На дне Марианской впадины

      Автомобиль колесил по дорогам уже около суток с несколькими перерывами на кофе, энергетик, покушать, покурить и туалет. Арсений, гонимый переживаниями и адреналином, уверенно вёл весь остаток дня, ночь и последовавшее за ней утро. Как никогда прежде он был благодарен существованию радио, которое помогало отвлечься от тревожных мыслей.       Антон периодически менял свою локацию, то зависая с Поповым на переднем сиденье, донимая его пустыми разговорами и выполняя функцию подстаканника, то перелезал назад, где мирно дремал, скинув кеды и водрузившись на сиденье с ногами, кутаясь в дутую куртку. Пару раз он осторожно интересовался самочувствием мужчины, намекая на то, что ему стоит отдохнуть, но Арсений отнекивался, продолжая упорно гнать вперёд. Рулить Антону он не давал. — Ты доиграешься так, — ворчал мальчишка, выглядывая из-под капюшона, — мы врежемся в кого-нибудь, если не отдохнёшь. — У меня всё под контролем, Антон, сам поспи лучше.       Когда солнце перевалило далеко за полдень, Арсений признал, что они вынуждены искать место для ночлега — второй ночи в дороге он бы не потянул. До ближайшего городка было еще около пяти часов езды по старой дороге, что по общим соображениям было признано излишне времязатратным, да и желания искать ночлег где-то в черте города, рядом с камерами и местными полицейскими участками, у Арсения пока не возникало.       Дорога вела через леса и поля, то простирающиеся до горизонта, то утыкающиеся в холмы или речушки. Небо было чистое, дождя ничего не предвещало. Воздух радовал остатками тепла.       Арсений снизил скорость и стал придирчиво оглядывать обочину дороги. — Что делаем? — встрепенулся Антон, почувствовав перемены. — Ищем хороший съезд или типа того. Желательно у поля, где трава невысокая. Ну и не совсем открыто, не хотелось бы лишнего внимания. — Понял-принял, — отрапортовал Шастун, открывая окно и высовываясь в него с головой.       Через несколько сотен метров вдоль дороги начала идти роща. — Смотри, там что-то похожее на съезд! — Антон вытянул руку и ткнул в просвет между деревьев. — Ты прям в лес предлагаешь? — скептически заметил Арс. — Да там река должна быть небольшая по идее. Помнишь, вдоль которой мы последнее время ехали? Тут холм наверное, а она в низину ушла, или что-то в этом роде. — Ну, как знаешь, — согласился мужчина и свернул на обочину.       Автомобиль медленно продвигался через деревья. Попов заметил, что в этом месте трава почти не росла — предположительно заслуга периодически проезжающих здесь машин. Только вот куда — к сельским домикам или на пикник, Арсений пока не понял.       Лесок закончился, не успев начаться, и машина действительно оказалась на вершине невысокого пологого холма. Чуть ниже было плато, где виднелись следы кострища с лежащими рядом брёвнами, оставшимися от посиделок туристов. — Оп, а я говорил! — воскликнул Антон и довольно хлопнул в ладоши. — Нам туда походу. — Да понял уже.       Машину решили поставить недалеко от кострища, где, судя по состоянию травы, некогда располагались палатки. Антон довольно вывалился из автомобиля и потянулся, хрустя костяшками. Затем повертел головой и целенаправленно потопал в сторону ближайшего пролеска. — Ты куда? — окликнул его Арс. — Поссать хочу, разрешаете? — Иди. Палок ещё прихвати каких для костра. — Так точно, — Антон отсалютовал и продолжил двигаться в выбранном направлении.       Арсений зажмурился и потёр затёкшую шею. Сутки в дороге давали о себе знать — спать хотелось безумно. Свежий воздух и тишина, нарушаемая лишь журчанием реки и пением птиц, размаривали. Мужчина прошёл с десяток шагов и оказался у невысокого обрыва — метра три, не больше. Трава, растущая на краю, сменялась на слой глинистой почвы с торчащими из неё корнями, слоями переходящей в песок. Наметив в голове путь, Арсений осторожно ступил на склон и в считанные секунды оказался у берега реки.       Он присел на корточки, протянул руки к холодной воде и зачерпнул пригоршню, чтобы затем оросить ею измученное лицо. Стало гораздо лучше. Спокойнее. Мысли прояснились. Хотелось просидеть так вечность — спокойно и умиротворённо, постепенно сливаясь с природой вокруг и забывая обо всех проблемах, которые порождает социум. Хотелось, безумно хотелось. Но Арсений не мог.       «Пора возвращаться».       Забравшись наверх, мужчина оглядел поляну и не заметил на ней Антона. Он так и не понял, рад ли он тому, что ему представился шанс провести ещё немного времени в одиночестве, или стоит переживать, как бы того за жопу там никто не цапнул. — Эх, Антон, где тебя вечно носит, — пробормотал Попов себе под нос и открыл багажник машины, чтобы разобрать вещи.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон застегнул ширинку джинс и оглянулся в поисках подходящих для костра веток. Приценившись, он стал ходить по кругу, собирая их. В какой момент Антон почувствовал, что он не один — из-за куста на него внимательно смотрели два сверкающих глаза.       Шастун выпрямился, поднимая с земли ветку, и тепло, по-детски улыбнулся. — Хей, приятель, иди сюда, — он призывно помахал рукой.       Получив разрешение, из-за кустов выбежал пёс и бросился прямо к мальчишке, добродушно виляя хвостом. Он был невзрачный, лохматый, средних размеров и непонятного дворняжечного окраса — нечто среднее между бурым и охрой. — Откуда ты такой взялся, а? — ворковал Шастун, почёсывая животное за ушком. — Хочешь поиграть? Принеси палку!       