Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Элиза смотрела, как мимо проносилась сельская местность, а Хогвартс-Экспресс с пыхтением мчался вперед. Драко сидел рядом с ней и что-то бормотал о том, чем им с ней придется заниматься на каникулах, а Элиза снисходительно слушала. Дафна и Блейз крепко спали, прижавшись друг к другу, а Тео, как и Элиза, смотрел в окно, пока они приближались к Лондону. — Мама и папа заберут нас со станции, Йольский бал в этом году будет 21-го, а потом мы устроим небольшое семейное собрание 25-го, только мы, — радостно объяснил Драко, и Элиза кивнула, показывая, что слушает. — Это правда, что в этом году министр будет там, Драко? — с любопытством спросил Тео, и Драко кивнул с гримасой на лице — Он сказал, что будет присутствовать, честно говоря, он мне не очень нравится, — признался Драко, разворачивая шоколадную лягушку. — О, им так легко манипулировать, — нежно сказала Элиза и рассмеялась, когда Драко чуть не подавился своим шоколадом. Было странно провести Йоль не в Хогвартсе, но здорово наконец-то провести каникулы со своим двором. Когда они прибыли на железнодорожную станцию, Драко с удовольствием разбудил Блейза и Дафну щекочущим заклинанием. Они все еще хихикали над обиженным визгом Блейза, когда выходили из поезда на платформу. Они получили несколько пристальных взглядов, потому что, честно говоря, возможно, это был первый раз, когда эти люди видели, что ее двор ведет себя так недостойно. Элиза обычно оказывала на них такое воздействие. Все ее придворные отправлялись к своим родителям, Дафна выслеживала Асторию, пока та шла. Именно тогда Драко привел ее к своим родителям. Люциус был именно таким, каким она его запомнила, даже с плохо скрытой усмешкой на лице. Нарцисса Малфой была пугающей женщиной. Ее светлые волосы были идеально уложены, губы накрашены красным, и с идеальной осанкой чистокровной женщины. Она одета безукоризненно, и ее серые глаза изучали Элизу так же пристально, как она изучала ее саму. Сейчас Нарцисса, может, и Малфой, но когда-то она была Блэк, а Элиза достаточно знала об этой стороне своей семьи, чтобы опасаться стоящей перед ней женщины. Нарцисса Малфой могла убить ее своим каблуком-шпилькой и даже глазом не моргнуть. Элиза любила ее. — Здравствуйте, Леди Малфой, я очень рада наконец-то познакомиться с вами, — сказала Элиза с очаровательной улыбкой. — Сентиментальность возвращается, мисс Поттер, но, пожалуйста, зовите меня Нарциссой. — Тогда, Нарцисса, вы должны называть меня Элизой, — горячо сказала она и внутренне усмехнулась, глядя на встревоженное лицо Драко. Он никогда по-настоящему не видел ее, когда она притворствовала, потому что никогда не утруждала себя очаровательным невинным фасадом вокруг своего двора. Должно быть, для него это новый опыт. Нарцисса улыбнулась, как будто точно знала, что делает Элиза, и все равно потакала ей. — Тогда, может, пойдём? — сказала она и быстро повернулась, волоча за собой угрюмого Люциуса. — Я люблю твою маму, — прошептала Элиза Драко, когда они побежали за его родителями. — Я тоже.

