Когда-то я любил вас, но я ненавижу предателей

Через месяц мы наконец-то добрались до Киригакурэ. Почему так долго? Да потому, что из Травы в Страну Воды попасть можно, только обойдя Коноху — идти через вражескую территорию, где мы уже являемся одними из самых опасных нукенинов, из-за того, что пятой Хокаге уже успели сообщить о нас, не было никакого желания. К тому же, мы с Шисуи подрабатывали небольшими миссиями, чтобы можно было купить нормальную одежду и еду. Не хотелось больше ходить в лохмотьях. Сбежав от бывших друзей, мы первым делом разжились гражданской одеждой. А так как купить ее было не на что — мы ее украли. Честно, я не думал, что еще способен испытывать стыд, но мне было реально так сильно стыдно, как не было никогда. Когда мы залезли ночью в дом обычной, ни в чем не виновной семьи и стащили некоторые вещи — не самые новые, если быть честными. Отсидев еще половину дня перед этим, мы убедились, что семья молодого купца не бедствует, не относиться к шиноби, и от пропажи пары штанов и футболок не обеднеет. Только тогда было принято немного смущающее решение. На кражу одежды пошел Шисуи, на глаз беря ту, которую должна подойти нам обоим. За это время мы много раз останавливались в маленьких деревушках, скрываясь под Хенге и выполняя самую различную работу, за небольшую плату или еду. Мы брались за такую работу, за которую не возьмутся многие другие ниндзя, ведь это «не комильфо»**. Не побрезговали даже прополоть огород одной милой старушки-вдовы, которая не могла нанять шиноби или сделать все самой — год вышел не таким уж и урожайным в этих краях. За помощь она нас накормила до отвала, позволила переночевать у нее, а на утро собрала для нас по сумке с небольшим количеством еды и вещами ее покойного сына, которому на момент смерти было чуть больше, чем Шисуи. После этого поступка Мако-сан еще надолго в груди сделалось тепло. Я еще раз убедился, что не все люди — такие конченные уроды. Ненависть, просыпавшаяся каждый раз, когда я вспоминал коноховцев, полностью угасала при встрече с хорошими, добрыми и честными людьми. Возможно, узнав о том, что я — джинчурики и опасный нукенин, эти люди стали бы меня боятся, но их незнание играло мне на руку — я всегда хотел жить обычной жизнью, быть признанным и иметь что-то свое. Свой дом, семью, место в жизни. Из раздумий меня вывел тихий размеренный голос Шисуи: — Вставай, Куро-кун*. Мы уже почти приехали. Разлепив глаза, которые вообще не хотели открываться, я встал с колен Шисуи, и, зевая, запустил руку в волосы, касаясь спрятанных ушек. — А говорил, что не уснешь, обманщик мелкий! Только ему, тому, кто однажды заменил мне семью, я позволяю общаться со мной так панибратски. — А я и не спал. Просто ностальгия захватила. Сам-то хоть подремал немного? Учиха улыбнулся, немного прищуривая свои бездонные черные глаза. — Я, в отличии от некоторых, ночью сплю нормально, поэтому могу и потерпеть небольшую усталость, а вот ты должен был поспать! Я промолчал. Вскоре объявили об остановке, и мы поспешили затеряться в толпе. По свежим данным, новое логово Акацуки находилось в хорошо замаскированном месте у широкой реки. Почему мы были уверены, что данные правдивые? Ну знаете, сложно врать, когда тебе очень медленно ломают каждую кость в руке, грозя оторвать ее к чертям. Жертва не только созналась, но и поделилась с нами своим «небольшим» заработком. Чтобы быть обезглавленным одним движением. А я не говорил, что отпущу! Я сказал, что прекращу «все это». Невероятно плотный туман. Создавалось ощущение, словно он настолько плотный, что его можно