Konstellation

      Чувство необъяснимой тревоги и безысходности постепенно окутывало с головой. Спину неприятно холодило из-за прилипшей влажной одежды. Создавалось ощущение, словно нечто мрачное и пугающее наступает на пятки. Сакура шла вперед по длинному коридору, но почему-то сил оглядываться назад не было. Щеки щипало от уже высохших слез, во рту становилось вязко и противно. Ноги будто не слушались, поэтому каждый шаг давался с трудом. Она боялась добраться до места назначения, однако все равно была обязана идти. Единственное, за что мог зацепиться взгляд — зеленая кафельная плитка на стенах. Казалось, этот грязный цвет угнетал еще больше.       Через некоторое время послышался чей-то голос.       Мужчина?       По-прежнему не находя в себе сил обернуться, Сакура сбавила темп. Очередной сквозняк резанул по разгоряченному лицу, когда она переступила низкий порог. В этом помещении было еще холоднее.       Как же неуютно, как же хочется уйти…       Перед глазами предстала металлическая стена, заполненная десятками небольших дверей. Вопреки своей воле Харуно продолжала подходить ближе — раздающийся эхом голос не оставлял ей другого выбора. Странный запах щекотал ноздри, вынуждая желудок сжиматься.       Появлению еще одной высокой фигуры она не придала большого значения. Ровно до тех пор, пока мужчина не открыл одну из створок. Скрежет выкатывающихся на рельсах носилок отрезвил. Затуманенный взор будто бы прояснился, отчего Сакура вздрогнула. Машинально облизнув пересохшие губы, она замерла на месте.       Пара невнятных вопросов и взмах белой простыни. Обескровленное изуродованное тело — последнее, что она запомнила.       Мир продолжал уходить из-под ног, в то время как двое мужчин пытались до нее докричаться. Их настойчивые голоса постепенно смешивались в один непрекращающийся звон. В попытке развеять эту чертову иллюзию, Харуно отчаянно замотала головой. Увы, это не помогло. Закрыв уши руками, она почувствовала, как проваливается в пропасть.       Сакура открыла глаза. Все еще елозя по постели и сбивчиво дыша, она начала обеспокоенно оглядываться вокруг. Тревога больно сдавливала грудь, домашняя футболка стала влажной от пота. Комната, погрузившаяся во мрак, не добавляла ощущения безопасности. Единственным спасительным лучиком света был мигающий экран телефона. Чертыхнувшись, Харуно немного пришла в себя и потянулась за устройством. Теперь ей стало понятно, что являлось источником странного звука. Ухватившись за гаджет не с первой попытки, она все же поднесла его ближе к лицу, чтобы разглядеть имя или номер звонившего.       Учиха?       Заправив растрепавшиеся волосы за уши, она дрожащими пальцами провела по экрану. Шумно сглотнув, Сакура предприняла еще одну попытку взять себя в руки. Нужно было что-то сказать.       — Да?..       — Сакура, ты как?       Молниеносный ответ Учихи не дал возможности собраться с мыслями и выровнять охрипший после сна голос. Итачи звучал немного обеспокоенно.       — Ты сейчас дома?       Видимо, длительное молчание Харуно порождало только больше вопросов. Сухо прокашлявшись, она все же ответила:       — Да, привет. Я в порядке… — выглядело не очень правдоподобно. Судорожно потирая заспанные глаза, Сакура и сама желала понять, в порядке ли она.       — Я только что был в участке. Хатаке мне рассказал о… Твоей матери.       Небольшая заминка и неуверенность в голосе были совсем не свойственны Итачи. По крайней мере, когда дело касалось работы. Но сейчас становилось ясно, что ему эти слова давались непросто. Он будто бы сомневался, что говорить, а что нет. Шипящий звук, вызванный глубоким вздохом на другом конце провода, вернул Сакуру в реальность.       — Мне сказали, что ты взяла выходной. Я тебе писал, но...       — Прости, я просто спала, — опомнившись, Харуно отняла трубку от уха и мельком пролистала входящие сообщения. Она действительно ничего не слышала. Прилегла всего на пару минут, а в итоге погрузилась в сон на несколько часов. Измученный стрессом организм все решил за нее. — Цунаде-сама настояла, чтобы я поехала домой. Но, правда, все хорошо…       Оправдания слетали с языка на автомате. Харуно все еще не осознавала до конца, кого именно она пыталась этим успокоить: себя или своего собеседника. Похоже, ее попытки создать видимость нормальности были тщетны, ведь ни Сакура, ни, судя по очередному тяжелому вздоху, Учиха, не верили в услышанное.       — Хочешь, я приеду?       Харуно бы соврала, если бы сказала, что не обрадовалась этому предложению. Еще днем она чувствовала, что ей необходимо побыть одной и все обдумать, но непрекращающееся беспокойство, спровоцированное недавно увиденным кошмаром, никак не хотело отступать. Именно поэтому Сакуре захотелось, чтобы кто-то в данный момент оказался рядом. Она попросту нуждалась в поддержке.       Помедлив всего секунду, Харуно согласилась. После всех мрачных мыслей, которые обрушились на нее сегодня, теплые воспоминания об их свидании с Учихой грели душу с удвоенной силой.       Как только она нажала кнопку завершения вызова, недружелюбная темнота, царящая в квартире, вновь начала давить. Было всего шесть часов вечера, но из-за пасмурной погоды казалось, словно за окном уже ночь. Чернь, заполняющая углы, заставляла ощущать себя неуютно. Обычно Сакура не боялась темноты, но пребывая в таком шатком состоянии, она начинала видеть в каждой тени непонятные образы, которые так и норовили ожить и зашевелиться.       Единственным верным решением было поскорее зажечь свет. Подорвавшись с кровати, Харуно сделала несколько размашистых шагов через всю комнату. Щелкнув выключателем, она резко обернулась. Яркий свет неприятно резал глаза, вынуждая щуриться, но даже такое нечеткое изображение дало понять, что в ее квартире все было по-прежнему, и кроме самой Сакуры здесь никого не было. В надежде стереть с себя остатки кошмара, она направилась в ванную, попутно включая свет в коридоре и на кухне — так почему-то было спокойнее. Умывшись ледяной водой, Харуно подняла взгляд на свое отражение в зеркале. Открывшийся вид оставлял желать лучшего: складки наволочки отпечатались на щеке, глаза малость опухли после внепланового сна. Наверное, стоило придать себе более презентабельный облик до прихода Итачи.       