~

Элиза искренне удивлена, как ей весело в Малфой-мэноре. В первый же день Драко устроил ей экскурсию по чересчур большому поместью, и они закончили тем, что сыграли в квиддич «ловец против ловца» на поле, которое, по сути, было садом Драко. Мальчик пришел в ярость, когда узнал, что Элиза очень талантлива на метле, и в течение следующего часа она слушала, как он умолял ее присоединиться к команде в следующем году. Элиза просто спросила, как у нее вообще будет время играть в квиддич, и Драко согласился с ней, а затем продолжил таскать ее по поместью. Оно было декадентской демонстрацией богатства, но Элиза теперь немного привыкла к показной демонстрации чистокровных. Каждый вечер они вместе с Люциусом и Нарциссой ужинали в семейной столовой. Драко болтал о событиях семестра, хотя Элиза знала, что его родители, вероятно, слышали большинство историй раньше, поскольку Драко писал им по крайней мере раз в неделю, но они все равно слушали. Первая ночь была напряженной, дав ей и Люциусу прохладные отношения, несмотря на то, что его сын мог думать о ней. — А как у вас дела, мисс Поттер? — он растягивал слова, блаженно не замечая предупреждающего взгляда Нарциссы. — Полагаю, сеете хаос, — презрительно фыркнул он, и Элиза ответила ему тем же. — А как у вас дела, мистер Малфой? Наверное, скучаете по домашнему эльфу? — она жеманно улыбнулась и закончила свой вопрос резкой злобной улыбкой. Люциус сердито отшатнулся, и Элиза сделала медленный глоток воды, наблюдая, как он отплевывается. К ее удивлению, на ее защиту встал Драко. — Отец, единственная причина, по которой мы потеряли Добби, была в том, что ты решил, что это отличная идея — открыть Тайную Комнату. Пожалуйста, прекрати свои язвы, — сказал он, и Элиза повернулась, чтобы посмотреть на блондина. — Что? — спросил Драко, когда ошеломленное молчание затянулось, выгнув бровь. — мне 13 лет, я не идиот. Это, казалось, вывело его родителей из шока, и Элиза увидела, как Нарцисса мягко улыбнулась Драко. — Конечно, Драко. Удивительно, как далеко Драко продвинулся за столь короткое время, приятно видеть, что он наконец вышел из тени своего отца. Отношения между Элизой и Люциусом были все еще напряжены, но, по крайней мере, теперь они стали более цивилизованными, и иногда она даже ловила себя на том, что ладит с блондином. Она ценила его слизеринские качества, ведь нужно быть очень опытным человеком, чтобы быть хорошо известным как один из сторонников Темного Лорда и все еще сохранять такое высокое социальное положение. Многие из их политических убеждений даже совпадали, и Элиза с большим удовольствием обсуждала с ним текущие законопроекты в Визенгамоте. К тому же это делало Драко счастливым. Пожалуй, самым интересным в этих «семейных» трапезах было то, что Нарцисса и Люциус вовлекали ее в разговор. Хотя очевидно, что Люциус просто выуживает дополнительную информацию о ее политике, Нарцисса казалась искренне заинтересованной в ней. — А сколько предметов ты взяла, Элиза? — спросила она однажды вечером, когда появились домашние эльфы с едой. — В настоящее время все, что предлагается в учебном плане, включая Алхимию и Теорию магии, — ответила Элиза с улыбкой, пробормотав «спасибо» домашним эльфам, к их большому удовольствию. — Ах да, я слышала, что они восстановили свои уроки, — сказала Нарцисса с легкой улыбкой. — Это великолепно, мама! Ты же знаешь, что за статьей стояла Элиза, — перебил ее Драко. Элиза была очень осторожна, когда рассказывала Малфоям о своих политических маневрах. — Элиза действительно собиралась устроить ритуал Самайн, как мы обычно делали, но Сириус Блэк ворвался в замок, — сказал он однажды вечером, и Элизе пришлось подавить желание пнуть его под столом. На самом деле она не винила его, конечно, он собирался поделиться этим со своими родителями. Элиза просто хотела, чтобы его родители не были ужасными политическими воротилами, которые могли бы погубить ее. Малфои, похоже, не очень возражали, если что-то их впечатлило, но никогда не помешает быть слишком осторожными. Она часто разговаривала с Риддлом по ночам, когда уходила в гостевую спальню. Это было немного ошеломляюще, быть в поместье Малфоев. Это было постоянным напоминанием о том, что в высшем обществе она всегда будет не на своем месте. Присутствие Риддла успокаивало, и Элиза не спала до поздней ночи, чтобы поговорить с ним обо всем, что приходило ей в голову. — Ты когда-нибудь праздновал Йоль, Риддл? — спросила Элиза однажды вечером, держа диадему на голове, когда заворачивала подарки для своего двора, чтобы все еще слышать его голос. — Не совсем, — ответил он, когда Элиза положила бант поверх подарка для Дафны, — у меня никогда не было того, что у тебя с твоим двором, они боялись меня и уважали, почитали меня в некоторых случаях, но я сомневаюсь, что они заботились о Томе Риддле так же сильно, как о Волдеморте. Элиза замерла над свертком. Это звучало так невероятно грустно. Элиза не знала, как бы все сложилось, если бы у нее не было своего двора. Ну нет, она ведь знала, не так ли? Она стала бы точно такой же, как Том Риддл. — Ну, теперь у тебя есть я, — решительно заявила Элиза и улыбнулась, почувствовав, как по телу пробежала теплая волна. Риддл не подтвердил ее заявление словами, но ему и не нужно было этого делать. Элиза снова принялась заворачивать подарки и поддерживать ровный разговор, наслаждаясь теплом магии Риддла.

