Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Вздох облегчения покинул Тома, когда маленькая деревянная лодка коснулась скалистой поверхности небольшого острова в центре пещеры. После кражи кубка Пуффендуй ему потребовалось несколько недель, чтобы разобраться с крестражем, чужие воспоминания бились в его голове, пока он кропотливо искал и сортировал их. Трудно было поверить, что он не почувствовал, как сходит с ума. Даже в воспоминаниях Том мог видеть, как он быстрее впадал в гнев, действуя все больше импульсивно, а не стратегически и разумно. По крайней мере, у него был второй шанс. Не многие могли сказать то же самое. Как инфери в этой пещере. Когда он решил, что готов, Том немедленно отправился за одним из своих последних крестражей, медальоном Слизерина, в пещере недалеко от пляжа, который он часто посещал в детстве. Он должен был признать, несмотря на то, что защита казалась чрезмерной, она была неплохим сдерживающим фактором. Даже он чувствовал себя не в своей тарелке, дрейфуя над озером, до краев заполненным ожившими мертвецами. Он потерял вкус к некромантии, это точно. Выйдя из лодки, Том отряхнул штаны, прежде чем направиться к каменному бассейну. Содержащийся в нем яд озарил все вокруг зловещим зеленым светом, и всего на одну болезненную секунду Том задумался, каково это — выпить его — столкнуться с чистым волнообразным отчаянием. Вместо этого он вытащил саламандру, которую принес с собой для этого. Он не сомневался, что сможет снять свое собственное проклятие, но мысль о том, что он предупредит своего двойника, заставила его насторожиться. Конечно, Волан-де-Морт, вероятно, был не в том состоянии, чтобы исследовать свои (их?) крестражи, но, как всегда, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Итак, Том приступил к трудоемкой задаче по скармливанию саламандре зелья. Тому быстро надоел этот процесс. Он предположил, что было бы лучше, если бы он скармливал это зелье магглу, чтобы тот мог увидеть действие зелья, но сейчас ему было просто скучно. И холодно. И надоело стоять в этой дурацкой пещере. Скормив саламандре последнюю каплю яда, Том быстро убил ее, чтобы не сработали ловушки, и бросил на пол пещеры. Он придвинулся ближе к чаше и заглянул в нее, дурное предчувствие росло в его груди. Это, конечно, выглядело как его медальон, чересчур броский и неуклюжий в тусклом свете, но на ощупь не был похож на настоящий. Всякий раз, когда Том оказывался рядом со своими крестражами, его наполняло приятное тепло, как будто он наконец воссоединился с чем-то, что потерял давным-давно. На ощупь этот медальон был ничем иным, как куском металла. Взяв цепочку в руки, Том с любопытством изучил ее. Возможно, без какой-либо окружающей магии, питающей ее, она замолчала? Кубок определенно не располагал к разговорам, в отличие от вкрадчивой диадемы. Но оба этих предмета излучали магию. Этот нет. Снова проведя руками по металлу, Том попытался открыть конверт и удивленно моргнул, когда застежка расстегнулась. Это не должно было сработать. Пока паника нарастала в его венах, Том разорвал конверт и схватил лежащую в нем обманчиво невинную записку. Темному лорду, Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтешь это, но я хочу, чтобы ты знал, что именно я раскрыл ваш секрет. Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я буду смотреть смерти в лицо в надежде, что когда ты встретишь достойного соперника, ты будешь смертным. Р. А. Б. — Гребаный ублюдок! Элиза поморщилась, когда острая боль обожгла ее шрам, и успокаивающе потерла лицо, пока боль не утихла. — Ты в порядке? — спросила Дафна, глядя на нее через стол. — Да, — сказала Элиза, широко улыбнувшись «Просто у мальчика, с душой которого я связана, есть проблемы с гневом, и всякий раз, когда он злится, я получаю ответную реакцию в виде боли.» Но она этого не сказала, вместо этого: — Я в порядке. Дафна не выглядела так, будто поверила ей, что на самом деле было справедливо. У Элизы был послужной список огромной информации, что она скрывала от своего двора, меняющую жизнь, даже если она пыталась уменьшить его. — Ты беспокоишься о завтрашнем суде над Петтигрю? — спрашивает Блейз, потягивая тыквенный сок. Элиза сделала неопределенный жест. — Ты знаешь Элизу, Блейз, в душе она фаталист, — сказал Драко, и Элиза бросила на него сердитый взгляд, угрожающе наставив на него вилку. — Я не фаталист, если всегда права. Драко скривился, но кивнул в знак согласия. — Я не могу представить, что судебный процесс пойдет нормально, — вмешивается Тео. — Кто-то может вмешаться. Все они на мгновение бросают свирепые взгляды на директора, прежде чем Элиза элегантно пожимает плечами (то, что она, без сомнения, переняла у Драко). — Я не слишком беспокоюсь о вмешательстве, как только Сириус будет оправдан, ничто не помешает ему сразу же удочерить меня. Конечно, если бы меня поместили в волшебную семью, его действия можно было бы оспорить, но меня оставили в магловском приюте. Я не могу представить, что визенгамот может что-то с этим сделать, — объясняет Элиза, убирая с лица непослушные волосы. Они становились все длиннее и длиннее, у магглов средства гигиены были намного лучше, чем у волшебников. — Ну, мы все знаем, что большинство правил, похоже, неприменимы к Дамблдору, — с горечью сказал Драко. — Не будь таким пессимистом, Драко, — фыркнул Блейз и пригнулся, когда Драко запустил в него горошиной через стол. Дафна тихо сидела в раздумье. — Итак, у нас есть фаталист, реалист и пессимист. Кто оптимист? Само молчание было красноречивым. — Оптимизм приходит в Хогвартс, чтобы тут же умереть, — в конце концов мрачно сказал Тео, и Элиза не смогла удержаться от отрывистого смеха. Другие слизеринцы посмотрели в сторону своего двора и тепло улыбнулись при виде этого зрелища. Все они стали намного ближе после ритуала. Некоторые были более спокойными и уравновешенными, как Элиза, другие больше улыбались даже под угнетающим воздействием дементоров, и Элиза была невероятно счастлива, что у нее получилось развеять страх. Она многое не могла сделать правильно, но, по крайней мере, она смогла им помочь.