Роясь в небольшой косметичке, Сакура невольно задумалась о том, что картина, увиденная в сегодняшнем сне, уже была ей знакома. Прошло так много времени, что детектив успела позабыть столь яркие подробности той ужасной ночи восьмилетней давности. Однако подсознание самовольно напомнило ей о злосчастном походе в морг. Кто бы мог подумать, что молодой восемнадцатилетней девушке придется присутствовать на опознании… В голове не укладывалось, как детективы, возглавляющие дело об убийстве Мебуки, позволили такому произойти. Благо Сакуре уже ранее доводилось видеть снимки с мест преступлений — ее это действительно интересовало еще со времен старшей школы. Но что было бы, окажись на ее месте куда более восприимчивый человек? В понимании Харуно такие методы были просто негуманны, но, к сожалению, другого выбора тогда не было. Так как отец оказался в больнице сразу после смерти жены, Сакуре пришлось самостоятельно проходить все неприятные процедуры.       Поначалу она не предполагала, что увиденное оставит такой яркий отпечаток на ее психоэмоциональном состоянии. Детективам, занимающимся расследованием дела ее матери, хватило буквально несколько дней для сбора информации, после чего они оставили семейство Харуно в покое. Жаль, они так и не узнали, что молодая девушка продолжала страдать после их вмешательства еще многие месяцы. Тогдашние кошмары Сакуры чем-то напоминали сегодняшний. Они также были связаны с убийством Мебуки. Иногда Харуно во сне преследовали сцены из морга, иногда всплывали жуткие фотографии. Время от времени Сакуру мучили сцены, в которых она узнает о случившимся от явившегося к ним домой офицера. Что бы ей не снилось, Харуно каждый раз просыпалась в холодном поту с одной единственной мыслью: она ничего не смогла сделать, ничем не смогла помочь.       Горько было осознавать, что спустя столько лет эта проблема не оставила Сакуру в покое. Она думала, что смогла справиться с данным расстройством, ведь она даже прошла короткий курс лечения у специалиста. Кто знал, что внезапно всплывшая информация вскроет затянувшиеся раны и заставит детектива вновь погрузиться в самые ужасные моменты ее жизни. Оставалось только надеяться, что болезненные сновидения не станут чем-то регулярным…       Уже на кухне Харуно вывел из размышлений звонок в дверь. Бросив недомытые тарелки в раковине, она наспех вытерла руки полотенцем и направилась в прихожую. Загружая себя работой по дому, она пыталась абстрагироваться от навязчивых воспоминаний, но Учиха приехал так скоро, что изначальный план Сакуры привести квартиру в порядок с грохотом провалился.       Она робко приоткрыла дверь, с облегчением убеждаясь, что это был действительно он. Мужчина шагнул через порог и одарил Сакуру сочувствующим взглядом. В нем не было непрошенной наигранной жалости, Итачи по-настоящему переживал за нее. Повесив пальто на крючок, он подошел к Харуно вплотную:       — Рад тебя видеть, — Учиха поднял одну руку и мягко провел большим пальцем по щеке Сакуры. Устало улыбнувшись, она прикрыла глаза и поластилась к его ладони.       — Спасибо, что приехал.       Так как в холодильнике было пусто, предложить своему гостю Харуно могла только чай или кофе. Выбор мужчины пал на более крепкий напиток — он объяснил это тем, что сегодня ему еще предстояло ехать в офис. Сакуре было лестно, что Итачи нашел время среди рабочего дня для того, чтобы навестить ее вот так спонтанно, но все же она не совсем обрадовалась, узнав, что их встреча продлится недолго. Впрочем, гнетущая тревога постепенно стала уходить на второй план, а собственная квартира больше не казалась неуютной. Теплый свет закрадывался в каждый угол, не оставляя ни единого шанса мрачным теням.       Пока Сакура следила за туркой, греющейся на плите, Учиха начал медленно, но верно превращаться из строгого федерала в обычного мужчину. Расстегнув черный пиджак, который невероятно ему шел, Итачи сбросил его с плеч и повесил на спинку стула. Далее он ловко разделался с двумя верхними пуговицами на рубашке и закатал рукава. Наблюдая краем глаза за отточенными действиями Учихи, Харуно чуть не проморгала момент закипания кофе. Определенно, такой мужчина не вписывался в простенький интерьер ее жилища. Стало даже как-то неловко.       Когда очередная попытка Сакуры удобно ухватиться за металлическую ручку турки не увенчалась успехом, Итачи решил взять ситуацию под контроль. Перехватив женское запястье, он снисходительно улыбнулся:       — Давай лучше я.       Харуно уже было хотела запротестовать, но под прицелом черных глаз сдалась почти сразу. Стоило признать, что сегодня она была не в лучшей форме. К тому же, для себя детектив чаще всего кофе не варила. Каким бы кощунством это не считалось, она предпочитала по-быстрому залить кипятком пару ложек растворимого, нежели зависать у плиты и высчитывать подходящий момент вплоть до секунды.       — Как там в участке? Есть новости? — не поинтересоваться Сакура попросту не могла, эти вопросы не давали ей покоя. Из-за того, что ее так бесцеремонно отправили домой, она потеряла всякую возможность быть в курсе дел. Конечно, прошло всего полдня, но в активном расследовании зачастую и такое короткое время играло значимую роль.       — Да, но вряд ли это то, что тебя интересует, — сев напротив, Итачи опустил две чашки на стол. Не желая утруждать эмоционально вымотанную Харуно, он также вызвался самостоятельно приготовить ей чай.       — Меня сейчас все интересует, — Сакура попыталась поймать его взгляд, для этого даже пришлось немного наклонить голову. Скорее всего, Учиха не желал тревожить ее неспокойными разговорами о работе, поэтому старательно уходил от темы.       — Не думаю, что это я должен тебе сообщать, — он все-таки посмотрел на нее. — Я здесь не в качестве федерального агента, Сакура.       В таком случае возникал следующий вопрос: а в качестве кого?       Их отношения до сих пор не имели какого-то конкретного статуса. Но, пожалуй, выяснять его сейчас было не самой лучшей идеей — голова была забита абсолютно другим.       — Я боюсь, что меня могут отстранить, — чистосердечно призналась детектив. — И тогда я вообще ничего не узнаю…       Сакура зарылась лицом в ладони, желая хоть как-то отогнать от себя пессимистичные мысли. К сожалению, на ум так и лезли варианты самых наихудших раскладов. Цунаде Сенджу слов на ветер не бросала. Несмотря на то, что в конце сегодняшнего непростого разговора женщина оставила вопрос открытым, неутешительные догадки продолжали мучить Харуно.       — Ты уверена, что они так поступят? — Учиха повел бровью. Странно, но судя по его слегка удивленному выражению лица, он будто бы был уверен в обратном. — Я, конечно, не спрашивал напрямую, но Хатаке мне ничего не сказал, когда мы говорили о тебе.       — Вы говорили обо мне? — опешила Харуно. С одной стороны, ничего сверхъестественного в этом не было, но с другой — разум немедленно захватило липкое чувство любопытства. Что именно Учиха и Хатаке говорили о ней в ее отсутствие?       — Разумеется, — на неоднозначную реакцию Сакуры Итачи легко посмеялся, чем вызвал у нее еще большее замешательство. — Как бы сильно мне не хотелось это признавать, нынешнее дело теперь частично связано с тобой, — в момент его лицо посерьезнело. Некое сожаление вновь промелькнуло в пронзительном взгляде.       — Значит, не расскажешь… — было очевидно, что обижалась она на Итачи не по-настоящему. Не в его компетенции было раскрывать ей такие важные подробности. Это могли сделать только капитан, Сенджу или остальные коллеги по группе.       — Я думаю, завтра ты и так все узнаешь. А сегодня постарайся отдохнуть, — он посмотрел на остывающую чашку с кофе. Готовясь сказать что-то еще, он непроизвольно постукивал пальцами по белой керамической поверхности, тем самым выдавая свое напряжение. — Мне сложно до конца понять, что ты чувствуешь… Но ты уверена, что сможешь продолжать?       Настала очередь Сакуры удивляться. Слова Итачи, подобно слабому разряду электричества, заставили вздрогнуть. Неужели он тоже считал, что она настолько беспомощна? Найдется в этом чертовом мире хотя бы один человек, который сможет ее понять, сможет поставить себя на ее место?       Стерев остатки беззаботности с лица, Харуно раздраженно выдохнула и уставилась на Учиху:       — И ты туда же… — подобные предупреждения она выслушивала практически всю свою сознательную жизнь: когда решила пойти в академию, когда приняла предложение проходить стажировку в отделе убийств, когда загорелась идеей остаться там на постоянной основе и стать детективом... Этот список можно было продолжать еще долго, однако это не помогло бы окружающим перестать относиться к Харуно предвзято. Как они вообще могли делать какие-то выводы за нее?       — Сакура, послушай, — заметив, как изменился ее настрой, Итачи понял, что его последняя фраза была ошибкой. Он ободряюще накрыл своей ладонью руку Харуно и продолжил: — Как и все остальные, я просто беспокоюсь за тебя. Я не знаю, что решат Хатаке и Сенджу, но я поддержу любое твое решение.       Ненавязчивое прикосновение в области запястья приятно согревало. Лишь за одно это тепло Сакура была готова позабыть о недавнем пресловутом вопросе. Хотя дальнейшие слова поддержки также ее порадовали. Говорил ли Учиха от сердца, или же просто желал дать ей то, что она хотела услышать — сейчас все это не имело значения. Самое главное, что в какой-то степени Итачи смог приблизиться к пониманию ее состояния, и за это Сакура была ему благодарна.       Вскоре телефон Учихи зазвонил, напоминая, что пора возвращаться к работе. Набрав короткое смс, мужчина извиняюще глянул на Харуно и встал из-за стола. Снова примерив на себя роль «хозяйки», он забрал обе чашки, чтобы сполоснуть их в раковине. Разглядывая широкую спину федерала, намывающего посуду на ее кухне, Сакура немного погрустнела. Отведенное им время пролетело слишком быстро. Поддавшись некоему необъяснимому порыву, она поднялась с места и, обогнув столик, остановилась прямо позади Учихи. Окончательно отпустив ситуацию, Харуно сделала то, чего в данный момент ей не хватало: уткнулась носом куда-то между лопаток Итачи, а затем обняла его обеими руками.       Наверное, мужчина слышал ее приближающиеся шаги, ведь он почти никак не отреагировал. Даже не вздрогнул. Он выключил кран и вытер руки о полотенце, после чего развернулся лицом к Сакуре, не разрывая ее осторожных объятий. Одну ладонь Учиха мягко опустил ей на спину, другую на затылок. Совершая легкие поглаживающие движения, он чувствовал, как с каждой секундой девушка обмякает в его объятиях.       Надеясь запечатлеть в памяти этот момент, Харуно усилила хватку. Утыкаться носом в грудь Итачи было не менее приятно, чем в его спину. Вдыхая знакомый запах, она вдруг почувствовала себя умиротворенно. Серьезные проблемы все еще не хотели покидать разум, однако в это самое мгновение Сакура могла себе позволить не думать о них.       — Тебе уже пора? — пробубнила детектив куда-то в складки белой рубашки. Она сама не знала, зачем спросила очевидное. Возможно, ей не хотелось вновь оставаться в одиночестве так скоро. Учиха по-доброму усмехнулся прямо в макушку Сакуры, отчего она ощутила, как горячее дыхание опалило чувствительную в том месте кожу.       — Хочешь, чтобы я остался?       Харуно могла поклясться, что уловила нотки иронии в его голосе. Фраза прозвучала достаточно однозначно, и понять ее как-то неправильно было сложно. Закусив губу, Сакура все-таки нашла в себе силы поднять голову и взглянуть наверх.       — Не хочу, чтобы ты уходил, — в итоге выкрутилась она.       — Говоришь так, будто боишься оставаться дома одна, — Итачи всего лишь хотел продолжить их шуточный обмен намеками, но тень беспокойства, промелькнувшая в глазах Харуно, заставила его забыть об очередном подколе. Нахмурившись в непонимании, он вопросительно посмотрел на Сакуру. — Это ведь не так?       Вымученно выдохнув, она дала Учихе понять, что своими глупыми догадками он попал в точку. Хотя, не совсем. Ей было не по себе всего лишь некоторое время, в данный момент все вернулось на круги своя. Но глупо было отрицать, что она опасалась повторения приснившегося кошмара.       — Нет… Я в порядке, — она опять попыталась успокоить Итачи, который внимательно наблюдал за каждым изменением в ее мимике. — Просто сон плохой приснился. А потом ты позвонил, и я проснулась.       — Тебя мучают кошмары?       — Не то чтобы. Это произошло всего раз, сегодня.       — Может, ты просто переволновалась, — Учиха утешающе прижался губами к ее лбу. — У тебя выдалось непростое утро. Такого ведь раньше не было?       