~

21-й число прибыло быстро, и вскоре поместье Малфоев погрузилось в хаос, когда они готовились к балу. Нарцисса явно вступила на тропу войны, и Элиза в кои-то веки последовала примеру Люциуса и заперлась в своей комнате, чтобы не быть затоптанной праздничной манией Нарциссы. Домашние эльфы были до смешного заняты приготовлением блюд и обустройством главного бального зала. Когда Элизе удалось улизнуть, Драко был вынужден развесить волшебные гирлянды по всему двору поместья. Ее мирное молчание было прервано, когда кто-то постучал в дверь. Оттолкнувшись от кровати, на которой она сидела, заворачивая последние подарки для своего двора, она направилась к двери. Элиза удивленно моргнула, увидев стоящую перед ней Нарциссу — в последний раз она видела женщину Малфоев, когда она приказывала домашним эльфам установить ледяные скульптуры в главном бальном зале. — Здравствуйте? — сказала Элиза, но это прозвучало скорее как вопрос. — Привет, дорогая, — тепло сказала Нарцисса, улыбаясь ее явному замешательству, — нам нужно готовиться к балу. Элиза даже не успела сообразить, что ее ведут в комнату Нарциссы. — Ты, вероятно, уже приготовила платье для этого случая, но я всегда хотела, чтобы в доме была еще одна девушка, и у меня есть идеальный вариант, — сказала она, и Элиза нервно улыбнулась. В том-то и дело, что Нарцисса относилась к Элизе не как к гостье или даже просто как к кузине. С ней обращались как с настоящей семьей. Честно говоря, это приводило ее в замешательство. Нарцисса усадила Элизу перед туалетным столиком и велела ей закрыть глаза. Пока Нарцисса делала все, что делала с ней, они болтали. Элиза рассказала Нарциссе несколько историй о Драко (в частности, о том, как она покрасила его волосы в ярко-розовый цвет), которые вызвали у нее неудержимый смех. Элизе было легко разговаривать с Нарциссой, и она с удовольствием слушала рассказы ее самой о том, как она училась в Хогвартсе, и о том, какие пакости она там вытворяла. Элиза даже рассказала ей о мрачных моментах тех лет, о Квиррелле в первый год, о дементорах. Она рассказала Нарциссе о Йорми и своей постоянной миссии дразнить Снейпа, и Нарцисса смеялась и пообещала ничего ему не говорить. Нарцисса принялась за волосы Элизы, заплетая их вручную, вместо того чтобы пользоваться косметическими чарами. Она рассказала Элизе, как познакомилась с Люциусом и как они оба пошли против своих собственных семей, чтобы пожениться. Люциус был помолвлен с Беллатрисой, но вместо этого влюбился не в ту сестру. Элиза расхохоталась над рассказами о неловких свиданиях и улыбнулась так сильно, что ей стало больно, когда Нарцисса заговорила о своем счастливом конце. — В твоем классе есть мальчики, которые тебе приглянулись, Элиза? — с любопытством спросила она, воткнув еще одну заколку в непослушные волосы Элизы. Она тут же вспомнила о Томе и, когда больше никто не пришел на ум, сказала Нарциссе, что все недостаточно интересны. Женщина рассмеялась и сказала Элизе, что скоро все изменится. Это было приятно. У Элизы не было других слов, чтобы описать это. Это было похоже на присутствие Дафны, но в десять раз лучше. Нарцисса была прекрасна, она не уклонялась от более жестоких наклонностей Элизы, принимала ее странности и причуды. Элиза