Неправильно поймёт

После долгих скитаний и бессмысленных раздумий я вернулась на станцию, чтобы уехать на последней электричке до материка. Что ж, должна сказать, природа здесь удивительна, но холода чувствуются сильнее. Вокруг стоит лес и нескончаемая вода. Календарная зима пришла раньше срока — я уже окоченела. До электрички оставалось каких-то несчастных три минуты. Я все еще оглядывалась по сторонам, но так и стояла на перроне. Весь день я вылавливала местных жителей, пытаясь что-то разузнать о нем. Но моих тупо заученных фраз было мало для понимая и разговора. Самая глупая затея в жизни? Поехать в абсолютное чужое место без каких-либо данных. Но я должна была убедиться во всем сама. Ко мне подбежал огромный пес. В вечерних сумерках я уже не могла различить породы, но то, что собака была доброй — я поняла сразу. Пес подбежал и весело помахал своим хвостом колечком. Я протянула руку, чтобы чуть потрепать его по голове, но тут уже подошла моя электричка. Я засобиралась уходить, как в свете единственного фонаря появился он. Я клянусь, это был он. И он совершенно не изменился. Я оцепенела. Может, это мираж? Просто секундное мгновение, когда не хочешь уезжать ни с чем и мозг сам рисует картинки? Да? Наверно так. Но сейчас он свистнул и позвал собаку. Голос я не перепутаю никогда. Этот голос я узнаю из миллиардов, если даже они будут говорить одновременно. Пес все еще крутился около меня, несмотря на клич хозяина. Тогда он подошел ближе. Да, это он. Теперь точно и безоговорочно. Он останавливается и что-то спрашивает, долго смотрит на меня, но я не могу разобрать ни слова, ведь начинающаяся вьюга то и дело норовит залезть под мой платок. Электричка уходит, оповещая всех об этом своим протяжным духовым свистком. Я хотела было обернуться, но не смогла. Я вся колочусь и не могу сдвинуться с места. Он что-то спросил, я снова ничего не разобрала из-за громкой дроби своих же зубов. А еще я… Испугалась? Теперь я не знаю из-за чего дрожу больше: это невероятный холод или же страх вперемешку с удивлением? Я буквально забыла все слова и просто молча смотрю на него. Он цепляет собаку на поводок, а меня берет под локоть, указывая, что нужно идти. Необдуманные действия с моей стороны привели меня к тому, что мы садимся в его большой снегоход и он увозит меня куда-то вглубь леса. Я думаю, что если бы он просто забрал собаку и прошел мимо, то я либо уехала бы, либо мои ноги я забрала бы отсюда только весною. Я понимаю, что мы уже прилично отъехали от мало-мальской цивилизации, но вдруг я вижу в темноте очертания одноэтажного домика и понимаю, что это его убежище. Мельком поглядываю на него, пытаюсь связать отдельные слова в предложение — тщетно. Благодарна ему, за то, что больше не задает вопросов, ведь я не смогу на них ответить. Значит, это были не слухи. Это была горькая правда. Он не смог смириться с тем, что произошло. Он начал вести отшельнический образ жизни. Неужели никто не искал его? Или искали, но не смогли найти? В общем, теперь он живет здесь, на острове вместе с собакой. Хотя раньше утверждал, что не любит собак. Ну ладно, это не важно, я не буду у него спрашивать про пса, а то он неправильно меня поймет. Сколько прошло лет после последней нашей встречи? Я помню как сама стала частью его разрушенной жизни, но ничего не могла с этим поделать. И зачем я сейчас поехала вместе с ним? Надо было просто убедиться, что это он, сесть в электричку и ехать обратно на материк. Он не помнит меня, он не знает меня. Я более чем уверена, что он не помнит. Ничего не помнит. Сейчас его дом на фоне высоких елей и сосен казался еще меньше. А зайдя внутрь я ощутила небывалое успокоение и первым делом сняла напрочь промокшие от снега ботинки. Он начинает что-то бормотать, приносит мне свои вещи. С молчаливой благодарностью надеваю все на себя, чтобы еще немного согреться. Он уходит куда-то в коридор и начинает, словно медведь, что-то ворочать там. Я прошла на кухню и поставила чайник. Нужно больше двигаться и выпить горячего чаю. Я надеюсь, он же не против? Пытаюсь найти в скромных закромах хоть что-то похожее на кофе или чай. В банке из-под соли, на которой его корявым почерком написано «гвозди» нахожу кофе. Уже что-то! Немного похозяйничав, нахожу и сахар в банке из-под макарон с сыром. — Сколько тебе сахара? — спрашиваю я, оборачиваясь в кухонные двери. В ответ мне поступило много непонятных бубнящих слов. И зачем я только спросила что-то? Ладно, оставлю лучше как есть, сам