Когда-то я любил вас, но я ненавижу предателей

Год спустя. Отступление. В кабинете Пятой Хокаге было непривычно много народа. Здесь находились сама Пятая, Шизуне, Сакура, Сай, Ино, Какаши и… черноглазый брюнет, которого никто не ожидал увидеть, с катаной за спиной. — Зачем ты пришел, Саске? — строго спросила Цунаде. — Я наконец нашел себя и свое место, то, что хочу защищать… Я понял, что хочу восстановить клан и быть верен Конохе… В память о родителях и остальных Учиха. Сенджу тяжело вздохнула, прикрыв глаза ладонью, размышляя. — Хорошо. Тебе придется пройти испытательный срок под присмотром Какаши и… — договорить женщине не дали. Внезапно в дверь постучали, и без разрешения войти, зашёл АНБУ, в маске енота. — Хокаге-сама, прошу прощения, но есть очень важные новости. Он передал женщине свиток и исчез в шуншине. По мере прочтения дыхание Цунаде учащалось, а в уголках глаз собирались слезы, которые в любую секунду готовы были скатиться по щекам. Наконец, она положила свиток на стол и, спрятав глаза в ладони, тихонько всхлипнула. Такое поведение изумило всех, находящихся в кабинете, ведь оно не характерно для одной из Великих Саннинов. Наверное, ещё никто не видел, как Цунаде Сенджу горько плакала, не веря, что была не права и даже не послушала маленького мальчика с задорным взглядом. — Цунаде-сама, что случилось? — осторожно поинтересовалась Шизуне. Хокаге помолчала и прежде, чем ответить, стерла с глаз соленые слезы, за долю секунды взгляд изменился. — Наруто… Он невиновен… Самый солнечный и оптимистичный ребенок, которого я знала, уже год сидит в тюрьме за преступление, которого не совершал! Стол затрещал от тяжёлого удара, а по его поверхности расползались трещины. Пятая повернулась к Саске, смотря на шокированного Учиху твердым взглядом. — Это будет твое первое задание на благо деревни. Вы в шестером отправляетесь в Траву, доставляете прошение об освобождении прямо в руки начальнику и забираете Наруто. С вами ещё пойдут Ино и Ямато. Всем все понятно? Тогда выполнять! Из ступора, в который Учиха впал от слов Сенджу, Саске вышел только около ворот. — Я не понял, почему усуратонкачи поместили в Замок Хозуки?! Какаши тяжело посмотрел на брюнета и горько вздохнул. — Год назад произошло убийство второго Старейшины. И все улики указывали на Наруто. Остальными Старейшинами было вынесено решение: обвинить Наруто в убийстве и сопроводить в Траву. Он говорил, что невиновен, но… мы ему не поверили… За целый год в Кровавой Тюрьме с ним могло произойти все, что угодно, — продолжил он неожиданно для Учихи с надрывом. Саске нечитаемым взглядом окинул собравшихся. — Во что вы превратились за это время? Никогда бы не подумал, что вы опуститесь до предательства. — голос был пропитан ядом и отвращением «может он ошибся в том, чтобы стоит вернуться»? «Ещё не поздно все изменить и уйти, » — произнес как обычно, вовремя появляющийся, чуть шипящий, внутренний голос Учихи. Возможно… Но для начала он хочет увидеть Наруто. Этого милого, взбалмошного и громкого лисёнка. Друга… который всегда хотел вернуть его, несмотря ни на что, в деревню полную предателей… Стоило насторожиться, когда Наруто слишком долго не пытался его найти, но… Деревня Травы, Замок Хозуки. Я медленно, с гордой осанкой, чеканя шаг, шел в кабинет Муи, даже не пытаясь скрыть кровожадного оскала. Ведь скоро все начнется… За прошедший год многое изменилось… Что же, думаю, нужно начать с начала. После изнасилования, мое тело окончательно перестроилось, а я полностью слился чакрой с Курамой. Я по-прежнему его не слышу, но изредка чувствую колебания чакры, что он посылает, видимо так же волнуясь обо мне. Правда, то изнасилование не прошло без последствий: я