поняла, почему Драко так любил свою мать. — Хорошо, — сказала Нарцисса, — теперь нам просто нужно найти твое идеальное платье, Держи глаза закрытыми, — приказала Нарцисса, и Элиза послушно последовала за ней, даже когда Нарцисса сдвинула ее с табурета, чтобы она встала. — О, я не хочу испортить сюрприз, — почти заскулила Нарцисса, когда поняла, что Элиза не может одеться с закрытыми глазами. — Ничего, если я воспользуюсь изменяющим заклинанием? — спросила Нарцисса, и голос ее звучал так взволнованно, что Элиза не стала возражать и согласилась. Прошла секунда, и Элиза мгновенно почувствовала, что ее окутывает шелковистая ткань, плечи ее были обнажены, а рукава обхватывают ее руки. Она услышала, как Нарцисса резко вздохнула, а затем послышался шорох, когда Малфой поправила ткань платья. — Ладно, — выдохнула Нарцисса, — можешь открыть глаза. Когда она открыла глаза, то с трудом узнала себя в зеркале. Элиза никогда особо не заботилась о внешности. По ее лицу тянулся серебристый шрам, который, как она знала, многих приводил в замешательство. Она приложила достаточно усилий, чтобы быть презентабельной, но никогда не чувствовала себя красивой раньше. Но девушка в зеркале была хорошенькой. Она не была похожа на монстра, не было никаких признаков того, что она была повреждена. Она не выглядела слишком резкой, слишком сердитой и жаждущей чего-то большего. Платье спадало с ее плеч, стягивалось вокруг талии атласным поясом и расплывалось вокруг нее, скользя по полу, слабо мерцая голубым. Там не было причудливого бисероплетения, как у Нарциссы, оно было элегантным в своей простоте. Ее волосы были искусно собраны в изящный пучок на голове, и она уверена, что Нарцисса использовала магию, чтобы они оставались там. Мерцающий серый оттенок был нанесен на ее веки, почти серебристый, и ее зеленые глаза резко выделялись на фоне этого цвета. — Ну как тебе? — спросила Нарцисса рядом с ней, положив руку на плечо Элизы. — Мне нравится, — выдохнула Элиза и посмотрела, как девушка в зеркале повторила ее движение. — О! Я знаю, чего нам не хватает, — воскликнула Нарцисса, прежде чем отправиться рыться в ящиках комода, оставив Элизу изучать свое отражение. Вскоре она вернулась с победоносным восклицанием, неся с собой жемчужно-белую шкатулку. Она открыла ее, и внутри, на подушке, лежала замысловатая заколка для волос, в виде коллекции булавок, соединенных между собой. Они имели форму звезд, и Элиза готова была поспорить на что угодно, что они действительно были сделаны из бриллиантов. — Это передавалось из поколения в поколение в семье Блэков, — тихо сказала Нарцисса, взяв украшение и вставив его в ее черные волосы так, чтобы он лежал возле ее пучка. — Я могу передать его только тебе. Элиза резко вдохнула и не заплакала только потому, что это, без сомнения, испортило бы тяжелую работу Нарциссы, но она подумала, что женщина все равно поняла это по тому, как ее рука сжалась на плече Элизы. — Спасибо, — сказала Элиза сдавленным голосом. — Спасибо, что позволили мне остаться здесь. Спасибо, что подготовила меня. Спасибо что относишься ко мне как к семье Спасибо, что наконец-то дали мне знать, каково это — иметь мать. Она, конечно, этого не сказала, но надеялась, что Нарцисса сама все поняла.

