объяснять, надеясь, что Снейп согласится с ней. Это было не совсем то, что она хотела делать за спиной профессора. Она проигнорировала тот факт, что какая-то часть ее хотела одобрения Снейпа. Трудно было признаться, что она полюбила этого угрюмого профессора. — Празднование Самайна незаконно, мисс Поттер — Вы были Пожирателем Смерти, сэр, и я не думаю, что вы из тех, кто заботится о законности. Снейп выглядел так, как будто действительно хотел огрызнуться на нее за это, но продолжал упрямо смотреть на неё. — Что я должен сделать? — спросил он, смирившись с тем, что стал соучастником ее интриг. — Мне просто нужно алиби, мы будем в Большом Зале, а потом я провожу всех, кто захочет принять участие в празднике, в Комнату, только не доносите на нас, сэр, — радостно сказала Элиза. — Хорошо, — согласился Снейп, и Элиза слегка развеселилась, — но ты отмечаешь эссе первого и второго курсов обучения. — Конечно, сэр, — крикнула Элиза уже за дверью. Как может ее беспокоить лишняя работа, когда у нее есть только лишнее время? Элиза радостно кивнула сама себе и направилась в комнату. Она могла бы изучить еще несколько книг Салазара. Или она могла бы вздремнуть.

~

Элиза совсем забыла о Хогсмиде, пока не наступило утро Самайна. Драко буквально вибрировал на своем сиденье, и Элиза вынуждена была напомнить, что у нее не было подписанного разрешения, главным образом потому, что у нее не было опекуна. Когда Блейз спросил, пойдет ли с ними Элиза, у них вытянулись лица, когда она сказала, что у нее нет никого, кто мог бы подписать разрешение. Честно говоря, Элизу это не слишком беспокоило, она могла бы просто попросить шестикурсников принести ей несколько сахарных перьев и сливочное пиво, и она была бы довольна этим. Ее придворные не хотели покидать ее, но Элиза прогнала их, приказав идти и веселиться. Она собиралась пойти в совятню, чтобы написать ответ на письмо Тома, но ее остановили. — Элиза? Это был профессор Люпин, стоявший в дверях кабинета, мимо которого она только что прошла. — Почему ты в замке совсем одна? — с любопытством спросил Люпин. — Все остальные в Хогсмиде, сэр, и мне некому подписать разрешение. При этих словах Люпину стало явно не по себе, и это доказывало, что он действительно дружил с ее родителями. Это заставило бы любого почувствовать себя неловко, вспоминая о том, что ваша дочь мёртвых лучших друзей была оставлена страдать в сиротском приюте. — Почему бы тебе не войти, Элиза? Гриндилоу для следующего урока только что был доставлен. Элиза несколько мгновений обдумывала это в уме. Она намеревалась просто провести день в Комнате, планируя изучить некоторую более продвинутую тёмную боевую магию. Она не знала, что Люпин хотел от нее, что делало его опасным. Но опять же, был только один способ выяснить это, к тому же Дамблдор, вероятно, будет доволен, если узнает, что она ищет новые истории о своих родителях. Она последовала за профессором в кабинет, Люпин начал рыться в своих ящиках, чтобы приготовить им обоим чашку чая, а Элиза направилась прямо к водяному демону, с любопытством разглядывая его. — У меня есть только чайные пакетики, — сказал Люпин, нарушая неловкое молчание, — но я полагаю, что вы устали от чайных листьев. — Сплетничаете обо мне в учительской, профессор? — язвительно заметила Элиза, усаживаясь напротив него. — Ну, не часто можно встретить такого исключительного студента, как ты, Элиза, — похвалил Люпин, и Элиза застенчиво улыбнулась ему. — Это просто время и тяжелая работа, профессор, время и тяжелая работа. Что бы Люпин ни собирался сказать дальше, его прервал стук в дверь. — Войдите, — крикнул Люпин, послав Элизе извиняющийся взгляд, но та отмахнулась от него и вернулась к чаепитию. Дверь открылась, вошел Снейп с дымящимся кубком в руках и остановился при виде Элизы, прищурив темные глаза. — Ах, спасибо, Северус, не мог бы ты оставить его для меня на столе? Снейп поставил дымящийся кубок на стол, и Элиза осторожно понюхала его, не обращая внимания на свирепый взгляд Снейпа. — И что вы здесь делаете, Поттер? — спросил он, хотя на самом деле это не было похоже на вопрос. — Обычная беседа, конечно, профессор, не стесняйтесь присоединиться к нам. Снейп сердито посмотрел на нее, а потом, должно быть, решил, что она не стоит таких усилий, и повернулся к Люпину. — Тебе придется выпить это прямо сейчас, Люпин, у меня полный котел, если тебе нужно больше. И с этими словами он вышел из комнаты. Элиза лениво подумала, не наложил ли он на свои одежды чары, чтобы они так драматично вздымались вокруг него. — Жаль, что сахар делает его бесполезным, — сказал Люпин, сморщив нос после глотка. Элиза с любопытством изучала зелье, она не могла определить его сразу, что означало, что оно должно быть очень продвинутым. Он все еще дымился, и Элиза была уверена, что чувствует запах аконита, исходящий от зелья, что было странно. Элиза не знала многих снадобий, по крайней мере от болезней, которые использовали волчий аконит. Она была идиоткой. — Ты оборотень, — удовлетворенно заявила Элиза. Комментарии Снейпа теперь имели гораздо больше смысла, и шрамы, которые бежали вниз по лицу Люпина. Люпин сильно побледнел от ее восклицания и теперь заикался, путаясь в объяснениях, но Элиза отмахнулась от него. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, мне все равно, что ты оборотень, ты лучший учитель Защиты, который у нас был. Что было правдой, Элиза действительно не хотела возвращаться к проверке эссе по Зельеварению только для того, чтобы получить хорошее образование. — Кроме того, я не прописываю большинство магических предрассудков, — добавила Элиза, увидев смущенное и обеспокоенное лицо Люпина. Это было почти жалко, как он был смущен тем, что его приняли. Волшебная Британия действительно находилась в плачевном состоянии. — Люди считают тебя чудовищем, потому что однажды ночью в месяц вы теряете контроль, вы можете кого-то убить или укусить, — сказала Элиза, — но волшебник может убить кого угодно, когда ему заблагорассудится, и мы продолжаем жить как обычно. Это просто смешно. — Решительно закончила она, и они оба сидели молча, потягивая чай. Это было не совсем удобно, но теперь в Люпине определенно было что-то более расслабленное, и Элиза не могла не чувствовать то же самое. — Вот почему я никогда не связывался с тобой, — внезапно сказал Люпин за чашкой чая. — Темные создания, нам редко разрешают работать, не говоря уже о детях. Когда-нибудь Элиза это исправит. Однако она не сказала этого Люпину, а поставила пустую чашку чая на стол и улыбнулась ему. — Ну вот, теперь ты здесь. — Я здесь, — эхом ответил Люпин. Элиза понятия не имела, что делала, ей наплевать на родителей, и у нее уже есть семья, есть план. И нигде в этом плане не сказано, чтобы подружиться с ее новым профессором-оборотнем. На самом деле она не так уж сильно против того, чтобы отклониться от плана. Плюс Люпин заваривает звездный чай.