стал бояться любых прикосновений, стараясь не давать возможности кому-то прикасаться ко мне. Любые касания оголённых участков кожи, вызывали лишь приступ тошноты и паники, которая очень медленно и безвозвратно убивала нервы и мешала дышать, вперемешку с агрессией и омерзением. Меня везде преследовало ощущение грязи на теле, его потных рук на бедрах и боках… Начали мучить кошмары, сводящие с ума ночью, и виденья днем, не дающие расслабиться. Каждую ночь все повторялось, только я уже ничего не мог сделать. Я был во много раз слабее насильника и мог лишь беспомощно трепыхаться под ним, моля о спасении. Стараясь избавиться от противного ощущения на коже руки, я почесал ее острыми когтями, немного вспарывая кожу, отчего горячая кровь потекла на холодный камень. Кстати, мой внешний облик тоже претерпел радикальные изменения. Когти, клыки, большие лисьи ушки, которые я мог, когда хотел прятать. Полоски на щеках стали более широкими и яркими — как настоящие усы. Радужка глаз налилась кровью, а зрачок вытянулся, став вертикальным. Волосы тоже поменяли цвет с золотого на ярко-красный, присущий всем Узумаки из главной ветви, что пытались от меня скрыть в деревне. После того, как я объявил о своем «царствовании» здесь, ко мне потянулись. Кто-то из расчета, а кто-то — надеясь на защиту. В основном это были молодые парни, чуть старше меня, которых часто использовали в качестве проституток на бесконечных оргиях. После них, парнишки выползали на свет божий совершенно убитые. Один такой… умер у меня на руках… Тогда наутро охрана нашла всех пятерых насильников сваленными в кучу во дворе. Их кровью я полил могилу Казуку, говоря, что его душа отомщена. После этого никто не осмеливался делать что-либо с заключёнными против их воли. Теперь сами узники подходили к охранникам, если они желали секса. И те должны были сделать все нежно, ну или грубо, если было дано добровольное согласие на БДСМ и другую такую фигню, которую я никогда не понимал. А те, кто были против таких порядков расстались со своей жизнью. Причем и заключённые, и охранники… Мы с Шисуи нередко обходились взаимной дрочкой. Пару раз, даже обменялись минетами. Удивительно, но Ши — единственный, чьи прикосновения не были мне противны. Чем мы и пользовались время от времени, когда он узнал мою проблему — сам мучался с этим же. И не было между нами любви, как вы сейчас подумали! Я чувствовал к Ши-сану уважение, привязанность, может быть братскую любовь, но не романтическую… Пять месяцев назад умер старик Акайо. С тех пор я стал официальным «королем» Кровавой Тюрьмы, хотя никогда особо и не хотел себе этого титула. У меня даже появилась свита, почти полностью состоящая из молодых парней, с которыми иногда было интересно разговаривать. Правда все это быстро наскучило и я стал ждать дня, когда все поймут, что я невиновен. Я часто готовил вне очереди, просто потому, что мне это нравилось. И моя стряпня зашла абсолютно всем. Воспоминания проносились перед глазами со скоростью света, пока я шел по коридору до вотчины Муи. Стоило зайти, как меня осторожно, боясь за свою жизнь, остановили перед столом, за которым сидел начальник. — Наруто Узумаки, только что пришло прошение из Конохи о твоём освобождении. Сейчас я сниму с тебя метку Небесной Тюрьмы, и ты отправишься к своим друзьям. Он сложил хитрую печать и дотронулся до моей груди через одежду. Я одновременно почувствовал неслабое жжение и облегчение. Как будто с моих плеч упал многотонный камень. Чакра заструилась по телу бурлящим потоком, принося небывалую эйфорию. Я на секунду прикрыл глаза и оскалился. — Знаешь, начальник… Ты прав, что я вернусь к друзьям. Вот только в Конохе у меня друзей не-е-ет~ Я молниеносно