Когда-то я любил вас, но я ненавижу предателей

Шел уже пятый месяц нашего пребывания в Акацуки. Не сказать, что нам не понравилось жить в организации, где каждый день происходило что-то новое, заставляющее укрепить нервы. Теперь понятно, почему организация Пейна самая сильная — не каждый такое выдержит. Или бросит, или начнет пить — другого не дано. Обито, который понял, что его лицо видели все, перестал притворяться Тоби и носить оранжевую маску, делающую его похожим на тыкву. Теперь это был серьезный и сильный мужчина, что не прочь иногда подурачиться. Оказалось, все Учихи — ужасные сладкоежки. Если сразу после покупки сладости не спрятать, то вскоре их запасы опустеют со скоростью света. А если носителям Шарингана очень сильно захочется сладостей, но никто им не выдаст, то перероют всю базу и варварски разграбят чужие заначки, не оставляя даже конфетки. И ни Итачи, ни Обито, ни Шисуи не будут испытывать каких-либо мук совести. Какузу, не являясь Учихой, почти пробудил шаринган, когда узнал, что Шисуи тоже любит сладости, и начал подсчитывать в какой убыток они уйдут, покупая новые плащи и сладкое. Он считал, что Итачи один такой выделяющийся, а Обито вообще не Учиха и вот такой индивид. Позже, казначей заперся в подвале и наполовину опустошил его, выжрав самый дешёвый алкоголь, оставшийся после последней пьянки. Чтобы чуть позже убедить самого себя, что теперь алкоголь будет хорошего качества, ведь лечиться от отравления, как он посчитал — дороже выходит. Как-то неожиданно для всех, Шисуи все чаще стали видеть с подрывником, что очень сильно порадовало Какузу, ведь взрывы почти прекратились и теперь не приходилось каждую неделю менять мебель из-за темперамента блондина. Анимиру почти расцеловал Шисуи, но подрывник оказался быстрее и разнес коридор. Однажды, я даже застал эту парочку целующимися в укромном уголке. Честно, тогда я очень испугался, что за нарушение их уединения меня отправят в медблок, где за Какузу уже была закреплена кровать. Но к счастью, меня не заметили. Я очень рад, что нашелся человек, способный подарить спокойствие израненному сердцу Ши, поэтому быстро свалил, чтобы чуть позже вгонять его в краску, тонко подкалывая. Не думал, что он будет так сильно краснеть. Какой-то садистской части меня это безумно понравилось, и я не прекращал свои шутки, пока Дейдара не пообещал взорвать меня. Знаете, сложно было не поверить, когда в лицо тычут одним из паучков, говоря, что я лишусь головы однажды ночью. Шисуи конечно же расстроится, но его поддержит сам Дейдара, что переведет их отношения на новый уровень. Вот и я поверил и даже извинился, чувствуя взгляд Дейдары на своих лопатках, от которого вздрагиваю до сих пор. Сам я с недавнего времени стал замечать на себе внимание Итачи. Его постоянное ненавязчивое присутствие сначала немного напрягало, но потом я привык. Мое тело перестало вздрагивать от мягких, будто случайных прикосновений. Я ощущал себя в безопасности рядом с ним и настолько доверился, что даже пару раз заснул, облокачиваясь на его плечо. Через время, когда Итачи уверился, что его компания мне не претит, Учиха начал более уверенно за мной ухаживать. Я был в шоке, когда он отозвал меня в сторону и поделился данго. Его любимой сладостью, которую он никому не давал есть и чуть не убил Дейдару, за то, что тот просто притронулся к вкусняшке, когда доставал другую. Теперь он мне то зашкеренных конфет принесёт, то поделится своей порцией на ужине, то начнет ревностно крошить врагов, покусившихся на мое личное пространство. Будто я сам не могу этого сделать. Это, конечно, было очень мило, но немного