Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

После второго нападения Сириуса Блэка Элиза заметила, что за ней следят учителя. Они наблюдали за ней в перерывах между уроками, и каждый из них находил множество предлогов, чтобы поговорить с ней, пока она шла на следующий урок. Люпин однажды попытался присоединиться к «защите Элизы Поттер», но один быстрый взгляд и он быстро сдался. Мужчина знал, что она может наколдовать Патронуса, не о чем было беспокоиться. Эта ситуация была очень неудобна, потому что, во-первых, она не нуждалась в защите от Сириуса Блэка, а во-вторых, из-за этого возможность убежать, чтобы воспользоваться маховиком, было абсолютно геркулесовой задачей. Нарцисса и Люциус прислали ей письмо, Элиза с радостью обнаружила, что Нарцисса прислала ей сладости. Драко ласково закатил глаза, когда она восторженно закричала над пакетом конфет. Нарцисса была лучшей. К счастью, к началу марта все немного успокоилось, по крайней мере в отношении Сириуса Блэка. Теперь Элизе оставалось только позаботиться о том, чтобы те, кто сдавали С.О.В. и Т.Р.И.Т.О.Н., не впали в нервное расстройство, когда экзаменационный сезон начал поднимать свою уродливую голову. Дафна и Блейз обычно справлялись с любыми передрягами в этом деле, Элиза была не совсем утешительным присутствием, необходимым для большинства ее слизеринцев. Ободряющие речи? В любое время. Запугивание профессоров? Легко. Яростно нападать на любого, кто посмеет посмеяться над членом ее дома? Это доставляло ей удовольствие. Но утешать людей? Она абсолютный отстой в этом. Именно поэтому Дафна выгнала ее из общей гостиной, приказав Драко посидеть с ней, чтобы Блейз мог спокойно справиться с истериками и успокоить обезумевших студентов. Элиза не особенно жаловалась на то, что ее выгнали, она знала, в чем ее сила, а в чем — нет. Вот для чего был создан ее двор. Драко вытащил ее на поле для квиддича, было не сильно холодно, и Элиза была более чем счастлива сыграть несколько раундов «ловец против ловца» с Драко, который одолжил ей свой старый «Нимбус-2000». Ничто не могло сравниться с полетом, холод кусал ее, когда она мчалась по воздуху, гоняясь за ветром. К тому же у Драко чуть не случился сердечный приступ, когда она попыталась совершить рискованный трюк, и за этим было забавно наблюдать. Прошло уже два раунда, когда Элиза заметила нечто явно странное. На трибунах стояла собака, огромная, лохматая, очень похожая на грима. Она могла бы поклясться, что видела его раньше, что-то в нем будоражило ее память. Он следил за ними со сверхъестественной точностью, свирепо виляя хвостом всякий раз, когда Элиза совершала рискованный прыжок. В тот день они с Драко ушли оттуда, когда начался дождь, обратно в замок. Элиза не могла перестать думать об этом. Одно можно было сказать наверняка: это была не обычная собака. На этом все не закончилось. Она стала видеть собаку все чаще и чаще: по пути на Уход за Магическими Существами, на обратном пути с Гербологии. Она не стала говорить о своих подозрениях двору, во всяком случае, пока. Элиза понимала, что это может быть просто обычная собака. Все это пришло ей в голову на следующие выходные. — Элиза, клянусь Мерлином, если ты не остановишься, я убью тебя, — тихо сказала Дафна с убийственным намерением. Элиза перестала расхаживать и повернулась, чтобы посмотреть на блондинку. — Но мне скучно, — сказала Элиза, чуть ли не скуля, и рухнула на диван рядом с ней. — У меня нет домашних заданий, у меня нет дополнительных заданий, Йорми в последнее время чаще всего спит, а я уже целую вечность не ссорилась, — пожаловалась Элиза, и Блейз в ответ сбросил ее ноги с его колен. На самом деле проблема заключалась в последнем. Элиза умела управлять политическими маневрами, ей нравилось придумывать новые способы свергнуть Дамблдора с трона, но она была беспокойна. Какая-то ее часть всегда была рядом, и она не могла сказать, кто это был — она или Том, — что заставляло ее жаждать насилия. Она жаждала этого, этого прилива адреналина, ее сердце колотилось в этом утвердительном ритме «я живу, я живу, я живу». Это было похоже на то, как будто что-то еще иногда бродило под ее кожей. Она не могла объяснить это своему двору, лучше бы они просто думали, что она беспокойна. Дафна оторвала взгляд от своих записей, изучая ее своими пронзительными голубыми глазами, как будто она могла точно видеть, с чем боролась Элиза. — А почему бы тебе не взять Драко и не полетать немного на поле? — предложила Дафна, и Драко тут же вскочил от возбуждения. — Почему бы тебе просто не попробовать себя в команде? — спросил Блейз, смеясь, когда увидел, что Элиза тоже оживилась. — Я не люблю квиддич, — ответила Элиза, не обращая внимания на оскорбленный вздох Драко, — я просто люблю летать. Блейз закатил глаза, и они с Дафной помахали им на прощание, возвращаясь к изучению Гербологии. — Что