~

На следующий день Элиза проснулась от волнующей новости. Она пришла, как и большинство, в виде Ежедневного пророка. ОШИБКИ МИНИСТРА. Гласил заголовок «Величайшая ошибка века» от Риты Скитер Элиза уже съежилась, а она еще даже не прочитала, что не могло повлечь за собой ничего хорошего. Как мы все знаем, вчера состоялся сильно запоздавший суд над Питером Петтигрю за косвенное убийство Поттеров, убийство двенадцати невинных магглов и препятствование правосудию, который закончился тем, что Сириуса Блэка несправедливо обвинили и бросили в Азкабан на двенадцать лет (подробнее о Сириусе Блэке смотрите на шестой странице, подробнее о Поттерах — на седьмой). Я, как и многие другие, присутствовала на суде в надежде наконец увидеть, как свершится правосудие. Петтигрю пытался заявить о своей невиновности и сначала категорически отказался от введения Сыворотки правды, что, по крайней мере, для меня ясно говорило само за себя. Когда Северуса Снейпа, — самого молодого в истории мастера зелий, леди и джентльмены, — вызвали для дачи показаний, Петтигрю быстро сменил тон. Это было душераздирающе, дорогие читатели, понять, что на протяжении стольких лет нас всех обманывали. Питер Петтигрю предал Поттеров, подставил невинного Сириуса Блэка, который за считанные часы потерял своих друзей и свободу. Петтигрю убил двенадцать магглов, когда сбежал и трансформировался в свою незаконную анимагическую форму, крысу, и исчез в канализации. Пока Сириус Блэк находился в Азкабане, а его крестная дочь, последняя оставшаяся Поттер, росла одинокой и брошенной волшебным миром, Петтигрю жил как драгоценный домашний питомец в волшебной семье. О, Скитер действительно проделала хорошую работу, напомнив публике о связи между ней и Сириусом. Симпатии к этой паре уже завоеваны? Элиза собиралась повысить ей зарплату. Семья волшебников, о которой идет речь, попросила сохранить анонимность, но меня заверили, что они получили солидную компенсацию. Кроме того, все обвинения против Сириуса Блэка были сняты. Да, дорогие читатели, Сириус Блэк был признан невиновным во всех преступлениях! Если вы читаете это, мистер Блэк, знайте, что все мы здесь, в «Ежедневном пророке», желаем вам всего наилучшего. Суд продолжился, и Питер Петтигрю был приговорен к поцелую дементора. И я хотела бы, мои читатели, я хотела бы закончить эту статью счастливым концом. Но этого не случится. Мы верим в наше министерство, и все же, исправляя ошибку, которую они совершили двенадцать лет назад, они снова совершили еще одну глупую, ужасную ошибку. Когда Петтигрю выводили из комнаты два аврора, он сбежал. Бумага, которую Элиза держала в руках, вспыхнула. Тео спокойно убрал пепел и протянул ей другой экземпляр. Он, очевидно, ожидал от нее такой реакции. Ему помогали изнутри? Виновато ли только министерство? И увидим ли мы когда-нибудь, как восторжествует правосудие за то, что поразило нашу страну двенадцать лет назад? С вами была Рита Скитер, донесшая до вас правду. — Не могу поверить, что он сбежал, — недоверчиво произнес Блейз, и Элиза бросила бумагу обратно Тео. — Я не удивлен, — угрюмо сказал Драко. — Фаталист, — пошутила Дафна. — Реалист, — ответил Драко, тряся бумагой. Тео закатил глаза, прерывая их перепалку, и обнял Элизу, привлекая ее к себе для неожиданных объятий. — Поздравляю, Элиза, — пробормотал, — он свободен. Сириус был свободен. Элиза проглотила комок в горле и ответила на объятия Тео. Она наконец-то будет свободна. Ей больше не придется возвращаться в приют. Она чуть не заплакала. Сириус покинул территорию Хогвартса несколько дней назад, решив быть в Лондоне, когда состоится суд, чтобы как можно скорее добиться оправдания. Элиза знала, что в эту самую секунду он бегает по Лондону, собирая все, что ему понадобится. Он очистил бы свое имя в министерстве, получил бы компенсацию (будто деньги компенсировали десятилетие в Азкабане, да и не важно, Блэки все равно были неприлично богаты). Она знала, что первое, что он сделает, это купит новую палочку, а затем отправится в Гринготтс, чтобы получить доступ к своим деньгам и поместьям под своим именем. Поэтому ее удивило, что между всем этим мужчина умудрился отправить ей письмо. Олененок, Ты сделала это… Мерлин, ты жуткий маленький гений, ты сделала это! Я свободен! Обязательно поблагодари всех своих маленьких слизеринских друзей, я не сомневаюсь, что причина, по которой мое оправдание было таким быстрым, заключалась в том, что старший Малфой дергал за ниточки (возможно, он не так уж плох). Я знаю, ты, наверное, узнала от своих друзей, или, может быть, на этот раз ты даже читала «Пророк», даже если тебе это не нравится, но я просто должен сказать тебе сам. Я