Konstellation

      Хуже головной боли наутро после вечеринки может быть лишь ужасающее осознание того, что вчера ты сотворил какую-то откровенную глупость. Отрезвляющий сон постепенно отступает, и беспокойный разум начинает подбрасывать обрывистые фрагменты недавних сцен, от созерцания которых невыносимо хочется шлепнуть себя по лбу. И самое досадное, что никакой контрастный душ здесь не поможет. Вода спасет от помятого вида и остатков перегара, однако смыть стыд ей будет не под силу.       «Больше никогда!» — твердила про себя Сакура уже не первый раз в жизни. Казалось бы, вчера она выпила не так много. Она прекрасно знала свой лимит и уже несколько лет старалась его не превышать. Разгульные студенческие будни остались далеко позади, да и профессия обязывала придерживаться некоторых правил. Детектив была относительно трезва, как она сама себя уверяла, но оттого непонимание лишь сильнее разрывало на части. Внутренний голос буквально кричал: «Что на тебя нашло?» А воспаленный разум вместе с ним продолжал неустанно рыться в самых потаенных уголках сознания, силясь оценить ситуацию здраво и разобраться, что же на самом деле подвигло Сакуру полезть в душу к капитану.       Стоило признать, что Харуно была в какой-то степени заинтересована его непростой судьбой. Хатаке был слишком загадочен, чтобы откровенно его игнорировать. Своей вечной отстраненностью он будто бы провоцировал еще больший интерес окружающих. Сакура замечала это не только со своей стороны — поначалу и другие члены группы регулярно предпринимали попытки узнать что-нибудь новое о капитане. Правда спустя пару месяцев любопытство парней значительно поутихло, а у Харуно оно словно наоборот — возросло. Каждый раз обстоятельства складывались таким образом, что ей открывалась новая информация о Хатаке. Сама того не замечая, Сакура начинала видеть в нем не только строгого начальника, но и обычного человека, чувства которого ей были близки.       К сожалению, обретенное взаимопонимание не делало сложившуюся ситуацию лучше. Минувший бестолковый разговор ни к чему не привел, и теперь Харуно даже помыслить было страшно, как она будет смотреть капитану в глаза. Что вообще Хатаке подумал о ней в тот момент, когда она полезла к нему? Несомненно, он был просто в шоке, оттого и стерпел столь долгий контакт. Ко всему прочему, Сакура переживала, что ее прикосновение можно было истолковать по-разному. Изначально она собиралась лишь поддержать капитана и не вкладывала в свой жест ничего другого, но в итоге все вышло как-то странно. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, как это выглядело со стороны.       Сбежать от проблемы и продолжить скрываться от Хатаке казалось единственно верным решением, но как назло именно сегодня намечался общий сбор. Харуно пока что понятия не имела, как они будут дальше взаимодействовать с капитаном, но судя по внутренним ощущениям, рассчитывать на благоприятный исход не стоило. Слава богу, что на грядущем собрании будут присутствовать другие коллеги, и Сакуре не придется оставаться с капитаном наедине. У нее будет отличная возможность затеряться на фоне шумных парней и спокойно отсидеться где-нибудь в углу. Не лучшая стратегия для сотрудника отдела убийств, но что поделать.       Вообще, неловкая ситуация с Хатаке была далеко не единственной проблемой Харуно на данный момент. Проснувшись этим утром раньше положенного, она обнаружила несколько непрочитанных сообщений от Учихи. Он так и не позвонил ей вчера, однако в смс объяснил это тем, что попросту не хотел будить. Пребывающая в растрепанных чувствах Сакура не смогла придумать ничего лучше, кроме как ответить Итачи фразой «Нам надо поговорить». Естественно, она почти сразу пожалела о поспешно отправленном сообщении, но что-либо менять было уже поздно. Им действительно стоило все обсудить, пока накопившиеся недовольства не испортили их отношения окончательно.       Учиха, к слову, на ответ девушки отреагировал молниеносно. Пока Сакура нервно кусала губы, вновь и вновь вчитываясь в текст на экране, мужчина понял, что она уже не спит, и решился на звонок. Разговаривать с Итачи хриплым заспанным голосом было как-то неудобно, но Харуно все же взяла себя в руки и приняла вызов. Спустя несколько слов извинений со стороны Учихи, до нее дошло, что он по-прежнему не ложился. Сакуре стало даже немного неловко из-за своей глупой обиды, ведь мужчина проторчал всю ночь в офисе, в то время как она отсыпалась дома. А когда Итачи предложил сейчас же за ней заехать и подвезти до работы, Харуно и вовсе растерялась. Она упорно отправляла его отдыхать, ведь это не дело — так измываться над организмом, но в итоге настойчивость Учихи победила. Сакура сдалась, едва он упомянул, что тоже хотел с ней что-то обсудить.       Таким образом, Харуно уже десять минут разглядывала свое помятое лицо в зеркале, ожидая, пока за ней заедут. Сегодня она не поленилась замазать жуткие синяки под глазами, ведь Итачи было вовсе не обязательно знать, как прошла ее ночь. Хотя он и сам, должно быть, сейчас выглядел не лучше. Порой Харуно недоумевала: как можно было столько работать. Она даже начала беспокоиться, способен ли был Учиха должным образом вести транспортное средство в таком состоянии. По мнению Сакуры, выносливости федерала оставалось только позавидовать.       Как бы сильно Харуно ни дулась на Итачи, увидеться с ним ей все равно хотелось. Именно поэтому уже знакомое чувство волнения сковало ее грудную клетку, едва телефон, лежащий на тумбе в коридоре, завибрировал. Спешно обувшись, девушка брызнула на шею пару капель парфюма и закинула в рот жевательную резинку, надеясь скрыть остатки вчерашнего «веселья».       Черный внедорожник дожидался Сакуру прямо напротив выхода. Припарковавшись так близко, Учиха не оставил ей и шанса для того, чтобы секунду-другую неуверенно помяться на месте и набраться решимости. Хотя с другой стороны, не будут же они переходить к серьезному разговору вот так сразу, с порога… Придержав полы расстегнутого пальто одной рукой, детектив засеменила к автомобилю, попутно морщась от пронизывающего холодного ветра. С расстояния нескольких метров она поймала внимательный взгляд Итачи через стекло. Едва мужчина заметил спешащую к нему Сакуру, он вышел из машины.       — Привет… — она спрятала нос в шарф и исподлобья взглянула на Итачи. Они очутились возле передней пассажирской двери практически одновременно. Учиха смотрел на Харуно пристально и немного утомленно. Порывистый ветер нещадно трепал его длинную челку.       — Привет, садись, — он выдавил из себя некое подобие усталой улыбки и заботливо распахнул перед Сакурой дверцу авто.       Детектив охотно забралась внутрь, так как пальцы уже успели окоченеть и слегка покраснеть. Морозное раннее утро отбивало всякое желание покидать уютную квартиру, но при этом неплохо отрезвляло все еще тяжелую голову. Правда этого было недостаточно, ведь стоило Учихе вернуться на место водителя и звучно хлопнуть дверью, тупая боль в области висков дала о себе знать. Харуно вымученно прикрыла глаза, уже в который раз проклиная производителей дешевых игристых вин.       — Как ты?       Сакуре пришлось нехотя поднять свинцовые веки и повернуться к источнику голоса. По спокойному выражению лица Итачи сложно было сказать, задал ли он этот вопрос ради приличия, или же действительно заметил ее неважное состояние.       — Да все в порядке, — она постаралась принять самый что ни на есть будничный вид. Жаловаться Учихе не было никакого желания. К тому же, запланированный серьезный разговор предполагал полную сосредоточенность. — Сам-то как себя чувствуешь? — Харуно откинулась на спинку сидения и обеспокоенно осмотрела осунувшееся лицо мужчины. Уже не в первый раз ей казалось, что за последние пару месяцев Учиха похудел.       — Нормально, — удостоив Сакуру односложным ответом, он отрешенно кивнул и нажал кнопку запуска двигателя. Итачи прозвучал не очень-то убедительно, но Сакуре и так было ясно, что «нормально» — понятие относительное.       Они плавно двинулись с места, постепенно набирая все большую скорость. Дорога до участка была хорошо знакома Харуно, ведь она частенько отказывалась от поездок на метро и вместо этого отдавала предпочтение пешей прогулке. А еще в последнее время участились случаи, когда загадочные мужчины подвозили ее до дома. Об одном из них сейчас даже подумать было страшно, а второй сидел рядом и беспристрастно пялился в лобовое стекло.       Видеть Учиху настолько хмурым рядом с собой Сакура не привыкла. Поначалу она вздохнула с облегчением, когда он не полез к ней целоваться — настроение было не то, да и запах перегара никто не отменял — но потом эта холодность стала напрягать. В памяти тут же всплыл телефонный разговор, в котором Учиха сообщил о своем желании поговорить.       Поговорить о чем?       Она ведь не сказала ему вчера ничего резкого. Они вообще не общались, если не считать пресловутое смс Итачи. Что если он тоже был чем-то недоволен?       В течение всей поездки Харуно продолжала теряться в догадках. Они ехали молча, лишь изредка поглядывая друг на друга в моменты остановок на светофорах. Похоже, Учиха решил сначала добраться до парковки участка и уже там спокойно все обсудить. Сакура, конечно же, была только за, благо времени до начала смены оставалось немало. Таким образом у нее появилась отличная возможность прокрутить в голове заготовленные фразы и подумать, как лучше будет их преподнести.       Поскольку Харуно нечасто доводилось выступать зачинщиком разборок в отношениях, пусть даже безобидных, она нервничала и боялась показаться грубой. И как назло вымотанный вид Учихи усиливал зарождающееся чувство жалости, отчего настроиться становилось еще труднее. В какой-то момент Сакура даже подумывала бросить эту затею к чертовой матери и оставить все как есть, но чувство собственного достоинства, к счастью, не позволило пойти на попятную. Тем более, Итачи уже понял, что она была чем-то недовольна.       Спустя каких-то жалких пятнадцать минут они заехали на подземную парковку участка. Времени на раздумья больше не осталось, но пожалуй, то было к лучшему — заниматься самокопанием Сакура порядком утомилась. Ввиду раннего часа автомобилей вокруг было немного, поэтому Учиха быстро нашел свободное место и запарковался.       — Так о чем ты хотела поговорить? — он отстегнул ремень безопасности и, тяжело вздохнув, развернулся к ней полубоком.       — Эм, я… — от волнения Харуно не смогла подавить рвущийся наружу смешок. — Я хотела поговорить о вчерашнем. Да и не только… — она беспокойно заскользила взглядом по приборной панели, желая зацепиться за какую-нибудь мелочь. — А ты? По телефону ты сказал, что тоже хочешь что-то обсудить…       То, как ловко она перевела стрелки, вынудило Учиху снисходительно хмыкнуть. Но пока что он не собирался уступать. Итачи принял более расслабленную позу и, побарабанив пальцами по рулю, непоколебимо произнес:       — Да. Но наверное, будет лучше, если начнешь ты.       «Вот как, значит?» — Харуно подозрительно прищурилась и поджала губы. С каждой минутой у нее появлялось все больше сомнений касательно намерений Учихи, и следовательно, все больше неуверенности в себе. Вроде как, это был тот же самый Итачи, но что-то в его поведении отличалось. Он явно был чем-то озадачен. Сакура всю дорогу поглядывала на него и могла поклясться, что мыслями мужчина находился будто бы в другом месте.       — Ладно. Я начну, только прошу, дослушай до конца... — в итоге Сакура сдалась. Она почему-то боялась, что Учиха вклинится в середину заготовленного монолога, и все пойдет не по плану, поэтому сразу попросила дать ей время. Он одобрительно кивнул, сообщая тем самым, что весь внимание, и от этого стало легче. — В общем, я хотела сказать, что в последнее время мне немного не по себе от того, как все складывается между нами, — она искоса глянула на Итачи, не переставая теребить рукав пальто. — Я правда понимаю, что ты работаешь и поэтому часто бываешь занят… Я не прошу чего-то особенного, но и ты пойми, каково мне постоянно настраиваться на одно, а в итоге получать совсем другое. Ты мог бы сразу сказать, что встретиться не получится, а не обрывать все в последний момент. Просто это уже не в первый раз… — Сакура замолчала всего на секунду, желая перевести дух и собраться с мыслями. Досадно, но в ее представлении все вышесказанное должно было звучать убедительнее. А сейчас, судя по мимике Учихи, она лепетала как маленький капризный ребенок. Или может она опять себя накручивала… Как бы то ни было, стоило предложить Итачи какой-нибудь компромисс: — Разве мы не можем договориться? К примеру, в какие дни ты точно свободен, — она не верила, что у него совсем не было выходных. — Я даже могла бы поменяться сменами с кем-нибудь в участке, если потребуется.       