ты делаешь? — спросил Драко Тео, когда мальчик встал слева от Элизы. Тео улыбнулся им обоим — Я не доверяю вам двоим, когда вы вместе, — пошутил он, и все рассмеялись, когда Элиза и Драко обменялись одинаковыми озорными взглядами. Они спустились на квиддичное поле, которое, к счастью, было пустым, и Тео уселся на трибуны, а Элиза и Драко схватили свои метлы. Элиза с громким возгласом оттолкнулась от земли и немного поиграла в пятнашки с Драко, пока они ныряли и кружились вокруг друг друга, летая по полю. Элиза мгновенно почувствовала, как напряжение, которое накапливалось в ней всю прошлую неделю, тает, пока они с Драко гонялись друг за другом по небу. Элиза вышла из пикирования в опасной близости от земли, судя по приглушенному ругательству Тео с трибун, и радостно рассмеялась, заметавшись по стадиону. И тут она снова заметила собаку, сидевшую на краю площадки возле раздевалок. За последнюю неделю наблюдений Элиза пришла к выводу, что эта собака слишком умна, чтобы быть нормальной. Обдумывая свой выбор — делать что-то или нет, — Элиза медленно подплывала все ближе и ближе к собаке, по-видимому, ничего не подозревающей. Главное в анимагах, голос Макгонагалл эхом отдавался в ее голове, это то, что они сохраняют свой человеческий разум. Действуя быстро и надеясь, что это просто паранойя, Элиза быстро вытащила свою палочку и ошеломленно посмотрела на блаженную собаку. Элиза внимательно посмотрела на собаку, пока Тео и Драко подбегали к ней. — Не хочешь объяснить, почему ты сейчас нападала на животное, Элиза? — раздраженно сказал Тео. Хотя, похоже, он не сомневался, что у нее была на то причина. То ли он доверял ее сумасбродной психике, то ли ее паранойя действительно передалась ему. — Я не думаю, что это нормальная собака, — спокойно сказала Элиза, наклоняясь вперед, чтобы изучить то, что выглядело как волкодав, оно было достаточно большим, чтобы быть им. — А почему это не может быть обычная собака? — спросил Драко, выглядя совершенно сбитым с толку — Он преследует меня уже довольно давно, — объяснила Элиза и резко вздохнула, когда наконец смогла хорошенько рассмотреть его морду. — И глаза… — она высказала свои мысли и наблюдала, как Драко изучает их, быстро бледнея. — А что глаза? — спросил Тео, сдвинув брови. У собаки были серые глаза. Хотя это само по себе не было так уж необычно, но у нее был знакомый оттенок серого. У собаки были такие же глаза, как у Нарциссы и Драко. Анимаг всегда будет иметь отличительную черту. — У него блэковские глаза, — выдохнул Драко, уже потянувшись за палочкой. Тео побледнел, а Элиза кивнула, подтверждая подозрения Драко. — Это может быть обычная собака… — Может быть, — сказала Элиза с должным количеством насмешки, чтобы намекнуть, что это определенно не так. — Но это же… — Безумие? Просто еще одна вещь, которой мы, Блэки, славимся, — сухо прокомментировал Драко. Элиза поняла, что в этой ситуации им, вероятно, не следовало бы шутить, но не смогла удержаться и фыркнула. — Ну и что же нам теперь делать? — спросил Тео, голос разума. — Ну, что бы мы ни хотели делать, мы не можем сделать это здесь, — ответил Драко. Несколько мгновений они стояли молча, потом Элиза бросила быстрый «мобиликорпус» на «собаку», и они начали идти по опушке Запретного леса, чтобы их не заметил какой-нибудь бродячий студент или чересчур обеспокоенный профессор. — Если ты права, Элиза, не кажется ли тебе, что мы должны передать его в руки аврорам? — спросил Драко, лицо которого было бледнее обычного. Тео был задумчив, но это единственное, что выдавало его настороженность относительно хода событий. — И избавиться от шанса отомстить? Блэк убил моих родителей, — прорычала Элиза, когда они с сомнением переглянулись. — Что? — коротко спросила она, осторожно опуская собаку на землю на случай, если она действительно похитила бедную обычную собаку. — Просто, — неуверенно начал Драко, словно обдумывая свои слова, — ты, кажется, не винишь Темного Лорда в убийстве твоих родителей, но ты презираешь Блэка, — объяснил он, изящно пожимая плечами. Элиза вздохнула и провела рукой по волосам, понимая, что была несправедлива к своему двору. Когда она обычно попадала в такие ситуации, то всегда была одна. В конце концов, ей никогда не приходилось объяснять самой себе свои мотивы. Она не привыкла оправдывать свои действия. — Том убил моих родителей, и есть множество причин, почему это не беспокоит меня, — начала Элиза и улыбнулась в ответ на откровенно любопытные взгляды Тео и Драко. — Во-первых, в то время он был безумен, и хотя я знаю, что это не оправдание, его способности были крайне затруднены. Во-вторых, я никогда не знала своих родителей. Мне трудно завести настоящих друзей, не говоря уже о привязанности к людям, которых я никогда не встречала. И Драко, и Тео осуждающе посмотрели на нее, но Элиза все равно продолжила: — И