Он кинул одну из подобранных веток в неопределённом направлении, и пёс помчался туда, возвращаясь с ней в зубах. Подумав, Антон сделал вид, что опять бросает палку, на деле же быстро спрятал ее за спину. Пес всё равно помчался куда-то в кусты и вернулся с очередной веткой, которую всучил прямо в руки Шастуну, довольно виляя хвостом и заливисто лая. — Недурно, — рассудил тот.       Так они и шли, собирая палки для костра и дурачась. На поляну Антон вернулся лишь тогда, когда вдалеке раздался испуганный голос Арсения, зовущего его по имени. — Да тут мы, тут! — крикнул Антон в ответ, наконец выныривая из-за деревьев.       Арсений заметно расслабился и вытер напряженный лоб. —Ты меня так в могилу сведешь, Тош. А если бы тебя там медведь съел? Ты же понимаешь, что потом, когда бы нашли твоё тело, это повесили бы на меня? — Эх, то есть я бы мучительно умер, а вы беспокоитесь только за свою шкуру, да, Арсений Сергеевич? — усмехнулся Антон, подходя к будущему костру и вываливая палки на землю. — Ты уж прости, но за твою в таком случае было бы поздно. Но я уверяю, я бы слезно тебя оплакивал, — Арсений потрепал его по голове, потом наклонился к принесённому добру и вытащил из кучи одну из палок, придирчиво ее рассматривая. — Я, конечно, все понимаю, Антон, но неужели ты был настолько голоден, что решил питаться корой? Зачем ты палку грыз? — А, так это не я. Это… — Антон оглянулся по сторонам, не находя своего нового друга, — блин, да где он? Вас что ли испугался? — Ты про что? — Ща, — многозначно ответил мальчишка, сложил руки рупором и крикнул в ту сторону, откуда пришел. — Иди сюда! Ко мне, мальчик, ко мне!       Из леса, сопровождаемый изумлённым взглядом Арсения, выбежал пёс и остановился рядом с Антоном, тыкаясь тому носом в ладонь. — Знаешь, я тут подумал, что даже знать не хочу, как это вышло, — вздохнул Арс и протянул руку к животному, пытаясь наладить контакт. — Мда, оставил тебя одного ненадолго, а вернулся в компании какого-то бешеного блохастого пса. Впрочем, ничего другого я в принципе и не ожидал. — Эй! Это клёвый блохастый пёс, он умеет искать палки! Он будет тусить с нами, я всё сказал. — Ну, раз тебя нашёл, то точно палки искать умеет, тут не поспоришь, — согласился Арсений, уже почёсывая дружелюбную собаку за ушком.       Антон фыркнул. — У нас же есть еда на него? — Найдется. Если что, скормлю твою порцию, — беззлобно ответил мужчина, улыбнулся и пошел разжигать костёр.       Антон улыбнулся в ответ. Арсений был хорошим. — А ты не стой столбом, достань лучше посуду и консервы.       Мальчишка послушно затопал к машине и принялся ковыряться в содержимом багажника. — Слушай, а с дедом нам повезло, запасливый был, — сказал он, выуживаю оттуда чайник и небольшой походный котелок. — Да с чего ты вообще взял, что это машина принадлежала деду? — не выдержал Арс и недовольно развернулся на Антона, упирая руки в бока. — Дед, дед, что заладил то?       Антон молча закатил глаза и полез в бардачок, являя разбушевавшемуся мужчине фотографию. — Смари. Вот, дед с бабкой стоят. Им около шестидесяти, бля буду. Да и машины такие молодые обычно не покупают.       Арсений выхватил фото и стал дотошно его рассматривать, не переставая хмуриться. — Ладно, допустим, но, во-первых, когда ты успел её найти? Хотя нет, это мне не так интересно. Во-вторых, может это внук или сын их поставил их фото в свою машину.       Антон снова закатил глаза. — Я тебе отвечаю, Арс, это их машина. И вообще, чего ты так взъелся? Какая нахуй разница? Тебе слово «дед» не угодило? Ну прости, что я тебя так назвал, проблему-то нашел. Ты весь день какой-то злой и хмурый, туча, блять, ходячая. Я понимаю, что много всего произошло, но это не повод ходить с кислым ебалом и портить всем настроение! — О, то есть тебе можно, а мне нельзя, так, Антон? Я правильно понял? Ты наконец-то начал чувствовать, какого людям вокруг тебя, когда ты в своём ублюдском настроении? Не очень приятно, да?       Антон стиснул зубы, понимая, что Арсений в чём-то прав. — Я просто… Это всё, — Шастун сделал жест рукой, показывая вокруг, — держится на тебе, Арс. Я… я не знаю, как я буду это вывозить, если ты не будешь. Я же нахуй потону, — голос сорвался и ушёл в слезливый полушепот.       Арсению на первый раз этого хватило. Хватило поникшего и потерянного Антона, чтобы немного успокоиться и прийти в чувство. — Я просто устал, Тош. Всё в порядке. Скоро буду в норме. Надеюсь… Мы теперь хоть когда-нибудь будем в норме? Это вообще может закончиться хорошо?       Антон пожал плечами. — Знаешь, что бы там не происходило, конкретно сейчас мы не можем на это повлиять. Тогда почему бы просто не расслабиться, и не насладиться природой? Нас здесь никто не видит, ничего не требует. Хотя бы сейчас. — Почему это звучит так, словно я должен был это сказать? — усмехнулся Арс. — Когда ты успел украсть мои слова, Антон?       Антон лишь грустно улыбнулся в ответ на это и сунул в руки Арсению консервы с едой. — Откройте пожалуйста, а то мы тут с голода умрём. А я предпочёл бы наслаждаться закатом живым и сытым. — Открою, а ты вещи в реке постирай пока, поросёнок. — Ветки собери, утварь из машины достань, постирай… Я вам жёнушкой что ли заделался? — шутливо взбунтовался Антон, пихая мужчину в бок. — Я бы скорее выбрал термин «слуга», но если так хочешь быть женушкой, то ладно, — ухмыльнулся Арсений.