~

Когда они с Нарциссой вошли в главный бальный зал, Драко и Люциус уже ждали их у лестницы. Драко не разинул рот, потому что это было бы неприлично, но его глаза подозрительно расширились, когда он увидел ее, и Элиза тихо ухмыльнулась. Драко взял Элизу под руку, а Люциус — Нарциссу, и все вместе они стали приветствовали гостей в поместье Малфоев. Это был долгий утомительный процесс, который развлекал только комментариями Драко рядом с ней, когда он комментировал всех, кто проходил мимо. Она должна была сказать, что ценит это. Его ехидные замечания станут отличной пищей для дальнейшего разговора. Элиза наблюдала, как Люциус и Нарцисса приветствовали всех своих гостей, влиятельных людей, политиков, журналистов, которые входили в поместье. Элиза радостно приветствовала Лорда и Леди Паркинсонов, когда они проходили мимо нее и Драко, и они улыбнулись ей в ответ. В конце концов толпа замедлилась, и Драко с Элизой наконец-то смогли исчезнуть, когда родители Драко произнесли приветственную речь. Ей удалось разыскать своих придворных и радостно поприветствовать их. Дафна, как и Элиза, была одета в длинное платье в пол, которое постепенно переходило из кристально белого в ледяное голубое. Тео и Блейз стояли по обе стороны от нее в черных магических одеждах с кристально-белой вышивкой. — Элиза! — радостно завизжала Дафна и притянула ее к себе, чтобы обнять, на что Элиза робко ответила тем же. — Посмотри на себя! — радостно воскликнула она. — Нарцисса помогла мне подготовиться, — объяснила Элиза и улыбнулась Тео, когда он подошел к ней, а Драко поздоровался с Дафной. — Ты собираешься причинить нам неприятности, не так ли? — сказал Тео, протягивая ей руку. — Даже не мечтай об этом, — сказала Элиза, и они вместе вошли в главный бальный зал. Нарцисса и Люциус уже закончили свою приветственную речь. Радостная струнная музыка играла вокруг бального зала, когда люди болтали и смешивались. Элиза пробежала глазами по толпе, выискивая знакомых людей. Это было ее вступление в высшее общество, и если она собиралась добиться чего-то, когда вступит в должность Ее Светлости, ей нужно было, чтобы теперь все воспринимали ее всерьез. Это был ее шанс сделать это, Том был бы так горд. Дафна и Драко куда-то ушли, вероятно, чтобы поприветствовать новых гостей, но Тео и Блейз остались с ней. — Коварное лицо? — спросил Тео слева от нее. — Определенно, — съязвил Блейз, и Элиза покачала головой, услышав их слова, прежде чем заметила Лорда и Леди Паркинсон, дружелюбно болтающих с толпой других волшебников. Элиза улыбнулась и нырнула в толпу, пробираясь туда-сюда, пока не добралась до Паркинсонов. — Лорд Паркинсон, Леди Паркинсон, я рада видеть вас сегодня вечером, — сказала Элиза, мило улыбаясь им. — Ах, мисс Поттер, — сказал лорд Паркинсон, прерывая разговор, — это чувство возвращается. — Поттер? — презрительно сказал один из чистокровок, Берк, если Элиза не ошибается. — И как ребенок Поттеров оказался здесь? — продолжил он, и Элиза еще больше выпрямилась, вздернула подбородок и позволила легкой улыбке появиться на ее лице. — Нарцисса пригласила меня, — сказала она и наслаждалась тем, как они шокированы заявлением, что грязный предатель полукровка был почетным гостем. — Мы слышали, что вы очень близки с Драко, — безобидно сказала Леди Паркинсон, но по легкому блеску в ее глазах Элиза поняла, что ей нравится наблюдать за тем, как Элиза сеет хаос. — Да, но Нарцисса хотела встретиться со мной по другим причинам, поскольку я наследница самого древнего и благородного дома Блэков, — сказала Элиза с ухмылкой и наслаждалась тем, как быстро бледнеют люди вокруг нее. — А откуда ты знаешь наследницу Блэков, Паркинсон? — напряженно спросил Флинт (его сын был так похож на него, что не мог быть никем другим). — Потому что она спасла жизнь нашей Пэнси в прошлом году, в ситуации с Тайной Комнатой — украдкой сказала Леди Паркинсон, и Элизе пришлось подавить усмешку, когда Берк усмехнулся и пробормотал что-то о глупом Гриффиндоре. — Вообще-то, Берк, — сказала Элиза, пренебрегая формальной формой обращения, чтобы оскорбить его, — я спасла Пэнси, потому что она была одной из моих слизеринок. — Тебе не принадлежит придворная, девочка, — ехидно сказал