в-третьих, была война. А на войне люди умирают. — Но Блэк? У него был выбор, и он решил предать моих родителей. Если есть что-то, чего я не выношу, так это предательство, — решительно заявила Элиза, чувствуя, как ее магия бурлит вокруг нее, реагируя на ее гнев. — Хорошо, — просто сказал Тео, как будто этого было достаточно, а затем также направил свою палочку на собаку, Драко последовал за ним секундой позже. — Мы полагаемся на тебя, Элиза, — сказал Драко, увидев ее смущенное лицо. — Мы последуем за тобой, — добавил Тео. На его губах играла улыбка, но в его словах было что-то серьезное, что заставило Элизу выпрямиться от гордости. Каждую неделю ей напоминали, что у нее самый лучший двор на свете. Элиза быстро отменила заклинание на собаке, прежде чем бросить вместо него Петрификус тоталус. — Я думаю, что он анимаг, — заявила Элиза, она определенно видела панику, поднимающуюся в его глазах. — А ты случайно не знаешь заклинание анимагического переворота? — протянул Драко. — Да, конечно, — ответила Элиза и улыбнулась, когда Драко рассмеялся в ответ. Элиза произнесла заклинание и смотрела, как собака была окутана поразительным голубым светом, пока там не оказалась не собака, а человек. Он мгновенно вскочил на ноги, проклятие Элизы, очевидно, было снято, и его серые глаза продолжали метаться между ними тремя. Он выглядел изможденным и хрупким. Его черные волосы, дикие и неукротимые, были спутаны, а тонкая, как бумага, кожа натянута на костлявую фигуру. Он выглядел, ну, безумным. Его нервные глаза, наконец, скользнули по ней, остановившись на секунду, а затем он резко отшатнулся назад, глубоко вздохнув — Элиза, — выдохнул он, и она краем глаза заметила, что Тео и Драко крепче сжали свои волшебные палочки. — Хорошо, ты помнишь меня, — сказала Элиза непоколебимо, — это определенно облегчит дело. Мужчина вздрогнул и попытался придвинуться ближе, но отступил, когда Тео скользнул вперед и оказался между ним и Элизой. — Жаль, что сегодня я не могу уделить этому больше времени, но, к сожалению, меня хватятся, если я не вернусь в замок в ближайшее время, — продолжила Элиза вкрадчивым тоном, наблюдая за тем, как на лице мужчины отразилось явное замешательство. — Но я уверена, что Йорми будет рад перекусить. Драко издал сдавленный смешок, хотя он выглядел так, будто задавался вопросом, почему он вообще нашел это забавным. — Я никогда не знала своих родителей, но считаю, что имею право отомстить за них, — четко произнесла Элиза, и в ее голосе не было ни капли эмоций. Наконец, с силой, покрывающей ее руки, она успокоилась. — До свидания, Сириус Блэк, — безмятежно сказала она и подняла палочку, чтобы бросить ее, когда ее внезапно прервали. — Подожди! Я не предавал Джеймса и Лили! — взревел Блэк, карабкаясь вперед с того места, где упал. — я не предавал Джеймса и Лили. Они были моими лучшими друзьями, а я… — Тогда кто же их предал, Блэк? — снисходительно сказала Элиза и приготовилась заставить мужчину замолчать, когда он снова заговорил. — Питер Петтигрю! — отчаянно крикнул он. — Питер Петтигрю мертв, — ледяным тоном произнесла Элиза, — и ты скоро присоединишься к нему. — Нет, нет, пожалуйста, я могу это доказать, я могу, — взмолился Блэк с отчаянием в глазах. Бред сумасшедшего? Или, может быть, кажущаяся непостижимой истина? Элиза опустила палочку — знак доверия с ее стороны, даже если она знала, что Тео и Драко будут продолжать охранять ее своими собственными. — Начинай. Блэк выглядел так, как будто хотел всхлипнуть от облегчения, но вместо этого начал сплетать воедино кажущуюся невозможной историю — историю, которая даже могла быть правдой. — Когда, когда мы все были в Хогвартсе, я, Джеймс и Питер, — начал Блэк дрожащим голосом, — у нас был друг, он был оборотнем, понимаешь… — Люпин? — выдохнула Элиза, складывая кусочки вместе. — Лунатик! — воскликнул Сириус, это было самое счастливое, что она видела его с тех пор, как они начали разговаривать. Лунатик, это звучало так знакомо, будто отголосок прошлого. — Ну, я не знаю, сказал ли он тебе это, но мы все стали анимагами, чтобы помочь ему. Твой отец, Сохатый, был оленем, я, очевидно, собака, а Питер, — Блэк прорычал это имя каждый раз, когда произносил его, — был крысой, и это должно было стать нашей первой подсказкой, — сказал он печально, и Элиза приподняла бровь, побуждая его продолжать. — А потом началась война, Джеймс и Лили ушли в подполье, и мы все согласились, что я буду хранителем тайны. Рука Элизы сжала волшебную палочку. — Но потом мы поняли, что это был бы очевидный выбор, все знали, что я и Джеймс были лучшими друзьями. Они этого и ожидали. Никто никогда бы не подумал на бедного Питера Петтигрю. — Вы поменяли хранителя, — сказала Элиза, соединяя точки. — Худшая ошибка в моей жизни, — сказал Блэк, его голос был полон мучительной боли. Тишина повисла на несколько мгновений, прежде