Шмель и Орхидея-6. Ты прекрасна

Мысли путались у Кристины в голове, но прогуляться с любимым в тайне человеком хотелось так, как, наверное, ничего на свете. Прошмыгнув в свою комнату, чтоб не быть замеченной кем-то из девушек, она взяла своё бежевое драповое пальто, светлую вязаную шапочку, переобулась и потихоньку пошла к выходу на улицу. Сердце её замирало. По дружбе пройтись с мужчиной, вроде бы, не было чем-то предосудительным, но всё равно охватывал трепет. А как он мог не охватить? Ведь Кристина так любила Гамбита! Он ей часто снился и практически не выходил из головы. Эх… угораздило же дурнушку влюбиться. Да ещё в такого красавца! Какой он был! И как смотрел! Точно всю насквозь пронизывал своим странным взглядом. И в то же время ласкал им, улыбался так заразительно… Кристину вновь тряхнуло, как будто она была приговорённой к казни на электрическом стуле, и пришлось ускорить шаг, чтоб не струсить и не передумать. *** Он ждал. Губы в окружении складок, которые свойственны улыбчивым людям, привычно растянулись, жаркие угли глаз блеснули из-под взлохмаченных прядей. Кристину всегда удивляло, сколь естественно и гармонично смотрится эта небрежность. Так же, как небритость на впалых щеках и остром выступающем подбородке. Француз. Они, наверное, все такие. Немного неправильные, но всегда милые, открытые и притягательные… Реми протянул ей руку. Девушка, едва ли не сгорая заживо от волнения и стыда, не сразу, но приняла приглашение. Так, под руку, они и зашагали прочь от Карточного Домика, в темноту, подсвеченную лениво падающими хлопьями снега и заревом далёкого города. Она впервые была к нему так близко, а он всё смотрел на неё и смотрел, отчего Кристина одновременно купалась в душевном тепле и утопала в гнетущей неловкости. Идти тут, по сути, было некуда: кругом мрачные пустыри да жутковатый зимний лес. Но что-то во всём этом было чудесное и сказочное, точно творение какого-то невидимого доброго кудесника. - Кристин, можно задать тебе один серьёзный вопрос? – спросил Гамбит, когда они, наконец, остановились, пройдя, наверное, метров триста в сторону заброшенной подъездной дороги. Вечер был тихим, только кто-то где-то, пугая, ухал. Наверное, филин. - Конечно можно, - Кристина ощутила, как из-под ног уходит треснувший, присыпанный снегом асфальт, потому что Лебо стоял прямо перед ней, придерживал за локти и внимательно смотрел сквозь пелену из пушистых хлопьев. - Гамбит тебе нравится? «Что за мальчишество?» - успело промелькнуть в голове у девушки прежде, чем накрыло чем-то невыносимым, лишающим разума. - Гамбит всем нравится, - подражая его странной манере, прошептала она, как заворожённая. - Я о тебе спросил, ma galette. Тебе – нравится? Но Кристина не могла ответить. Вот так взять и сказать ему, что он ей нравится? Да не просто так нравится, а любим… Девушка себе такого не представляла. Она давно свыклась с тем, что ей суждено любить и желать этого мужчину в тайне ото всех и даже в какой-то мере от себя самой. Она и мысли никогда не допускала о том, чтобы открыться. Не представляла себе даже этой сцены, а тут… Он требовал от неё невозможного. Да и зачем это ему понадобилось? Кристина не понимала и совсем запуталась. - Ты что-то растерялась, малыш, - сказал он мягко и вновь улыбнулся. – Я, наверное, переборщил с нахрапа так вот спрашивать. А… я ведь для тебя подарок приготовил в честь такого замечательного вечера в твоей компании… И Гамбит достал из кармана плаща маленькую бархатную коробочку тёмно-зелёного цвета. С едва слышным щелчком крышечка поднялась, и взору изумлённой девушки открылся подарок от любимого мужчины – золотое колечко с цветком из пёстрого камня. Это была невероятно красивая яшма, вся в разводах коричневого, жёлтого и нежно-лилового цвета. Из яшмы были сделаны лепестки – они изящно гнулись гладкими причудливыми язычками, а в центре красовалась сердцевинка из искристого авантюрина. Таких украшений у Кристины не было отродясь, и теперь она могла лишь остолбенело любоваться этим чудом ювелирного искусства, не