разрезать. Видимость нулевая. Точнее была бы, если бы у меня не было глаз Демона, а у Шисуи — шарингана. При помощи них, мы быстро отыскали посреди быстротекущей реки валун. Со стороны было похоже, будто он, отколовшись от основного массива давным-давно, лежит здесь много лет, перегораживая половину русла, но нет. Если знать, где искать, то можно заметить, что камень здесь недавно и явно закрывает собой вход в пещеру. Мы, подавая немного чакры в ноги, перепрыгнули на этот камень и с легкостью нашли вход. Внутри оказалось довольно тепло и очень влажно, но стоило отойти от входа по небольшому склону на несколько шагов, как воздух стал суше. Нас встретил длинный темный коридор, нашпигованный различными ловушками. Классика жанра, в общем. Мысленно благодаря судьбу за то, что у Учихи есть его суперглазки, а Кураму за свое невероятное зрение, я уверенно двинулся вперёд. Но стоило пройти буквально пятнадцать метров, как Шисуи толкнул меня в бок и в ответ на вопросительный взгляд показал кивком головы на стену. Вглядевшись, я понял, что это невероятно качественная иллюзия. Пройдя сквозь нее, мы оказались в хорошо освещённом коридоре. Примерно в двадцати — двадцати пяти метрах справа от нас, был высокий проход в форме арки. Из того помещения доносился плохо приглушенный смех, шум от чего-то упавшего, крики того, на кого упал, по видимости, шкаф, маты, что их убьют, если узнает какая-то «Конан» и другие, менее разборчивые звуки. Дальше шло несколько дверей из светлого дерева, а затем поворот налево. Ши просканировал ту сторону подземелья и двинулся вперёд, показывая дорогу. Проходя мимо арки, мы заглянули туда: высокий потолок, ковры, диваны, кресла и куча отступников, дурачившихся словно маленькие дети — помещение больше смахивало на нестандартного вида гостиную, чем на место сбора опасных мировых преступников. Немного пропетляв по коридорам, мы все же нашли то, что искали. Перед дверью кабинета Лидера мы сбросили Хенге и постучали. — Войдите, — послышался приятный женский голос, и мы зашли. Ни Пейн, ни девушка с фиолетовыми волосами, которую, возможно, зовут «Конан», даже не подняли головы от какого-то свитка, который изучали, поэтому я вежливо кашлянул. А то, что мой кашель похож на звериное рычание — я не виноват. Оба трудяги подобрались с места и в шоке уставились на нас. Вот вы представьте: сидите в своем кабинете в своем логове, полностью уверенные, что вы здесь в безопасности, а тут БАЦ и два каких-то совершенно левых придурка прямо перед вами, а самое главное — не скрываются и первым делом пришли именно к лидерам. И ладно бы прорывались с боем, так нет же! Все тихо! Наконец, красноволосый пришел в себя: — Кто вы и как сюда попали? — голос был уставшим, в нем можно было различить нотки недоумения. — Нукенины, пришли вербоваться в Акацуки. Не знаю каким чудом мне удалось не засмеяться с их ошалевших лиц! Но меня пробило на такое «хи-хи», что ноги начали дрожать от едва скрываемого смеха, появилось желание схватиться за Учиху, который с непроницаемым лицом стоял в метре от меня, и дать волю эмоциям. Хотелось сложиться пополам и ржать до появления слёз, и лишь титановая сила воли не давала мне этого сделать. — С какой стати я должен принимать вас двоих? Ещё и не зная ваших имён? — ему не удалось скрыть недоумение и растерянность. — Признаю, мое упущение. Мое имя — Наруто Узумаки, бывший джинчурики Девятихвостого. Мой друг — Шисуи Учиха. При виде опять шокированных лиц я всё-таки заржал, бессовестным образом используя Ши как опору, чтобы не свалиться на пол. На меня уставились как на психа, пока