чем Тео пошевелился рядом с ней. — А как насчет маглов? Блэк снова пустился в свой рассказ. — Как только я понял, что произошло, я начал выслеживать этого ублюдка предателя, я загнал его в угол на улице, и прежде чем я понял, что происходит, он начал кричать, что это я предал Джеймса и Лили. А потом он взорвал улицу, превратился в крысу и исчез в канализации, — мрачно закончил он, и Элиза с опаской наблюдала, как он сжимает кулаки. — Они нашли от Петтигрю только палец, — пробормотал Драко. — Он отрезал его сам, прежде чем преобразиться, — прорычал Блэк, и ветки хрустнули под ним, когда он беспокойно зашевелился. — Хорошая история, — заметила Элиза, прищурившись, — откуда нам знать, правда ли это? — Он здесь, — хрипло прошептал Блэк, — в Хогвартсе. Мне удалось раздобыть газету в Азкабане, и он был там. Домашняя крыса семьи волшебников, без пальца на передней лапе, — злобно сказал Блэк. Элиза на мгновение замолчала, пытаясь вспомнить хоть одну крысу в Хогвартсе. — Крыса Уизли? — презрительно воскликнул Драко, и Блэк рассеянно кивнул в ответ. Вот почему он продолжал вламываться в гриффиндорскую башню, чтобы добраться до Петтигрю. — А если я достану для тебя эту крысу? — тихо спросила Элиза. Блэк уклонился от ответа, прежде чем почти дикая ухмылка растянула его рот. — Я отомщу за Джеймса и Лили, — сказал он, вспоминая ее прежние слова, — накажу его за то, что он разрушил твою жизнь… — Тогда ты разрушишь и жизнь Элизы, — выпалил Драко, заливаясь гневным румянцем. — Что? — спросили Элиза и Блэк одновременно, она презрительно сморщила нос. — Элиза в настоящее время живет в приюте, ей нужен опекун, чтобы вытащить ее, и ты не можешь этого сделать, если ты все еще осужденный преступник, — едко сказал Тео, случайные искры вырвались из конца его палочки. Блэк несколько раз открывал и закрывал рот, став похожим на безмозглую золотую рыбку. — Я хотел бы быть свободным, — прошептал он наконец, и это было первое, что Элиза услышала от него без оттенка безумия в голосе. — И …и ты хочешь жить со мной, Элиза? — спросил Блэк с явной надеждой. Элиза посмотрела на него, по-настоящему посмотрела. Он выглядел наполовину диким, его глаза были окрашены безумием, тело утонуло в потрепанном одеянии волшебника, которое он носил. Но он не выглядел суровым, он выглядел открытым и честным. Элиза могла бы иметь собственный дом, настоящую спальню, где она наконец-то смогла бы распаковать свой чемодан впервые за много лет. Ни Матроны, ни сиротского приюта, ни церкви по воскресеньям, ни кусков пищи, ни избежания наказания. Просто безопасно и комфорто. — Да, — наконец сказала Элиза, — да, я бы хотела этого. Сириус просиял в яркой улыбке, теперь уже с заметными морщинками от смеха. Он мгновенно помолодел, и Элиза поняла, что в какой-то момент он действительно был очень красив. Он радостно расхохотался, и она поняла, что он похож на суховатого профессора Люпина. — Я могу достать крысу, — сказала Элиза, торопливо планируя действия, когда небо потемнело, — сделать это будет легко. Амелия Боунс уже знает, что у тебя никогда не было суда, потому что я сказала ей это на балу у Малфоев («Что ты сделала?!» — взвизгнул Драко) и Драко может заставить Люциуса подкупить министра для быстрого судебного разбирательства, так что ты сможешь наконец освободиться, может быть, даже раньше, чем наступит лето, — Элиза закончила обдумывать свой план в голове. — Сын Малфоя? — с сомнением спросил Сириус, глядя на Драко, и Элиза ощетинилась. — Твоя кузина, тетя Цисса, была очень мила со мной, — многозначительно сказала Элиза, и Сириус снова мягко улыбнулся. — Люциус всегда был немного занудой, но Цисси была в порядке, — рассеянно сказал он, и Элиза фыркнула на это, что заставило его снова усмехнуться. Драко закатил глаза, но ничего не сказал, о том, что она смеялась над Люциусом. — Встретимся здесь завтра, я расскажу тебе, как все прошло, — сказала Элиза, когда все они направились обратно к деревьям. — Я удивлена, что ты не побежал к Дамблдору, — заметила Элиза, пытаясь тонко уловить позицию Сириуса. Сириус несколько мгновений пребывал в замешательстве, прежде чем хмурый взгляд тронул его губы. — Дамблдор оставил меня гнить в этой тюрьме, — прорычал он, прежде чем попытаться успокоиться — Я мог бы простить его за тебя, сохатик, но я знаю, какие вы, слизеринцы, — не без злобы пошутил Сириус, и Элиза широко улыбнулась, не обращая внимания на то, что ее новое прозвище вызвало у нее странное тепло. — Ты прав, но мы можем обсудить все это позже, когда у нас будет время, — сказала Элиза, когда они наконец вернулись на поле для квиддича. — Мне нужно поймать крысу. Сириус попрощался с ними и исчез в лесу, а она, Тео и Драко зашагали прочь. — Ты действительно скормила бы его Йорми? — с любопытством спросил Драко — Да, — в ту же секунду ответила Элиза. Они смеялись всю дорогу до замка.