раздражало. Что важнее — Учиха, не пытался как-либо нарочно коснуться меня, если я не дотрагиваюсь первым. А это происходит все чаще. Все же, нельзя было не полюбить его обаяние и ненавязчивую компанию. Меня все также мучают кошмары. Раз в несколько дней я хожу сонным и с непреодолимым желанием всех жестоко убить, а кишки развешать по логову, как новогоднюю гирлянду. В это время Итачи особенно осторожен, он отгоняет от меня всех кроме Шисуи, который, мягко поглаживая меня по голове и получая ревностные взгляды от Дейдары и Итачи, ложится рядом со мной, не переставая говорить, что все хорошо и он рядом, что больше этого не произойдет и я не буду больше один. Он засыпает вместе со мной, выгоняя всех из комнаты, укутывает меня своей чакрой, которая всегда влияла на меня успокаивающе. Однажды мне снова приснилось, как те мудилы лишают меня девственности, как не растягивая, без смазки входят одним рывком, разрывая, как мне больно тогда было. Я хотел кричать, но мне мешал чей-то член, перекрывая доступ кислорода… Я проснулся ночью в ледяном поту и с бешено колотящимся сердцем, что буквально захлебывалось перерабатываемой им кровью. Я автоматически пошел в комнату к Шисуи, но увидев, как мило он спит в обнимку с Дейдарой, не решился прерывать их сон. Немного подумав, я решил пойти к Итачи. Его мягкие и осторожные прикосновения даже к голой коже, теперь не вызывали во мне каких-либо негативных эмоций. Даже наоборот, мне теперь очень приятно прижиматься к нему, к его худому, но стройному и жилистому телу, аккуратно обнимая за талию. Почему-то я подсознательно боюсь его сломать, ведь он будто хрупкий, но смертоносный и такой ядовитый для врагов цветок. Замечаю, как он осторожно гладит мои ушки, слушая мое сбитое дыхание или мурчание. Его присутствие теперь приносит покой и умиротворение, которое в последнее время не в силах дать мне даже Шисуи. Недавно, находясь на миссии, мы с Ши (боевые двойки остались в том же составе, поэтому мы сформировали свою) повстречали Саске. Я был в недоумении, когда не увидел символ Конохи, но паранойя, которая не раз меня спасала подкинула идею, что это может быть какой-то стратегический ход. Тело неосознанно напряглось. Я был готов в любой момент отразить атаку. К общему удивлению, младший Учиха не кинулся на нас, а спокойно спросил, может ли он вступить в наши ряды. Удивились мы оба, и если я немного привык к тому, что желания данного брюнета могут меняться со скоростью геометрической прогрессии, то остальные — нет (из-за чего потом страдали). Переглянувшись с Ши-чаном, я сказал, что нужно уточнить это у Лидера, а возможность появится лишь по окончанию миссии. Младший Учиха только покорно кивнул, принимая объяснения, и спросил, где и когда мы сможем встретиться. — Через месяц на окраине Киригакурэ, раньше — никак, сам понимаешь. Если придем — ты принят, если нет, то… — договаривать я не стал, вместо этого разводя руки в стороны, — ты мне только вот что скажи: где же твои «друзья» из Конохи? — Не видел смысла там оставаться. Ведь два дорогих моему сердцу человека сейчас в Акацуки. И, Наруто… Передай Итачи, что Данзо мертв. Я знаю всю правду. — он презрительно усмехнулся, наблюдая за тем, как у нас меняются эмоции. Стоящий рядом напарник ощутимо вздрогнул и побледнел. Я осторожно переплел наши пальцы, посылая свою чакру и успокаивая. Это, как всегда, помогло, и Шисуи сжал мою руку чуть сильнее в знак благодарности. Саске, видя наши манипуляции, ничего не сказал, продолжая расслабленно и чуть отстраненно стоять в нескольких метрах от меня. К слову, я тоже догадался в чем дело. Вот Итачи будет рад!

