Герой, которого все заслужили

Никогда Люсьен не видел императора Уриэля Септима вживую: только профиль властодержца, вылитый на золотых монетах. Надо признать, профиль был узнаваем. Стоило сопровождающим императора стражам приказать Люсьену отойти подальше, как он послушно попятился, почтительно склоняя голову. Из-под упавших на лицо волос удобнее наблюдать за происходящим, а происходило действительно что-то невероятное. — Ты… Я видел тебя. Подойди ближе, хочу тебя я видеть, — обратился вдруг к нему Уриэль, и Лашанс, лихорадочно размышляя над тем, где же он успел засветиться перед самим императором, подошёл на шаг. –Именно тебя я видел во снах. Поборов искушение саркастично дёрнуть бровью, Люсьен подумал, что либо Уриэля преследуют кошмары, либо у него до странности необычные фантазии. Он старался молчать, пока явно выживший из ума император рассказывал ему о предназначении, о спасении, о гибели собственных сыновей… да, видимо, старик совсем отчаялся, раз уж вывалил все свои переживания на заключённого, не зная ни имени его, ни рода занятий. Ни даже за что его сюда посадили! Вопиющая недальновидность. — Пожалуйста, Ваше Величество, мы должны идти дальше, — женщина в мудрёных доспехах окликнула Уриэля, и тот поспешил прервать беседу с Люсьеном, которая всё больше напоминала исповедь. Лашанс, нервно сглотнув, зачарованно наблюдал за тем, как отъезжает в сторону одна из стен его камеры, как сквозь оседающую пыль вырисовывается проход. Там — свобода! Ему нужно выбраться, вернуться к Семье и, пожалуй, хорошенько выпить, чтобы уложить в голове все события сегодняшнего вечера. — Похоже, сегодня твой счастливый день, — весело сказал другой телохранитель императора, панибратски хлопнув Лашанса по плечу. — Только не путайся у нас под ногами. «Выпотрошить бы тебя за это, дружок, но ты, похоже, прав», — подумал Люсьен, цепляя на своё лицо выверенную растерянно-радостную улыбку и ныряя в катакомбы, ведущие к вожделенной свободе, не удержавшись и напоследок послав воздушный поцелуй данмеру из камеры напротив. От императора с его сопровождением он постарался сразу же отстать, теряясь в тенях и с неприкрытым удовольствием сплетая «хамелеон»: тюремные стены блокируют почти всю магию. Шаги его в полумраке были неслышны, и любопытство вело его вперёд, за Уриэлем: что сам император забыл в катакомбах под тюрьмой? Неужели нашёлся кто-то достаточно могущественный, чтобы попытаться уничтожить весь императорский род? От сырых каменных стен пахло затхлостью и плесенью, воздух в подземном тоннеле был спёртый, тяжёлый, но Люсьен не торопился вырваться вперёд, наблюдая за Уриэлем и его телохранителями, почти невидимый, никем не замеченный. Не заметил его и человек в алой робе, выскользнувший будто из самой стены. Ситуация становилась всё загадочнее и интереснее. Лашанс, заняв самое удобное для обзора место, растирал уставшие от кандалов запястья и наблюдал за тем, как телохранители защищают императора от нападения неизвестных убийц в красном. «Восхитительное упорство, хоть и топорно, конечно, — не мог не оценить Люсьен. — Если бы нам заказали императора, мы бы тоже бросили на этот контракт все силы». После того, как за Уриэлем и его свитой закрылась дверь, Люсьен остался один. Осмотрев тела подосланных убийц, он разжился парой кинжалов, фиалом восстановления магии и горстью золотых — неплохо для начала! Путь сквозь катакомбы, населённые красами, зомби, гоблинами и ещё скамп знает, чем, его не смущал. Он же не какой-то тупоголовый герой, чтобы старательно выискивать врагов в каждом пыльном закутке с целью героической расправы над несчастными обитателями подземелий! Коридоры петляли, один лабиринт сменялся другим, и Люсьен уже пожалел, что не прихватил из своей камеры кувшин с водой. В полумраке, который разгонялся лишь слабеньким заклинанием звёздного света, что-то блеснуло. Несколько покрытых пылью септимов да бутылка эля оказались спрятаны в нише, и Лашанс отбил горлышко бутылки о камень, делая затем несколько жадных глотков. Жизнь определённо налаживалась. И наладилась бы окончательно, если бы он вновь не наткнулся на императора с телохранителями, вывалившись им практически на голову из полуразобранной стены.