только что купил себе новую волшебную палочку и ем очень огромное мороженого в Фортескью, пока пишу это, у людей были такие лица, когда они видели меня! Я никогда в жизни так быстро не пробирался сквозь толпу. После этого я иду в Гринготтс, чтобы уладить кое-какие дела и осмотреть свои владения. Я точно знаю, что в Лондоне есть дом, родовое поместье Блэков. Если бы ты согласился помочь мне с ремонтом, я бы подумал о том, чтобы поселиться там. На мой вкус, сейчас там слишком мрачно, обычно я бы и не подумала возвращаться, но я знаю, как сильно у тебя текут слюни от желания увидеть библиотеку. Плюсом, это был бы один гигантский средний палец дорогой покойной матери. В любом случае, олененок, я заберу тебя из этого приюта так быстро, как только смогу, к тому времени, как наступит лето, ты будешь жить со мной. Люблю тебя, олененок, Сириус Элиза аккуратно сложила письмо и притворилась, что у нее не горят глаза. Сириус собирался забрать ее из приюта. И она убьет любого, кто встанет на пути.

~

В разгар всего случившегося Элиза забыла о жгучей боли в своем шраме, но на следующий день после грандиозного побега Петтигрю Том насильно напомнил Элизе о своем присутствии, отправив ей посылку. Когда рано утром прилетели совы, Элиза уронила яблоко, когда огромный, злобного вида филин с тяжелым стуком приземлился на их стол. Смерив ее взглядом янтарных глаз, сова оскорбленно выставила лапу, и Элиза поспешно развязала пакет и соответствующее письмо. Сова угрожающе щелкнула клювом, прежде чем улететь. Такой придурок, прямо как его владелец. — Мама передает привет и хочет, чтобы ты знала, если захочешь убить Сириуса, у нас есть цветочная клумба для тела и спальня для тебя, — говорит Драко, открывая свою почту. — Я люблю твою маму, — немедленно отвечает Элиза, с любопытством открывая собственное письмо. — Я знаю, — говорит Драко, смирившись. Элиза не понимала, почему он беспокоится, Нарцисса была потрясающей. Дорогая Звездочка, Охота за крестражами продвигается не особенно хорошо, в основном потому, что, похоже, не мне первым пришло это в голову. Кто-то украл медальон Слизерина. Я пока не сдамся, я даю себе время до летних каникул, чтобы найти ее, а если нет, я просто перейду к поглощению диадемы. Я уже обладаю душой в большей степени, чем мой двойник, чего вполне хватит для моих планов. Но я пишу это письмо не для этого. На самом деле, я думаю, уместны некоторые поздравления, не так ли, дорогая? Наконец-то ты навсегда выберешься из этого приюта, и если этот Блэк будет плохо с тобой обращаться, только скажи, я похищу тебя на лето, и никто никогда нас не найдет, если ты этого захочешь. Как бы то ни было, я надеюсь, что до этого не дойдет, ты заслуживаешь настоящего дома, Звездочка. Я знаю, мы оба считаем Хогвартс своим домом, но, поверь мне, ничто не сравнится с чувством, что ты наконец-то перестал жить в своем чертовом чемодане. Чтобы отпраздновать твой грядущий успех, я решил послать тебе подарок, произнеси праздничный тост в мою честь. Твой, Том p.s. Если я случайно встречу Петтигрю в своих путешествиях, я обязательно убью его для тебя, дорогая, возможно, моим следующим подарком будет его голова на пике. — Это твой кавалер? — на этот раз спрашивает Драко, и Элиза делает вид, что не замечает, когда они с Дафной переговариваются через стол. — Да, — говорит Элиза, с любопытством разворачивая посылку. — Он сказал, что если у него будет возможность, он пришлет мне голову Петтигрю на пике. — Как романтично, — сухо говорит Блейз, и Элиза смотрит на них всех, пока они хихикают. Том не был романтиком, Том был чрезмерно защищающим ее маньяком-убийцей, с которым у нее был нерушимый обет. Разница явно была. — Что он прислал тебе сегодня? — спросил Тео, заглядывая поверх своей книги — Я не знаю, — сказала Элиза, пытаясь открыть коробку. — Он сказал, что я должна произнести тост, так что, думаю, это бокал… О. Он что? Разорвав упаковку, Элиза вытащила тяжелый богато украшенный золотой кубок и со стуком поставила его на стол. — Это что… — Это… — оборвал Блейз Дафну, уставившись на чашу на столе. Элиза маниакально ухмыльнулась, а затем потянулась за кувшином апельсинового сока, который она убедила эльфов ставить за столом Слизерина — Элиза Лили Поттер, не смей использовать одну из реликвий Основателей в качестве чаши для питья, Моргана, — прошипела Дафна, когда Элиза радостно налила в стакан апельсиновый сок, наполнив его до краев, пытаясь сдержать смех. — За Сириуса Блэка! — воскликнула она, высоко поднимая кубок в тосте. — Яйца Мерлина, — взвизгнул кто-то, вероятно Роман. — Поттер, это кубок Пуффендуй?! Элиза неторопливо отпила сока и наблюдала, как в зале воцарился хаос.