я срывал голос в безудержном ржаче. Это состояние продолжалось минуту или две, но неожиданно, я перестаю смеяться, становясь серьезным, и подхожу к столу, за которым сидел мужчина. Запах. Неуловимый шлейф, но настолько узнаваемый, что сопротивляться не было сил. Запах дома. Такой же, как и у меня, но немного другой. С самого начала мне показалось это странным, и наконец-то я смог разобраться, в чем дело. Я судорожно втягиваю носом воздух и, поймав стойкий ореол запаха, прикрываю глаза от наслаждения. Этот самый Пейн — кто-то из Узумаки. Моя кровь разбавлена кровью отца, а вот его — чистая, как слеза младенца. Нечеловеческими глазами смотрю на мужчину, отмечая нереальное внешнее сходство. Только сейчас заметил, что он сильно худ и истощен. И ведь ещё держится на ногах! — Сядьте, не тратьте силы, дорогой родственник. Я на своих не нападаю. — Что? Мы родственники? — Я чувствую в вас родную кровь. Имя «Кушина Узумаки» вам о чем-нибудь говорит? Вижу, что говорит. Я — ее сын. И теперь, найдя, я вас не отпущу. Слишком мало осталось истинных, чистокровных Узумаки. Мда, похоже, я переборщил. Хорошо хоть девушка подсуетилась и начала обмахивать Пейна веером из бумаги, когда тот грохнулся в кресло. — Ох, Ками… Хорошо. Мое имя Нагато Узумаки, а это — Конан. Откуда же вы на мою голову-то взялись? Я был все-таки прав насчет имени девушки. — Из Кровавой Тюрьмы. Как раз недавно разнесли ее к чертям. — Так ты и есть тот самый Красный Дьявол… Пойдёмте, нужно познакомить вас с остальными. — Сиди. — Что… — Сиди, я сказал! Я подошёл к красноволосому и опустился рядом с ним на корточки, вглядываясь. Сразу видно, что долгое время мышцы были атрофированы, и их только недавно начали усердно лечить. Мои руки покрылись горячей, лиловой чакрой, которую я, прикоснувшись, направил по плоти, восстанавливая ткани. Судя по сдавленному шипению сверху — это больно. Но зато действенно. Буквально на глазах мышцы начали расти и набирать массу. Конечно, за один раз весь этот пиздец, до которого довел себя мой дорогой родственник — не исправить, но гарантирую, что скоро Нагато будет прыгать, как молодой козлик… Ну вот, теперь жрать хочу! — Что сидите, пошли с новыми друзьями знакомиться, я жрать хочу! Шисуи испуганно икнул, пока двое переглядывались, а я уже был на полпути к общему залу. Деликатно подождал остальных у входа, и прошел сразу после обновленного Пейна. Гомон стих. Восемь голов повернулись к нам, у некоторых можно было увидеть выступивший от напряжения пот. — Это что ещё за пиздюки? — воскликнул седой мужчина. От него даже на таком расстоянии веяло могильным холодом и кровью. От последнего запаха я голодно облизнулся. — Блять, это что за второй Орочимару! Слышь, пацан, ты кто такой? — Если ты заткнешься, Хидан, то узнаешь, — холодно прошелестела Конан, обожаю ее, — Это ваши новые напарники: Наруто и Шисуи. Ши вышел вперёд, чуть стеснительно улыбаясь второму обладателю шарингана, который от шока приоткрыл рот. Итачи — постаревший, но до сих пор узнаваемый — резко встал и подошёл к Шисуи. — Шисуи… Ты же спрыгнул со скалы… Ты отдал мне свои глаза… Как ты?.. Ками, как же я скучал! Он порывисто обнял его, и, судя по судорожному дыханию, всхлипнул. — Меня сегодня накормят или нет? — решил напомнить о себе, когда на меня не обращали внимания уже как пять минут. На плечо легла тяжёлая, а, самое главное, чужая рука, отчего я замер. Перед глазами встали всплывать воспоминания. Гадко. Противно. Омерзительно. — Руку убери, — голос дрожит и скачет от нахлынувших эмоций, а дыхание сбилось. — Да чего ты! Ишь, блять, недотрога