~

Элиза решила дать Тео и Драко объяснить что случилось Дафне и Блейзу, чтобы хоть раз не оказаться в центре гнева Дафны. И Тео, и Драко выглядели пристыженными, когда все они собрались в общей гостиной в то утро; Элиза даже не притворялась, что не чувствует себя самодовольной, избегнув упреканий Дафны. Все они направились вниз в Большой Зал, где их окружили тихие разговоры, когда они заняли свои места за столом. Элиза присоединилась к разговору и одним глазом следила за Роном Уизли за гриффиндорским столом. Ей придется написать Тому о происходящем с Сириусом Блэком, или она просто позволит ему узнать об этом из газет, как в случае с Гринготтсом. Она задумалась, как у него дела, но тут же выбросила эту мысль из головы. Было приятно, что они старались оставаться на связи, но… У Тома была своя жизнь. И она не была уверена, что он хочет, чтобы Элиза в ней была. Выкинув эти мысли из головы, Элиза вернулась к наблюдению за Уизли, который встал и направился к выходу из большого зала. Поднявшись, Элиза последовала за ним, жестом приказав своим придворным оставаться позади. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя загнанным в угол. Она просто дружески побеседует. — Уизли! — крикнула Элиза рыжеволосому, и они оба остановились в пустом коридоре. Уизли повернулся к ней с хмурым выражением лица, и Элиза увидела, что он потянулся за волшебной палочкой. Вздохнув из-за предстоящего сложного разговора, Элиза снова заговорила. — Уизли, я думаю, самое время вспомнить об одолжении, которое ты мне должен, — любезно сказала Элиза, и Уизли прищурился, сложив руки на груди. — Чего ты хочешь? — сказал он с укором, и Элиза постаралась сохранить на лице приятную улыбку. Она почувствовала, как она неестественно тянет ее губы, и попыталась дотянуться до глаз. Пыталась убедить Уизли, что она безвредна. — Мне нужна твоя крыса. — Что? — Уизли взорвался и отошел от нее. — Я не дам тебе Коросту. Он мой! Что ты с ним хочешь… — Успокойся, Уизли, — сказала Элиза, закатывая глаза. — Я не собираюсь делать ничего такого, что повредит крысе, он мне нужен всего лишь на час, — сказала она, пытаясь успокоить его. — Значит, ты можешь использовать его в своих жутких темных ритуалах! Нет уж, спасибо, — прорычал Уизли, и Элиза почувствовала, что ее самообладание ослабевает. У нее нет времени любезничать. Забавно. Гриффиндор должен был быть факультетом храбрости, и все же ее двор, казалось, справлялся с ее гневом лучше, чем Уизли, что сделал неуверенный шаг назад, когда она двинулась вперед, сверкая глазами. — Послушай, Уизли, мы же договорились, и ты обещал сдержать свое слово, — сказала Элиза, шагнув вперёд. — Я думаю, что была необычайно мила в этом году, но я не против изменить это, начиная с тебя, — выплюнула Элиза, и Уизли побледнел еще больше. В конце концов, все знали, что произойдет, если ты пересечешь дорогу Элизе, но доказательств не было. Но плохие вещи, как правило, преследовали людей по пятам, если они причинили вред кому-то из ее слизеринцев. Бедный Кормак все еще не мог смотреть ей в глаза. — Ты обещаешь, что не причинишь ему вреда? — с тревогой спросил Уизли, и Элиза вздохнула. — Уизли, ты получишь свою крысу обратно в течение часа совершенно невредимой. Уизли, казалось, обдумывал ее слова, и Элизе пришлось сдержаться, чтобы не топнуть ногой от нетерпения. Наконец Уизли сунул руку в карман (и, клянусь Салазаром, ей было жаль беднягу, если это действительно Петтигрю) и вытащил мягко дремлющую крысу. — Приятно иметь с тобой дело, Уизли, — прощебетала Элиза, хватая крысу. Она оставила Уизли ошеломленно стоять в коридоре, а сама отправилась выполнять следующий этап своего плана. Ей нужно было увидеть профессора Снейпа.