~

В целом, учитывая, что начало месяца прошло в хаосе, остаток апреля прошел довольно спокойно. Она посещала занятия, потратила время, чтобы посетить еще больше занятий, потратила время, чтобы вздремнуть между занятиями, и ухаживала за своим двором и домом. Она обменивалась письмами с Сириусом, который медленно, но верно перестраивал площадь Гриммо, письмами с Нарциссой и Люциусом, которые были непреклонны в том, чтобы она поддерживала связь, и, конечно, ее редкими переписками с Томом, который пытался разыскать свой пропавший медальон. Единственное волнение вызвало то, что профессор Люпин загнал ее в угол однажды после урока защиты. — Ты знала, — сказал он, выглядя намного старше своих лет. — Да, — невозмутимо ответила Элиза. — Почему не сказала мне? — спросил он, и Элиза не могла сказать, расстроен ли он тем, что она ему не доверяла, или тем, что после стольких лет он оставил своего друга гнить в Азкабане. — И что бы ты сделал? Ему нечего было на это сказать, и Элиза ушла. Она надеялась, что странный профессор наконец-то придет в себя, Сириусу было бы полезно иметь рядом старого друга. Это было после пасхальных каникул (И вправду? Пасха?). Все, как и следовало ожидать, пошло не так. Все началось, как всегда, с вызова к директору. Хотя Элизу очень подмывало просто отправить записку обратно с сердечным «нет, спасибо», она знала, что лучше прийти. Хотя ее отношения с директором были напряженными и с обеих сторон были подозрения, они все еще были в какой-то степени работоспособными. Он видел в ней капризного ребенка, конечно, не нормального, но все же героя поневоле, который остановит Волдеморта. Чем пристальнее она будет следить за ним и усиливать этот образ, тем в большей безопасности она будет. Укрепив свои окклюменционные щиты, Элиза направилась к его кабинету, горгулья немедленно отпрыгнула от двери, чтобы она могла подняться по лестнице. Резко постучав костяшками пальцев в дверь, она подождала, пока не услышала тихое «войдите», прежде чем толкнуть дверь. Кабинет Дамблдора был таким же нелепым, как и в прошлый раз, когда она была здесь, загроможденный разномастными жужжащими предметами и хламом. Элиза скользнула на стул напротив директора и с трудом скрыла гримасу отвращения. — Лимонный леденец? — спросил он, и Элиза вежливо отказалась, с радостью представляя, как старик давится одной из этих адских конфет. — Итак, Элиза, — сказал он, глядя на нее поверх очков-полумесяцев, — я думаю, мы оба знаем, почему я пригласил тебя сюда сегодня. — Это из-за Сириуса Блэка, сэр? — спросила она почтительно, но по-прежнему сохраняла отчужденность. Для любой другой слизеринки это была бы нормальная реакция, даже при всех фасадах, которыми она раньше обрушивалась на Дамблдора, этот тон все еще был знаком. Это должно напомнить ему о юном Томе Риддле. — Моя дорогая девочка, я понимаю, что твоя жизнь была трудной. Его голос был добрым. Элиза просто не могла ему поверить. — Но как твой магический опекун я умоляю тебя пересмотреть решение позволить Сириусу заявить о своей опеке над тобой, он просто недостаточно стабилен… — Может быть, вы и мой магический опекун, — мягко вмешалась Элиза, сохраняя ровный тон, — но до сих пор вы ни разу не проявили никакого интереса к условиям моей жизни. Если бы она не знала лучше, то могла бы поклясться, что заметила вспышку вины. — Профессионалы признали Сириуса полноценным членом общества, пока он принимает предписанные зелья… — Как бы то ни было, дорогая девочка… — Я понимаю, что вы просто беспокоитесь о безопасности ученика, директор, — перебила Элиза фальшиво сочувственным тоном, — но Сириус удочеряет меня магловскими способами. Вы можете вмешаться и передать мое дело в визенгамот, но один совет, директор, — сказала Элиза, поднимаясь со стула. — Не у вас одного друзья занимают высокие посты. Элиза выскочила из кабинета, наилучшим образом подражая Северусу, и направилась прямиком в совятню. Ей нужно было отправить письмо Сириусу и сообщить ему, что задумал Дамблдор. Если Дамблдор решил передать дело о ее опекунстве в суд, это означало, что старый дурак больше не желал играть честно. В любом случае, Элизу это не слишком беспокоило. Она всегда предпочитала грязные драки.