разберется. Он, видимо, не привык к гостям, оттого сейчас молчит и громко сербает из своей кружки, как и раньше. И я молчу, смотрю в свой чай. Кружка маленькая, а желание утопиться — большое. Не могу даже взглянуть на него. Понимаю, что сорвусь, как только взгляну в его глаза. Сорвусь, когда увижу боль, смятение, страх, отчаяние. Безысходность, ставшая единственной верной подругой за последние годы, стояла ровно за ним, аккуратно положив свои руки на его напряженные плечи. Я и подумать не могла, как много эмоций поднимет из меня эта поездка. Я очень хочу назвать его по имени, но не могу позволить себе быть раскрытой, ведь потом не смогу объяснить ему ничего из-за абсолютного волнения. А еще я боюсь, что он неправильно меня поймет. Сейчас до меня доходит, что я совершенно его не знаю. А еще мы одни посреди глухого леса. Но я не чувствую беспокойства. Даже наоборот. Откуда такое безоговорочное доверие к незнакомому человеку? Наверно, я что-то помню из прошлого, поэтому так. Замечаю, что он перевел взгляд на пса и принимаюсь разглядывать его. Появились морщинки вокруг глаз, он почему-то хмурит брови, тело как-то очень напряжено. Его борода еще не такая ужасная, чтобы принимать его за лесного варвара. Он даже еще не выглядит на свои 40. Он попросил о еще одной кружке кофе. Пытаюсь унять дрожь в руках, заливая кипяток в кружку. Почему я дрожу? Мне холодно? Я боюсь? Уже нет. И просто нет. Я не знаю. Может, мне не по себе от его пристального взгляда в мою спину. Может, мне не нравится, что он сейчас пытается угадать мое настроение и что же происходит в моей голове. Хотела бы я знать, что он решил. Но, в любом случае, о чем бы он не думал — он не угадал. Я все думала о мотиве поездки и ужасалась сама себе. Стало немного… Стыдно? «Я приехала, чтобы убедиться, что ты живой. Спасибо. Пока» Должно было быть так? Внезапно выключается свет, я слегка подпрыгиваю на своем стуле. Слышу тихое шарканье его шагов за свою спину. Он ведь на то и мужчина, чтобы держать всю ситуацию под контролем. В ночном полумраке он ставит коробку свечей на стол и поджигает одну из них, передавая мне. Коснувшись его теплых пальцев, я поднимаю взгляд и снова его опускаю. Разбираю его не самую внятную речь — он сказал «холодно» и принялся куда-то идти в глубину дома. Увязываюсь за ним хвостиком, поднимая свечу над головой, чтобы осветить ему путь. Хочется зацепиться за него, чтобы нигде не упасть. Маленького огонька одной свечи явно недостаточно для нормального передвижения по узким коридорам. Но я не решаюсь его тронуть, он может неправильно меня понять… Приятный запах еловых дров и лапок разносится по всему дому, принося с собой еще и тепло. Камин растоплен, он снова невзначай касается меня, а после начинает раздувать огонек. Вид зарождающихся языков пламени навевает тоску, но вдруг на меня оседает облачко пыли и пепла, от которого я пытаюсь отмахнуться, но — чихаю. Он смотрит на меня и улыбается, я улыбаюсь ему в ответ. Улыбка все та же — мальчишеская. Раньше, он часто улыбался. Но это было так давно, что я и забыла какого это. Он был моим другом, братом и единственной любовью, повлиял на вкусы, взгляды, приоткрыл завесу маленькой вселенской тайны… Я хотела остаться с ним. Мы планировали остаться вместе навсегда. Но один единственный день отнял его у меня. А потом тот же день забрал всех близких ему людей. В тот день я выплакала Тихий океан. Воспоминания заканчиваются, как только на плечи опускаются мужские руки с теплым шерстяным пледом. Он задержался немного дольше позволенного на моих плечах, но и мое невнятное «спасибо» таит в себе намного больший смысл, чем просто благодарность за плед. И тут я совершенно случайно произношу «спокойной ночи», хотя совершенно никуда не собиралась уходить. Но он задерживается уже на мне взглядом, я понимаю, что пора идти. Я не удержалась. Обернулась, чтобы еще раз глянуть на него. Не факт, что мы пересечемся утром. В глазах огромной стеной стоят слезы, отчего его силуэт я вижу расплывчато. Точно также, как и в моей памяти. Я захожу в холодную комнату и, не раздеваясь, сажусь поверх одеяла. Я абсолютно не хочу спать, хоть и ужасно вымоталась за этот день. Его свитер пахнет опилками и кофе. Все-таки запускаю ноги под одеяло и пытаюсь улечься, так и не затушив свечу. Но разве я смогу уснуть? Сон не приходит и я встаю. Осмотревшись, подхожу к самодельным полкам, прибитым к стене. Там стоят разные вещи: от пуль до безделушек в виде деревянных человечков, от книг