***

На миссию, которую нам поручили, у нас ушло чуть больше двух недель. Остальное время мы всей организацией обсуждали, стоит принимать Саске или нет. Большинство было «за» и только Какузу и Зецу были против. Какузу — потому что на младшего Учиху придется тратиться, ведь он тоже скорее всего сладкоежка, на сколько он уже разобрался и выучил привычки почти вымершего клана, а деньги почти никто не приносит, а плащи и многое другое покупать нужно. Когда Какузу понял, что Саске точно примут, то закатил самую настоящую истерику. Его конечно же выслушали, даже разрешили поплакаться в плащ лидера и дали отгул, протягивая бутылку с ядреным сакэ, купленным почти незаконно на общую казну для очредной попойки, но вученный в руки Анимиру. А вот Зецу своих доводов не привел и лишь утверждал, что принимать отото Итачи категорически нельзя. Несмотря на то, что мнение «половинчатого» всегда учитывалось, в этот раз победило большинство, и кандидатуру Саске утвердили. Какузу пошел лечить нервы, чтобы позже искать новые миссии за более высокую награду, они ведь уже давно хотели переехать из пещеры, правда денег, как обычно, не было, а теперь по-видимости и не будет. После согласия Нагато произошло то, чего никто в зале не ожидал. Зецу встал из-за стола и произнес ничего не выражающим голосом: — В таком случае я ухожу. Тоби ты со мной? — после его слов в зале повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь тихим дыханием. Все взгляды переместились на самого старшего Учиху. Тот же глянул на «алоэ» из-под лобья. — Мое имя Обито, и я не брошу свою семью, — кивнув своим словам, ответил Обито, напрягшись.  — Все что сейчас у тебя есть… Помни кому ты обязан… — напоследок заметило существо, заставляя Обито побледнеть. Зецу хмыкнул и просочился сквозь пол. Никто ничего и сделать не успел. Какузу лишь выкрикнул вдогонку: — Верни плащ, удобрение несчастное, он денег стоит! Все заржали, но скорее нервно. — Молодец, Обито, — я пересилил себя и положил руку ему на плечо, — Но теперь нам стоит ждать неприятностей. — Он хочет собрать Десятихвостого, Наруто. Для этого и был разработан план «Глаз Луны». Поэтому мы и охотились за Биджу, — в панике, надеясь получить необходимую поддержку, чтобы понять, что он нужен и его не бросят на произвол судьбы, сказал мужчина. — Вы уже успели извлечь каких-либо Биджу? — внутри все замерло. Не дай Ками, они уже добрались до Гаары. — Нет. В тот день, когда ты появился в логове, мы как раз распределяли, кто за каким Хвостатым пойдет. Напряжение густой массой повисло в помещение.  — Мы справимся. У на организация состоящия из нукенинов SS+ ранга, мы должны справиться, — оказалось, что слова, сказанные мной, смогли вернуть уверенность, — Правда теперь не стоит спаивать Какузу, — заметил я, заставляя некоторых подавиться смешком, а самого виновника этого разговора, непонимающе подняться с пола, где он несколько минут назад лепил что-то из глины, аккуратно спизженной у замешкавшегося Дейдары. Кажется, что сейчас кому-то влетит.  — Ка-ку-зу! — Дейдара прорычал имя, которое нельзя было прорычать, — Я тебя к черту взорву! — уже прошипел он через сомкнутые губы, но его успокоил Шисуи, обняв со спины и поцеловав в шею, от чего тот мгновенно сдулся и покраснел. Конан подавила умиленный вздох, кинув влюбленный взгляд на Нагато, который его привычно проигнорировал. Девушка обречённо вздохнула.  — Успокоились! — раздался ее раздраженный голос, который мгновенно охладил пыл всех, даже я уже попал под раздачу и теперь боялся такого ее тона, который навевает не очень приятные воспоминания, — Неделю будете питаться едой Дейдары, — на лицах окружающих отразилась вселенская печаль. В последний раз Кисаме, который играл роль постоянного повара, как-то сумел сломать руку. Остальные готовить не умели, и поэтому к плите пустили блондина. Готовить умел Итачи, но почуяв подвох решил про это не говорить, оставив все события идти сквозь него, от чего чуть позднее пожалел, и начал втайне готовить себе и Кисаме, который спалил его за очередной готовкой ночью, надеясь найти хоть какую-то еду, и не мучаться от боли в животе из-за блондина. Готовил Дейдара хорошо, но мало и диетически. Питаясь его стряпней, все похудели на несколько килограммов, пока Какузу не выделил деньги на лечение Кисаме. Теперь каждый боялся того, что Хошигаки еще раз сломает руку и постоянно его опекают, но все-таки больше боялись, что кухню доверят блондину, а Какузу не выдает деньги на еду в