Сакура замялась. Вываливать свои переживания на Итачи было как-то неудобно, тем более, он уже собирался уходить. Если бы она и решилась на подобный разговор, то было бы неплохо провести его в спокойной обстановке, никуда не торопясь. Но ответить что-то она была обязана, а ложь сейчас стала бы не лучшим вариантом.       — Было, но очень давно. Когда все случилось… — опустив взгляд, она беспомощно уткнулась в мужскую грудь. Харуно словно прорвало. Если поначалу ей казалось, что будет правильнее лишний раз об этом не думать и не говорить, то теперь непрерывный поток слов она просто не могла остановить: — Я не хочу, чтобы это повторялось, как тогда. Я не хочу опять ходить к врачу. Мне нельзя не высыпаться, иначе как я буду работать?..       — Сакура, — Итачи попытался привлечь внимание Харуно, надеясь, что это немного приведет ее в чувство. — Сакура, посмотри на меня.       Наконец замолчав, она послушно подняла голову. По глазам Учихи можно было догадаться, что он ожидал увидеть слезы, но она даже не собиралась плакать. Ей было нелегко, но это вовсе не означало, что она готова была сдаться. Больше всего Харуно досаждало чувство несправедливости, с которой ей наверняка предстоит столкнуться завтра в участке. Возможность засесть дома наедине со своими демонами пугала куда больше, нежели возможность бороться с этими демонами на передовой.       — Хоть я и уверен, что это просто последствия стресса, давай договоримся так, — Итачи обеими ладонями обхватил ее лицо, словно боялся, что она опять захочет отвести взгляд. — Если это повторится, звони мне. В любое время суток. Я серьезно.       Безысходность в глазах Харуно сменилась на чистое изумление. Такое предложение она уж точно не ожидала услышать. Само собой, оно звучало очень приятно и заманчиво, но Сакура сразу подумала о том, что навряд ли будет им пользоваться. Скромность и забота о чувствах ближнего не позволят ей вот так бесцеремонно названивать человеку по ночам. Невзирая на то, что внутри детектив уже все для себя решила, на слова Учихи она ответила утвердительно и с благодарностью.       Желая выказать свою признательность не только на словах, Харуно первая подалась вперед. Аккуратная женская ладонь заскользила вверх по груди мужчины, затрагивая область сердца. Слабо ощущая размеренные удары под подушечками пальцев, Сакура вдруг подумала, что ее сердце сейчас наоборот колотится как сумасшедшее. Упорно прогоняя отвлекающие мысли, она поднялась на носочки. Тонкие приоткрытые губы попали в поле зрения, заставляя замереть. Не ослабляющий объятий Учиха ждал, пока она сама сделает первый шаг. Харуно не видела его глаз, так как теперь ее веки были прикрыты, но она могла представить, как именно смотрел на нее мужчина. Скорее всего, это растянувшееся мгновение доставляло ему удовольствие. В этот раз Итачи не спешил проявлять инициативу, в этот раз он терпеливо ждал, пока Сакура прикоснется к нему. Когда это осознание посетило ее затуманенный разум, сладкое предвкушение заставило самодовольно улыбнуться. Потомив Учиху в ожидании еще секунду, она преодолела последние сантиметры, разделяющие их губы, и прижалась к нему вплотную.       Давая начало неспешному, пробному поцелую, Сакура с удовлетворением заметила, как Итачи вскоре сдался. Более не сдерживаясь, он настойчиво захватил ее нижнюю губу, в то же время надавливая Харуно на затылок. Мимолетно отрываясь лишь для того, чтобы сделать вздох, Учиха бегло оглядывал ее порозовевшие щеки. С каждым разом он касался ее губ все увереннее, и от этих страстных порывов Сакура начала ощущать, как остро реагирует ее тело на подобные ласки. Поддаваясь осознанному желанию, она скользнула обеими ладонями вверх, к плечам мужчины, а затем обвила руками его крепкую шею.       Свободного места между ними совсем не осталось, когда Итачи тесно обнял Харуно за талию. Останавливать очередной пылкий поцелуй он не собирался. Вместо этого он немного склонил голову набок и дразняще провел кончиком языка по ее губам. Уловив слабое подрагивание со стороны Сакуры, Учиха воспринял это как просьбу действовать решительнее. Он резко углубил поцелуй, скользнув языком ей в рот.       Харуно уже буквально задыхалась, но отстраняться совсем не хотелось. В надежде совладать с собственным телом и сохранить равновесие, она почти повисла на шее Итачи. Пальцы непроизвольно потянулись выше, к его волосам, собранным в низкий хвост. Аккуратно перебирая длинные пряди, словно боясь их растрепать, Сакура наслаждалась ненавязчивыми ласками его напряженного языка. Она желала большего, но по понятным причинам была уверена, что их горячим объятиям не суждено продлиться долго. По крайней мере, сегодня.       Подтверждая ее догадки, Итачи нехотя сбавил темп. Пару раз чмокнув припухшие женские губы, он отпрянул от Сакуры и заглянул ей в глаза. Теперь помимо теплоты она смогла различить нескрываемое желание в темном взгляде Учихи. Желание послать к черту свои рабочие обязанности и остаться с ней. В какой-то момент Харуно стало даже интересно, возможен ли был такой расклад в реальной жизни. Непоколебимый федеральный агент обязан был держать себя в руках и не поддаваться примитивным влечениям, однако никто не идеален.       — Прости, мне правда пора, — он извиняюще улыбнулся и погладил ее по спине. Сакура не успела ничего ответить, так как в эту же секунду телефон в кармане брюк Учихи завибрировал. Игнорируя навязчивый звонок, Итачи высказал следующее предложение: — Мы можем встретиться на выходных. Тебе нужно отдохнуть от этого всего… Можно выбраться на природу, ведь тебе понравилось на озере?..       — Ты говорил, что живешь у озера, — смущенно произнесла Сакура, то ли догадываясь о намеке Итачи, то ли пытаясь напроситься к нему в гости самостоятельно. Несмотря на очевидную страсть, промелькнувшую между ними, ей было действительно интересно посмотреть, как живет Учиха. К тому же, он был прав — отдохнуть от работы ей не помешает.       — Хочешь в гости? — он шутливо щелкнул ее по носу.       — Ну, ты же уже был у меня… — подходящее оправдание как назло не шло на ум.       — Ладно, ладно, — заметив растерянность Сакуры, Итачи решил больше ее не мучить. Вероятно, он и сам планировал предложить что-то в этом роде. Еще раз поцеловав ее напоследок, он строго наказал: — Завари себе травяной чай и выспись как следует. А если кошмары опять повторятся — не стесняйся и звони.