до вырезок из старых газет, а также дневник его отца. Подношу свечу ближе к фоторамке, которая была единственной в комнате и, я уверена, во всем доме. Такие фото хранятся в сердце или семейном альбоме. Три фотографии: первая — его младший брат, человек, заменивший отца и его близкая подруга; вторая — маленький он и его мама; а на третьей — я и он, когда ему было 25, а мне 18. Это наше первое фото спустя два года дружбы. Я грустно улыбаюсь и ставлю рамку на место. Слезы? Да, пожалуйста! Я была совсем девчонкой, когда этот, наглый на тот момент человек, подбил меня на отцовской машине. Мы долго препирались и спорили, а после разошлись с гневом в глазах, презирая друг друга и молясь, чтобы не встретиться вновь. Но через пару дней я заметила его около школьных ворот: он снова стоял около отцовской машины, опираясь на нее. После к нему подбежал мальчишка, как я поняла — его младший брат. Они уже собирались уезжать, как я увидела, что он смотрит ровно на меня и подмигивает мне! После мы еще пересекались пару раз, а потом они оба пропали. А через пару месяцев, он позвонил мне и предложил встретиться, чтобы замять то глупое недоразумение. Одна встреча, две, три… И вот он после каждого дела несется ко мне. Мы празднуем мой день рождения вместе, потом Рождество и Новый год. Он доверил мне свою тайну о роде деятельности, а я доверилась ему. Было много и было всякое, поэтому мы больше никогда не обижались друг на друга, планируя будущее. Но все вокруг решили иначе… Ни свет ни заря, родители тащат меня в аэропорт, попутно прикрикивая, что этот неотесанный дикарь мне ни к чему. Я не понимаю, что происходит и теряюсь. Лишь перед отлетом, я забегаю в туалет и прошу девушку одолжить мне телефон для важнейшего звонка в моей жизни. Я вкратце пересказываю ему, что случилось, но он лишь успевает мне сказать, что любит меня, как трубку выхватывают, а меня тащат на регистрацию пассажиров. Я улетела на родину отца — в Россию. Мы еще долго поддерживали связь, но потом он пропал и пропало все на свете. Через пару лет после его исчезновения я узнаю, что в этот же день, когда я улетела, он и его близкие попали в страшную аварию. И только он остался жив. И что же с ним теперь? Он кажется вполне справившимся с болью прошлого, привыкшим к новой жизни и, возможно, нашедшим в ней радость и успокоение. И ничто на свете не заставит меня напомнить или дать понять, что я знаю его прежнего. Иначе, боюсь, он неправильно меня поймет… Ночь скоро должна была закончиться, как и вьюга за окном, как и моя необходимость оставаться здесь. И почему Судьба дала мне шанс вновь его повстречать? Может, это просто случайность? Хотя он сам мне говорил, что случайности не случайны. Может, это подарок за мое упорство? Ведь все это время, когда мы прекратили общение, я каждый день искала его. Правда теперь, когда нашла я не знаю, что мне делать. Видимо, это было верным решением — броситься в бездну незнания: незнания местности, незнания языка, незнания координат и смутно помня его лицо… Но теперь я знаю, все эти годы вели меня к верному пути — к единственной встрече. Только вот утром я должна буду уехать. В моей голове снова тишина. Как будто все внутри уснуло крепким сном, как и он, негромко посапывающий на полу около камина. Я подложила еще пару дровишек в камин и затушила свечи. Подкладывая ему под бок плед, который обнаружила в комнате, ложусь рядом с ним. Утыкаюсь носом в ворот его фланелевой рубашки. Аккуратно кладу руку на спину. Начинаю вновь дрожать, но далеко не от холода. Чувствую его запах, закрываю глаза. Теперь он может понять меня неправильно… Но мне уже плевать. Чувствую, как он проснулся, поднимаю взгляд на него. Он осматривается, а потом опускает глаза на меня. Время остановило свой ход. Абсолютно все замерло. Даю ему решить, что же будет дальше, но он по-прежнему внимательно изучает мое лицо. Тыкаю своим носом в его бороду, подталкивая к действию. Глажу его по спине. Дотрагиваюсь до его небритой щеки и внутри все съеживается. Он садится ровно, опираясь на диван и усаживая меня сверху. Горячие мужские руки проникают под свитер и обжигающе гладят спину. Осторожно целую его. Мурашки бегают по коже ровно с того момента, как я легла рядом с ним. Прижимаюсь к нему, чувствую, что то, как сильно я скучала нельзя выразить ни словами, ни действиями. Ласковые прикосновения, требовательные поцелуи. Я забыла обо всем на свете. И сейчас получаю то, к чему шла так долго. И сейчас он меня понял правильно.