он, и Элиза злобно ухмыльнулась в ответ. — Нет, но я «королева» Слизерина с начала второго курса. Никто не знал, что на это ответить, и Элиза позволила своей улыбке стать еще более маниакальной, прежде чем снова повернуться к Паркинсону. — Рада видеть вас снова, но, по-моему, министр хотел поговорить со мной, — вежливо сказала Элиза и, уходя, действительно подошла к министру, который разговаривал с Люциусом. Она убедилась, что журналист ясно видел, как они радостно пожимают друг другу руки, прежде чем Элиза снова исчезла в толпе. Она тихо прошла сквозь толпу и сделала любопытный глоток украденного шампанского, прежде чем съежиться от вкуса. Затем она наполнила стакан водой и продолжила подслушивать разговоры, в которые могла вмешаться. — Это просто позор, что Сириус Блэк все еще на свободе, — прокричала Леди Макмиллан Амелии Боунс после четвертого бокала шерри. Идеально. Элиза осторожно приблизилась к группе и, когда все заговорили в знак согласия, вмешалась в разговор. — Простите, что вмешиваюсь, Леди Макмиллан, — умоляюще сказала Элиза, — но я слышала, как вы упомянули Сириуса Блэка, и вынуждена согласиться. Почему он ворвался в Хогвартс в ночь Самайна, а в газетах об этом не было ни слова, — сказала она фальшиво обеспокоенным тоном. — Неужели? — сказал Лорд Трэверс, сторонник старых обычаев, который, без сомнения, заметил, что она произнесла Самайн вместо Хэллоуина, надеясь укрепить ее как традиционалиста. Первое впечатление было очень важно. — Действительно, хотя я обнаружила, что о Сириусе Блэке в газетах почти ничего не пишут. Вы знаете, что он никогда не был судим? Элиза призналась и притворилась, что не замечает странного молчания, воцарившегося в группе чистокровок. В ту же секунду, как она узнала о причастности Блэка к смерти ее родителей, она исследовала все, что могла о нем узнать. Информацию было легко найти, если вы искали в нужных местах или имели правильные связи. — Отпрыск древнего и благородного рода, брошенный в Азкабан вместе со всей остальной гнилью, об этом просто страшно подумать, — закончила Элиза и заметила напряженное лицо Амелии Боун. Элиза попрощалась со всеми и снова растворилась в толпе. Она заметила Тео и Дафну, танцующих на танцполе, а также маленькую Асторию Гринграсс, которая тащила Драко, пока Блейз смеялся. Она только что отдала домашнему эльфу свой теперь уже пустой бокал, когда услышала, как кто-то выкрикнул ее имя. — Роул? — спросила она, обернувшись и увидев бывшего «короля» Слизерина, стоящего у стены комнаты вместе с несколькими другими людьми. — Я так рада тебя видеть, — сказала Элиза, подходя ближе, и на этот раз это была даже не ложь. — Я слышал, что ты заменила меня на посту нового правителя Слизерина, — сказал Роул с усмешкой, когда Элиза наконец подошла к ним. — И у меня это получается гораздо лучше, чем у тебя, — съязвила Элиза, и Роул рассмеялся. — Я в этом не сомневаюсь. Роул представил ее своим друзьям, нескольким людям из Отдела тайн, и продолжил разговор о том, что происходит в Министерстве, прежде чем их прервали Лорд Селвин и Лорд Эйвери. — Аарон Роул! — Воскликнул лорд Селвин, пожимая Роулу руку, — что вы здесь делаете? Роул широко улыбнулся и пожал руки обоим мужчинам. — Я как раз обсуждал с Элизой законопроект о существах. — Элиза? — Спросила Эйвери, прежде чем он, наконец, увидел ее, а затем рассмеялся. — Присоединяйся к взрослым, Роул, твои школьные годы позади. — То, что я молода, Лорд Эйвери, еще не значит, что я глупа, — сказала Элиза, понизив голос, чтобы их услышал кто-нибудь поблизости. — Хорошо, мисс Поттер… — Наследница Поттер на самом деле, — вставила Элиза и улыбнулась, когда толпа, которая выросла вокруг них, начала щебетать. — Наследница Поттер, о чем вы думаете? — сказал он снисходительно, и Элиза резко улыбнулась в ответ, ее улыбка только усилилась, когда она услышала, как Роул смеется от жалости к Эйвери. — С тех пор, как мы впервые начали криминализировать и принимать законопроект за законопроектом, который ограничивает права существ, в данном случае права оборотней, мы фактически наблюдаем увеличение числа нападений в год, а не уменьшение. Не стесняйтесь проверить эти цифры, я уверена, вы найдете, что я права, — начала