какой-либо дешевой закусочной, говоря, что их итак мало, чтобы на такое тратиться «Ешьте то, что дают. Вот распоясались» — сказанное таким тоном, что его начали ненавидеть сильнее Зецу, который был каннибалом и питался трупами людей. Все перевели взгляд на меня и Шисуи, говорящие «надеюсь, что вы умеете готовить, иначе мы все помрем не самой почетной смертью для шиноби — от голодовки.» В Кровавой Тюрьме мы с Ши-чаном бывало готовили вне очереди просто потому, что хотели. И всем нравилось. Но эти полные надежды глаза — слишком. Даже Шисуи проняло. Нам оставалось только кивнуть, понимая, что если готовим вкуснее Кисаме, то заменим Хошигаке на постоянной основе. На лицах членов организации появилось счастье. Как-то быстро они доверили свои желудки нам…

***

Когда наша команда в первый раз привела Саске в Логово, многие опасались, что он кинется на Итачи. Но этого не произошло. Саске просто, в оглушающей тишине подошёл к брату, крепко обнял… и расплакался. Теперь тишина перебиралась тихими всхлипами и попытками вернуть свое обладание остальными членами организации. Какузу тоже расплакался, но уже по причине неминуемых трат на конфеты. И плащи. И боеприпасы… Рыдающего взахлёб Анимиру Хидан куда-то потащил успокаивать. Говорят, что их видели в какой-то еще не получившей популярностью стране. Там они проторчали несколько дней, стараясь продать по выгодной цене трупы, забрав себе всю казну и более-менее ценные вещи, которые тащил за него время от времени тяжело вздыхающий Хидан, думающий о том, что зря показал все это Анимире, но замолкал, когда видел светящиеся от счастья глаза. Вернулись они через неделю. Невероятно счастливый Какузу, который уже считал, что можно купить на полученные деньги и невероятно уставший Хидан, завалившийся спать сразу же на пороге убежище, понимая, что в безопасности. В комнату его перетащил Анимире, даже не ворча по поводу того, что Хидан портит казенный плащ, почти влюбленно протащив через гостиную, где собралась вся организация и тихонечко ахуевала в сторонке от многообещающего взгляда Какузу на спокойно спящее в его руках тело, понимая, что на его очко или на очко Какузу посягнутся. К слову, Какузу не видели еще несколько дней, но отчетливо слышали громкие стоны, больше походящие на крики из комнаты Хидана.

***

Саске вошёл в команду к Обито, чем вызвал ворчание со стороны Кисаме. После представления нового члена Акацуки остальным отступникам, человек-акула отвел в сторону Итачи и долго о чем-то с ним разговаривал. Сначала Итачи нахмурился и активировал шаринган, но после яростных доводов Хошигаке, когда он махал руками, уклоняясь от умело пущенных кунаев в его сторону — успокоился и даже немного улыбнулся, кивая. Через неделю начался сущий дурдом: Кисаме преследовал младшего Учиху по всему логову, а иногда и за его пределами, когда лидер давал общие миссии по просьбе Итачи и молчаливому взгляду Кисаме, говорящему больше слов. Тот, как невинная девица, краснел, кричал на мужчину и убегал к брату жаловаться. Итачи терпеливо выслушивал отото, гладил его по головке и незаметно намекал, что связь между парнем и мужчиной — абсолютно нормально. Особенно, если этот мужчина настроен серьезно: вместо цветов дарит конфеты и прочие сладости. И вот однажды Саске сдался и в ответ подарил Кисаме корм для рыбок. Тот засиял аки солнце и утащил слабо трепыхавшегося Учиху к себе — показывать аквариумы со своими питомцами. На следующий день Саске ходил весь красный и старательно прикрывал засосы на шее, а при встрече с акулоподобным — смущённо отводил глаза в сторону. За этим цирком наблюдала вся организация, кто — понимающе усмехаясь, кто — безразлично отводя глаза, а кто — завистливо вздыхая. Так бы шло и дальше, если бы команда Хидан-Какузу не перехватила — совершенно случайно — сообщение из Суны, в котором говорилось, что их Казекаге был похищен. Я, прочитав это, застыл на несколько секунд, а потом улыбнулся совершенно безумной улыбкой, от которой даже у отступников SS+ ранга побежали мурашки на спине, да так много, что захотелось передернуться. — Зецу начал действовать. Если хоть волос упадет с головы Гаары, я порву это гребаное алоэ, а потом сожгу в аматерасу. От моих тихих слов, наполненных безграничной ненавистью, Акацуки вздрогнули. И даже «выскочившие» лисьи ушки сейчас никого не могли умилить. Сейчас перед ними стоял хищник. Настолько опасный, что у отъявленных головорезов затряслись поджилки. На помощь Суне были отправлены боевые двойки: Сасори–Дейдара, я–Шисуи и Хидан–Какузу. Сначала бессмертные отказывались участвовать в операции, но удостоившись моего бешеного взгляда и мощнейшей волны Ки, не просто согласились, а выскочили из логова быстрее всех, пытаясь добежать наперегонки как можно быстрее. Через семнадцать дней наша команда из шести отступников добралась до границ Скрытого Песка. Мы вошли в главные ворота, не скрываясь. И через несколько секунд были окружены отрядом АНБУ Суны. Гражданские старались как можно быстрее оказаться подальше от Главных Ворот. — Что вам понадобилось в Песке? — послышался голос мужчины (парня?), стоящего ближе всех. Я вышел вперёд, немного скалясь, из-за чего было видно звериные клыки. — Мы пришли не воевать. Отведите нас к исполняющему обязанности Казекаге на данный момент. И не советую пытаться нас задержать — сегодня я не хочу проливать кровь невинных, — последнее слово прорычал, вгоняя бывалых шиноби в ужас. В итоге, помурыжив ещё около пары минут, нас наконец проводили в резиденцию Казекаге. Пятеро отступников осталось в коридоре, а я в сопровождении двух — на самом деле их было больше, но я не стал заострять на этом внимание — АНБУ. За большим светлым столом напряжённо сидела, ожидая, сестра Гаары. — Доброе утро, Темари. Давненько мы не виделись. — Наруто… Не может быть… А я не верила слухам. Зачем ты пришел? — Я не позволю какой-то полужидкой мрази, стырившей наш плащ с кольцом, угрожать жизни моему другу. Да, я ещё знаю, что такое «дружба», не надо из меня делать конченого монстра. Так вот, организация Акацуки предлагает заключить договор о взаимопомощи. Мы, вместе с вашими людьми, поможем вам спасти Гаару. Взамен, вы помогаете нам в битве против нашего противника. Темари раздумывала несколько минут, положив подбородок на сцепленные ладони. Наконец, она посмотрела прямо мне в глаза. В ее взгляде плескалось отчаяние, с крупицей надежды. — Кто ваш противник? — Существо, которое может вселяться в людей. Его цель — собрать всех Биджу, чтобы возродить Десятихвостого. Тот сможет погрузить весь мир в Вечное Цукиёми. Как тебе такая перспектива? — я посмотрел на нее с самым серьезным выражением лица, — Поверь, я очень хочу помочь Гааре. Он — единственный, кто понимает, каково быть джинчурики. А я друзей не бросаю. Русоволосая вздохнула и уже хотела что-то сказать, но я ее перебил: — К тому же Суна может рассчитывать на нашу помощь, если вдруг станет совсем хреново. Я даже не дам Какузу завышать вам тариф, а зная его желание создать единственный банк во всех странах — это многое значит. — от моей шутки ее уголки губ поднялись вверх и она немного расслабилась, поверив мне. Она не подумала, что это жестокая правда. За дверью послышался глухой звук удара об пол, отчего я усмехнулся. Я знал, что это упал Какузу, схватившись за сердце, считая сколько денег пройдет мимо его загребущих лап. Анимиру — хомяк всея Акацуки, единственный и неповторимый, благо бессмертный. — Хорошо. Что вам нужно, чтобы спасти брата? — Пару часов передохнуть, запас провизии и отряд, возможно два, для миссии… Как… как Гаара воспринял новость о моем заключении? — неуверенно спросил я. Мне действительно было важно узнать. — Он даже не знал. Никто не знал. До твоего побега. Он хотел несколько раз с тобой встретиться, но ему отказывали, говоря, что ты на долгосрочной миссии и они не знают, когда ты вернешься. Тогда, когда до него дошли слухи он взбесился. Я действительно боялась, что он разрушит деревню, но Гаара взял себя в руки. Он разорвал связи с Конохой… А ты правда убил своего бывшего сокомандника и съел его сердце, заставив всех смотреть на это? — Вот ведь твари, переврали, — я попытался задавить бешенство, — Не совсем. Я действительно убил Сая. Вырвал его сердце. Но смотреть я никого не заставлял. К тому же, он встал на моем пути. После Кровавой Тюрьмы моя психика помахала ручкой и свалила в закат, поэтому злить меня не надо. Но ты можешь этого не бояться, — я нежно посмотрел на девушку, слегка улыбаясь, — ты — мой друг, а друзей я берегу. Темари зарделась и отвела взгляд, отдавая приказ проводить нас туда, где мы сможем отдохнуть и обеспечить всем, что может понадобиться. Нас отвели в гостиницу. Там я объяснил всё остальным, опираясь на грудь Шисуи, который гладил меня по волосам, внимательно слушая и задавая уточняющие вопросы для полноты всей картины. Мне нужно было немного успокоиться — безумие не должно случайно охватить меня во время схватки из-за одного разговора о прошлом.