~

Когда Элиза Поттер вошла в его кабинет, Северус понял, что сегодня не его день. — Здравствуйте, профессор, — прощебетала она, и ее кудрявые черные волосы закачались за спиной, когда она практически подпрыгнула к его столу. — Что тебе нужно? — спросил Северус, чувствуя себя таким же усталым, как и его голос. Элиза улыбнулась ему, и ее зеленые глаза засветились злобным ликованием, заставившим Северуса испугаться того, что она собиралась сказать дальше. Но она ничего не сказала, а просто подошла к его столу и что-то грохнула на него. Северусу захотелось плакать. — Почему у меня на столе крыса, мисс Поттер? — сказал он вместо этого и уже планировал налить себе стакан огневиски после того, как этот разговор закончится. — Дело в том, профессор, — сказала Элиза с простодушной невинностью, которой он ни капельки не доверял. — У меня есть основания подозревать, что это не крыса, а анимаг. — И какие у вас на то причины? — спросил Северус, но Элиза быстро погрузилась в раздражающее молчание, раскачиваясь взад-вперед на каблуках. Ему действительно нечего было терять, накладывая анимагическое заклинание. Если это была обыкновенная крыса, то Элиза могла просто отдать ее тому бедняге, у которого она ее украла. — Отойди, — приказал Северус, изо всех сил стараясь не обращать внимания на самодовольную улыбку на лице Элизы. Элиза положила крысу на пол и сделала несколько больших шагов назад, когда Северус направил свою палочку на отвратительного паразита. Крыса не двигалась, что заставило Северуса подумать, что Элиза уже наложила на нее заклинание окаменения. Он произнес заклинание и удивленно отступил назад, когда крыса окуталась голубым светом. Крыса внезапно изогнулась, заклинание не сработало сразу, что заставило предположить, что кто бы это ни был, он слишком долго оставался крысой. Заклинание наконец закончилось, и на полу теперь лежал человек, хотя он все еще больше походил на крысу, чем на человека. Он был невысоким человеком с острым носом, маленькими водянистыми глазками-бусинками и лысеющей головой. А ещё у него не хватало одного пальца. Северус отшатнулся в шоке. — Питер Петтигрю. Элиза ничуть не удивилась и презрительно посмотрела на Петтигрю холодными ядовито-зелеными глазами. Она была полна напряжения, и Северусу проследил, как она сгибает руку, сжимающую палочку. — Привет, Питер, — сказала она, и Северус больше не видел девушку, которая несколько минут назад вбежала в его кабинет с дразнящей улыбкой. Петтигрю издал пронзительный визг и попытался отползти, но Северус быстро оглушил его, прежде чем тот успел сделать хоть одно движение, чтобы убежать. — Объясни, — потребовал он, наблюдая, как Элиза приходит в себя. — Сириус Блэк не был хранителем местонахождения моих родителей, это был Питер Петтигрю, он возложил вину на Блэка, и невинный человек был оставлен гнить в Азкабане в течение 13 лет, — сказала она как ни в чем не бывало и вернулась к сердитому взгляду на Петтигрю. Северус резко вдохнул, это было почти невероятно. Это было бы невероятно, если бы доказательства этого не лежали на полу его кабинета с Элизой Поттер, выглядящей так, словно она в шаге от убийства. — На вашем месте, профессор, я бы связалась с аврорами, Амелия Боунс знает довольно много о деле Сириуса Блэка. — И что ты собираешься делать? — спросил Северус, приподняв бровь, когда радостная улыбка промелькнула на ее лице. — Кто-то должен рассказать об этом прессе, — весело сказала она и, повернувшись на каблуках, вышла из кабинета, оставив Северуса с головной болью и распростертым телом живого Питера Петтигрю. Забудьте о стакане огневиски, ему нужна полная бутылка.

~

Выследив Сириуса и сообщив ему, как продвигаются их планы, Элиза отправилась обратно в замок, чтобы проинформировать некоего журналиста о текущих событиях. Всё шло хорошо, у Элизы были доказательства того, что Питер Петтигрю жив, а Сириус невиновен, но все это не будет иметь значения, если дело заметут под ковер, как это было 13 лет назад, когда Сириуса приговорили без суда и следствия. Элиза, честно говоря, не ожидала, что Рита напишет статью так быстро, но за ужином совы спустились в холл с экземплярами «Вечернего Пророка», и этого оказалось достаточно, чтобы возбудить всеобщее любопытство. «Вечерний Пророк» появлялся только в том случае, если происходило что-то очень важное. НАКОНЕЦ-ТО НАШЁЛСЯ? Автор: Рита Скитер «Мои дорогие читатели, я горжусь тем, что именно я репортер, который наконец-то проливает правду на это щекочущее дело. Как мы все знаем, тринадцать лет назад Сириус Блэк, хранитель тайны Поттеров, стал предателем и предал Джеймса и Лили Поттер, урожденную Эванс, Тому-Кого-Нельзя-Называть, которого затем победила наша девочка-которая-выжила. Когда храбрый Питер Петтигрю загнал Сириуса Блэка в угол, сумасшедший взорвал улицу, убив своего бывшего друга и двенадцать маглов в огне. Это все, что мы знали об этом. До этого дня. Анонимный источник обратился ко мне из Хогвартса, когда он узнал