Сакура действительно была готова пожертвовать привычными выходными, лишь бы их с Учихой графики хоть как-то синхронизировались. Оставалось надеяться, что он сможет оценить эту жертву по достоинству, а также понять, что именно пыталась донести до него Харуно. Желая узреть реакцию Итачи как можно скорее, детектив уставилась на него во все глаза. Вот только к ее глубочайшему сожалению, выражение лица мужчины стало будто бы еще более озабоченным.       Но почему? Разве он ожидал чего-то другого?       — Сакура… — его голос также звучал не очень-то многообещающе. — Я знаю, тебе сейчас непросто. И прошу еще раз, прости за вчерашнее… — Харуно уже со счету сбилась, в который раз он извинялся, но почему-то в этот раз Итачи выглядел вдвойне виновато. Он словно так же, как и Сакура несколькими минутами ранее, силился подобрать правильные слова. — То, что я хотел обсудить, напрямую связано с моей занятостью. И, наверное, тебе это не понравится.       — Подожди, ты о чем?! — Харуно недоумевающе мотнула головой, отбрасывая с лица выбившиеся пряди волос. Перспектива услышать плохие новости заставила сердце колотиться быстрее.       — В ближайшее время мне надо будет уехать. Это по работе, — судя по всему, эта новость и являлась причиной сегодняшнего беспокойства Итачи. Нетрудно было представить, насколько неловко ему было сообщать об этом Сакуре сразу же после ее так называемой просьбы проводить больше времени вместе... Предугадывая дальнейшие вопросы девушки, которые уже читались в ее глазах, Учиха решил внести ясность: — Ненадолго. Недели две, максимум три.       — Но… Куда? — Харуно наконец вышла из ступора, однако ее пальцы по-прежнему продолжали терзать несчастный рукав. Она все еще пыталась переварить новую информацию, которая никак не хотела укладываться в голове.       — В соседний город. Точнее сказать не могу, сама понимаешь…       — Это связано с делом Акацуки? — Сакура выдала первое пришедшее на ум предположение.       — Да.       Когда речь заходила о секретных делах ФБР, Учиха всегда был немногословен. Но Харуно и не ждала от него подробностей — сейчас они вряд ли бы чем-то помогли. Настраиваясь на этот разговор, Сакура рассчитывала на совершенно другой исход. Казалось, будто все сказанные ею слова в миг потеряли смысл. Своей новостью Учиха буквально перечеркнул неуверенные попытки девушки сделать их отношения лучше. Все это походило на какое-то ужасно несправедливое совпадение. Но, наверное, глупо было отчаиваться... Как-никак, дело было серьезным, и с профессиональной точки зрения Сакура все прекрасно понимала. Она также являлась частью расследования, да и ко всему прочему, у нее с лидером Акацуки были личные счеты. Внутри Харуно разрывало на части: с одной стороны была неуместная обида, которую стоило бы запрятать куда подальше, а с другой — здравый смысл.       — А как же в полиции без тебя?.. — к слову, этот вопрос волновал Сакуру не меньше. На протяжении последних нескольких недель Итачи регулярно приезжал к ним в отдел и подбрасывал свежие данные. В текущем деле участок находился под опекой Бюро, и страшно было представить, чем грозила потеря такого связующего звена как Учиха. Все-таки три недели в расследовании — весомый срок.       — Ничего, справитесь, — заключил он как ни в чем ни бывало. Очевидно, начальство уже давно было в курсе. Это только Сакура как обычно обо всем узнавала в последнюю очередь. — У вас есть Хатаке, к тому же, агенты Бюро будут на связи.       Откровенное смятение отказывалось покидать лицо Харуно. Она понятия не имела, что еще могла бы добавить. Слова поддержки с ее стороны касательно работы мало волновали Учиху. Это был вовсе не тот случай, где твоего парня отправляют на стажировку в столицу, и ты делаешь вид, будто это так классно и слезно клянешься ждать его сколько потребуется. Итачи был самодостаточен, он не ждал от Сакуры ничего, он просто ставил ее перед фактом.       Но, пожалуй, Учиха все же беспокоился о ее чувствах. По крайней мере, об этом можно было судить по его поведению. Итачи долго молчал, пристально разглядывая растерявшуюся девушку. Он словно хотел дать ей время на размышления, но едва в глазах Харуно мелькнула откровенная грусть, он не выдержал и попытался ее подбодрить:       — Пойми, если все пройдет гладко, мы возьмем их лидера, и тогда все закончится.       — Когда ты уезжаешь? — Сакура резко подала голос, прерывая фразу, которую слышала уже не один раз. Она надеялась, что у них хотя бы будет время нормально попрощаться.       — Завтра вечером.       «Что?! Так скоро?..»       — Почему ты раньше не сказал? — от охватившего ее изумления Харуно вскинула брови и отстранилась от спинки кресла.       — Я не мог, Сакура. Я и сейчас не должен тебе все это говорить, но просто взять и исчезнуть было бы еще хуже.       Недоумение продолжало расти с каждой секундой. «Просто взять и исчезнуть» — о чем он вообще?! Неужели такова судьба женщин, связавшихся с федеральными агентами? Харуно, конечно, была наслышана про их чрезвычайную секретность, но ей верилось с трудом, что все было настолько плохо. Видимо, она ошибалась.       Учиха выжидающе смотрел на Сакуру, а она все продолжала гадать: какой реакции он от нее ждал? Признаться, его последняя фраза выбила из колеи. Может быть, со стороны это не выглядело как-то ужасно, но в душе Харуно было неприятно даже от мысли о том, что ее, оказывается, и предупреждать-то нельзя было. Собрав последние остатки самообладания, она сделала глубокий вдох.       — Хочешь сказать, что до твоего отъезда мы больше не увидимся? — ей вдруг стало кристально ясно, что подвигло Учиху заехать за ней этим утром. Похоже, это и было прощание. А она как дура рассчитывала на совместный вечер.       — Я не знаю, — он усиленно потер уставшие глаза, отчего те покраснели еще больше. Видимо, этот разговор выматывал не только Харуно. — Сейчас я еду домой отсыпаться. Вечером снова надо в Бюро, завершать сборы. Но завтра в первой половине дня я заеду в участок. Если ты будешь на смене, мы можем увидеться.       «В участке?..» — подумала Сакура про себя и горько усмехнулась. Это, конечно, сложно было назвать подходящим местом для прощания, ведь они там и обняться толком не смогут. Максимум — перекинутся парой фраз. Ну а действительно, что она хотела…       — Сакура, — Учиха все не унимался. Судя по всему, он ожидал от Харуно большей отдачи, но вместо этого получил лишь неоднозначное молчание и сомнение в ее взгляде. — До конца осталось совсем немного…       — Ты постоянно так говоришь, — она не выдержала и перебила его. Сейчас Сакуру беспокоил даже не сам факт отъезда Итачи. Больше всего ее бесило его идиотское оправдание. — Все закончится, когда возьмем джашиниста, все закончится, когда возьмем Какузу, все закончится, когда возьмем лидера… — она и не заметила, как ее голос стал звучать громче, а кулаки крепко сжались. — Но как только заканчивается что-то одно, начинается другое.       — Сакура, это моя работа. И твоя, кстати, тоже, — он смерил Харуно пристальным взглядом, прерывая поток ее возмущений. Резко появившаяся в его голосе строгость не делала ситуацию лучше, но похоже, другого пути он не видел. Им уже давно было пора прийти к какому-либо заключению, но разговор как назло не клеился. Итачи прикрыл глаза и, немного смягчившись, предпринял еще одну попытку объясниться: — Тяжелые времена всегда будут, и от этого никуда не деться. Но я выбрал для себя такую жизнь, и уже поздно что-то менять. Я могу только пообещать, что постараюсь чаще быть рядом. Поверь, я хочу этого не меньше, чем ты.       Пребывающая в растрепанных чувствах Харуно понуро склонила голову и несколько раз кивнула. Возможно, ей вообще не стоило поднимать эту тему. Она просто хотела сказать о том, что ее не устраивало, но в итоге все вышло так, словно Сакура сама внесла разлад в их отношения. Она уже начала корить себя за чересчур высокие требования к партнеру, и даже подумывала извиниться и попробовать смириться, но в самый последний момент ей вспомнились поучения неугомонной подруги. Яманака не раз тыкала Сакуру носом в то, что нельзя быть терпилой и довольствоваться меньшим. Нелюбовь Ино к Учихам детектив старалась сюда не приплетать, но неблагополучный опыт трехлетней давности все равно всплыл в памяти. С каждой минутой Харуно все больше путалась в собственных рассуждениях, но Итачи нельзя было заставлять ждать слишком долго.       — Я не знаю, что делать, — честно призналась она. На большее уже не было сил. — Наверное, я просто не была готова к тому, что все будет так сложно…       — Но ты ведь не хочешь сейчас все закончить? — прямой вопрос Учихи не заставил себя долго ждать. Мужчина крепче сжал челюсти и в упор посмотрел на Сакуру. Услышать ее ответ ему было важно.       — Нет, — она отрицательно помотала головой, однако голос все же предательски дрогнул. Едва ощутимая доля сомнения не ускользнула от внимания Итачи. Будто подтверждая его неутешительные догадки, Харуно продолжила все тем же колеблющимся тоном: — В том-то и дело, что я этого не хочу. Но если так подумать, у нас толком ничего и не началось…       Действительно, а что у них вообще было? Одно свидание, одна ночь и десятки прерванных моментов.       — Что ты предлагаешь?       Учиха не стал как-либо комментировать последнее заявление Сакуры, вместо этого он пожелал поскорее докопаться до истины. Собрав всю волю в кулак, Харуно выдала то, что крутилось на языке с того самого момента, как Итачи заявил о своем внезапном отъезде:       — Мне нужно подумать.       Меньше всего ей хотелось бы расставаться вот так нелепо и скоропостижно. Но чем дальше заходил их нелегкий разговор, тем сильнее Сакура убеждалась, что ей нужно время. В ее жизни сейчас происходило слишком много всего, отчего голова попросту шла кругом. Именно поэтому самым разумным решением казалось взять небольшую паузу и как следует все обдумать.       — Хочешь сделать перерыв? — Учиха словно прочитал ее мысли. Харуно не смотрела ему в глаза, но могла поклясться, что на лице мужчины мелькнуло нескрываемое удивление в момент, когда она твердо кивнула. Итачи запрокинул голову, полностью отклоняясь на спинку сидения, и шумно выдохнул: — Трех недель тебе хватит?       Они оба были не в восторге от того, каким образом разворачивались события. Воздух в салоне автомобиля стал невыносимо тяжелым, и это лишь подчеркивало царящее между ними напряжение. Сакура не хотела сдаваться и идти на попятную, а Учиха не собирался ей уступать. Им обоим стоило обдумать сегодняшний разговор, и грядущая командировка Итачи подходила для этого как нельзя кстати.       — Хватит…       Прощание выдалось поистине безрадостным, но возможно, оно являлось своеобразным шагом на пути к светлому будущему. Именно с этой мыслью Харуно поднялась с нагретого пассажирского кресла и ступила на бетонный пол парковки. Прежде чем захлопнуть дверцу автомобиля, Сакура замерла на месте и поймала внимательный взгляд Учихи. Ей было важно посмотреть на него еще раз. Жаль правда, что легче от этого не стало.       — До завтра, Сакура.

***

      — Ну что ж, Хатаке-сан, рад, что вы наконец-то до меня добрались, — мужчина поправил очки на переносице и оценивающе оглядел задержавшегося пациента. Невзирая на то, что Какаши как обычно опоздал на десять минут, доктор не сердился. Его голос звучал вполне добродушно, а на лице мелькнула любезная улыбка, едва Хатаке опустился в оливковое кресло напротив. — Как у вас дела? Все также пропадаете в участке?       Какаши ненадолго замешкался и вопросительно приподнял брови. До него не сразу дошел смысл слов психотерапевта, ведь по дороге сюда он так глубоко погрузился в собственные мысли, что до сих пор не до конца вышел из этого состояния.       — А, все в порядке, — капитан наконец вернулся в реальность. — Как всегда много работы, поэтому еще раз прошу прощения, что перенес сеанс, — он старался звучать максимально вежливо и буднично, так как серьезно беспокоился, что доктор не оставит его последний пропуск без внимания. Они только-только договорились встречаться реже, и Какаши был несказанно рад возможности отдохнуть от слишком частых сеансов. Однако зная приставучий настрой психотерапевта, нетрудно было предположить, что он пожелает восполнить образовавшийся пробел и назначит дополнительную встречу. До этого Какаши не пропускал сеансы, но в последнее время в участке был полный завал, который тянулся еще с момента операции по взятию Какузу, поэтому времени ни на что другое не оставалось.       — Не стоит оправдываться, Хатаке-сан, я все прекрасно понимаю, — доктор поспешил успокоить Какаши. — Я слышал, что у вас там действительно что-то серьезное стряслось. Естественно, только в общих чертах… — в процессе диалога мужчина открыл папку с личным делом капитана и принялся бегло просматривать записи с предыдущей встречи. Миновало больше двух недель, поэтому освежить воспоминания явно не помешало бы. Задержав внимание на одной из страниц, доктор задумчиво закусил щеку, после чего кивнул будто бы сам себе и поднял глаза на Хатаке. — Как вы себя чувствуете после того случая? Насколько я помню, вам уже давно не приходилось… Участвовать в такого рода операциях.       На попытку психотерапевта быть деликатным Какаши лишь многозначительно хмыкнул. Доктору, конечно, стоило отдать должное за старания, но капитан не видел необходимости в этих завуалированных фразах. Он привык называть вещи своими именами, особенно когда речь заходила о работе.       — Все в порядке. Преступник был устранен, и это главное, — он оставался абсолютно равнодушным, произнося это вслух. Детали перестрелки более не волновали Хатаке, по крайней мере, он пытался себя в этом убедить. У Какаши уже давно выработалась привычка не зацикливаться на подобных ситуациях, и он упорно следовал ей вот уже многие годы.       — Хорошо… — доктор понимающе закивал, все еще листая карту пациента. — Значит, все прошло гладко?       — Ну, не совсем.       Очевидное сомнение в голосе пациента вынудило доктора уставиться на него во все глаза. Мужчина был явно заинтересован, а вот у Какаши, к сожалению, болтать настроения не было. Впрочем, как и всегда.       — А что случилось? Повторюсь, я слышал только общие подробности… — не оставляя капитану ни малейшего шанса уйти от темы, психотерапевт облокотился о стол и подался вперед, демонстрируя полную готовность слушать. Какаши его навязчивости не удивился, так как во-первых, уже давно к ней привык, а во-вторых, доктор работал исключительно с военнослужащими и полицейскими, поэтому почти на каждом сеансе интересовался тонкостями их профессии.       — Там была сложная ситуация… — нехотя начал Какаши. — Изначальная стратегия не сработала, и все вышло из-под контроля.       — Но в итоге обошлось без жертв? — мужчина заметно насторожился.       — В итоге да, но в процессе операции одну из подчиненных взяли в заложники. Она была не с основной группой, но я был с ней на связи. Повезло, что я успел вовремя, — Какаши тяжело вздохнул, без особого энтузиазма прокручивая в памяти те события.       — Так получается, вы у нас герой, Хатаке-сан? — без доли сарказма поинтересовался доктор. На фоне хмурого капитана он выглядел чересчур лучезарно. — Вашим подчиненным определенно повезло! Годы службы в спецотряде не прошли даром!       Как бы сильно психотерапевт ни старался подбодрить Какаши своими словами и тем самым вывести его на более непринужденный лад, капитан оставался мрачен и задумчив. Похвала доктора его мало интересовала, особенно после того, как тот разворошил уже оставленные в прошлом воспоминания. В ответ на все причитания мужчины Какаши пробормотал невнятное «ага», надеясь таким образом поскорее закончить этот разговор. Но как оказалось, психотерапевта такая вялая реакция заинтриговала еще сильнее — он словно понял, что что-то тут нечисто.       — Несмотря на благоприятный исход, та ситуация до сих пор вас не отпускает, я прав? — мужчина сцепил пальцы в замок и замер в ожидании реакции пациента. Капитан умело избегал прямого зрительного контакта и на вопрос доктора неопределенно пожал плечами. — Что именно вас не отпускает, Хатаке-сан? Я вижу, что вам некомфортно от этой темы, но моя задача заключается как раз в том, чтобы помочь вам разобраться с этим. Нельзя, чтобы такие ситуации, скажем так, застревали у вас в голове.       Какаши обреченно поджал губы и сложил руки на груди. От его позы так и веяло замкнутостью и нежеланием обсуждать возникшую проблему, но разве когда-то в этом кабинете он чувствовал себя иначе? Длительный перерыв между сеансами заставил его отвыкнуть от этих вынужденных бесед с малознакомым человеком.       — Из-за того, что все пошло не по плану, я не могу перестать думать о том, что все могло закончиться намного хуже… — наконец выдавил из себя Хатаке.       — Хм, знаете, это неудивительно, — мужчина откинулся на спинку стула и принял более расслабленную позу. Ему потребовалась небольшая пауза, чтобы еще раз переосмыслить слова пациента. — Вы недовольны тем, что все пошло не по плану, так как привыкли все контролировать. Несомненно, вы мастер своего дела, однако, к сожалению, бывают ситуации, которые нам не подвластны. Иногда что-то выходит из-под контроля, но это нормально, потому что такова жизнь. И этот факт остается только принять, — он меланхолично развел руками, мол, что поделать, и сочувственно взглянул на Какаши. Сегодня доктора так и тянуло на красноречивые рассуждения, поэтому капитан только и мог, что еле заметно кивать в такт его изречениям. Но психотерапевту этого, конечно же, было мало. — То, что вы переживаете, лишь подчеркивает вашу добросердечность. Вы чувствуете ответственность за людей вокруг вас, и я рад, что новый коллектив вам небезразличен.       В словах доктора была доля смысла. Ранее Какаши не сближался с коллегами так сильно, по крайней мере, в последние десять лет. Он намеренно ограждал себя от общения, а тогдашние подчиненные особо и не стремились проявлять инициативу. Но невзирая на это, Хатаке всегда ощущал ответственность, возложенную на его плечи. Правда, как и говорил психотерапевт, за новый коллектив капитан переживал куда больше.       — И все же, мы должны понять, что еще вас тревожит. Найти корень проблемы, так сказать, — доктор предвкушающе хлопнул в ладони и выпрямил спину. Докапываться до сути для него было чем-то сродни азартной игре. — Давайте начнем с элементарного… После того инцидента у вас были проблемы с начальством? Кто-то осуждал вас за то, что все вышло из-под контроля?       — Нет, — здесь Хатаке даже не колебался. Конечно, Сенджу тогда негодовала, но лично к капитану никаких претензий не было. Да и вообще, всей операцией руководил Учиха.       — Тогда, может быть, дело в том, что вам впервые за долгое время вновь пришлось убить человека? Как, кстати, ваши кошмары?       — Не сказал бы, что это было сложно сделать, — Какаши напрягся, усиленно пытаясь вспомнить свои ощущения в момент выстрела в Какузу. Киллер тогда мало заботил капитана, куда сильнее он переживал за Харуно. Непроизвольно передернув плечами, Хатаке попытался прогнать навязчивые мысли о девушке, которые внезапно начали лезть в его разум. Встретив выжидающий взгляд доктора, он добавил: — Кошмары в пределах нормы. В последнее время все реже.       — Реже — это хорошо. К вашим снам мы вернемся чуть позже, а вот что касается всего остального… Хм, интересно… — загадочно протянул мужчина. Весь его внешний вид буквально кричал о том, что он уже извелся в догадках. Похоже, даже такому опытному специалисту было непросто прочитать мысли скрытного капитана. Доктор уже успел несколько раз окинуть кабинет ищущим взглядом, покрутить между пальцев шариковую ручку и облизать нижнюю губу. В конце концов он не выдержал и, решив, что пора заканчивать с игрой в «угадайку», спросил напрямую: — Хатаке-сан, может тогда вы мне уже скажете, в чем проблема, или я так и буду гадать до конца сеанса?       Какаши крепче обхватил себя за плечи и слегка запрокинул голову. Само собой, вот так бестолково провести остаток сеанса он был бы не против, вот только доктор все равно не отстал бы. Этот так называемый провидец уже давно понял, что капитан о чем-то умалчивал.       А если серьезно… Да, Хатаке конкретно нервировала одна тема, но подобные откровения были уж точно не для ушей этого чудо-доктора. Кому-кому, а ему про такое рассказывать было противопоказано, как бы парадоксально это ни звучало. Он же потом не успокоится, пока всю душу из Какаши не вытрясет…       — Ну же, Хатаке-сан, я весь внимание, — мужчина обезоруживающе улыбнулся, якобы демонстрируя, что ему можно полностью доверять. — Вы же знаете, моя задача — помочь вам разобраться с проблемой.       Доктор намеренно нагнетал обстановку, в то время как Какаши продолжал безуспешно бороться с собой. Предельно ясно было одно: победителем из этой ситуации ему уже не выйти. Придется сдаться. Хотя, может быть, все еще можно было как-нибудь по-хитрому обыграть, выразиться в общих чертах, не углубляясь в детали… Капитан то и дело беспокойно барабанил пальцами по плечу, тем самым выдавая свою нерешительность. С другой стороны, если задуматься, что он теряет? Он все равно уже был здесь, в кресле психотерапевта, так что какая разница… Вдруг этот диалог действительно поможет ему найти ответы?       — Та подчиненная, — произнес Хатаке сквозь сжатые зубы и недоверчиво покосился на доктора. Тот, казалось, был готов лопнуть от счастья и предвкушения: глаза нездорово блеснули, а корпус вновь подался вперед. Шумно вздохнув, Какаши обреченно продолжил: — Мы с ней до сих пор не в лучших отношениях после того случая. И она ведет себя странно.       В целом, начать говорить об этом оказалось проще, чем он думал.       — О! Вот оно что! — чрезмерно радостно воскликнул доктор. Судя по выражению лица, он был приятно удивлен этому откровению. — Значит, это мешает рабочему процессу, я правильно понял?       — Вроде того…       — Что ж, давайте разбираться! Нельзя ведь допускать, чтобы что-то мешало вам работать, — мужчина задорно подмигнул, выказывая откровенное ребячество, но затем поспешил собраться с мыслями и принял более серьезный вид. — Для начала обсудим причину вашего конфликта. Я по-прежнему не знаю всех нюансов, но признайтесь честно, вы были недовольны поведением этой подчиненной в ходе операции?       — Можно и так сказать, — Хатаке начал воспроизводить в памяти события, произошедшие сразу после перестрелки, а также тот момент, как он повысил голос на Харуно. — Вернее, я не знаю, как объяснить… — он вновь стушевался и неуютно заерзал в кресле. Поскольку Какаши и сам еще не до конца разобрался, излагать собственные мысли было непросто. — В моем понимании, она все сделала правильно. То есть, она не виновата, что оказалась в заложниках, но меня это все равно вывело из себя, — пусть даже в глубине души капитан не раз пытался убедить себя в обратном, его слова были правдой. Да, Харуно регулярно вляпывалась во что-нибудь, но в тот день она делала лишь то, что он ей приказал.       — Вы разозлились?       — Наверное…       — Повысили голос?       — Да.       — Почему?       Какаши поморщился, пребывая в смятении. Последний вопрос доктора казался достаточно простым, но в то же время невероятно сложным. Каждый раз, когда Хатаке задавал его себе, мысли предательски путались. Он успокаивал себя тем, что ответ ему был попросту не нужен, вот только почему-то легче от этого не становилось. Какаши растерянно пожал плечами и на выдохе произнес:       — Понятия не имею.       — Хм, вот как… — еле заметная усмешка на губах психотерапевта в очередной раз лишь доказывала, что мужчина был сам себе на уме. Иногда казалось, что он намеренно говорил загадками, вызывая все большее непонимание со стороны пациента. Но, наверное, эти сомнительные методы в конечном счете действительно работали. По крайней мере, благодаря доктору Какаши стал лучше спать, а значит, смысл в их сеансах все-таки был. — Вообще, конфликты по типу начальник-подчиненный в вашей профессии не редкость, — продолжил рассуждать мужчина. — Бывает, что из-за возникших разногласий дело даже доходит до комиссий, которые выясняют: кто прав, а кто виноват. Ваша подчиненная подавала жалобу? Или, может, вы сделали ей выговор?       — Нет, до этого не дошло. Все разрешилось мирным путем.       — Однако если у вас до сих пор разлад, значит, не таким уж и мирным. А, Хатаке-сан? — мужчина лукаво закусил губу, вновь добавляя в их беседу частичку непосредственности. Какаши не торопился как-либо на это реагировать, поэтому доктор стал дальше прощупывать почву: — А как вообще ваша подчиненная отреагировала на все произошедшее? Она уже оправилась?       — Вроде да, — капитану хотелось бы в это верить. — Но там все сложно… Это касается текущего расследования, поэтому я не могу распространяться, — объяснять всю историю с самого начала не было смысла, тем более, было бы неправильно обсуждать на сеансе еще и проблемы Харуно. Какаши до сих пор не горел желанием вдаваться в подробности и говорить о собственных переживаниях, относящихся к девушке.       — Понимаю, — психотерапевт не стал настаивать на раскрытии деталей операции. Капитан прикрыл глаза и уже было собрался вздохнуть с облегчением, но как выяснилось секундой позже, расслабляться было рано. Доктор по-прежнему не терял надежды докопаться до сути конфликта и неустанно продолжал сыпать на голову Хатаке все новые и новые вопросы: — Кстати, вы упомянули, что ее поведение было странным. Странным по отношению к работе в целом, или по отношению к вам лично?       — Скорее, по отношению ко мне… — вплоть до вчерашнего вечера Какаши сомневался, к какой категории стоило бы отнести поведение Харуно, но после того, что произошло у него в кабинете, все сомнения отпали.       — А что именно показалось вам странным? Сами понимаете, это понятие относительное.       — Ну, поначалу она меня избегала… — Какаши был уверен, что Харуно делала это намеренно, а не просто потому, что так сложились обстоятельства. В какой-то момент ему даже стало неловко, что он, вероятно, оттолкнул ее своим поведением, ведь как вернуть все на свои места, капитан понятия не имел. Непредсказуемость женщин всегда ставила его в тупик.       — Хм, это вполне объяснимо, — доктор не выглядел озадаченным. Скорее всего, что-то такое он и ожидал услышать. — На прошлом сеансе вы как раз говорили, что вам непривычно работать с женщинами, — он еще раз пролистал карту пациента и сверился со старыми записями. — Тут, Хатаке-сан, остается лишь привыкнуть. Женщины зачастую более эмоциональны, поэтому и прибегают к подобным тактикам. Если, к примеру, мужчина проигнорирует вашу грубость, то женщина не сможет просто так выкинуть ее из головы. Причем это касается разногласий не только в работе, но и в личной жизни.       Какаши невольно призадумался: и правда, за подчиненными мужского пола он никогда такого не замечал. После непростых ситуаций они не убегали и не прятались, едва завидев капитана. А вот женщины… Хотя ему особо не с чем было сравнивать, ведь по сути, Харуно была единственной девушкой в его группе. И, наверное, то было даже к лучшему.       — Так и что было дальше? Вы пытались с ней поговорить, уладить разногласия? — доктор развеял недолгую тишину и вывел Хатаке из размышлений.       — Я собирался, — Какаши не врал. Ему было, что сказать Харуно, особенно после того, как он случайно узнал еще об одной ее проблеме — кошмарах. Жаль правда, что он тянул с разговором слишком долго, потому что как сделать это теперь, он понятия не имел. Собрав остатки самообладания, капитан решился на следующее признание: — Но она меня опередила…       — Вот как! — психотерапевт, казалось, обрадовался данному повороту — от него так и веяло воодушевлением. Естественно, он ведь не был в курсе, что случилось дальше… Когда Какаши в очередной раз не разделил его восторга, мужчина насторожился и уточнил: — И что же, это не помогло?       Не помогло — это еще мягко сказано. После вчерашнего между капитаном и Харуно все стало только сложнее.       — Нет.       — Ваш разговор зашел в тупик?       Можно ли это было так назвать? Скорее всего. Иначе как было объяснить неуместные попытки Харуно вторгнуться в его личное пространство? Какаши навалился на подлокотник и усиленно сжал пальцами переносицу. С каждым новым вопросом доктора ему было все труднее подбирать слова. Несомненно, это был один из самых непростых сеансов.       — Начиналось все более менее нормально. Она пришла извиниться и поблагодарить.       — Так, — мужчина кивнул, призывая пациента продолжить рассказ, но тот как всегда не спешил выкладывать все сразу. Из капитана буквально каждое слово приходилось вытаскивать клешнями. — Это же хорошо, Хатаке-сан, — он чуть склонил голову набок и вопросительно повел бровью. — Или нет? Что вас смутило?       Какаши замялся. Вчерашним вечером его много чего смутило. Но сильнее всего, конечно же, его озадачило прикосновение Харуно. Такое легкое, едва ощутимое, и теплое. Черт возьми, зачем она вообще это сделала? Хатаке серьезно пытался понять значение этого жеста на протяжении всей ночи.       — Я считаю, что это лишнее, — капитан все еще надеялся обойтись без деталей, поэтому решил ответить доктору то же самое, что сказал вчера Харуно. — Я просто выполнял свою работу.       — О, Хатаке-сан, — неодобрительно протянул психотерапевт и резко изменился в лице. — Ну зачем же вы так? Как я понял, вас действительно было за что благодарить.       Ну вот, и он туда же… Какаши яростно боролся с желанием закатить глаза. Выслушивать поучительные речи он не любил, поэтому подобный тон доктора счел неприятным. Раньше капитану нечасто доводилось получать слова благодарности, ведь будучи в спецотряде, он чаще всего оставался в тени. Деяния служащих спецподразделений никогда не выставляли напоказ, потому что обычный среднестатистический горожанин ужаснулся бы от таких подробностей. Порой мирному населению было лучше не знать, какой ценой был достигнут тот самый мир. В понимании Хатаке, говорить «спасибо» за убийство — абсурд.       Но доктор, видимо, был с ним не согласен. Набрав полную грудь воздуха, он продолжил разглагольствовать:       — Одним из самых полезных и здоровых человеческих чувств считается именно благодарность. Это чувство является положительным эмоциональным зарядом, а значит, ему подвластно снять даже нервное напряжение. Люди выражают благодарность по-разному: улыбкой, жестом, взглядом, словом... Тот, кто привык заострять внимание на хорошем, чувствует себя намного увереннее и счастливее, Хатаке-сан! Это простая истина, — мужчина снисходительно улыбнулся угрюмому пациенту, все еще надеясь переманить его на «светлую» сторону.       Отчего-то Какаши сомневался, что Харуно вкладывала в тот жест исключительно благодарность. Она вела себя так, словно ей было нужно от капитана что-то еще. Само собой, не в материальном плане. Она будто бы специально пыталась развести его на эмоции.       — Я нечасто встречаю пациентов, у которых есть проблемы с принятием благодарности. Не думал, что вы один из них. Хотя, в целом, если брать во внимание другие ваши проблемы, некоторая закономерность прослеживается… — на мгновение доктор словно ушел в себя, силясь еще раз оценить всю ситуацию от начала до конца, и судорожно забарабанил пальцами по столу. Какаши этот звук начал порядком досаждать. — В том, что сделала ваша подчиненная, нет ничего странного. Более того, я бы даже сказал, что она повела себя очень разумно и порядочно. Но вы, как я понял, не оценили ее попыток примириться? Надеюсь, вы не сказали ей то же самое, что и мне? — двигаясь постепенно, мелкими шагами, психотерапевт наконец-то добрался до переломного момента, который в итоге и положил начало конфликту.       — Сказал, — скрепя сердце признался Какаши. Это было так глупо, но доктору действительно удалось вызвать в нем некое чувство вины. Мужчина будто бы его пристыдил.       — Да уж, — психотерапевт разочарованно поджал губы. — В таком случае я не удивлен, что отношения у вас до сих пор натянутые. А я-то думал, что с общением в коллективе мы разобрались… — мужчина облокотился о стол и напряженно помассировал виски. Похоже, сегодняшний сеанс и ему давался непросто. — Послушайте, Хатаке-сан. Я не вправе указывать вам, как жить, я могу лишь дать совет: впредь постарайтесь не пренебрегать словами благодарности. А еще лучше, поблагодарите свою подчиненную в ответ.       Вот уж точно, еще не хватало благодарить Харуно за то, что она учинила… Но дабы не давать доктору новых поводов для нравоучений, Какаши поспешил сделать вид, что он все понял и согласен. В его малоэмоциональном поведении была своя выгода: люди вокруг не рассчитывали на бурную реакцию, поэтому капитану достаточно было лишь пробубнить апатичное «хорошо».       — Я, признаться, ожидал услышать что-то более неподобающее, когда вы заговорили о странностях. Неужели вас так смутил тот факт, что вам просто сказали «спасибо»?       — Да, но… — Хатаке осекся. Чертов доктор не унимался. По-видимому, он уже сообразил, что сегодня пациента было расшевелить проще, чем обычно, и нагло этим пользовался. Какаши мог поклясться, что на протяжении всего сеанса, глаза мужчины горели от нахлынувшего азарта. Этот человек определенно был мастером своего дела — и мертвого бы говорить заставил. Капитан жалел обо всех произнесенных откровениях, но они словно сами по себе продолжали рваться наружу: — Не только это.       — То есть, эта подчиненная сделала еще что-то странное по вашему мнению?       Пути назад уже не было. И что самое странное — продолжать сопротивляться не хотелось. В конце концов, вдруг это поможет ему понять, как следует дальше вести себя с Харуно…       — Она повела себя непозволительно для работы, — из его груди вырвался продолжительный вздох. — Она пыталась говорить на личные темы и... Она дотронулась до моего лица.       — И вы до последнего молчали об этом… — на сей раз психотерапевт не спрашивал — он просто констатировал факт. И эта самоуверенность, четко прослеживающаяся в его голосе, не внушала доверия. — Что вы чувствуете, Хатаке-сан? — мужчина придирчиво взирал на пациента, вынуждая того ощущать себя неуютно. — Вам было неприятно? — метания капитана не ушли от внимания доктора. — Или приятно?       — Мне было странно, — Какаши буквально перебил мужчину. Его навязчивые предположения начали заходить куда-то не туда. Они задевали что-то внутри, и Хатаке от этого был не в восторге. — Не в моих правилах допускать подобное на работе.       — Тогда почему вы продолжаете думать о ней?       Доктор будто бы видел его насквозь. Какаши уже давно раскусил его незамысловатую стратегию: вместо того, чтобы давать пациенту больше конкретики, мужчина заставлял его самостоятельно копаться в себе посредством наводящих вопросов. Мол, будет куда эффективнее, если человек собственными силами придет к какому-либо выводу. Хатаке бегло глянул на настенные часы, моля всевышнего о том, чтобы сеанс поскорее завершился, но до конца как назло оставалось еще прилично. Нездоровое сознание капитана начинало превращаться в кашу, а психотерапевт терпеливо ждал ответа.       — Повторюсь, все сложно, так как это связано с расследованием. Она сама с ним связана, отчасти поэтому я не могу не думать о ней...       — Но ведь есть что-то еще?       — Ей сейчас непросто, и я… Я пару раз говорил с ней об этом.       — Вы хотите сказать, что пытались ее поддержать?       — Что-то вроде того, — Какаши утвердительно кивнул. В принципе, такое объяснение причины его беспокойства о Харуно выглядело подходящим. Во всяком случае, оно не вызывало противоречивых чувств.       — Я понимаю, что вас смущает, — рассудительным тоном заявил доктор, переводя взгляд куда-то в потолок. — Вы привыкли четко разделять работу и личное. Но ваши коллеги такие же люди, как и вы, и нет ничего плохого в том, чтобы обмениваться словами поддержки. Никогда не знаешь, где тебе в жизни встретится близкий по духу человек. Порой строгие правила только мешают. Будьте мягче к себе и другим. Вам больше нет нужды подавлять эмоции. Сами посудите, насколько легче стало бы вам, будь у вас хоть какая-то поддержка в нужный момент.       Пусть доктор и не знал всех деталей, говорил он вполне подходящие вещи. Хатаке без труда мог догадаться, что конкретно имел в виду мужчина. И пожалуй, он был прав, ведь даже спустя многие годы, Какаши не забыл, насколько одиноким и беспомощным он ощущал себя в моменты потери близких. И как бы грустно это ни звучало, тогда у него действительно не было никого, кто смог бы поддержать его должным образом. Или хотя бы попытаться сделать это.       Капитану хотелось помочь Харуно, но вопреки здравому смыслу, его чувства по отношению к ней становились все более неоднозначными. Теперь он не мог просто взять и забыть о ней. Он собирался поговорить с девушкой о кошмарах, ведь сам доктор не раз упоминал, что в подобных случаях словесная поддержка немаловажна, но после вчерашнего Хатаке засомневался, стоит ли им вообще обсуждать личное. Харуно вторглась к нему в душу, и он понятия не имел, зачем она это сделала. Ей не нужны были его проблемы, это уж точно. По мнению Хатаке, окружающим незачем было знать обо всех его демонах. Капитан и сам не до конца понимал, что сейчас с ним творилось, поэтому не видел смысла рассказывать об этом кому-то еще. Однако вместо того, чтобы выйти из собственной зоны комфорта и попробовать разобраться с этими заморочками, Какаши успокаивал себя тем, что надо просто поменьше думать, и тогда все пройдет.