Элиза, удерживая вызывающий взгляд Эйвери. — Если мы примем еще один законопроект, ограничивающий право оборотней работать в дополнение к обычной дискриминации, с которой они уже сталкиваются, то шансы на получение ими стабильного дохода, чтобы обеспечить себя, ускользнут. Волчий аконит известен своей дороговизной, хотя это единственное известное зелье, которое помогает при ликантропии. Этот законопроект был представлен как нечто, что сохранит наших людей в безопасности, вместо этого это не что иное, как мошенничество, которое ставит под угрозу и без того шаткое общество еще больше, — решительно закончила Элиза и наслаждалась ошеломленным молчанием, последовавшим за ее речью. — А что бы вы предложили, наследница Поттер? Никаких законов, чтобы защитить нас вообще? Тогда мы действительно окажемся в опасности, — недоверчиво сказал Эйвери, отпрянув от нее. — Никогда ничего великого не достигалось без опасности, — процитировала Элиза. — Макиавелли? Неужели, Элиза? — поддразнил Роул, успешно снимая напряжение. Элиза счастливо рассмеялась и повернулась спиной к Эйвери, чтобы продолжить разговор с Роулом. После этого ночь прошла как в тумане, и наконец она вернулась к двору, чтобы провести с ними остаток ночи. В какой-то момент ей показалось, что она видит профессора Снейпа, но прежде чем она успела подойти, чтобы помучить мужчину на глазах у его коллег, Драко оттащил ее прочь. В конце концов бал закончился, гости начали расходиться, и Элиза присоединилась к Малфоям, пожелав всем Спокойной ночи и счастливого Рождества. Позже, когда она вернулась в свою комнату, ей хотелось только одного — спать. Вместо этого она села на плюшевую кровать и водрузила диадему на голову. Она мгновенно перенеслась в лес, Риддл уже ждал ее на залитой лунным светом поляне, красные глаза сверкали в слабом серебряном свете. — Повеселимся сегодня, Золушка? — спросил он, и только тогда Элиза поняла, что на ней все еще было платье, хотя туфли явно отсутствовали. Она пошевелила пальцами ног и почувствовала, как влажная трава коснулась ее ступней. — Это делает тебя моим прекрасным принцем? — Элиза язвительно усмехнулась в ответ, когда Риддл пошевелил бровями. — Вообще-то мне было весело, я никогда в жизни не была ни на чем таком экстравагантном, — сказала Элиза, проходя между деревьями, их ветви слегка покачивались от ветра, и Элиза направилась к поляне впереди них. — Со временем ты привыкнешь к этому, — сказал Риддл и присоединился к ней в ее блуждании по лесу. — А ты привык? — Не совсем, но я отличаюсь от тебя. Ты, Элиза, заслуживаешь только самого лучшего, что может предложить жизнь. Элиза закатила глаза вместо ответа, подозрительно косясь на мужчину. — Мне тоже было весело терроризировать политиков из министерства, — сказала Элиза, переводя разговор на более легкие темы, и улыбнулась, когда Риддл рассмеялся. Этот Риддл смеялся легче, чем ее Том, она быстро полюбила этот звук. — И кто-нибудь сбил тебя с ног? — с любопытством спросил он, и Элиза в ответ смущенно покачала головой. — Я не умею танцевать, — пробормотала она, глядя в пол. Все остальные чистокровки, конечно, могли бы, но в современной Англии танцам больше не учат, особенно бедных сирот. — Я могу научить тебя, — сказал Риддл, внезапно останавливаясь и поворачиваясь к ней лицом. — Ты умеешь танцевать? — сказала Элиза с растущей улыбкой, хотя, честно говоря, она не была так уж удивлена. Том Риддл мог делать все, что ему вздумается. — О да, — сказал он, подходя ближе, — вальс, танго, — он помедлил, подмигивая, — даже качели. Элиза расхохоталась. — Танцы На Качелях! — она радостно закричала и позволила Риддлу закружить ее в своих объятиях. — Это было в моде в 40-х годах, дорогая, но… — Сказал он и взял одну ее руку в свою, обхватив другой за талию. — Я думаю, мы начнем с вальса. Они начали двигаться очень медленно, и Элиза спотыкалась больше раз, чем могла сосчитать, хотя и смотрела себе под ноги. В конце концов она все-таки справилась и рискнула поднять глаза (а ей пришлось поднять их, потому что он был намного выше ее), чтобы встретиться взглядом с красными глазами Риддла. Он мягко улыбался ей, и Элизе больше всего на свете хотелось отвернуться от его завораживающего взгляда. (Есть