некоторые шокирующие истины, и поскольку я живу, чтобы служить своим читателям, я сразу же решила подтвердить его историю — Амелия Боунс была более чем счастлива поговорить и поделиться правдой, которая была печально скрыта от нас более десяти лет. Вопрос: Можете ли вы рассказать нам, что произошло сегодня утром? Ответ: Сегодня рано утром нам позвонил профессор зельеварения Северус Снейп и срочно запросил подкрепление авроров. По словам профессора, было обнаружено, что существует незарегистрированный крыса анимаг, в течении 12 лет маскирующийся под домашнее животное семьи волшебников. Как только мы прибыли, нас встретил тот, кого уже давно считали мертвым. Питер Петтигрю. Мадам Боунс продолжала уверять меня и всех моих дорогих читателей, что они проверят это дело с предельной тщательностью и профессионализмом, но многие из моих вопросов остались без ответа. Значит ли это, что Сириус Блэк невиновен? Он вообще когда-нибудь предавал Поттеров? И правда ли то, что мы все приговорили невинного человека на более десяти лет страданий в Азкабане без единого суда? Это была Рита Скитер, и я не остановлюсь, пока мы все не узнаем правду.» Элиза прочла статью с радостной улыбкой, Зал мгновенно наполнился приглушенным шепотом и бормотанием, поскольку все читали статью. — Поттер! — она услышала чей-то крик и увидела, как Уизли стремительно пересек Зал и встал перед ней. Все ее слизеринцы ощетинились, но Элиза не двинулась с места, вместо этого она отложила газету в сторону и посмотрела на Уизли. — Да? — спросила она вежливо и заметила, что его лицо покраснело еще сильнее. — Что ты сделала с Коростой? — сердито спросил он, и Элиза не смогла сдержать фырканья. Раздраженно постукивая пальцем по экземпляру «Вечернего Пророка», она наблюдала, как на его лице отразилось ужасное осознание. — Но… ты сказала… — Я сделал тебе одолжение, Уизли. надеюсь, что ты держал эту крысу в клетке. Уизли выглядел слегка зеленым — не то чтобы Элиза жалела его, и он ушел без дальнейших разбирательств. Блейз покачал головой, глядя, как Уизли удаляется. — Понятия не имею, откуда у тебя столько времени, чтобы осуществить все свои планы, — сказал он, и Элиза насмешливо пошевелила пальцами. — Магия. Придворные вокруг нее застонали, и Элиза разразилась смехом. ~ Каждый день Скитер писала новую статью, посвященную делу Питера Петтигрю, и вскоре была назначен суд на 30 марта, до которого оставалось чуть больше двух недель. Сириус был в восторге, Элиза каждый день ходила к нему в гости в Запретный лес. Он рассказывал ей истории о своем детстве, истории о ее родителях, которые заставляли ее смеяться, хотя она чувствовала себя неловко, когда он говорил о шутках, которые они проделывали. Она не испытывала особых чувств к своим родителям, но все равно ей было неприятно узнать, что ее отец, по-видимому, был гигантским придурком. Особенно из-за проделок над Снейпом, которого Элиза за эти годы привыкла считать своего рода почетным дядей. Кроме того, Сириус говорил обо всем, что хотел бы сделать, когда будет свободен, о доме, в котором они будут жить, и обо всем, что он хотел бы сделать, увидеть и исследовать вместе с ней. Он постоянно задавал вопросы об Элизе и ее друзьях — он был открытым и честным, и, похоже, ему действительно нравилось общество Элизы. Хотя очевидно, что иногда он не знал, что с ней делать. Он ожидал, что она будет вроде Джеймса или Лили, но столкнулся с бессердечием Элизы и острым остроумием, но он пытался. Это очень мило. Ново, но приятно. Но Элизе не хотелось обнадеживать себя. Больше всего на свете ей хотелось покинуть сиротский приют, жить с Сириусом было бы неплохо, но она не хотела думать, что ей так повезет. Хорошие вещи обычно не случаются с такими людьми, как она. Поэтому, чтобы отвлечься от предстоящего судебного разбирательства, Элиза обратила свое внимание на то, что она могла сделать. Например, Самайн. С тех пор как запланированное Элизой празднование Самайна было сорвано из–за неудачного появления Сириуса — изза чего она отчиталась мужчину ему в лицо, — Элиза планировала еще одно празднование. Это было неправильно, что у них отняли их наследие, что празднование Леди Магии теперь было незаконным. Даже если они должны были держать ритуалы в секрете, как будто они были чем-то постыдным, это было лучше, чем ничего не делать. Поэтому Элиза начала обустраивать тайную комнату, готовясь к ритуалу, когда ее прошлое «я» бегало по Хогвартсу. Самайн был праздником осеннего равноденствия, они должны были сделать это снаружи, но Комнаты должно было хватить. Это время силы, время роста, надежды и всех тех шепчущих обещаний, которые становятся сильнее с Солнцем. Она установила в Комнате небольшой алтарь и пошла поговорить со своими слизеринцами. Она подошла к руководителю каждой небольшой группы и спросила, кто из них хотел бы принять участие в праздновании Самайна. Драко и Дафна разговаривали с младшими курсами, а она и Тео — со старшими. В этом году слизеринцев насчитывалось 