бросился к нему и одним взмахом когтистой руки разорвал глотку. Кровь брызнула фонтаном, заливая стол с бумагами и попадая на мое лицо и одежду. Муи просто не ожидал, что я, освободившись, не побегу на выход, радостно виляя попой, а нападу, потому он и не успел защититься. Мне просто капитально повезло в очередной раз. Тело последний раз дернулось и застыло в неудобной позе, глаза, смотревшие на меня с неверием остекленели. Когда я повернулся, стирая с когтей кровь об груди Мои, охранник сглотнул и боязливо попятился к стене. — Не бойся. Ты не заслужил смерти. Но мне нужно, чтобы ты вытащил труп к воротам. Немолодой мужчина облегчённо вздохнул и быстро кивнул. — Будет сделано, Дьявол-сама. — Ну что же… Игра началась! Я выбежал из здания во двор и окинул взглядом удивлённых ниндзя, чьи печати исчезли после смерти Муи и они не знали, что делать, когда самая главная мечта за пребывание в тюрьме сбылась. Многие заключённые сейчас уже могли пользоваться чакрой, потому что, придя к власти, я общедоступно объяснил всем, чем грозит застой чакроканалов. Круглосуточно терпя боль, порой падая в обмороки они гоняли чакру по телу, чтобы быть готовыми к сегодняшнему дню. — Сегодня мы обретём свободу! Многие из вас стали мне товарищами, и я желаю вам удачи. Мы должны пройти последний рубеж: за воротами находятся минимум один джонин и несколько генинов. Сейчас вы пройдете везде и оставите взрыв печати, чтобы подорвать это место к чертям собачьим! Я передал заготовленные заранее бумажки десяти мужчинам, и они унеслись в разных направлениях. Охрана стояла и не смела препятствовать нам. И немудрено, ведь некоторые нашли свою любовь среди наших парней. Через три минуты все было готово. Двое, находившихся на воротах, открыли створки настежь. Из-за спин стоящих впереди я увидел Какаши, Ямато, Ино, Сая, Сакуру и… Саске?! POV Какаши Хатаке. Прибыв к замку, мы передали свиток и стали ждать. Минут десять ничего не происходило, но вот, ожидание подошло к концу, ворота медленно, будто нехотя, открываются… Видимо, что-то случилось, потому что вместо одного Наруто с территории тюрьмы выходило около сотни или двух человек. — Что здесь происходит? — спросил Ямато, — Где Наруто Узумаки? Из середины толпы раздался странный рычащий смех, пробиравший до костей, заключённые быстро начали расступаться перед кем-то. Команда приготовилась, но то, что произошло, выбило меня из колеи. Из гущи толпы вышел Наруто окруженный толпой парней, которые делали его королем ситуации… Он очень изменился: волосы стали длиннее и красными как у Кушины-сан, красные глаза с вертикальным зрачком, широкие черные полоски на щеках, когти… Он будто был захвачен Девятихвостым. А ещё… Его лицо, правая рука и одежда были забрызганы кровью. — Наруто… — поражено прошептала Сакура у меня за спиной, отвлекая. — Хах, ну здравствуй, Сакура. Что же вы пришли за предателем и убийцей? И Саске вернулся… Ну как, нашел силу? — его голос был полон иронии и насмешки. Толпа засмеялась как будто от какой-то веселой шутки, приводя Саске в недоумение. — Наруто, что с тобой стало? — задал я единственный интересующий меня в данный момент вопрос. Наруто развел руками в стороны: — Как вы знаете, Хатаке-сан, в тюрьме либо ты, либо тебя. Я выбрал первое. И смотрите, какой я теперь красавчик! Наруто жутко и немного сумасшедше улыбнулся, обнажая большие клыки, медленно облизнул пухлые губы, притягивая множество восхищенных взглядов к себе. Глядя на такого Наруто, мне стало очень больно. Ведь я, его сенсей, не поверил в его невиновность. Да и на протяжении всей его жизни, я не пошевелил и пальцем, чтобы хоть как-то облегчить жизнь маленькому мальчику, которого ненавидела и презирала вся