глаза, которые могут поглотить вас) — Мы не можем продолжать танцевать без музыки, Риддл, — сказала Элиза, следя за его медленными движениями. — Отличная мысль, — сказал он в ответ и потянул ее в другое вращение. Теперь, освободив одну руку, он раздраженно щелкнул пальцами, и вскоре громкая музыка вальса наполнила воздух. Они танцевали вокруг поляны быстрее, чем раньше, и Элиза засмеялась от удовольствия, когда Риддл поднял ее и закружил. Она не знала, сколько времени они провели, танцуя в лесу, но Элиза чувствовала себя легче, чем за последние месяцы. Они крутились и вертелись, ныряли сквозь деревья и танцевали и танцевали на берегу реки, пока у нее не перехватило дыхание. Она не могла перестать улыбаться. В конце концов музыка замедлилась, и Риддл притянул ее ближе, пока они не начали мягко раскачиваться взад и вперед. — Ты отправляешь меня обратно сегодня вечером, не так ли? — спросил Риддл, перекрывая тихую музыку. Элиза кивнула в ответ и слегка подвинулась, так что ее голова оказалась прижатой к его груди. Она не слышала, как бьется его сердце, он был недостаточно человечен для этого, но Элиза могла притвориться. — Да, — тихо сказала Элиза. Внезапно музыка вокруг них прекратилась, тишина леса стала жуткой, теперь звуки играющих струн отсутствовали. — Не утруждай себя протестами. Я заглянул в твое сердце, Элиза Поттер, и оно принадлежит мне, — властно сказал он, притягивая ее ближе, пока Элизе не пришлось заглянуть в его красные блестящие глаза. (Есть глаза, которые могут поглотить вас) — Но не бойся, маленький крестраж, мы никогда не будем слишком далеко друг от друга, — угрожающе промурлыкал он. А потом Элиза упала, и все, что она могла видеть, были рубиново-красные глаза Риддла, сверкающие в лунном свете.

~

Она резко вскочила с постели, отбросив диадему как можно дальше от себя. Она невинно поблескивала, и Элиза пожалела, что вообще надела эту чертову штуковину себе на голову. Маленький крестраж. Его напевный голос эхом отдавался в ее голове, и внезапно многие вещи обрели тошнотворный смысл. Парселтанг, ее связь с Волдемортом, способность чувствовать магию Тома. Я думаю, что в ту ночь он передал тебе часть своих сил. И Дамблдор знал. — Кто ты такой? — раздраженно спросила Элиза, и Риддл хрипло рассмеялся, как будто она только что рассказала удивительно смешную шутку. И Том тоже, и никогда не удосуживался сказать ей об этом. Никто и никогда не выжил после смертельного проклятия до Элизы Поттер, и оказалось, что она вообще его не пережила. Элиза едва успела дойти до ванной, как ее вырвало, тело сотрясалось от громких рыданий, когда она переваливалась через унитаз, как будто физически могла изгнать душу Тома из своего тела. Маленький Крестраж. Это слово повторялось снова и снова, и она не смогла думать ни о чем другом. Слова душили ее легкие, пока она не перестала дышать. Она сидела, всхлипывая и дрожа, на холодных плитках пола в ванной, а сама ее душа распутывала одну нить за другой. Кто я такая? Кто я такая? Кто я такая? Она задавала себе этот вопрос снова и снова, но не могла ответить на него. Кто я такая? Кто я такая? Кто я такая? Это мантра, которую она повторяла, горела в такт ее собственному прерывистому сердцебиению, и ее рот формировал слова, хотя ни один звук не слетал с ее потрескавшихся губ. (Кто я? Кто я? Кто я?) Ей хотелось содрать с себя (Элизы Поттер) кожу, попытаться найти смысл в лабиринте кровеносных сосудов и клеток. «Кто я такая?» — спросила она, встретившись в отражении со своими глазами (глазами Элизы Поттер). Она хотела вырвать их, чтобы посмотреть, поможет ли это увидеть себя более ясно. Она посмотрела в зеркало и увидела незнакомца, но не могла понять, то ли потому, что не узнавала себя, то ли потому, что все это время смотрела в чужие глаза. У Элизы всю жизнь ничего не было, у нее было только имя. Что бы ты сделал с моим именем? Что бы ты сделал с моей душой, Риддл? Элиза-Том? Элизу снова вырвало, и она с трудом подавила желание вцепиться когтями в собственную кожу. Что бы ты сделал с моей душой? Элиза не двигалась со своего места на полу ванной, свернувшись калачиком и дрожа на холодных плитках, пока мягкий свет рассвета не проник в окно ванной. Кто я такая?