･━━･❪✧❫･━━･

      Наскоро опустошив содержимое чугунка, состоящее из разогретых консерв, Арсений с Антоном и безымянной собакой уселись на брёвна у костра, вытянув ноги, провожая взглядом закат и поцеживая чай из общей кружки — второй в машине не нашлось. — Хорошо так, — тянет мужчина, задумчиво глядя на огненный диск, исчезающий за горизонтом. — Давно я на пикниках не был. Раньше с друзьями как-то выбирались, с Оксаной. А потом всё некогда да некогда. Дела у всех. — А я никогда не был. С вами только в первый раз, получается. — И много у тебя в жизни со мной в первый раз?       Антон пожал плечами. — Хотелось бы, чтобы да, — слегка смущенно ответил он, поморщил нос и перевёл тему. — Эх, гитару бы сюда, чтоб как в фильмах. — Ну, батарейку, яхту-парус и вахтёров мы и так спеть можем. Хотя, могу радио в машине включить, если хочешь. — Не нужно. Нарушит… — Момент?       Антон удивлённо повернулся на него, вглядываясь в глаза. Арсений смотрел в ответ с лёгкой улыбкой. Ему нравилось наблюдать, как золотистый отблеск переливается на нежной коже, а зеленая радужка будто светится изнутри. В этот момент он словно по-настоящему осознавал, насколько же Антон красивый. Даже эти его вечно искусанные губы. Особенно эти вечно искусанные губы. Если бы он не был его опекуном, то возможно…       «Твою мать, Антон, что же ты делаешь, — Арсений покачал головой, отгоняя мысли. — Так же нельзя».       Солнце зашло за горизонт, постепенно позволяя ночи вступать в свои права. — Арс, — начал Антон, поглаживая лежащего у ног пса за ушком, — расскажи мне что-нибудь. — Что? — Не знаю. Про себя. Про отношения.       Арсений усмехнулся, крутя в руках кружку с остатками чая. Костёр приятно потрескивал поленьями и ветками. Река размеренно журчала. Антон зябко ёжился, кутаясь в куртку с головой. Арсений похлопал по месту на бревне рядом с собой, намекая, что так согреться получится лучше, и мальчишка охотно подвинулся, прижимаясь ногой к тёплому бедру. — Про отношения тебе интересно, да? Не знаю даже, что рассказать. — Когда ты понял, что ты такой? — Какой? Пидор? — мужчина криво улыбнулся, заглядывая в зелёные глаза, которые сейчас были на удивление доверчивыми и искренними. — В институте, наверное. Мне тогда больно один одногруппник нравился, я только не сразу просёк, что я не просто дружить с ним хочу. — А он что? — Трахнул меня в воспитательных, видимо, целях, показывая, что он круче какого-то влюблённого пидора. Не думаю, что я особо против тогда был, но вся ситуация вышла очень неприятной.       Антон поморщился, улавливая горькие режущие нотки в мужском голосе, и прижался ближе, кладя голову ему на плечо. Видя, что сопротивление ему оказывать не собираются, по-свойски закинул ногу на чужие колени. Арсений, всё ещё пребывая в трансе под грузом воспоминаний, скорее рефлекторно, чем осознанно, обхватил рукой тонкую подростковую щиколотку и принялся растирать виднеющийся из-под джинс кусочек кожи, проводя пальцами по косточке. Антон почувствовал поднимающуюся волну мурашек. — А дальше что? — прошептал он почти на ухо, возвращая Арсения в реальность. — У тебя были серьезные отношения? — Какие-то были. Давно, правда. Мы даже съехались и жили вместе. Этакий гражданский брак получился. Потом всё развалилось. Потом я с горя начал встречаться с девушкой, и настолько убедил себя, что стал «нормальным», что чуть было не сделал её своей женой, но вовремя опомнился. Это одно из лучших моих решений — не портить жизнь хорошему человеку. — И всё? На этом твои похождения закончились? — В серьёзном плане — да. Я был не готов пускать людей в свою жизнь основательно, но близости хотелось, поэтому я просто снимал мальчиков в клубах.       Антон удивлённо вскинул брови. — Мальчиков? Учитель таскался по гей-клубам, снимая мальчиков? — Парней. Совершеннолетних. Не смотри на меня так, оговорился. Ну и я же не всегда работал учителем. — Разве? — В то время я был барменом, так что знакомиться с кем-то было не настолько сложной задачей. Ну а все эти серьёзные учительские штуки и опека над детьми пришла позже, когда я решил наконец изменить свою жизнь и пойти по праведному пути. — Я не знал про бармена и клубы, ты не говорил, — Антон нахмурился, озираясь по сторонам, и вглядываясь в подступившую тьму. Рука Арсения всё ещё лежала на его лодыжке, пальцами забираясь под краешек джинс. Антону нравились эти прикосновения и разговоры не только потому, что позволяли ему упиваться теплом Арсения, они ещё и помогали отвлечься. — Ну и как тебе твой новый праведный путь? Ты доволен своей жизнью?       Попов вздрогнул, словно от пощёчины. Антон будто бы ковырялся в недрах его души ржавым ножом, с каждым разом запуская лезвие всё глубже, проворачивая всё сильнее. — На самом деле, мне в какие-то моменты казалось, что я потихоньку начал сходить с ума, — задумчиво пробормотал он, всё больше уходя в себя. В его стеклянном взгляде отражались всполохи огня. — Вот раньше я думал, что наконец займусь благим делом — буду учить детей. Взращивать новое поколение, давать знания. Поначалу мне действительно нравилось, казалось, что я могу на что-то повлиять. Что то, что я делаю — важно. Что смогу изменить их жизнь к лучшему. Вашу жизнь, — Арс горько усмехнулся, поворачиваясь к Антону. — Но каждый день я всего лишь раз за разом повторяю одно и то же. И только обучил одних, — через год приходят другие, и им заново нужно это талдычить. Я даю знания, на которые всем плевать, задания, которые, как бы я ни старался, не интересно делать. Они забывают всё, что я говорил, как только выходят из класса. Это абсолютно, блять, бессмысленно, — Мужчина провёл рукой по волосам и впился ногтями в кожу. — Знаешь, я даже уже не главный персонаж в этой истории. Просто НПС, который раздаёт однотипные квесты. И вот я сейчас сижу тут, с тобой, и понимаю, что так ни к чему и не пришел. Я сначала был убеждён, что из-за всей этой ситуации с полицией моя жизнь пошла под откос, но знаешь, Антон… Я уже, блять, не уверен. Было ли там чему идти под откос? Что бы я делал, если бы всё осталось, как прежде? Ещё с десяток лет выдавал из себя никому не нужную информацию и наблюдал за тем, как вы растёте и создаёте свою собственную жизнь? Реализуете мои мечты, пока я гнию в четырех стенах, смотря за тем, как жизнь уходит у меня из-под носа? Ко мне же с каждым годом всё больше подступает осознание, что это конечная. Что я тут не «временно», а просто застрял на чужом месте. Чего я, блять, добился? Провожу сутки над работой, которую не ценю, изредка встречаюсь с друзьями, вспоминая былое время, и выращиваю чужих детей? А я же тоже когда-то был молодым, амбициозным. Мне горы были по плечу и море по хую. Кем я стал, Антон? Кем я стал…       Арсений сгорбился пряча лицо в ладонях. Антон прильнул к нему, обнимая за плечи в утешительном жесте. — Арс. Я с тобой. Всё не так плохо, наверное. Теперь, когда ты понимаешь, что тоже потерялся, легче будет найтись. Ты раньше просто блуждал кругами или сидел на одном месте. Как ты мог искать выход из этого, если не понимал, что всё не так? А теперь знаешь. Теперь всё будет хорошо, Арс. Мы оба потерялись. Я не знаю, как найтись. Но ты же сможешь, да, Арс? Ты вытащишь нас?       Где-то вдалеке завыл волк, задирая морду к полной луне. Арсений осторожно отодвинулся от Антона, разворачиваясь к нему и заглядывая в глаза. Ночь часто действовала на мальчишку дерьмово, заставляя выдавать что-то, от чего у Арса в голове мелькал огромный вопросительный знак, а волосы на руках вставали дыбом. Но сейчас ему казалось, что он немного стал Антона понимать. Его смена настроения уже не казалось настолько иррациональной, а фразы — запутанными и оторванными от реальности. Хотя, всё ещё таковыми являлись. — Антон, зачем я тебе?