~

Ее придворные некоторое время не появлялись в Хогвартсе, но когда они вернулись, Элиза сразу же была обременена всеми их покупками. Было очевидно, что они чувствовали себя плохо из-за того, что не были с ней только из-за настоящей горы конфет, шоколада и ящиков сливочного пива, которые они навалили на нее. Элиза привела всех студентов Слизерина в Зал на празднование Хэллоуина в этом году, и пока другие факультеты снова шумно праздновали, ее факультет сидел в тишине. Это было тихое празднование их веры, чтобы участвовать в празднике в тишине, и это было также потрясающе громкое восстание в шуме Зала. Элиза наполнила свою тарелку едой, нарезав её пополам. Они отказались от обычных приготовлений к празднику, поскольку многие из них были незаконными, но все же Элиза могла видеть различные варианты празднования. Некоторые люди, как и она, делили еду на своей тарелке пополам, принося ее в жертву своим предкам. Другие сжигали бумажки в свечах, плававших на столе — это были послания тем, кого они потеряли. И все они ели молча, даже первые курсы, отмечая торжественную ночь своим почтением. Когда Дамблдор объявил пир оконченным, Элиза встала и вывела слизеринцев из зала, где им наконец разрешили поговорить. Пока все шли в общую гостиную, между ними вспыхивали короткие разговоры, а внутри бурлило возбуждение. Элиза сообщила им всем, что подготовила комнату для всех желающих принять участие в основном ритуале Самайн, и их волнение по поводу этой перспективы было очевидным. Не прошло и пяти минут после того, как они вернулись в общую гостиную, как в комнату ворвался профессор Снейп и облегченно вздохнул, увидев, что все еще присутствуют. Потому что Сириус Блэк только что проник в Хогвартс.