150, Элиза заметила, что с каждым годом на их факультете становится все меньше и меньше студентов. Многие старшекурсники были рады принять участие, но младшие годы отказывались. Так что Элизе остается только протащить с собой в Комнату 70 учеников. В каком-то смысле это было грустно, Элиза читала отчеты о том, какими были праздновния раньше. Тысячи волшебников и ведьм собрались вместе, чтобы отпраздновать дар магии, очевидно, магия была настолько сильна, что можно было физически чувствовать ее пульсацию в воздухе. Теперь на матч по квиддичу собиралось больше волшебников, чем на празднование Леди Магии. За день до Самайна у слизеринцев кружилась голова, и она была уверена, что Снейп определенно уловил это, но ничего не сказал. К счастью, в этот год Самайн выпал на субботу, так что Элиза могла спокойно провести ритуал, не нарушая ни занятий, ни чьего-либо графика сна. Она оставила свой двор на целый день и устанавливала на алтарь белую свечу, чашу, полную земли, и ещё одну для воды. После долгих поисков, а затем сдавшись и приставая к Йорми, она также нашла вход в кабинет Салазара, который вел прямо в общую гостиную. Жаль, что она не узнала об этом раньше. Это спасло бы ее от всех этих отвратительных поездок по скользкой трубе, которой она пользовалась большую часть года. На следующий день в полдень Элиза провела многих возбужденных слизеринцев в Тайную комнату, переполненых предвкушением и нервной энергией. Напряженность несколько нарушил Роман. — Элиза, — прокричал он, бегая по Комнате и изучая ее, — как ты могла скрывать это от нас! Все рассмеялись, и Элиза заняла свое место за алтарем, а придворные в первых рядах толпы, обдумывая заранее заготовленную речь. Элиза не часто нервничала, она была целеустремленной и честолюбивой, и она знала, что была хорошим лидером, но это чувствовалось по-другому. — Я собираюсь быть честной со всеми вами, — сказала она дружелюбно с легкой усмешкой, — это мой первый раз, когда я делаю это, возможно, некоторые из вас тоже, или вы праздновали Самайн раньше., — решительно заявила Элиза и улыбнулась, увидев, что многие головы кивнули в знак согласия — Леди Магия не нуждается в совершенстве, ей просто нужна вера. И все вы здесь сегодня, потому что мы верим, мы верим в себя, мы верим в нашу магию. И этого всегда будет достаточно. Толпа, собравшаяся перед ней, зааплодировала, и Элиза улыбнулась, увидев перед собой столько счастливых лиц. Она никогда по-настоящему не понимала многих вещей правильно, но она сделает все, чтобы ее слизеринцы были счастливы. — Тогда давайте начнем, хорошо? Люди начинали пробираться вперед и один за другим бросали цветы на алтарь. Нарциссы и первоцветы, фиалки и крокусы громоздились друг на друга. Некоторые разбрасывали семена, а некоторые оставляли заметки на пергаменте, но в конце концов алтарь заполнился, пока не стал яркой какофонией цвета — это прекрасно. Когда последний слизеринец, Уоррингтон, положил нарцисс на алтарь, они все отступили в круг и смотрели, как Элиза глубоко вдыхает аромат цветов, наполняющий комнату. — Сегодня день весеннего равноденствия, — начала Элиза читать отрывок из старых книг, которые Тео подарил ей много лет назад. — Самайн — это время ураановешения света и тьмы, это время возрождения. Земля приветствует новую жизнь и новые начинания, как и мы. Элиза глубоко вздохнула и начала читать заклинание. Она наклонилась и взяла чашу с землей, которую собрала ранее на территории Хогвартса, и начала посыпать ею алтарь, пока говорила. — С благословением земли и жизни в почве, да возродитесь вы. Слегка дернув рукой, Элиза вызвала легкий ветерок, пробежавший по комнате, и продолжила: — С благословением воздуха, пусть знание и мудрость принесут вам ветра. Сила в комнате нарастала, казалось, что чистая волнообразная магия кружится вокруг них, Элиза глубоко вдохнула, когда взяла чашу с водой, которую она собрала из Черного озера, и начала выливать ее на алтарь. — С благословением воды, пусть холод и темнота воды будут сметены теплыми весенними дождями. Наконец Элиза дрожащими руками дотянулась до горящей белой свечи и произнесла последнюю часть ритуала — С благословением огня, пусть огонь весеннего солнца принесет рост и гармонию в вашу жизнь, выступите из тьмы и поднимитесь к свету, — закончила Элиза и направила пламя свечи на кучу цветов. Алтарь тут же подскочил в сильном ревущем пламени, яростно потрескивая, и вскоре Элизу захлестнула приливная волна магии. Она обрушилась вокруг нее и наполнила ее успокаивающим теплом, ее сердце бешено колотилось, она задохнулась, когда почувствовала, как магия закружилась вокруг комнаты, как никогда раньше. Ей казалось, что магия вливается в самую ее душу, тонет в ней, но она не хотела, чтобы это закончилось. Огонь медленно угасал. Алтарь стал пуст, но Элиза осталась с безошибочным чувством тихой надежды, уютно устроившейся в ее груди, бьющейся в такт сердцу. Самайн был временем новых начинаний. Элиза ждала своего часа.