Антон, зачем я тебе нужен? Почему ты лезешь постоянно?

— Что? — мальчишка испуганно отпрянул, убирая руки с плеч мужчины. Он хотел было скинуть и ногу с чужих колен, но Арсений вцепился в щиколотку, не давая сдвинуться дальше. В голове витал совсем другой диалог.

А нельзя? Если бы вам не нравилось, вы бы давно мне нормально сказали. А вы лишь мнетесь в нерешительности.

— Зачем. Я. Тебе, — повторил Попов, выделяя каждое слово. — Ты ко мне как с первого дня прицепился, так и продолжаешь. Я поначалу думал, что ты так привыкаешь к новой обстановке, но твое поведение никак не поменялось. Откуда такой интерес? Или у тебя со всеми так, а я переживаю зря?

Ты можешь хоть когда-то быть серьезным? Давай нормально поговорим?

— Ого, мы перешли на серьезные разговоры. А что, если вы охуеть какой особенный, Арсений Сергеевич? Не думали?

А вас пугает, когда я серьёзный. Вам не нравится.

— И чем же я тебя так зацепил?       Какое-то время Антон молча смотрит в глаза, чтобы выдать лишь скомканное: — Не знаю. Возможно, знал бы, уже бы отцепился. Но я почему-то продолжаю надеяться, что это именно то, что мне нужно.       Арсений раздраженно повёл плечами. Ответа он так и не получил. Антон нахмурился. Это не то, что он хотел сказать. Где-то на подкорках сознания был лучший вариант, который он зачем-то упорно игнорировал или же просто не мог найти. — Пора спать, я пойду, — мужчина кивнул на машину, — и тебе советую. — Мы пока тут побудем, — ответил Антон, ссаживаясь с бревна на голую землю, прямиком к добродушной собачьей морде, и позволяя той улечься на колени. — Как знаешь.       Арсений отошел в темноту к автомобилю и принялся раскладывать сиденье, чтобы разместиться на нём со спальником. Параллельно он поглядывал на Антона. То, насколько мальчишка жался к этой грязной собаке, обнимая её всем телом и размеренно почёсывая за ушком, непроизвольно вызывало умиление.       Закончив с приготовлениями, Арсений залез в машину, лёг на получившееся место и укрылся спальником. Он не спал дольше суток и накопившаяся усталость накатывала, накрывая с головой. Попов отложил очки на приборную панель и прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданным отдыхом и собираясь мгновенно уснуть. Но щемящее чувство в груди не давало покоя и заставляло ворочаться. Арсений отчаянно старался его игнорировать, в итоге не выдержал, приподнялся на локтях и посмотрел в окно.       Съежившаяся, явно замерзшая фигурка, сидела на том же месте, гипнотизируя взглядом догорающий костёр. Арсений тяжело вздохнул и провёл рукой по лбу.       «Я серьёзно оставил его одного ночью у источника света и думал, что всё будет в порядке? Он же там и до утра может просидеть. Браво, Попов, браво. Психолог из тебя что надо», — издевательски шипел голосок в голове.       Арсений вылез из машины, укутавшись в спальник, и побрёл к костру. — Двигайся, — сказал он Антону, присаживаясь рядом с ним, — и залезай, — распахнул руки, пуская под тёплый спальник.       Антон, судя по уязвлённо-недовольному лицу, хотел было возразить, но передумал и предложение принял. Собака заворочалась, принимая новый расклад, быстро лизнула мужчину в нос и легла поперёк двух пар ног. — Спасибо. Почему ты не спишь? — Как я могу спать, когда какой-то дурачина тут у углей мёрзнет. — Эй, не обижай костёр, он старается вообще-то! Греет не сильно, но это честная работа с его стороны. — И светит, да? — Да, — раздалось после несколько секундного молчания. — Ладно, раз тут так прекрасно, то будем вместе сидеть.       Антон скосил глаза. — Тебе опять завтра машину вести, Арс. Иди спи, оставь меня здесь, мне хорошо.       Мужчина лишь пожал плечами и принялся поглаживать довольную таким положением дел собаку. Какое-то время они сидели молча, пока их руки не соприкоснулись на пушистом загривке. Арсений хотел было ее отдернуть, но Антон продолжил меланхолично выводить пальцами круги на его бледной коже. — Что вы обо мне думаете? Только скажите честно, пожалуйста. — Антон, я… — Я сказал честно, — прервал его мальчишка, меча молнии из глаз. — Даже если вам кажется, что это плохо или что вы там любите выдумывать. Вот как есть, без приукрас и прочего. Мне нужно знать, Арс. Мне нужно знать… —Хорошо. Честно. Так, — Арсений призадумался, подбирая слова и пытаясь разобраться в собственных мыслях, но пристальный, изучающий взгляд не давал сосредоточиться.       «Хочет правду? Правда, так правда», — вздохнул Арсений и начал выдавать без разбора всё, что скопилось в голове. — Ты очень сложный, Антон. К тебе вечно не знаешь, как подступиться. Обычно ёжик такой, фырчишь, колючки выпускаешь и раздраженно на всех смотришь из-под своей кепки, а иногда ластишься, словно котёнок малый. Честно, я безумно устаю от тебя и твоих вечных перепадов настроения. Но вот… — мужчина жевал губу, прикидывая, как яснее выразить мысль, — в последние дни ты как-то веселее что ли стал? Или я просто наконец вижу тебя вне стен школы или дома. Я стал чуть лучше понимать тебя и твои состояния. По крайней мере, мне так кажется. А ещё… — Арсений разошелся, слова начали идти по накатанной, но осознав, что собирается выразить вслух, запнулся и замолчал. — А ещё? — шепотом повторил Антон, подбираясь ближе и испытывающе заглядывая в глаза. — Знаешь, я бы раньше ни в жизнь этого не сказал, — медленно начал Арсений, — но я понемногу теряю связь с реальностью. Вся моя жизнь будто осталась позади и теперь это лишь воспоминание. Я иногда начинаю сомневаться, действительно ли я столько прожил в монотонном спокойствии. И вот сейчас я тут сижу, рядом с тобой, и всё больше вижу и чувствую парня, а не мальчишку. Если я раньше воспринимал тебя исключительно, как ребёнка, то теперь грань в моей голове между нами потихоньку стирается. Не опекун-подопечный, не учитель-ученик, а просто два человека, которые проводят много времени вместе. Я словно стал по-другому на тебя смотреть. Иногда уже не могу расценивать твои дурашливые заигрывания как шутку. Мне стало сложно, Антон. Отсутствие социальных рамок и постоянная тревога от нависшей опасности, оказывается, очень расковывают. Блять, я бы никогда раньше, — Арсений тихо выругался и зажмурился, потирая лицо руками. — Я просто надеюсь, это не приведёт ни к чему плохому.       Антон заторможено пожал плечами и громко сглотнул. По его коже бегали приятные мурашки. — Не думаю, что что-то по обоюдному согласию может быть плохим.       Арсений фыркнул и потрепал его по голове. — Пойдём спать уже. Обещаю, что буду рядом, и злые ночные монстры тебя не достанут. — Пойдём, — легко согласился Антон, выпутался из пледа, поднялся, отряхнулся и потопал к машине. Арсений любезно открыл ему дверь, словно даме, на что тот сделал неуклюжий книксен. — А собакен с нами? — с надеждой спросил Шастун, поглядывая на вьющееся у ног животное. — Вообще я бы не хотел, чтобы в машине сидели две пыльные свиноты вместо одной, но она почище тебя, наверное, будет, так что если захочет. — Конечно захочет! — воскликнул Антон и потянулся к псу. — Собакен, иди сюда.       Животное подставилось под руку, задорно виляя хвостом, но поняв, что его приглашают в машину, тут же вежливо отстранилось и тяфкнуло, присаживаясь на землю. — Ну ты чего? Ну пошли, там тепло и мягко, — грустно настаивал Антон, пытаясь сдвинуть собаку, но та лишь облизнула его руку и пошла укладываться у костра прямо на том месте, где они только что сидели втроём. — Антош, он не хочет, — Арсений успокаивающе положил руку парню на плечо. — Не тяни его, ему на природе хорошо. А ты иди спать, поздно уже. — Ладно, — тоскливо протянул Антон, всё время оборачиваясь на животное через плечо, чтобы проверить, не передумало ли то.       Двое разместились на разложенных сиденьях тесного автомобиля и укрылись спальниками. Наступила тишина, прерываемая лишь размеренным дыханием. — Знаете, я хотел сказать вам там, у костра, но боялся, что вы на меня посмотрите, и я сразу умру, — шепотом выдал Антон, глядя на далёкие звёзды через стекло автомобиля. — И что же это? — Вы такой красивый. Даже со всеми этими кругами под глазами, ссутулившимися плечами и следами усталости. С бликами огня в ваших глазах-океанах. Не то чтобы я любил океан, а особенно тонуть в нём, но в ваш так и тянет. Господи, блять, что я несу. Вы… Я просто… — Просто влюбился? — усмехнулся Арс, не в силах сдержать растягивающиеся в стороны уголки губ. В груди приятно потеплело. — Да идите вы, — беззлобно прошипел Антон. — Может я вас ненавижу. — Отчего-то весьма сомневаюсь в этом. Спасибо, Антош. Правда, спасибо. — Боже, зачем я вообще это сказал. Забудем. Спокойной ночи, Арс. — И тебе. Сладких снов, — Арсений дотронулся до его щеки, осторожно проведя по ней подушечками пальцев, оторвался и развернулся на другой бок, погружаясь в сон.

･━━･❪✧❫･━━･

      Проснувшись с первыми петухами и недовольным ворчанием Антона, у которого всё затекло и вообще «где лежит туалетка, а то срать охота, я погнал в лес», Арсений побрёл к реке умываться. — Хей, привет, дружок, — радостно произнёс он, поглаживая подбежавшего пса. — Как тебе спалось? Кушать хочешь?       Тот завилял хвостом и тявкнул. — Хорошо, хорошо. Сейчас умоюсь и что-нибудь сделаю. А ты пойди пока за мелким присмотри, чтобы его никто за жопу не укусил. Такую жопу беречь надо, знаешь ли.       Арсений махнул рукой в сторону, в которую ушел Антон, и собака сразу же умчалась в кусты.