деревня. Простите, Минато-сан, я не справился с единственной вашей просьбой… — Ино… Спасибо, что верила в мою невиновность. Я не трону тебя, если ты не будешь угрожать мне или моим друзьям… А, кстати, ребят, выносите! Толпа снова расступилась, теперь уже перед двумя гражданскими в форме охраны, что тащили за руки высокого длинноволосого мужчину. Но когда они поравнялись с Наруто мне стало видно, что у него разорвана глотка. Видимо, его Узумаки и убил. Наруто махнул рукой, отдавая приказ, и путем нехитрых манипуляций труп был распят на стене с помощью железных штырей. Конец POV Какаши Хатаке. — Прощайте, — громко сказал я, поворачиваясь к тем, с кем провел этот год, — Здесь наши с вами пути расходятся. И я надеюсь, что если мы встретимся, то не по разные стороны баррикад. Шисуи, идём! Учиха вышел из-за мужчин, а я имел возможность наблюдать, как у Какаши, Ямато и Саске челюсти встречаются с землёй. При этом у Саске был настолько изумлённый вид, что меня пробило на «хи-хи». — Но… Но… Мне сказали, что ты погиб… Что совершил самоубийство! Ши грустно улыбнулся. — Не все то, чем кажется, Саске. Я отказался уничтожать клан Учиха, за что и был сослан сюда. Извини, но нам надо идти — скоро, все здесь взлетит на воздух. Неожиданно Сай обнажил свой Вакидзаси*. — Извини, Наруто, но я не могу позволить тебе уйти, — сказал он как всегда бесцветным голосом. — Что же… Ты сам решил свою судьбу. И молниеносным движением оказался около него. Когда пыль осела, окружающим стало видно, как моя рука по запястье погрузилась в грудную клетку брюнета, пробив зеленый, чуть потрепанный жилет чуунина. Тоненькой струйкой по бледному подбородку побежала кровь. И, наверное, впервые я увидел настоящую эмоцию на его лице. Страх. Он боялся, был в ужасе от происходящего! Я крепко сжал колотящееся сердце и одним резким движением выдернул его. По инерции оно ещё несколько раз сокращалось на моей ладони, выталкивая из себя струйки горячей крови, но вскоре затихло. Эта же красная жидкость обильно потекла изо рта. Всё ещё не осознавая случившееся, Сай покачнулся и упал навзничь. — Нет! – возглас Ино потонул в одобрительном гуле бывших заключённых. Кусок плоти в моей руке призывно пах теплым металлом. Что-то будто перемкнуло в голове, и неожиданно даже для себя я впился в жилистое мясо зубами, ещё больше пачкая лицо. Кровь хлынула из сердца, сводя меня с ума с новой силой. Первый кусок я проглотил, даже не жуя. Следующий же был хорошо прожеван и тоже проглочен. Некоторые жилки застряли у меня между зубов, и я, закончив "трапезу", принялся когтем ковыряться в них, пытаясь убрать противное чувство. Только сейчас заметил, что вокруг стоит могильная тишина. Окинул взглядом остальных и с некоторым удовольствием заметил на их лицах суеверный ужас и восхищение. Но меня волновала не основная масса, а Шисуи и коноховцы. Ши стоял, замерев, и шокировано вглядывался в кровавые пятна на оранжевой ткани тюремной робы. Но на самом дне его бесподобных глаз-колодцев я видел восхищение с малой толикой безумия. Видимо, мое оказалось заразно. Переведя глаза на пятерку из Листа, я захохотал. Громко и сумасшедше. Ну а как тут не смеяться, когда на их лицах такое упрямое неверие? Они не могли поверить, что я – их солнечный идиот – Наруто Узумаки, мог съесть не просто сырое сердце, а сердце своего бывшего сокомандника. — Наруто... Т-ты монст-тр... — Сакура, дорогая, я слышу это со своего рождения. Вы сами сделали меня таким! Убирайтесь! Проваливайте в свою деревню и расскажите бабульке Цунаде, что вы здесь увидели! Я хочу, чтобы каждый в Конохе, в деревне, которую я когда-то хотел защитить, сидел дома и трясся от страха! Скажите ей, что Красный Дьявол вступил в игру.