~

К сожалению, Хедвиг не прибыла вовремя, чтобы остановить конфликт между Дамблдором и Сириусом. Хотя это было нормально, подумала Элиза, читая письмо, потому что противостояние было веселым. Олененок, У меня не складывается впечатления, что Дамблдор считает меня хорошим примером для подражания. Он позвонил мне сегодня, сказал, что я должен подумать, что для тебя лучше. Он думает, что я собираюсь развратить тебя или что-то в этом роде. На самом деле я не могу его так уж сильно винить, ты же знаешь, что все говорят: «Никогда не доверяй Блэку» Меня все равно разозлил его разглагольствование о высшем благе, и поэтому я потушил огонь, вылив воду прямо ему на макушку! Излишне говорить, что я не думаю, что он доволен, оленёнок. Я думаю, он попытается оспорить нас в суде. Я бы посоветовал не беспокоиться, но у меня такое чувство, что у тебя уже есть план Твой, Сириус На следующий день Элизе приходит еще одно письмо с печатью министерства. Дамблдор оспаривал требование Сириуса об опекунстве в визенгамоте, дата суда была назначена на 16-го мая. Директор встретилась взглядом с Элизой с другого конца зала. Ее ход. Северус, исполняющий обязанности родителя, учитывая, что Элиза в настоящее время находится под опекой, разрешил ей посетить последнюю поездку в Хогсмид в этом году с кислым видом и мягким «не заставляй меня сожалеть об этом». Ее придворные были в восторге от того, что таскали ее по Хогсмиду, а им, в свою очередь, приходилось силой оттаскивать ее от Сладкого Королевства. Она слишком большая сладкоежка. День затянулся, однако Элизе пришлось неохотно расстаться с ними. В конце концов, она была здесь по делу. Нырнув в «Три метлы», Элиза помахала придворным на прощание, направляясь к столику в дальнем углу бара. — Сириус, — тепло поздоровалась Элиза, проскальзывая в кабинку рядом с мужчиной. Сириус мгновенно просиял, когда заметил ее, на его лице появилась яркая улыбка. Он выглядел намного лучше, чем в прошлый раз, когда она видела его. Волосы были подстрижены и выровнены, он все еще был бледным, но уже не так болезненно, и вместо лохмотьев на нем была очень дорогая приталенная мантия. Она знает, что в его глазах всегда будет чего-то не хватать. Азкабан забирал больше, чем просто свободу своих заключенных. Сириус сделал прерывистое движение, но, увидев, что она напряглась, он просто положил руку на крышку кабинки, придвигаясь ближе к ней. — Рад видеть тебя, олененок. — И я тебя, — любезно ответила Элиза и вернулась к наблюдению за дверью, пока они ждали своего гостя. — Ты когда-нибудь пробовала сливочное пиво? — спросил Сириус, откупоривая бутылку и ставя ее перед ней. Элиза озорно улыбнулась, прежде чем сделать глоток напитка. — Мы контрабандой проносим это в гостиную Слизерина. Сириус разразился громким лающим смехом, заставившим посетителей паба с любопытством обернуться к ним, прежде чем быстро отвести взгляд. Элиза продолжала рассказывать Сириусу о том, как она организовала ротор в Слизерине, чтобы при каждой поездке в Хогсмид другие ученики тайком проносили в замок вещи для всего факультета. Она только что закончила рассказывать Сириусу о том, как Северус наткнулся на них, когда они пытались спрятать ящики со сливочным пивом за гобеленом, когда к ним присоединился их гость. — Мисс Скитер, — Элиза приятно улыбнулась блондинке, протянув руку и убедившись, что оба ее наследных кольца на виду. — Приятно наконец познакомиться с женщиной, стоящей за этими блестящими статьями. — Элиза Поттер, — Скитер ответила в том же духе. — Для меня большая честь познакомиться с моим лучшим благодетелем. — Теперь я уверена, что вы слышали новости, мисс Скитер, — сердечно сказала Элиза. — Ах да, судебное дело, — понимающе сказала Скитер, поправляя очки на носу. — Именно. Как вы, наверное, поняли, я хочу остаться с Сириусом, — сказала Элиза, указывая на мужчину, который наблюдал за их общением с отвисшей челюстью. Он, вероятно, не привык к слизеринским махинациям, — и мне нужна твоя помощь. — И что я от этого получу? — спрашивает Скитер, приподнимая идеально изогнутую бровь, с любопытством разглядывая Сириуса. — Как насчет эксклюзивного интервью с Девушкой-Которая-выжила? Скитер улыбнулась акульей улыбкой, и Элиза поняла, что в точности повторила ее. Она не зря была слизеринкой. — Я не знал, что в тебе есть это, олененок, — сказал Сириус, когда Скитер наконец ушла от них с блокнотом, заполненным до краев, и опасным блеском в глазах — Слизерин, — отвечает Элиза, указывая на себя, прежде чем перевести палец на Сириуса, — но ты действительно удивил меня, я думала, что вы, гриффиндорцы, ничего не знаете о том, как играть на публику. — Ах, но я Блэк, — говорит Сириус, пока они выскальзывают из паба и идут по улице обратно в Хогвартс, — и мы всегда получаем то, что хотим. — Горячность в его тоне была бы поразительной, если бы он немедленно не наклонился, чтобы взъерошить волосы Элизы. — Ты думаешь, этого будет достаточно? — спрашивает Элиза, когда они приближаются к воротам Хогвартса. — Олененок, я точно знаю, что так будет. Вера Сириуса в нее согрела сердце и сразу разрешила ее сомнения. До этого она никогда по-настоящему не сомневалась в себе, но до Сириуса Элиза никогда не чувствовала, что ей есть что терять. Она выросла ни с чем, ей не за что было платить. Она никогда не хотела ничего больше, чем это. Она не хотела отпускать это чувство.