･━━･❪✧❫･━━･

      Позавтракав остатками тушенки с хлебом и запив всё чаем, они пришли к выводу, что пора собираться. Конкретной цели пока не было, но стойкое ощущение, что нужно продолжать убираться как можно дальше от родного города, не покидало. Да и к тому же с горизонта подтягивались тяжелые тучи, что не позволяло дольше задерживаться на природе. — Можно он поедет с нами? — с надеждой спросил Антон, глядя на пса.       Попов посмотрел на него с толикой жалости. — Он ночью не хотел в машину, думаешь сейчас полезет? Я уже не говорю про то, куда нам собаку, с которой станет гораздо сложнее. Кормить, выгуливать, не дай бог нас поймают или еще что. — Эй. Поехали с нами, — не унимался Антон, решая игнорировать ворчащего мужчину, и обращаясь к псу непосредственно. — Тут холодно, голодно и одиноко, а я тебя люблю, в обнимку сидеть будем и кушать, и Арсу надоедать. Обещаю! Ну чего ты?       Пёс благодарно лизнул руку мальчишки, но отошел. — Поехали, Тош. — Но почему он так? — Видимо, его место здесь. Это его дом. Не тяни его. Представь, вскоре он встретит таких же заплутавших путников, как мы, и с удовольствием составит им компанию, поедая жареные на костре колбаски и слушая гитарные песни. Он нашел своё место, не пытайся всё сломать. — А мы? — Мы? — Мы найдём своё место? Я так хочу найти место, в котором пожелаю остаться. Которому действительно буду принадлежать. — Обязательно найдем. Только главное, чтобы оно было не в тюрьме, поэтому нам пора ехать. — Хорошо. Пока, пёсик. Наверное ещё увидимся, а может и не раз.       Арсений с Антоном сели в машину и выехали на дорогу. Мальчишка тоскливо смотрел через заднее стекло на провожающую их собаку.

･━━･❪✧❫･━━･

      Автомобиль ехал по трассам около пяти часов до того, как Арсений не согласился остановиться на заправке, чтобы умыться и пополнить стратегический запас еды, энергетиков и сигарет, зарядить гаджеты и набрать бензина. Антон успел пофлиртовать с девушкой-кассиршей, за что потом получил от недовольного Арсения по затылку, потому что: «Ты хочешь, чтобы она тебя запомнила, Антон? Ты совсем рехнулся? Мы даже не знаем какое там положение дел, только этого нам не хватало!». Антон послушно ретировался, всё же получив дамский номерок и уничижающий мужской взгляд в награду. Ему приятно было думать, что Арс его ревновал, а не просто беспокоился о безопасности своей жопы.       Несмотря на то, что Попов был уверен, что они в дикой спешке, и им нельзя прекращать двигаться, он не смог отказать себе и Антону в удовольствии посидеть в кафе при АЗС какое-то время и в спокойствии попить кофе с горячими сэндвичами. Это был один из тех моментов умиротворения, когда не нужно никуда нестись, путаясь в дорогах и не видя конечной цели.       Телевизор, висящий над столиками, закончил транслировать музыкальные клипы и перешел к сводке новостей. Арсений напрягся, гипнотизируя взглядом экран, и подтянул к себе пальто с соседнего сиденья, подобрался, словно хищное животное перед прыжком, приготовившись в любой момент сорваться и уйти, если вдруг в новостях засветят их лица. — К криминальным новостям. В одном из спальных районов культурной столицы был совершен налёт на квартиру. Предположительно, это деятельность одной или нескольких преступных группировок. Эти кадры с места преступления демонстрируют полнейший разгром в квартире, который говорит о том, в ней пытались что-то найти. Хозяев убили на месте, их сын — Антон Шастун, студент второго курса, пропал без вести. Пока точно не установлено, был ли он в квартире в момент совершения преступления. Если вы видели этого человека или знаете что-то о его местоположении, то обращайтесь по горячей линии. Полиция продолжает расследование. К другим новостям…       Арсений присвистнул, когда на экране появилась фотография пропавшего студента. — Смотри-ка, Антош, твой тёзка, еще и внешне немного похож. Вот вы, Шастуны, любители попадать в неприятности. А представь, если он твой родственник или что-то в этом роде. — Ага, блять. Ты еще скажи, что я его брат и эти долбоебы назвали нас одинаково, а потом подумали: нахуя нам второй такой же, и отдали меня в детдом, а сами свалили в другой город. — Бери выше. Тебя просто выкинули на мусорку, откуда забрали цыгане, думая, что с тебя можно получить какую-то пользу, и ты стал путешествовать с их табором, но когда чуть подрос, они поняли, какой ты вредный и невыносимый, и просто кинули на крыльцо детдома. — Пф, бери выше. Кинули опять на мусорку, но там я заебал местных котов, и они меня схватили за шкирку и потащили к детдому.       Арсений хмыкнул. — Звучит правдоподобно. И ты проделал такой путь, чтобы оказаться у меня. — И что теперь? Оставишь меня на мусорке, а сам уедешь? — Нет конечно, я же долбаеб, поэтому буду таскать с собой, пытаясь приручить. — Мне нравится такой вариант, — замурчал Антон, щурясь. — Нравится, тогда допивай и поехали уже. Не хочу оказаться в следующей криминальной сводке.