в состоянии сделать логичного вывода из всей этой ситуации. А Гамбит между тем вдруг отступил немного назад и с некоторым трудом (видимо, нога всё ещё болела) опустился на одно колено, прямо на мокрый асфальт. - Кристин, - начал он с какой-то необычной для себя неловкостью, каковой с ним, кажется, вообще никогда не случалось и случиться попросту не могло, - я бы хотел заботиться о тебе и оберегать от всех невзгод, делить с тобой всё, что преподнесёт жизнь… Я хочу стать тебе верным и любящим мужем. А ты согласна быть моей женой? Изумлённая Кристина во все глаза смотрела то на коленопреклонённого Лебо, то на его чудесный подарок, который тот без лишних колебаний уже надел ей на безымянный палец, и не могла вымолвить ни слова. - Ну, что скажешь, ma belle? Согласна? – торопил он её с ответом, будто в этом заключалось что-то жизненно важное для него. А девушка, сумев, наконец, пошевелить губами, выдавила: - Вы издеваетесь? Мужчина чуть нахмурился, казалось, совершенно неподдельно удивившись вопросу Кристины. - Гамбит над девушками не издевается. С чего ты так подумала, ma galette? Не обижай Гамбита. - Издеваетесь, - с укором проговорила Кристина, отведя взгляд. – Вы же если о себе в третьем лице говорить начинаете, то это значит, что… - Выёживаюсь? – закончил за неё Реми, вспомнив выражение Росомахи, и, видя, что смущение девицы стало совсем уж сильным, встал и продолжил. – Хорошо, не буду больше. Но я и не думал выёживаться, Кристин. Это же твоя и моя жизнь, наша жизнь. А я давно уже научился относиться к ней серьёзно. К личной уж точно. Но я так и не понял, с чего ты взяла, что я смеюсь над тобой? - С того, что я некрасивая, - со вздохом и привычным чувством вбивания гвоздей в крышку собственного гроба произнесла девушка. - Ты?! – высоко приподняв брови, переспросил Гамбит так, будто услыхал что-то несусветное. – Ты прекрасна, Кристин. Кто мог тебе сказать такую чушь, будто ты некрасивая? - Зеркало, - мрачно промолвила девушка, сникнув окончательно. - Ma fleur, не обижайся, но у тебя либо зеркало кривое, либо взгляд какой-то неправильный. - Всё у меня правильное, - буркнула Кристина и ощутила жжение в глазах. Вот если б он сейчас просто по-дружески обнял её, а не молол чепуху, то ей непременно стало бы легче. - Ну, тогда, значит, неправильный я, - сделал вывод Гамбит и, словно почувствовав желание девушки, обнял её. – Предпочитаю быть не как все, а умнее. Хочешь, интересную историю расскажу? – он дождался, пока его спутница кивнёт, и продолжил. – Мне было, наверное, лет девять, я был серьёзно влюблён в одну девочку и решил нарвать для неё в городской оранжерее самых красивых цветов, какие там только были. Я пробрался туда ранним утром, в то время, когда оранжерея ещё не открылась для посетителей, и… просто ошалел от того, что увидел вокруг. Сколько ж там было цветов! И все прекрасны. Каких там только не было форм, размеров, красок… Oh, mon Dieu! Я так растерялся, что забыл обо всём на свете, но так и не сумел выбрать. Только что едва не попался. Еле сумел уйти, иначе б загребли и сдали в приют. А мне в приют не хотелось, под опекой старика Лебо жилось как-то привольнее. Я сорвал тогда первый попавшийся под руку цветок и убежал… - Ей понравилось? – спросила Кристина, которая, увлёкшись историей, немного расслабилась и теперь неспешно шла с Гамбитом в обнимку. - Думаю, да, - самодовольно усмехнулся большой мальчишка, - хотя она и не призналась. Такая была гордячка эта Бэлла!.. Но дело-то не в этом, Кристин, - Реми вновь превратился во вполне взрослого человека, - а в том, что… Как бы тебе сказать? Вы, женщины, как те цветы в оранжерее – очень разные, но все – абсолютно все – красивые. Я не встречал некрасивых, их не бывает просто. Бывают незрячие мужчины, которые не замечают очевидного. А я замечаю, Кристин. Вот прямо сейчас замечаю, что ты прекрасна. - Скажете! – девушка зарделась, приливом крови распугав милые веснушки на щеках. - Скажу! – уверенно отрезал Гамбит и, неожиданно остановившись, развернул её к себе и поцеловал.