выискалась… Больше не предупреждая, я молниеносным движением разворачиваюсь, хватаю смевшую покуситься на мое личное пространство руку и отрываю на хрен. Никто не смеет ко мне прикасаться. На лицо брызнула теплая кровь. Слышу громкий вопль, но он меня не интересует. Мягкое, такое теплое мясо, кровь в котором ещё не успела остановиться… Так хочется впиться клыками, но, видя взгляд лидера, а самое главное — Шисуи, бросаю руку прямо в того мужчину — хозяина конечности. — Не советую меня касаться. Последствия вы уже видели. А теперь накормите бедного голодного Демона, иначе он съест кого-нибудь из вас! — и глянул на собравшихся таким жалостливым взглядом, что самому себя жалко стало. Послышалось сразу два умиленных голоса — со стороны Конан и откуда-то из-под дивана. Из-под того, что стоял к нам спинкой, показался человек в оранжевой закрученной маске с одним глазом. — Ура! Братик Наруто теперь будет жить с нами! А я Тоби! — его голос звучал, словно ему было пять лет. Это немного позабавило меня, но когда Тоби подошел ближе, внезапно в нос ударил запах учиховской крови. Мне он был незнаком, а вот Курама в подсознании взвыл дурным голосом и попытался захватить контроль над телом, как делал когда-то. — Курама, прекрати! Что происходит? — Это он! Он — Обито Учиха, и это он захватил меня под контроль семнадцать лет назад! Пусти, Наруто, я убью его!!! — Прекрати истерику! Сначала его надо допросить и только потом убивать. Давай, включай котелок, блять, и помогай. Выйдя из подсознания, я обнаружил себя сжимающим горло Тоби, частично трансформировавшись. Острые когти немного давили на кожу через ткань маски, грозя войти глубже, раня. Мужчина уже не дергался и только следил за моими действиями активировавшимся шаринганом. Я рывком сорвал маску и разломил ее в руке, открывая остальным, непонимающим какого черта сейчас происходит, вид на обезображенное шрамом лицо. — Советую заговорить самому, Обито Учиха, иначе я отдам тебя на растерзание Девятихвостому. Он взбледнул, покосился на руку, сжимающую его горло. Я немного ее разжал и терпеливо подождал, пока жертва прокашляется. — Я был сосудом для духа Мадары Учихи. О событиях той ночи знаю со слов других пострадавших. Когда-то я хотел отомстить Конохе за то, что в смертельной опасности она меня бросила, но увидев счастье мирных жителей, я просто не смог решиться! А потом темнота. Когда я очнулся, Коноха уже была разрушена, Четвертый Хокаге мертв, а Девятихвостый запечатан в маленьком мальчике. Я правда не хотел ничего делать, я не контролировал себя! Из глаз мужчины текли слезы, капая мне на руку. Я разжал ладонь полностью, отчего Учиха упал на пол, и прикрыл глаза, проваливаясь в подсознание. Курама сидел неподвижно, уставившись ничего невидящим взглядом в голую стену. — Что скажешь, Ку? Минуты две лис не отвечал, но потом встрепенулся и подошел, укладываясь в нескольких метрах от меня. — Он сказал правду. И как бы мне не хотелось его убить, мы не в праве это делать. — Я скоро заскочу к тебе, — нежно потрепал его по шерсти над носом, отчего Лис фыркнул. — Лис принял твои слова, — обратился я к Обито, что уже успел подняться с пола, держась за горло, которое я сразу стал лечить, как-никак сам натворил — сам все исправлю. — Эм, Наруто, у тебя ушки вылезли, — осторожно заметил Шисуи, и я обвел помещение немного непонимающим взглядом. На лицах отступников SS+ ранга было написано умиление. Большинство пыталось его скрыть, но выходило не очень. — Пусть привыкают, даттебайо! Люди-и-и, вы совесть вообще имеете?! Меня сегодня хоть кто-нибудь покормит?!