･━━･❪✧❫･━━･

      Время близилось к полуночи. Тучи, которые непрестанно надвигались весь день, наконец заволокли небо и обрушились мощным ливнем. Он шел уже несколько часов и, судя по прогнозу, не собирался прекращаться ни сегодня, ни завтра.       Арсений, стиснув зубы, вцепился в руль. Уставшими слезящимися глазами он всматривался в темноту перед собой, пытаясь разобрать хоть что-то в свете редких фонарей, кроме затмевающей всё пелены воды. — Арс, ты не хочешь остановиться? Тебе нужно отдохнуть, — осторожно начал Антон, мягко касаясь мужской руки и терзая собственные губы клыками. Он перебрался на переднее сиденье как только начало темнеть и теперь напряженно гипнотизировал Попова, тянущегося за очередной банкой энергетика. — Арс, тебе хватит уже. Брось это. — Ты мне в мамочки устроился, Антон? — раздраженно ответил тот, поправляя очки. — Где ты предлагаешь тут остановиться? — Где-где — на обочине! — Это старая дорога, Антон, тут всё размоет нахрен от такого дождя. Мы потом просто не выедем и останемся без машины. Тогда придётся просить кого-то нас вытащить, но не уверен, что эта затея закончится успешно. Мы пока тут ехали, машин было по пальцам пересчитать. — Вызовем службу, — продолжал бухтеть мальчишка. — Ага, а может сразу ментов?       Антон фыркнул и скрестил руки на груди. — Давай тогда я поведу. — Нет. И не обсуждается. — Да блять, Арс! Ты устал, я же вижу! Тут еще и темно так, что не видно нихера! Ты нас угробишь, блять, об этом не подумал!       Арсений пожал плечами и включил радио погромче. — You're here for a reason but you don't know why, — подпевал он, игнорируя состояние Антона. Арсений понимал, что тот отчасти прав, но оба предложенные варианта его не устраивали, так что, за неимением лучшего, он продолжал упорно ехать вперёд, надеясь найти подходящее место для стоянки. — Блеск, теперь ты меня игнорируешь, да? — взъелся подросток. — А ты знаешь, что мы не найдем этот «reason», если ты куда-то вмандишься? — You're split and uneven your hands to the sky. — Арс, блять. Ну что за детский сад? Что мне сделать, чтобы ты перестал? Ты же понимаешь, что не железный? Ты не можешь без отдыха. На одних энергетиках далеко не уедешь. Я пробовал, не работает. Хочешь, я тебе подрочу? Отсосу? Что ты хочешь? Остановись только, пожалуйста, — взмолился Антон, дергая того за плечо.       Арсений почувствовал панику мальчишки и его бегающий взгляд, но виду не подал. Не хватало еще, чтобы беспокойство передалось ему. Делу это не поможет, лишь навредит. Последние слова застали врасплох, но мужчина быстро выбросил их из головы. — Oh I hope somehow, I'll wake up young again, — пел он, концентрируясь на голосе певца, а не подростка. — Ты не представляешь, как я не хочу «wake up young again». Я уже бывал в аварии недавно, как ты помнишь, ощущение не из приятных и повторять вот вообще не хочется.       Арсений не реагировал. Антон взвыл от досады. Он проклинал эту баранью упёртось Попова, которая в другое время могла быть весьма полезной, но не сейчас. Шастун видел, что его персональный водитель уже клюёт носом и готов был разразиться на очередную тираду, но заметил, как на дороге блестит что-то крупное в свете их фар и неумолимо вырастает в размерах. — Блять! Сворачивай! — только и успел крикнуть он, как машину сотрясло от мощного удара.       Раздался хлопок, за ним последовал жуткий скрежет. Пассажиров сильно мотнуло, сдавливая тела о ремень. У водительского сиденья сработала подушка безопасности, подхватывая Попова. Антон же со всей силы приложился лбом о приборную панель и отключился. Автомобиль двигался вперед ещё с десяток метров, таща что-то по земле перед собой, и наконец остановился.       Арсений зашипел, поднимая голову и оглядываясь. Мысли были спутанными, в ушах звенело, зрение никак не хотело фокусироваться и было подернуто дымкой. По лобовому стеклу нещадно бил дождь, не давая сконцентрироваться на мире вокруг и понять, что произошло. Бегающий взгляд наконец наткнулся на фигурку на пассажирском кресле.       «Антон!», — пришло осознание.       Арсений потянулся к своему мальчишке и аккуратно дотронулся до плеча. — Антон? — ноль реакции.       Арсений забеспокоился и попытался поднять его голову но, только коснувшись чёлки, пальцы мужчины оказались измазаны теплой липкой жидкостью. Он замер, тупо уставившись на свою руку в кромешной темноте. Чтобы понять, что это кровь, потребовалось несколько секунд. В то же мгновение ужас охватил всё его естество, а кожа покрылась мурашками и холодным потом. — Боже, нет. Нет, нет, нет, пожалуйста, Антон, нет, очнись, ну же, мальчик мой, — Арсений принялся трясти того за плечи, абсолютно не думая о том, что это может лишь навредить в случае наличия травм. Ему было не до этого. Лишь бы его мальчишка был жив.       Антон промычал что-то нечленораздельное и медленно разлепил глаза. Всё тело ломило. Голова отзывалась адской болью. — Су-у-ка, — прошипел он, не без помощи принимая сидячее положение и ощупывая лоб. В ту же секунду он оказался зажат в тёплых мужских руках. — Боже, Антон, ты жив, я так испугался, — шептал Арсений ему на ухо, осторожно обнимая, чтоб не навредить. — А уж я-то как. Умирать пока не входило в мои планы. Ай. — Больно? Голова кружится? Тошнит? Где-то еще травмы есть? — Очень, да, пока не понял, вроде нет.       Арсений достал из бардачка самую чистую тряпку и приложил её к окровавленному лбу. — Держи пока так, ничего лучше не могу предложить. Я аптечку проверял, она просроченная. Ты видел, во что мы врезались?       Антон молча покачал головой. — Я тогда выйду посмотрю, а ты сиди тут.       С этими словами Попов вышел под дождь, подсвечивая себе фонариком на телефоне. Он щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то. В нескольких метров от переднего бампера автомобиля лежала бесформенная масса. Арсений подошёл ближе, фокусируясь на деталях. Сквозь грохот дождя он слышал ещё какой-то звук, но, как ни пытался, не мог его идентифицировать. В свет фонаря попала груда металла и осколки стекла, опознанные мужчиной, как отломанная дверца машины. Живот стало неприятно тянуть от дурного предчувствия. Дрожащий луч двинулся дальше и замер. Арсений пропустил вдох. Кровь отхлынула от лица, забирая с собой краски. — Хей, не мокни тут, — со спины подошёл Антон, всё еще придерживающий тряпку на лбу, и свободной рукой накинул на мужчину дождевик. — Что тут у тебя? — он выглянул из-под капюшона и замер, в ужасе округляя глаза. — Пиздец, блять.       