~

На следующий день Элиза вошла в зал со своими придворными и счастливо рассмеялась, когда на столе появился завтрак. Ее обычную тарелку с клубникой заменили крошечным кексом со слизеринской зеленой глазурью. Никто, кроме нее и домашних эльфов, не знал, но 3 мая стало ее новым днем рождения, ведь благодаря всем этим путешествиям во времени ей исполнилось четырнадцать. Конечно, она праздновала как обычно 31 июля, но она сделала мысленную заметку поблагодарить домашних эльфов за празднование ее нового дня рождения. Все придворные одарили ее странными взглядами, но никто из них ничего не спросил. Ранее в этом году они пытались выяснить, что Элиза делает, чтобы посещать все ее занятия, но когда Элиза объяснила, что это «секрет министерства», они перестали приставать. Она уверена, что они скоро снова поднимут этот вопрос. Элиза только что откусила первый кусочек кекса, когда в зал ворвались совы. Не теряя ни минуты, Элиза немедленно украла у Тео номер «Ежедневного пророка», увидев свою фотографию на первой странице. Там она сидела в «Трех метлах», Сириус сидел рядом с ней, обняв ее за плечи, пока они оба чокались бутылками сливочного пива. Они выглядели идеальной счастливой семьей. ДЕВУШКА, КОТОРАЯ ВЫЖИЛА, НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛА Автор: Рита Скитер Как вы, возможно, уже знаете, Элиза Поттер, Девушка-которая-выжила, Наследница Самого Благородного Дома Поттеров и наследница Самого Благородного и Древнего Дома Блэков, сейчас учится на третьем курсе в Хогвартсе. Я уже имела удовольствие разговаривать с Элизой Поттер, и я, наряду со многими другими, высоко оцениваю ум и сочувствие третьекурсницы Слизерина. Чего вы, возможно, не знаете, мои дорогие читатели, так это о жизни, которую прожила Элиза Поттер, о счастливом конце, который она почти обрела, и об угрозе, которую представляет для нее Альбус Дамблдор. Как мы все знаем, Сириус Блэк был признан невиновным по всем пунктам обвинения, и после тринадцати долгих лет он наконец готов воссоединиться со своей крестницей. Альбус Дамблдор вмешался в этот союз, дата суда, оспаривающего опекунство, назначена на 16-го мая. Как всегда, я стараюсь искать правду, дорогие читатели, и поэтому я обратилась к Элизе Поттер, чтобы самой узнать, что происходит. Элиза (так она разрешила мне называть ее) сказала мне, что хочет, чтобы к ней относились как к любой другой девушке, обычной, помимо ее статуса девушки-которая-выжила, но в эти трудные времена она наконец решила нарушить свое тринадцатилетнее молчание и наконец-то обратиться к волшебному миру. Далее следует по-настоящему поучительный разговор. Р — Итак, мисс Поттер. Э — О, пожалуйста, зовите меня Элизой. Р — Элиза, тогда давай начнем с простых вопросов. Как у тебя дела в Хогвартсе? Э — О, это просто великолепно (она загорается, когда говорит о Хогвартсе, ее страсть действительно трудно игнорировать, мои читатели, и я обнаружила, что меня затягивают ее слова). Хогвартс похож на дом, которого у меня никогда не было, слизеринцы — моя семья, со мной мои лучшие друзья, Драко, Тео, Дафна и Блейз. Я посещаю все предлагаемые предметы (и хотя Элиза оставалась застенчивой, рассказывая о своей жизни в Хогвартсе, я чувствую, что должна сказать вам, что она лучшая ученица на своем курсе по каждому предмету, который она изучает. Мои дорогие читатели, эта девушка действительно исключительна). Р — А что ты любишь делать в обычное время, Элиза? Э — Я люблю читать (тихо признается она). Мне нравится летать, как моему отцу (легко забыть, что эта счастливая девушка выросла после трагедии, но, видя тоскливое выражение ее лица, я вспоминаю, что она потеряла) Р — А как насчет вас, лорд Блэк? Как вы наслаждаетесь своей свободой? С — Разбираюсь с необходимым для этого маленького чертенка (говорит он, нежно улыбаясь своей крестнице). Я приводил в порядок дом предков Блэков, чтобы показать Элизе истории ее семьи (Элиза, кажется, загорается от этой перспективы). Р — И где же ты жила все эти годы, Элиза? (наконец я спрашиваю, девушка странно притихает, что резко контрастирует с жизнерадостной девушкой, с которой я разговаривала. Лорд Блэк успокаивающе кладет руку ей на плечо, пока она нервно вертит в руках сливочное пиво). Э — Мой волшебный опекун сначала поместил меня к родственникам моей матери, Дурслям [пауза], я им не очень понравилась (дорогие читатели, мое сердце разбито), однажды они бросили меня в маггловский приют Читатели, я не буду вдаваться в подробности жизни Элизы в приюте из уважения к ее частной жизни, но скажу вот что. Это не та жизнь, которой должен страдать ребенок, особенно волшебный. Э — И именно поэтому Сириус собирается удочерить меня (сказала она, просияв), он сказал, что подготовил дом наших предков, и там есть библиотека, и у меня может быть своя спальня и все такое! У меня разрывалось сердце от того, что такие элементарные