***

      — Что ж, как я и предупреждал вас при нашей прошлой встрече, сегодня мы продолжим углубляться в суть вашей проблемы.       Хатаке неуютно поерзал в странном кожаном кресле, ощущая себя словно на приеме у стоматолога. В этот раз сеанс проходил несколько иначе. Если раньше пациент находился прямо напротив доктора в сидячем положении, то теперь психотерапевт настоял на том, чтобы они переместились в другую часть кабинета. Таким образом, Какаши занял место на раскладном длинном кресле, которое больше напоминало кушетку, а доктор расположился сбоку от него на диване. Хатаке до последнего отнекивался, не желая пребывать в полулежачем положении в течение всего часа, но в итоге сдался, когда доктор пообещал снизить частоту их встреч, если сегодня все пройдет гладко.       — Для начала я хотел бы еще раз сказать, что здесь вы можете позволить себе говорить все, что угодно. Попробуйте расслабиться, если вам захочется, то вы можете прикрыть глаза, — доктор закинул ногу на ногу и еще раз внимательно оглядел напряженного пациента.       — Я понял, давайте уже приступим, — как всегда, Какаши хотелось поскорее разобраться с этим навязанным обязательством. У него до сих пор не укладывалось в голове, как кто-то мог чувствовать себя комфортно и, как выразился психотерапевт, «в безопасности», находясь в столь нелепом положении. Потому капитан пришел к логическому заключению: чем быстрее он ответит на все причудливые вопросы доктора, тем раньше от него отстанут.       — Как скажете, — сегодня мужчину не переполняло присущее ему радушие. Он был в меру строг и собран, ведь разговор затевался действительно непростой. — Я бы хотел попросить вас еще раз описать детали ваших кошмаров, связанных с отцом. А также ответить, произошли ли какие-нибудь изменения за последнее время?       Какаши тяжело вздохнул и уставился в потолок. Кожаный подголовник идеально подходил под изгиб шеи, позволяя полностью откинуться назад и прервать зрительный контакт с доктором. Про свои сны он рассказывал уже не раз, поэтому и сейчас каждое слово слетало с языка словно на автомате:       — Никаких особенных изменений нет. Но эти сны я вижу намного реже, чем… Другие.       Хатаке не понимал, зачем психотерапевту понадобилось копать так глубоко, ведь сам Какаши по-прежнему был уверен, что его основная проблема, связанная с нарушением сна, заключается в другом периоде его жизни.       — Я помню, вы уже это упоминали. Но чтобы не было недопонимания, я вам объясню, по какой причине мы начинаем именно с этого этапа, — Какаши все еще не видел его лица, однако слышал, как зашелестели бумажные страницы. — Для того чтобы искоренить проблему полностью, нужно найти ее самые первые проявления. Думаю, не стоит приводить вам очевидный пример с растущим деревом и его корневой системой… Так вот, — мужчина взял небольшую паузу. — По статистике, самой тяжело переносимой утратой считается потеря ребенка, но, к счастью, это не наш с вами случай. Далее по степени тяжести следует потеря родителя. А затем потеря супругов, близких друзей и тому подобное. Смерть родителя вызывает более выраженное переживание вины. Это можно объяснить влиянием чувства долга, ответственности за состояние жизни и здоровья более старшего поколения… Отсюда и берет свое начало гнетущее ощущение вины. Оно вам знакомо, Хатаке-сан?       — Сложно сказать, — Какаши нахмурился. Заслушавшись монотонной речью психотерапевта, он не ожидал столь резкого вопроса. — Наверное. Все хоть раз испытывали чувство вины.       — Разумеется, здесь вы правы, — согласился мужчина. — Но я говорю именно о том случае, когда горюющий необоснованно считает себя ответственным за смерть близкого человека и приписывает себе всевозможные прегрешения. Такое депрессивное состояние зачастую мешает жить, а также приводит к тому, что человек начинает убеждать себя в необходимости загладить вину, искупить грехи. К примеру, сюда можно отнести ваше прошлое желание связать жизнь с непосредственным устранением преступников. Вам так не кажется?       Может быть, по мнению Какаши, в словах доктора и был какой-то смысл. Но, в любом случае, раньше он никогда не задумывался о причинах, подтолкнувших его выбрать столь суровую профессию. Убивать людей, пусть даже недостойных жизни, сможет далеко не каждый. Хатаке всегда считал, что для этого необходимы определенный склад ума и железная выдержка. Но что если эти качества не были заложены в нем с рождения? Что если он приобрел их в процессе своего непростого взросления?       — Никогда не задумывался об этом. Возможно, так и есть, — он слегка пожал плечами.       — Если мы возьмем эту теорию за основу, то станет понятно, что утрата отца в подростковом возрасте стала первым толчком на пути к вашей эмоциональной отгороженности. А также к проблемам со сном, которые преследуют вас на протяжение практически всей сознательной жизни. Так как второй прецедент произошел уже после того, как вы поступили на службу, мы можем сделать вывод, что он не является основным.       — Хорошо, я понял, к чему вы клоните.       — Отлично, — со стороны доктора послышались какие-то шевеления. — Значит, вернемся к вопросу о снах. Что вы видите?       — В последний раз это была больница, — неуверенно начал Какаши, прокручивая в воспоминаниях уже осточертевшие ему фрагменты. — Я, вроде как, приехал туда по срочному вызову. К отцу.       — Вы не уверены, потому что не помните, или потому что не видели этот момент? — чтобы помочь пациенту, психотерапевт начал задавать наводящие вопросы.       — Во сне я не видел точно… Но я могу предположить, потому что в реальности все было именно так.       — Хорошо, я вас услышал. В таком случае скажите, было ли что-то, кардинально отличающееся от реальности?       — Чаще всего бывает два варианта. Первый, как в реальности: я прихожу, а врачи говорят, что уже слишком поздно. И второй: я собираюсь зайти в палату, собираюсь многое сказать отцу, но в итоге снова не успеваю и нахожу его мертвым, — рваный вздох вырвался из груди Хатаке, выдавая его нестабильное состояние. Легкая испарина выступила на побледневшем лбу.       — Вы видите отца только в одном из вариантов или все же в обоих?       — В обоих, — какой смысл заключался в этом вопросе, Какаши не знал, но с удивлением подметил, что доктор спрашивал о вещах, которые Хатаке ему не рассказывал, хоть они и имели место быть. — И там и там все заканчивается одинаково. Отца везут по коридору, я вижу грязные простыни...       — Это вы также видели своими глазами?       — Да, но не так подробно. Я стоял далеко. Я не знаю, почему мне все снится в таких деталях, и почему это продолжается до сих пор, — Какаши зашевелил вытянутыми ногами, чувствуя себя максимально неуютно. Пусть он и был готов к тому, что на сегодняшнем сеансе доктор разворошит его старые воспоминания, всплывающие в памяти картины переносились непросто.       — То, что вы переживаете эти моменты до сих пор — абсолютно нормально. Но моя задача помочь вам избавиться от этого. Хоть со временем соответствующие симптомы сглаживаются, продолжать проявляться они могут даже спустя многие годы после трагедии. А наличие повторных психотравмирующих событий, как это было в вашем случае, только усиливает вероятность рецидивов. Вы обращали внимание, в какие периоды у вас возникают обострения?       — Не особо. Не уверен, что это от чего-то зависит, — плохие сны и следующая за ними бессонница докучали Хатаке в последнее время не слишком часто, но найти какую-то очевидную закономерность в их появлении он не мог. Хотя предположения все-таки были: — Раньше я подавлял кошмары с помощью препаратов, но после отмены стало будто бы хуже.       — Скорее всего, так оно и было, — задумчиво протянул доктор, вновь листая историю болезни Хатаке. — Седативные препараты — не выход. Лично я предпочитаю обходиться без них, если это возможно. С алкоголем у вас проблем не было?       — Нет, — Какаши непонимающе поморщился.       — Вы не подумайте, Хатаке-сан. Я просто обязан задавать эти стандартные вопросы, — доктор по-доброму усмехнулся. — По статистике, именно мужчины чаще всего прибегают к выпивке в непростых ситуациях, пытаясь утопить в ней свое горе. Иногда это и правда может помочь, но все же спиртное — гиблое дело.       Как ни странно, забываться с помощью алкоголя капитан никогда не пытался. Несмотря на то, что это было распространенным явлением среди людей, сталкивающихся как с мелкими, так и с крупными проблемами, Какаши особой тяги к крепким напиткам не чувствовал даже в самые мрачные периоды.       — А по поводу вашего сна, — продолжил доктор спустя некоторое время. — Всему есть объяснение. Многие горюющие хотели бы еще раз увидеть ушедшего, сказать ему слова, так и не прозвучавшие при жизни, попросить прощения. Зачастую подобные навязчивые идеи и становятся основополагающими для кошмаров. Ваше сознание словно не желает принимать действительность и поэтому загоняет вас в угол, заставляя снова и снова видеть случившееся, или то, что могло бы случиться. К примеру, окажись вы в больнице раньше, вы бы успели попрощаться. И ваш мозг продолжает наталкивать вас на эти мысли, что в конечном счете приводит к чувству вины и превращается в замкнутый круг.       — Хотите сказать, от этого не избавиться?       — Ну почему же. С этим можно и нужно бороться. И судя по вашим словам, прогресс уже есть. Звучит банально, но в сложные жизненные периоды лучшее лекарство — это поддержка. Возможность высказаться человеку, которому вы доверяете. Излить душу, так сказать. Отсутствие поддерживающих является одним из самых негативных факторов. Вы попали в петлю, потому что закрылись. Чаще всего люди, оказавшиеся в таком положении, убеждены в уникальности собственного опыта. Якобы их больше никто не поймет. Это и провоцирует эмоциональную отгороженность. Понятное дело, что горюющий не всегда имеет «товарищей по несчастью», способных полностью понять и разделить его состояние. Но это вовсе не означает, что окружающие не смогут помочь.       — Я думал, что с форсированием моего общения с окружающими мы уже разобрались… — Хатаке чувствовал, к чему опять ведет психотерапевт.       — Да, вы абсолютно правы! — судя по голосу, мужчина вдруг повеселел. — И согласитесь же, результаты есть?       За прошедший месяц беспокойных ночей в жизни капитана действительно стало меньше, но он продолжал списывать эти улучшения на постоянную занятость на работе и отсутствие свободного времени, которое он так любил тратить на ни к чему не ведущие размышления.       — Вижу же, что вы со мной согласны, — по мнению доктора, задумчивость пациента говорила сама за себя. — Мало того, что вы отлично справляетесь со своими обязанностями, так еще и налаживать отношения с коллегами не забываете, — похоже, психотерапевт по-прежнему не мог отойти от той радостной новости, которую Хатаке сообщил ему в самом начале часа. Естественно, капитану пришлось рассказать про те сумбурные посиделки детективов у него дома. А также про то, что ему, вроде как, понравилось.       — Все равно мне иногда кажется, что окружающие считают меня бесчувственным, — хмыкнул Какаши, признавшись в одной из своих частых мыслей.       — О, я уверен, тут вы неправы, Хатаке-сан, — посыпавшиеся откровения неразговорчивого пациента невероятно порадовали мужчину. — И опять же, это говорит о том, что вы сами считаете себя одиноким. И здесь я имею ввиду не только личную жизнь, но еще и то, что вы не верите, что люди вокруг вас могут испытывать и переживать ту же боль, те же проблемы, с которыми вам когда-то пришлось столкнуться.       