***

В сопровождение нам дали два лучших отряда. В одном из них состоял Канкуро. Он и его новая марионетка могли очень сильно подсобить. Сначала суновцы не доверяли и боялись нас, но когда Хидан вытянул неосторожного парня из ловушки, попутно обматерив, а я его немного подлечил, контакт наладился. Внезапно, через восемь часов пути я почувствовал чакру Гаары. Её слабый след ударил мне в мозг, и я рванул в сторону его источника. Мне кричали вслед, но я хотел быстрее добраться до друга. Вылетел на площадку у обрыва скалы. Там, прибитый к камню чакроподавляющими штырями, висел джинчурики Однохвостого. Сердце сделало кульбит, а из горла вырвался звериный рык. Судя по чакре Песчаный был жив и до сих пор являлся джинчурики. — Покажись, падла! — крикнул, сканируя округу. — Ахахахааха! — слева послышался смех, — Идиот, ты сам пришел в ловушку. Я извлеку из тебя Девятихвостого, а потом и до остальных Биджу доберусь! От его слов в груди зародился истерический смех, грозивший прорваться наружу безумным хохотом. Остальные только подоспели и теперь смотрели на нас непонимающими глазами. Но все без исключения готовы к битве. В это время Зецу всё продолжал вещать. — Собрав всех Хвостатых, я возрожу Десятихвостого и погружу весь мир в вечное Цукиёми. Вот тут меня прорвало. Я схватился за живот и ржал как ебанутая лошадь. На глазах выступили слезы, а из-под волос показались ушки, вставшие торчком. Окружавшие смотрели на меня как на опасного психа: с шоком и страхом в глазах. — Ты… ты сам… И-идиот! Девятихвостого больше нет, — только и сумел выкрикнуть я в перерывах между смехом. Чёрно-белая биомасса посмотрела неверующе. — Ты не мог с ним что-то сделать. Иначе был бы уже мертв, — он был твердо уверен в своей правоте. От этого стало ещё смешней. — Мы с… слились с ним чакрой. Нет больше Девятихвостого Кьюби Но Ёооко! В доказательство я покрыл свое тело нашей общей с Курамой чакрой, имеющей ярко-лиловый цвет. Глаза половинчатого расширились. Он что-то прокричал, но я его не слышал. В ушах звенело, а взгляд был прикован к Гааре, подававшему признаки жизни. Существо проследило за моим взглядом и усмехнулось. А потом что-то метнуло в красноволосого. Дальше я не помню практически ничего. Глаза заволокла кровавая пелена, шум в ушах превратился в нестерпимый ультразвук. Мое тело действовало, в то время как мозг отключился. Очнулся я резко, рывком, прижимая к себе бессознательное тело Казекаге. Все вокруг было разгромлено и выжжено дотла. Остальных сопровождающих меня не было видно. Кое-где всё ещё горели небольшие костерки какой-то массы, которая пузырилась и сгорала крайне неохотно. Гаара зашевелился. Я слегка отклонился назад, чтобы иметь возможность заглянуть в его лицо. — Как ты? — видимо я сорвал голос, потому что говорить было очень больно. — Нормально, — его шепот был едва различим, — Наруто, я рад, что ты пришёл. — Тшшш, ты очень слаб. Отдохни, сейчас я тебя подлечу, а потом отнесу домой, сдам прямо на руки Темари. Она тебя накормит, напоит и спать уложит. Я дождусь того, что тебе станет лучше и мы с тобой поговорим. — Обещаешь? — голос Гаары прозвучал так по-детски, что меня захлестнули воспоминания. Мы — два разных человека с одинаковым детством. Мы ни за что не дадим друг друга в обиду. — Обещаю. Мятные глаза Песчаного закрылись, а он сам доверчиво прижался ко мне, расслабляясь. Подлечив, я подхватив друга на руки и встал. Далеко, там, где осталась хоть какая-то растительность, я почувствовал остальных, а добравшись до туда, увидел, что Акацуки и суновцы сидят вплотную к друг другу и о чём-то тихо переговариваются. Первым меня заметил Шисуи. Он медленно встал и осторожно подошёл ближе. — Как он? — Хорошо. Ему нужно только отоспаться. Я обратил внимание на шиноби Песка — те смотрели на меня с благоговением и малой толикой страха. Взгляд членов Акацуки мало отличался от их. Разве что они меня не боялись. Пока мы добирались до Суны, ребята рассказали мне, что случилось. Оказывается, когда меня захлестнуло безумие, я превратился в огромного человекоподобного лиса с девятью хвостами, и… пожалуй, отлично подойдёт высказывание: порвал, как Тузик грелку. Потому что я действительно порвал Зецу. А потом сжёг. Потому что никто не смеет трогать мою семью.