Луч фонаря подсвечивал обезображенное тело, вмятое в обломки водительской двери. Ноги лежали размозженными обрубками — они попали под автомобиль и размазались по земле, пока тот двигался по инерции после столкновения. Тазовые кости раздроблены и обломками торчали через потемневшую ткань серых спортивных штанов. Живот раскурочен прилетевшим куском металла. Тонкая кофта разодрана, обнажая женскую грудь с мясом вдавленную в бюстгалтер.       Свет фонарика медленно перешел выше, падая на лицо. На парней смотрел один трясущийся глаз. Другой не мог — вытек. Челюсть была сломана и широко раскрыта, во рту — месиво из зубов и языка. На голове — шапка из окровавленных волос и кусков кожи. — Матерь божья, — Арсений не выдержал, бросил фонарик на землю и отошел в сторону, с неприятными звуками опустошая желудок. Антон словно прирос к месту, не в силах сделать и шага. Он стоял, широко раскрыв глаза, вперив пустой взгляд туда, где в темноте скрывалось женское лицо, извергающее из себя хриплые звуки. — Арс. Арс, она жива. Мы снесли ее, да? — его сильно потряхивало, голос срывался до шепота, слова с трудом выходили из напряженного горла. — Там ее машина у края дороги. Она, наверное, не смогла ехать в дождь, остановилась, открыла дверь и вышла из машины для чего-то. И мы ее сбили в этот момент, да? Да, Арс? — бесцветным голосом тараторил Антон, погруженный в темноту. Луч лежащего на земле фонаря до него не добивал.       Арсений подошёл, хватаясь руками за голову. Мысли хаотично носились в голове, охваченные паникой, никак не собираясь воедино. — Она, она жива. Мы сейчас позвоним и вызовем скорую. Все будет хорошо, они ее спасут, — сказал Арсений, судорожно ощупывая карманы в поисках телефона. — Они ее не спасут, Арс! Они не доедут, смотри какой тут ливень! Да даже если доедут, то как найдут? Ты хоть знаешь, где мы? Я вот в душе, блять, не ебу! На этой дороге кромешная тьма. — Мы останемся. Мы останемся и подождем скорую. — Ты с ума сошел?! — отчаянно закричал Антон, стукнув кулаками по мужской груди. — Еще и полицию подождем, да?! Мало нам?! Нам и так повезло, что не нас по земле размазало! Ехал бы ты быстрее, или врезался бы не в дверцу, а в корпус, и всё, Арс, мы бы также лежали! — Антон кричал, из уголков глаз начинали течь слёзы. — Я не хотел умирать. Я не хотел умирать сегодня, Арс! Ты нас чуть не убил. А теперь да, давай в скорую, в полицию, давай, порти всё окончательно! — Да что тут портить, Антон?! Мы в дерьме! И забрали с собой невинного человека. Да, я забрал, я виноват. Так нельзя, Антон, понимаешь? Я не позволю ей умереть, я должен хотя бы попытаться её спасти! — выкрикнул Арсений и начал набирать номер скорой. Антон молча смотрел на него.       Попов поднес телефон к уху. Тяжело сглотнул. Связи не было. Руки обессиленно опустились. Глаза с ужасом смотрели на обезображенную женщину. Даже через шум дождя он слышал, что она еще жива. Её жуткие хрипы и болезненные стоны. Арсений упал на колени, пряча лицо в ладонях. Он понимал, что никак не может ей помочь. Он понимал, что этот пиздец случился из-за него. В тот момент он был благодарен всем богам, что она хотя бы не кричала. Он не уверен, что смог бы это вынести. — Нам надо её убить, да? — тихо спросил Антон. — Что? — Арсений почувствовал, как кожа покрывается липкими мурашками, а волосы встают дыбом. — Мы не можем ей помочь по-другому. Она страдает.       Арсений поднял голову, глядя на стоящего рядом мальчишку снизу-вверх. Тот был прав. Они должны хоть как-то облегчить ее боль, которую причинили. Нет. Не они. Он, Арсений, должен. Он причинил.       Арсений собрался с силами, поднялся с коленей и приблизился к груде металла с распластанным по ней телом. — Это не сложно, — шепотом уверял он себя. — Я ей помогу. Это — помощь. Ей больше не будет больно.       Арсений склонился над лицом женщины. Теперь он слышал её очень четко. Эти звуки отдавались в голове набатом. Он был уверен, что они настолько впечатались в сознание, что он не скоро сможет их забыть.       Мужчина протянул руки и замер, не зная, как поступить. Задушить? Перерезать горло обломком? Нет, последний вариант был отброшен сразу. Он на пробу сомкнул руки на её шее, погружая пальцы в плоть, а она захрипела лишь громче и протяжнее. Арсений чувствовал, как уцелевший глаз со страданием и ненавистью смотрит из темноты. Она знала, что это он виноват. Знала.       Арсений задрожал. Желудок скрутило. Кожа покрылась холодным потом. Он попятился, спотыкаясь, плюхаясь прямо в грязные лужи, лишь бы отползти дальше. Он не смог. Просто не смог. Не нашел в себе силы.       Антон стоял рядом, не шевелясь и молча наблюдал. Арсений не мог себе позволить попросить мальчишку об этом. Тот ведь еще ребенок. — Пойдем… пойдем в машину. Нам пора ехать, — севшим голосом сказал Попов и поплелся прочь от всё ещё живой женщины. Антон двинулся следом за ним, не проронив ни слова.       Они сели в машину — благо отделалась она лишь выбитой фарой и несколькими вмятинами. Через несколько минут автомобиль уже вновь ехал по дороге. Арсений больше не хотел спать — произошедшее отрезвляло лучше самого крепкого кофе. Да и он был не уверен, что теперь вообще сможет нормально спать.       Антон выкрутил радио на полную. Им обоим нужно было отвлечься. Зазвучали слова знакомой песни: We'll never get free Lamb to the slaughter What you gon' do When there's blood in the water?       Антон нервно усмехнулся, прислонившись разбитым лбом к холодному стеклу. У Арсения сильнее затряслись руки, сжимающие руль. The price of your greed Is your son and your daughter What you gon' do When there's blood in the water? When there's blood in the