Неожиданно для самого Какаши, слова доктора задели что-то внутри него. Это было довольно странное чувство, и его природу мужчина пока не мог понять до конца. Однако спорить с тем, что психотерапевт был прав, было бы глупо. Хатаке уже собирался что-то ответить, но так и замер на полувздохе.       — Я убежден, что волноваться вам не о чем, — вскоре заключил доктор. — Товарищи-коллеги уже есть, да и женским вниманием, подозреваю, вы не обделены, — в голосе мужчины промелькнули задорные нотки. Какаши от удивления вскинул брови, уж больно неоднозначной была интонация психотерапевта. Видимо, сегодня он решил затронуть все аспекты личной жизни капитана. — Но вы не подумайте, — легко рассмеявшись, он будто решил отшутиться. — Это чисто мое субъективное мнение. Я женат.       Хатаке был готов в очередной раз мысленно закатить глаза. Разве уместно было вообще говорить такое?       — Или я неправ? — уже более серьезно поинтересовался доктор, заметив ступор пациента. — Если тут есть проблема, мы обязаны ее обсудить, Хатаке-сан.       — Нет у меня с этим проблем, — пробурчал Какаши.       — Вы состоите в отношениях? — зацепившись за нечто еле уловимое, мужчина не хотел отступать. — Я имею в виду полноценные отношения, а не просто сексуальные связи.       — Нет, — немного раздраженно ответил капитан. Признаться, размусоливать столь личные темы он не любил. Сегодня на сеансе его и так изрядно помучили.       — Хм, а как у вас обстоят дела с женщинами на работе? Я знаю, что ваш начальник женского пола. С этим проблем не возникает?       — Нет, все в порядке.       Устраиваясь в участок, Хатаке боялся, что с непривычки ему будет сложно подчиняться женщине. Но Сенджу с первого дня продемонстрировала себя как жесткого начальника, поэтому в ее управленческих навыках капитан вскоре перестал сомневаться. Более того, сам Сарутоби-сама, его бывший руководитель, лестно отзывался о Цунаде.       — А с подчиненными-женщинами? — доктор продолжал строить предположения. Шумный выдох пациента дал понять, что здесь все оказалось не так гладко. Меткое попадание усилило азарт: — Что ж, давайте разбираться.       Обреченно прикрыв глаза, Хатаке приготовился выслушивать новую череду сомнительных вопросов.       — Испытываете ли вы к таким сотрудникам неприязнь? Может быть, чувство жалости? Или же вы просто не считаете, что женщины-полицейские так же хороши, как и мужчины?       Репутация женоненавистника никогда не прельщала Хатаке. Женщины всегда казались ему достаточно сложными созданиями, однако он никогда не относился к ним плохо. Ранее Какаши в подчиненных доводилось иметь только мужчин, чему он был несказанно рад. Но в последнее время все изменилось…       — У нас в отделе немного женщин. Я стараюсь ко всем относиться одинаково, но… — Хатаке понимал, что его опять развели на откровения, но пути назад, судя по всему, не было. Он ощущал на себе пытливый взгляд доктора и знал, что так просто ему теперь не отделаться. — Это странно. Трудно объяснить.       — Ну вы постарайтесь, Хатаке-сан, — подбодрил его психотерапевт.       — Мне просто непривычно. Раньше я работал только с мужчинами, и это было проще.       — Вам неудобно отдавать приказы женщинам?       — Наверное, что-то вроде того, — растерянно признался капитан. Пока доктор пытался проникнуть к нему в разум извне, Какаши пробовал разобраться со своими мутными переживаниями изнутри.       — Это интересно, — мужчина задумчиво барабанил пальцами по диванному подлокотнику, тщательно анализируя все вышесказанное. — Вы можете поподробнее описать это чувство? Оно напоминает жалость? Вам тяжело быть требовательным начальником?       — Не знаю. У меня нет проблем с управлением подчиненными, — Какаши все еще воспринимал слова доктора в штыки. Ему не нравилось, когда кто-то намекал на его непрофессионализм. Хатаке всегда считал себя достойным звания капитана. Помедлив еще пару секунд, он все-таки смог вытянуть более-менее подходящий ответ из глубин своего нездорового сознания: — Просто, в моем понимании, женщины созданы для чего-то другого…

***

      Как только Хатаке покинул неуютный кабинет специалиста по душевным делам, он очутился на такой же неуютной улице. Погода по-прежнему оставляла желать лучшего, но толпу людей в центре города это не заботило. Добираясь до своей припаркованной машины, Какаши успел неслабо промочить ноги и забрызгать темные брюки. Ощущая себя максимально противно, он наконец-то вырвался из непрекращающегося потока прохожих и зацепился взглядом за свой автомобиль.       Сразу после сеанса Хатаке надо было торопиться в участок. До полудня им с Сенджу было необходимо разрешить вопрос касательно будущего Харуно. Как назло, прием у доктора затянулся на несколько минут, из-за чего теперь Какаши опаздывал. В любой другой раз он бы наверняка возмутился подобному посягательству на собственное личное время, но сегодня случилось невероятное: психотерапевт остался доволен встречей и объявил, что теперь они будут видеться в два раза реже. Это не могло не радовать, ведь Хатаке так долго ждал, пока до доктора наконец дойдет, что в столь частых приемах он не нуждается. Если так пойдет и дальше, то вскоре эти сомнительные сеансы завершатся.       Уже сидя за рулем, капитан задумался о предстоящем разговоре с Цунаде. Пусть даже вопрос о том, как правильнее будет поступить с подчиненной, оставался открытым, для себя мужчина уже все решил. Конечно, ему было приятно, что Сенджу интересовалась его мнением на этот счет, однако Какаши не сомневался, что вне зависимости от его ответа, окончательное решение все равно останется за начальницей.       Что тут сказать, ситуация вышла достаточно непростая. Честно, такого поворота Хатаке никак не ожидал.       