вещи делали ее такой невероятно счастливой. Э — Я знаю, директор Дамблдор думает, что защищает меня, но сейчас у меня есть Сириус, который сделает это за меня. Я не хочу оставлять его С — И тебе не придется, олененок (Блэк говорит, предлагая утешение и заключая девочку в объятия). Джеймс сделал меня ее крестным отцом (он говорит, обращаясь ко мне). Я уже пропустил слишком много ее жизни. Я хочу поступить правильно в память о моем лучшем друге, я хочу поступить правильно по отношению к Элизе Очевидно то, как сильно эти двое заботились друг о друге даже после стольких лет разлуки. Элиза Поттер — исключительная девушка, которая заслуживает того, чтобы наконец обзавестись семьей, и все же Альбус Дамблдор оставил ее страдать в захудалом магловском приюте. Я спрошу вас, мои дорогие читатели, собираемся ли мы оставить все как есть? Это была Рита Скитер, донесшая до вас правду. Элиза опасно ухмыльнулась, бросая бумагу обратно на стол — Этим ты действительно превзошла саму себя, Элиза, — говорит Драко, листая статью. — Мне особенно понравилось упоминание о твоем отце, — сухо прокомментировал он, прекрасно зная, каковы были чувства Элизы к своим родителям. — Что ж, мне очень понравились приукрашения дорогой Риты, — говорит Блейз, драматично прижимая руки к груди, и говоря жеманным тоном: — тоскующий взгляд напоминает мне обо всем, что она потеряла. Элиза фыркает и бьет его по голове свернутой газетой. — Дамблдору будет трудно бороться с общественным возмущением по этому поводу, — сказала Дафна, снова просматривая газету. Элиза ухмыляется и поворачивается к столу начальства, когда чувствует, что кто-то сверлит ее взглядом. Голубые глаза Дамблдора пристально смотрят на нее с другого конца зала, но Элиза просто приподнимает бровь, как бы говоря; Твой ход.

~

Элиза получила специальное разрешение покинуть территорию Хогвартса в день суда, хотя ее маховик времени был конфискован на день, чтобы убедиться, что она им не воспользуется. Элизу это устраивало, ей не нужно было время, когда она была уверена, что уже победит. Она вплыла прямо в атриум министерства из кабинета Северуса, слегка спотыкаясь, когда выбиралась из камина. Она не думает, что когда-нибудь привыкнет к этому. — Олененок! — Сириус радостно поприветствовал ее, взъерошив ей волосы, к большому ее раздражению. — Послушай, мне нужно быть в центре суда, но Люциус и Цисси согласились посидеть с тобой на трибунах, — прощебетал он, и Элиза, повернувшись на каблуках, увидела Малфоев, стоящих в нескольких метрах от нее. Нарцисса элегантно помахала ей, и Элиза одарила ее улыбкой, прежде чем снова повернуться к Сириусу. — Мы собираемся выиграть, — решительно сказала Элиза, встретившись взглядом с Сириусом. Сириус кивнул в ответ, на его лице была решимость и что-то еще, что Элиза не могла определить. — Конечно, олененок, теперь давай сделаем это. Сириус ушел, следуя за дородного вида волшебником, который выступал в качестве их представителя, а Элиза направилась прямо к Малфоям, обмениваясь светской беседой по пути к трибунам. Битва за опеку была открытым судебным процессом, Элиза настояла на этом, общественное сочувствие было тем, что поможет Элизе выиграть дело. Битва за опеку не требовала одобрения всего Визенгамота. Единственным человеком, которого им пришлось убедить, был министр, или кого бы он ни выбрал в качестве своего представителя, который оказался Амелией Боунс. Это было хорошо, Элиза знала, что мадам Боунс была справедливой женщиной. Устроившись на своем месте между Люциусом и Нарциссой, Элиза спокойно наблюдала за судом. Мадам Боунс сидела на скамье подсудимых, Сириус уже присутствовал, тихо беседуя со своим адвокатом. Комната была заполнена репортерами, лордами и леди из Визенгамота, хотя голосование по этому конкретному судебному процессу не проводилось. Элиза обменялась кивками с Паркинсонами и теми немногими, с кем ей удалось познакомиться на Святочном балу у Малфоев. Буквально за минуту до начала слушания в комнату ворвался Дамблдор во всем своем отвратительном великолепии. Усевшись напротив Сириуса, он доброжелательно улыбнулся мадам Боунс, которая откашлялась и, наконец, начала судебный процесс. — 16-го мая 1994 года состоится битва за опеку над Элизой Лили Поттер, — объявила она. Элиза с любопытством слушала продолжение, следя за реакцией зрителей, особенно журналистов, которые стояли на трибунах. Если они могли повредить репутации Дамблдора, пока она была здесь, это могло быть только бонусом. Элиза усмехнулась, когда Дамблдор попытался оспорить опекунство Сириуса, сославшись на его «психическую неуравновешенность», заранее зная, какие отговорки, скорее всего, использует Дамблдор, Элиза попросила Сириуса обратиться к своим целителям из больницы Святого Мунго, которые с радостью согласились дать показания. Элиза мягко ухмыльнулась, когда глаза Дамблдора закрылись при известии