Герой, которого все заслужили

Люсьена никак не покидало ощущение, что что-то в его жизни идёт неправильно. Зачем-то Анголим поручил ему убийство Руфио, едва живого старика, который только и делал, что спал да пил. И не простое убийство, а почти ритуальное, именно тем клинком, который сам Люсьен берёг для определённого случая. Безусловно, было приятно снова окунуться в атмосферу чужих смертей, умыться чужой кровью, чужими страданиями: отравить Родерика, никому не попавшись на глаза, выпотрошить Валена Дрета в его камере, инсценировать смерть Мотьера, выследить пьянчугу Фэлиана, да и вообще лишний раз подразнить Филиду. — Роза Ситиса, — с явно слышимым восторгом произнёс Люсьен, бережно держа в руках простую стрелу с мудрёным наконечником. — Убьёт с первого выстрела. Это наш шанс освободиться от неусыпного взора Филиды, после своей отставки он может перестать придерживаться рамок закона. Кому выпадет честь выпустить эту стрелу? Лашанс поднял взгляд на братьев: вся Длань была в сборе, это решение было не просто важным — судьбоносным. — Тебе, — просто произнёс Анголим, пряча улыбку за маской торжественности — ему не хотелось портить такой момент. — И я не подведу, — Люсьен, сверкнув глазами, порывисто прижал стрелу к груди и почтительно склонил голову, шепча привычные слова молитвы. — Когда скажешь ему об Очищении? — лениво поинтересовалась Аркуэн у Слышащего, когда дверь за Люсьеном закрылась. — После убийства Филиды, — помедлив, ответил Анголим. — Но я ещё не принял окончательное решение. Нужно больше фактов, проверь, кто ещё был вхож в Убежище Чейдинхола. Что-то тут не сходится. — Хорошо, Слышащий, — будто неохотно согласилась Аркуэн, поднимаясь со своего места. … Осень в Лейавине была отвратительной. Город, и без того серый, с наступлением месяца Огня Очага терял последние яркие краски, облетевшие золотисто-рыжие листья быстро смешивались с грязью, отдавая свою яркость в жертву медленно подбирающейся зиме. Люсьен, окутавшись заклинанием хамелеона, притаился за большим валуном возле городской стены и не сводил взгляда со спуска в воду. Высокая фигура Филиды показалась вдалеке: даже в такую погоду командор не изменял своим привычкам. Нервно облизав губы, Люсьен натянул тетиву, прицелился, наблюдая за Филидой поверх витого наконечника Розы. Сердце замерло: у него есть только одна попытка, второго шанса не дано. В памяти пронеслись все уроки Винсента, но стрельба осталась тем навыком, который так и не дался Лашансу в полной мере. — Благослови, Матушка. Направь длань мою, и да свершится тёмная справедливость, — почти беззвучно прошептал он, отпуская тетиву. Полёт Розы показался бесконечным, время будто замедлилось, и Люсьену казалось, что сейчас Филида почувствует нависшую над ним смертельную опасность, вздрогнет, шагнёт в сторону или уйдёт под воду — избежит гибели! Но стрела угодила командору прямо в грудь, и седая макушка медленно скрылась из виду, вода окрасилась алым. Люсьен изумлённо распахнул глаза, не веря своей удаче, накинул поверх заклинания хамелеона ещё и «Лунную тень», беззвучно отступая к самой стене. Стражники, отвернувшиеся буквально на минуту, чтобы не смущать Адамуса своим пристальным вниманием, засуетились, забегали в поисках убийцы, но тот уже был в самом безопасном месте: на берегу пруда, в котором Адамус Филида обрёл вечный покой, отправившись в Пустоту. Люсьен задумчиво смотрел в застывшее лицо Филиды: он никогда не видел грозу Тёмного Братства так близко. В светлых, потускневших навек, глазах отражалось хмурое осеннее небо Лейавина, в котором проплывали редкие облака, будто посмертной плёнкой затягивая невидящий взгляд. — Тёмное Братство вечно, Адамус, разве ты не знал? — едва слышно выдохнул он, зайдя в воду по колено и вылавливая руку Филиды, чтобы отрезать ему палец: подарок будущему командору, недвусмысленный и красноречивый. Как там его зовут? Граниус? — Было весело быть твоим врагом. Да пожрёт твою душу Бездна. Победно улыбаясь, Лашанс покинул Лейавин — у городских ворот уже заждался Тенегрив, готовый унести его в столицу. Теперь Семья в безопасности.