В памяти невольно всплыли недавние слова доктора о том, что Какаши не замечает ничего вокруг и считает свои проблемы «уникальными». Как бы скептически он не относился к такого рода специалистам, в этот раз психотерапевту удалось попасть в точку. Отчасти это было даже нелепо. С самых первых дней Хатаке был упорно убежден в наивности и ветрености Харуно. Она постоянно влипала в неприятности и будто бы совсем не думала о последствиях. Кто знал, что за всей этой беззаботностью скрывались серьезные переживания. Переживания, с которыми капитан был знаком более чем подробно.       Получается, Харуно столкнулась со смертью матери, будучи совсем юной. Странно, но сейчас по ней и не скажешь…       Прятала ли она свое горе все эти годы внутри собственной души, или же каким-то чудом ей удалось просто взять и оставить это позади — Какаши не знал. Но беря во внимание собственный опыт, он с уверенностью мог сказать, что подобные потрясения не проходят бесследно. Или вернее, Хатаке был убежден, что эти потрясения не проходят никогда.       В какой-то степени капитану теперь стала понятна ее настойчивость в работе. Непривычные рассуждения вызвали на лице мужчины еле заметную усмешку. В его понимании, Харуно все еще была далеко не самым подходящим сотрудником для отдела убийств, ведь обычно такие светлые люди предпочитают избирать менее мрачный жизненный путь. Но стоило отметить, что с ее неоднозначными, а иногда даже глупыми поступками, девушке неплохо удавалось пробиваться вперед. Кто бы мог подумать, что именно благодаря ей будет пойман один из самых опасных преступников. Если в самом начале Харуно казалась Какаши ничем не примечательной личностью, то пора было признать, что теперь все немного изменилось. С таким задатками младший детектив вполне могла бы стать второй Сенджу — смелости и упорства ей было не занимать. Но все же в некоторых вопросах девушка по-прежнему оставалась чересчур наивной. И такие как джашинист этим пользовались. Или такие как Учиха...       До офиса начальницы капитан добрался на удивление быстро. Естественно, ему не было нужды соблюдать строжайшую дисциплину, как это были обязаны делать детективы. Но поскольку Сенджу сама попросила его зайти пораньше, Хатаке не мог наплевательски отнестись к ее чисто человеческой просьбе.       — Хатаке? Заходи.       Женщина оторвала взгляд от монитора всего на секунду. Она уже давно стала обращаться к нему на «ты», как и ко всем остальным подчиненным. Похоже, в полиции такое положение дел считалось нормальным. За свою карьеру капитан успел привыкнуть, что старшие по званию обычно не церемонятся и не утруждают себя более формальным обращением по отношению к младшим. Чего уж там говорить, Какаши и сам предпочитал придерживаться схожей стратегии.       — Харуно придет ближе к обеду, и мне надо будет дать ответ. Надеюсь, ты это понимаешь, — Цунаде свернула все окна на компьютере и откинулась на спинку кресла. По ее напряженному выражению лица можно было сделать вывод, что ни к какому окончательному решению женщина не пришла. — Сам-то что думаешь? — она посмотрела на Хатаке с долей надежды, словно думала, что он поможет ей найти более безболезненный выход из этой ситуации. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но в прошлый раз мне показалось, что ты не стремишься отстранять ее от дела.       — Вам не показалось.       Сенджу заинтересованно повела бровью, не переставая внимательно разглядывать собеседника. Вероятно, слова капитана лишь усилили ее сомнения.       — Тогда объясни, почему?       Хатаке мог понять причину ее смятения. Он с самого начала зарекомендовал себя как строгий начальник, требующий соблюдения дисциплины и уважающий все писаные правила. По уставу было небезопасно оставлять Харуно вовлеченной в это расследование, но везде существовали исключения. К тому же, одним из решающих факторов являлось то, что прошло уже достаточно много лет. Но помимо этого всего, у Какаши были и другие причины закрыть глаза на свод правил, а также на некоторые свои личные принципы.       — Поставил себя на ее место.       Столь откровенный ответ порядком удивил Цунаде. Морщины на ее лбу моментально разгладились. Создавалось впечатление, что Сенджу ранее об этом не задумывалась, и теперь некое прозрение настигло ее. Молчаливо обдумывая только что услышанное, женщина встала с места и медленно подошла к окну. Капитан продолжал терпеливо ожидать ее вердикта, ведь он представлял, насколько непростое решение им предстояло принять.       — Как человек, я могу понять ее стремление остаться в этом расследовании, — женщина стала рассуждать вслух. — Но так же я переживаю за нее. Хоть Сакура и работает здесь не так давно, я уже успела понять, что иногда она... Напоминает мне меня саму, — Цунаде тяжело вздохнула, будто до сих пор не была уверена в том, что говорила. Возможно, она не должна была сейчас затрагивать личные темы, но раз Хатаке был с ней откровенен, то и Сенджу не стеснялась делиться причинами своих сомнений. — С тех пор как я взяла ее в отдел, я ни разу не пожалела.       — Значит, вы оставите ее в группе? — наблюдая за мечущимся взглядом Цунаде, капитан решил помочь ей и подтолкнуть к конечному ответу. Женщина сжала губы в тонкую линию и, собравшись с духом, наконец выдала:       — К черту, пусть остается, — наплевав на макияж, женщина потерла лицо ладонями. Обессиленно прислонившись к стене, она смерила капитана пристальным взглядом. — Но у тебя, Хатаке, будет специальное поручение, — голос Сенджу звучал твердо, отчего мужчина не мог не насторожиться. Даже его плечи приподнялись в напряжении. Пока он пробовал догадаться, что же она имела в виду, Цунаде, наблюдавшая за этим жалким зрелищем со стороны, издевательски хмыкнула. — Будешь внимательно следить за Харуно, в особенности за ее психоэмоциональным состоянием. Если что-то пойдет не так, мы будем обязаны принять меры. Так что глаз с нее не спускай.