о том, что Сириус полностью выздоровел. Они с Сириусом некоторое время спорили, прежде чем вмешался Дамблдор. — Как бы то ни было, я уверен, что в приюте у Элизы были друзья, семья. Конечно, было бы неправильно так жестоко отнимать ее? — Дамблдор говорил доброжелательно, хотя Элизе было приятно отметить скрытое напряжение в его голосе. — Ну, почему бы тебе не спросить ее? — Сириус выпалил, как всегда по-гриффиндорски. За его словами на несколько мгновений последовало молчание, и мадам Боунс, казалось, обдумала вопрос, прежде чем решительно кивнуть. — Вызываю Элизу Поттер для дачи показаний. Элиза глубоко вдохнула, пряча улыбку за нервным взглядом, пока спускалась. Лучше и быть не могло. Поправив серый блейзер от своего костюма, Элиза заняла свое место на свидетельской трибуне, выпрямившись во весь рост. Первое впечатление имело значение. Если бы люди видели в ней эмоциональную девушку, истеричную и легко манипулируемую, если бы она выходила из себя и казалась раздражительной, она помогла бы делу Дамблдора. Вместо этого в то утро она с помощью Дафны заколола волосы назад и надела строгий костюм. Она намеренно проигнорировала то, насколько знакомым было это действие. Она будет держалась гордо и решительно, будет почтительна, разыграет свои карты точно с полетома, и тогда выиграет. — Мисс Элиза Поттер? — Да, мадам Боунс, — ответила Элиза, склонив голову. — Не могли бы вы рассказать нам, какой была жизнь в вашем нынешнем месте жительства и почему вы хотите, чтобы Сириус Блэк взял над вами опеку? Элиза глубоко вдохнула, а затем заговорила спокойно и размеренно. Она рассказала им все о своей жизни в приюте. Она рассказала о том, как росла в одежде из секонд-хенда и на ограниченной пище. Она рассказала об издевательствах, которым подвергалась в те первые несколько ужасных лет, и о своей спальне с плесенью, расползающейся по стенам, и протекающим окном. Она рассказала им, что случайное волшебство раньше считалось наказуемым грехом. — Я никогда не знала своих родителей до того, как поступила в Хогвартс, у меня была только я сама. Теперь у меня есть друзья, лучшие друзья, и я считаю их семьей, но… -Элиза говорит намеренно запинаясь. — Сириус был лучшим другом моих родителей. Он любит меня. Он хочет подарить мне настоящий дом. Дом, в котором у меня будет своя спальня, и я смогу все лето видеться с друзьями, и заниматься всеми обычными вещами, такими как семейные ужины и игра в квиддич летним днем. Я бы отправилась туда, где, я знаю, меня бы любили, — заканчивает Элиза и делает вид, что не замечает, насколько правдиво звучит эта речь — Пожалуйста, не отказывайте мне в этом. Элиза встретилась взглядом с Дамблдором с другого конца комнаты. Мат. Остальная часть слушания прошла быстро, и вскоре мадам Боунс поднялась на трибуну, чтобы принять решение. — Опека над Элизой Лили Поттер предоставляется Сириусу Ориону Блэку, — решительно заявила она, и Элиза, не теряя ни секунды, побежала навстречу Сириусу, ударив его в грудь, когда он обнял ее. Это были напряженные объятия (первые), Элиза не привыкла к ним, и Сириус, очевидно, понятия не имел, что с ней делать. Было немного неуютно, все смотрели на них, и она подумала, что Сириус, должно быть, плачет. Это не приятное объятие. Но прямо сейчас для нее этого более чем достаточно.

~

После этого остаток года проходит как в тумане. В тот день, когда она вернулась из Министерства, встреча слизеринцев был одним из самых больших праздников, которые Элиза когда–либо видела — даже Северус пришел, и, к большому удовольствию Элизы, по крайней мере половина слизеринцев очень громко приветствовала «дядю Севу», когда он вошел в комнату. Она была вне себя от радости, обнаружив, что это прозвище прижилось. Она еженедельно обменивалась письмами с Сириусом, становясь ближе к этому человеку по мере того, как они больше общались, и впервые в жизни она с нетерпением ждала отъезда из Хогвартса на лето. Ее выпускные экзамены, как всегда, прошли легко, и она с большим удовольствием сообщила Тому, что находится на пути к тому, чтобы побить его дурацкий рекорд по результатам С. О. В, пока он выслеживал свой последний крестраж. Она не знала, увидит ли его летом, но попыталась отодвинуть его на задний план своих мыслей. Ей нужно было сосредоточиться на других вещах. Она пообещала встретиться со своим двором летом и дала им общий адрес на площади Гриммо. — Если тебе что-нибудь понадобится, — строго сказала она, — даже не колеблясь, приходи ко мне. Вырвав у всех них обещания, она нерешительно обняла их, к их большому удовольствию. Возможно, это был ее самый безоблачный год в Хогвартсе за все время, она могла только надеяться, что тенденция сохранится. Сириус ждал ее на платформе Кингс-Кросс, заключив в крепкие объятия, как только увидел ее, и, помахав на прощание ее друзьям, они направились домой. Домой. Ей понравилось, как это звучит.